Текст книги "Плетенка Тача (СИ)"

Автор книги: Николай Колядко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)

Он начал заход слева сверху на командирскую машину, однако её пилот своевременно заметил атакующий «Уайлдкэт», но вместо того, чтобы попытаться как-то уйти, выполнил крутой вираж влево и с набором высоты устремился навстречу истребителю, оба ведомых последовали за ним. Все три пикировщика приподняли носы и теперь Брассфилд чётко видел, что все они несут бомбы.

Сблизившись до 300 ярдов [274 м] – даже ближе дистанции сведения стволов – старший лейтенант открыл огонь по двигателю «Вэла». Разлетавшиеся в стороны обломки капота подтвердили правильность прицела, а затем двигатель вспыхнул. Набиравшая высоту машина потеряла тягу, на мгновение «зависла» в воздухе, а затем свалилась в беспорядочное падение, оставляя за собой шлейф дыма.

Фотодиорама 1942 года, изображающая бой «Уайлдкэтов» с «Вэлами» на подступах к «Йорктауну».

Предельным разворотом элеронов американский пилот поставил свой истребитель «на крыло» и вышел во фланг второму пикировщику на дистанции уже кинжального огня, в момент нажатия на гашетку самолёты разделяло не более 150 ярдов [137 м]. Поскольку это было уже намного ближе дистанции сведения стволов, то ни о каком точечном прицеливании речи не шло, и Брассфил вёл огонь просто по передней трети фюзеляжа, в район двигателя и кокпита.

Результат превзошёл все ожидания – в результате попадания по авиабомбе калибра 250-кг та сдетонировала, и 3,5-тонный бомбардировщик попросту исчез в огненной вспышке. Взрыв 60 кг тринола (или 90 кг тротил-гексиловой смеси – в зависимости от типа бомбы), усиленный оставшимся в баках бензином, не прошёл даром и для атакующего истребителя, находившегося всего в нескольких десятках метров. Самолёт тряхнуло так, что Брассфилд с трудом восстановил над ним контроль, после чего занялся последним из этой тройки.

Как и первый встреченный им в тот день «Вэл», тот тоже «всё понял» и решил попытаться добраться до цели более благоразумным, чем перестрелка с продемонстрировавшим свою эффективность американским истребителем способом. Японский пилот свалил свою машину в пикирование, пытаясь спрятаться в облаке сотней метров ниже, но поскольку он так и не сбросил бомбу, Брассфилд на этот раз не мог позволить этому самолёту уйти. Пользуясь преимуществом в скорости пикирования он нагнал вражескую машину, «сел на хвост» и прицельно расстрелял её кокпит – «Аити» D3A1 так и не вышел из пике.

Командир 4-го дивизиона, в отличие от своего молодого подчинённого, не стал провожать его до поверхности океана, а наоборот немедленно начал набор высоты. Но стоило ему подняться до 7000 футов [2134 м], как его попытался атаковать ещё один пикировщик. Однако и ему хватило короткой очереди с дальней дистанции, чтобы понять, что тут ему ловить нечего, и искать спасения поближе к воде. Уходя в пикирование он продемонстрировал отсутствие бомбы под фюзеляжем, так что Брассфилд опять решил не тратить время и патроны на не представлявшую опасности кораблям машину.

Тем временем вся эта свалка приблизилась к 17-му оперативному соединению и оказалась в зоне поражения корабельной ПВО дальнего радиуса. В 12:06 заговорили 127-мм орудия находившегося ближе всех тяжёлого крейсера «Астория», и вскоре огонь вели все 44 пятидюймовые «универсалки», имевшиеся как на двух крейсерах и пяти эсминцах эскорта, так и на самóм авианосце. Все последующие события в воздухе происходили среди разрывов зенитного барража, а на поле боя, тем временем, появились новые действующие лица.

Зенитный барраж над 17-м оперативным соединением. 4 июня 1942 года.

Набиравшие высоту для очередной атаки старшие лейтенанты Вуллен и Барнс выскочили из облака прямо навстречу четвёрке «Зеро» – остаткам эскортной группы капитан-лейтенанта Сигемацу. Стычка ограничилась короткой перестрелкой на встречных курсах – у американских истребителей закончился боекомплект и они поспешили спикировать к воде, а японцы не стали их преследовать, так как всё ещё пытались нагнать пикировщики, которые должны были защищать. Однако их хладнокровия хватило ненадолго.

Не успевшие ещё принять участие в бою пилоты 4-го дивизиона старший лейтенант Дюран Мэтсон и лейтенант Хорэс Басс всё ещё набирали высоту, когда командир звена Мэтсон вдруг увидел куски обшивки, отлетавшие от его правой плоскости и услышал сопровождающие этот процесс звуковые эффекты. Один из японских пилотов-истребителей не выдержал, и последовал привычке сбивать всё, что летает, особенно, когда речь идёт об одиноком самолёте, пилот которого даже не подозревает о твоём присутствии. К его несчастью, данный самолёт вовсе не был «одиноким» – не замеченный из-за облака японцем лейтенант Басс, для которого этот бой был первым в жизни, увидев заходящий на его командира вражеский истребитель действовал, что называется, по учебнику и не оставил увлёкшемуся атакой японцу никаких шансов.

Эскортная группа сократилась до трёх «Зеро», но даже не это было самым страшным – капитан-лейтенант Сигемацу уже видел, что из-за своего приступа молодецкой удали полчаса назад он теперь гарантированно не сможет выполнить поставленную перед ним задачу. Одно дело – оборонять плотный строй, что возможно достаточно эффективно осуществить даже малыми силами (что недавно наглядно продемонстрировала всего пара «Уайлдкэтов» 3-й истребительной, осуществлявших непосредственное прикрытие торпедоносцев с «Йорктауна»), и совсем другое – пытаться защитить уже рассредоточенные по огромному пространству одиночные пикировщики, каждый из которых прорывался к цели по своему маршруту и на свой страх и риск. Оставалось лишь попытаться отвлечь на себя хотя бы какие-то истребители противника.

Несмотря на простреленную плоскость, «Уайлдкэт» старшего лейтенанта Мэтсона сохранял боеспособность, поэтому тот продолжил поиск целей, и цель не заставила себя ждать – судя по всему, пилот очередного «Вэла» не знал о том, что их эскорт наконец соизволил появиться на поле боя, поэтому он продолжал изображать истребитель. Далее всё шло по уже сложившейся за эти пять минут традиции – идущий в лобовую атаку пикировщик получил первые пули в капот и резко пошёл на снижение. Имевший печальный опыт Мэтсон не стал испытывать надёжность своих «Браунингов» отрицательной перегрузкой, и вместо того, чтобы «клюнуть носом» вслед за снижающимся японцем, сделал широкую «бочку» и зашёл к нему с траверза.

Сближаясь с японским бомбардировщиком американский пилот не мог избавиться от ощущения, что что-то идёт неправильно. И только на дистанции прицельного огня он понял, что именно: стрелок-радист «Вэла» даже не пытался вести по нему огонь. Причина была проста – второй член экипажа сидел лицом впе рёд , а турельный 7,7-мм пулемёт обр. 92 был вообще по-походному спрятан в нишу фюзеляжа. Длинная очередь, прошившая самолёт от капота до хвоста, скорей всего сразу убила обоих лётчиков, и «Вэл» свалился в беспорядочное снижение, но поскольку это не сопровождалось никакими пиротехническими эффектами, то следовавший за командиром звена лейтенант Басс на всякий случай добавил ещё и от себя.

Оба американских пилота не обратили внимания на маркировку на хвосте вражеского самолёта, но с очень высокой вероятностью там должна была быть командирская «лычка» – командир 2-го тютая (дивизиона) бомбардировочной эскадрильи «Хирю» капитан-лейтенант Митидзи Ямасита в этом вылете предпочёл занять место стрелка-радиста, чтобы иметь возможность сосредоточиться на командовании своим подразделением.

Таким образом, несмотря на общую бестолковость и неорганизованность действий, за первые пять минут боя шесть пилотов 4-го дивизиона 3-й истребительной «Йорктауна» и примкнувший к ним старший лейтенант МакКаски успели разбить строй вражеских самолётов, сбить восемь «Вэлов» – почти половину японской эскадрильи – и один «Зеро», а кроме того, заставить ещё как минимум два пикировщика избавиться от бомб.

Однако при этом почти все пилоты дивизиона уже успели полностью расстрелять боекомлект, а у самых хладнокровных (или запоздавших) его оставалось на считанные секунды ведения огня. Между тем, в воздухе имелось ещё восемь «Вэлов» с бомбами, плюс три наконец-то вмешавшихся в процесс японских истребителя, так что справиться с ними 4-й дивизион уже не мог.

Ситуацию могли спасти «Уайлдкэты» 2-го дивизиона, которые диспетчер ПВО 17-го Оперативного соединения уже давно отправил в район перехвата. Но один из этой шестёрки, упомянутый выше старший лейтенант МакКаски, тоже уже успел расстрелять боекомплект, а двое взлетевших последними пилотов, лейтенанты Марк Брайт и Джордж Маркхэм уже не увидели никого из своих под облаками, после чего настолько чётко приняли целеуказание диспетчера, что, во-первых, полетели сильно не в ту сторону, а во-вторых, почему-то решили, что речь идёт об атаке торпедоносцев и поэтому даже не пытались набрать высоту. В результате, это подкрепление свелось всего к трём машинам.

У пилотов 2-го дивизиона было больше времени на набор высоты, а его командир, старший лейтенант Ричард Кроммелин, на опыте Кораллового моря чётко запомнил, что в случае столкновения с «Зеро» лишней высоты не бывает. Поэтому он на всякий пожарный забрался аж на 5500 метров, при этом почти не удаляясь от соединения. Однако на этот раз данное решение оказалось ошибочным.

Первая обнаруженная им в разрывах облаков цель – группа из пяти японских пикировщиков, в очередной раз сколоченная из разбитого строя кем-то из командиров звеньев – шла всё на том же эшелоне около 3000 метров, так что Кроммелину и его ведомому лейтенанту Джону Бэйну предстояло долгое пикирование, в конце которого они набрали такую скорость, что ни о каком прицельном огне речи не было.

Дав несколько очередей «в ту сторону» пара «Уайлдкэтов» проскочила японский строй и быстро набрала высоту для новой атаки. На этот раз они добились нескольких попаданий, но «Вэлы» продолжали полёт, и американские пилоты впоследствии не претендовали на сбитие кого-то из этой группы.

Во время этого второго захода лейтенант Бэйн слишком сосредоточился на стрельбе и в результате оторвался от командира в самый неподходящий момент – начав набор высоты для третьего захода тот выскочил на сократившуюся до трёх машин эскортную группу «Зеро». Для старшего лейтенанта Кроммелина это означало повторение кошмара Кораллового моря – догфайт с качественно и количественно превосходящими японскими истребителями, причём на изрядно потерявшем в манёвренных характеристиках F4F-4.

Но, к удивлению, на этот раз его не только не сбили, а он сам претендовал на повреждение одного и уничтожение другого «Зеро». Так или иначе, расстреляв боекомплект невредимый Кроммелин вышел из боя, спикировав к самой воде, ему очень помогло то, что в этот момент внимание японцев отвлёк другой пилот его дивизиона, лейтенант Ричард Райт, тоже влетевший в эту свалку. В результате, подкрепление из трёх машин 2-го дивизиона не смогло сбить ни одного «Вэла» – все семь сохранивших бомбы пикировщиков продолжали лететь к «Йорктауну».

Приближение и отход японских пикировщиков с точки зрения эсминца «Хьюз» (Время по Гринвичу).

Но у командира авиагруппы «Йорктауна» капитана 3-го ранга Оскара Педерсона, исполнявшего обязанности диспетчера истребителей ПВО 17-го оперативного соединения, имелся последний козырь в виде опции «звонок другу». Строго говоря, за помощью к своему коллеге, диспетчеру ПВО 16-го ОС капитану 3-го ранга Леонарду Доу он обратился ещё в 11:57, сразу после того, как послал все свои истребители на перехват приближающейся групповой цели.

16-е оперативное соединение в тот момент находилось в 30 милях [55,6 км] к юго-востоку от 17-го и имело в воздухе целых девятнадцать истребителей. Три из них были из дежурного боевого охранения, почти выработавшими топливо, а остальные срочно подняли в воздух, чтобы полностью освободить палубы для посадки возвращавшихся ударных машин. Капитан 3-го ранга Доу решил отправить все восемь «свежих» истребителей с «Хорнета» на помощь соседу, в то время как восьмёрка с «Энтерпрайза» должна была занять блокирующую позицию на северо-западном направлении на случай, если японские самолёты вдруг повернут к 16-му ОС.

Но, как обычно, «гладко было на бумаге». Из восьми «Уайлдкэтов» с «Хорнета» лишь половина услышала этот приказ и полетела на северо-восток. В район боя они прибыли как-раз во время начавшейся свалки с «Зеро», и одно из звеньев под командованием капитан-лейтенанта Уоррена Форда, пользуясь преимуществом в высоте, сразу же спикировало на тройку японских истребителей. Судя по заявкам пилотов, все три «Зеро в ходе этой атаки были сбиты, что явно было некоторым преувеличением, потому как один из этих «сбитых» вскоре вышел в лобовую атаку набирающему высоту Форду.

Обменявшись очередями, самолёты разминулись и начали крутить «ножницы». Японец за счёт гораздо меньшего радиуса виража легко «сел на хвост» своему противнику, и первый в жизни воздушный бой капитан-лейтенанта Форда мог стать последним, если бы не искавший своего командира лейтенант Бэйн из 2-го дивизиона 3-й истребительной, который в свою очередь незамеченным сел на хвост увлёкшемуся атакой японскому пилоту и прицельно расстрелял его бензобаки.

Между тем пятёрка японских пикировщиков, которую не удалось проредить старшему лейтенанту Кроммелину с его ведомым, уже находилась внутри ордера 17-го ОС и именно их выбрало целью второе звено истребителей с «Хорнета» под командованием лейтенанта Джорджа Форманека. Результатом их атаки стали два падающих горящих самолёта, замеченные с находившегося рядом эсминца «Хьюз».

Однако одним из них был «Уайлдкэт» лейтенанта Стивена Грувза, ведомого Форманека. Он стал единственным американским самолётом, потерянным в этом бою, причём командир звена утверждал, что это был «дружественный огонь» – на выходе из атаки истребитель влетел в разрыв 127-мм зенитного снаряда. Но так или иначе, количество японских пикировщиков с бомбами сократилось до семи.

А на тяжёлом крейсере «Портланд» видели другие части атакующей группы, заходившие с западного и южного направлений. (Схема повёрнута на 70° против часовой стрелки).

Роль пресловутой «кавалерии», что прибывает в последний момент и всех спасает, могла сыграть ещё одна четвёрка «Уайлдкэтов», на этот раз из 6-й истребительной «Энтерпрайза». Командир этого дивизиона, капитан-лейтенант Роджер Мели был поставлен на блокирующую позицию на полдороги между 16-м и 17-м оперативными соединениями. Однако вместо того, чтобы нарезать круги в указанном районе, он с каждым новым кругом смещался в сторону «Йорктауна», периодически запрашивая диспетчера, пока, наконец, не получил разрешение присоединиться к веселью.

Четыре свежих американских истребителя появились над районом боя в самый последний момент и атаковали всё ту же «бессмертную» группу «Вэлов», которую отделяли от «Йорктауна» уже считанные сотни метров. Мели вывел свою группу на идеальную позицию для атаки сверху-спереди, взял в прицел головной пикировщик, вышел на дистанцию эффективного поражения, нажал на гашетку и... Пулемёты молчали. Командир дивизиона крикнул по радио «Продолжать атаку!», а сам ушёл в крутой вираж, чтобы освобободить линию огня, а заодно попытаться перегрузкой «оживить» пулемёты.

Однако подчинённые не услышали его команды, а кроме того, прямо за их группой начали рваться снаряды очередного залпа корабельных зениток. Пилоты решили, что командир выполняет манёвр уклонения от зенитного огня и вместо атаки дисциплинированно последовали за ним. Времени для второго захода у них уже не было.

Таким образом к 12:10 последний шанс уничтожить все японские пикировщики был упущен. Семь «Вэлов» уже выходили на точки входа в пикирование. А правильней было бы сказать – целых семь !

Глава 11. Нас мало, но мы с «Хирю»

Мы оставили одного из наших героев, мичмана Тома Чика в помещении для инструктажа 3-й истребительной авианосца «Йорктаун». Предполагалось, что он должен был писать отчёт о бое, но вместо этого пилот сидел, уставившись на свой левый ботинок, точней на дырку в нём «размером в полдоллара», через которую была видна запёкшаяся кровь. Чик безуспешно пытался понять, когда это его угораздило, и почему он обнаружил это только сейчас. Тем временем на корабле сыграли воздушную тревогу, и все пилоты, конечно же, дружно выскочили на полётную палубу «поглазеть как наши валят джапов». При том, что, в отличие от те же зенитчиков, делать им там было ну совершенно нечего.

Группы чёрных облачков разрывов зенитных снарядов вспухали всё ближе к кораблю, уже заработали «универсалки» самогó авианосца, а столпившиеся у надстройки лётчики пытались определить принадлежность горящих самолётов, что один за одним падали в воду – ведь среди них вполне могли оказаться и их товарищи. За этим глубокомысленным занятием их и застал вернувшийся от начальства командир эскадрильи, не обнаруживший своих орлов там, где они должны были в данный момент находиться.

Капитан 3-го ранга Тач быстренько загнал подчинённых обратно в помещение для инструктажа, где коротко, но доходчиво объяснил, что они « стоили дяде Сэму слишком много денег », чтобы глупо и бессмысленно помирать от случайного осколка. Поэтому помирать они будут исключительно героически и с пользой для дела, причём тогда и там, где им прикажет любимое начальство в его лице, и никак иначе!

Спустя считанные минуты разогнавшийся до 30,5 узлов [56,5 км/ч] авианосец накренился на левый борт, выполняя манёвр уклонения, а к грохоту 127-мм орудий добавился частый стук 28-мм зенитных автоматов, затем к ним присоединились ещё более скорострельные 20-мм «Эрликоны», и, наконец, послышался звук длинных очередей уже и 12,7-мм пулемётов. Те из пилотов, кто был на «Йорктауне» во время японских атак в Коралловом море всего месяц назад, уже хорошо знали, что означает работа малокалиберных средств ПВО, и что за этим обычно следует.

Атака пикирующего бомбардировщика «Аити» D3A сквозь зенитный огонь с «Йорктаун», 4 июня 1942 года.

Пилоты японской морской – а особенно палубной – авиации были на тот момент, без сомнения, лучшими в мире. На начало войны только для того, чтобы попасть на авианосец, пилот должен был иметь минимум 500 часов налёта, а у большинства его было гораздо больше, плюс боевой опыт, что многие начали получать ещё с 1937 года в небе Китая. Но и среди них имелась собственная внутренняя иерархия, согласно которой «настоящими» палубниками были лишь пилоты авиагрупп четырёх кораблей 1-й и 2-й дивизий авианосцев – всех остальных они считали уже вторым сортом, «сыновьями наложниц».

Но и среди «первосортных» тоже была своя иерархия, вызванная во многом кадровыми причинами. В 1-й дивизии подготовкой пилотов бомбардировщиков-торпедоносцев занимался командир авиагруппы «Акаги» капитан 2-го ранга Мицуо Футида, ведущий специалист Императорского флота в этой области. Возглавить рейд на Пёрл-Харбор ему доверили во многом потому, что именно «Накадзима» B5N2 первой волны должны были атаковать главные цели операции – американские линкоры. Как торпедами, так и тяжёлыми бронебойными бомбами с горизонтального полёта. Соответственно, пилоты торпедоносцев с «Акаги» и «Кага» считались в этом лучшими.

А во 2-й дивизии авианосцев имелась другая «звезда», командир авиагруппы «Сорю» капитан 3-го ранга Такасигэ Эгуса, ведущий специалист флота уже по пикировщикам. Так что главными «экспертами» по бомбометанию с пикирования считались лётчики соответствующих эскадрилий с «Сорю» и «Хирю». Этим во многом объяснялся наряд сил, выделенный для утреннего удара по авиабазе ВМС США на атолле Мидуэй. Для работы по более простым, неподвижным наземным целям отправили «второй состав» – пикировщики 1-й дивизии и «ударники» из 2-й. В то время, как «экспертов» держали в резерве на случай появления более сложных целей – вражеских кораблей.

Так что к «Йорктауну» приближались не просто лучшие морские пилоты-пикировщики планеты, а ещё и лучшие из этих лучших – остатки эскадрильи с «Хирю». И пусть их командный состав был либо уже выбит, либо избавился от боевой нагрузки и не очень убедительно изображал истребители прикрытия. Пусть их строй был разбит, а семь сохранивших бомбы самолётов прорвались к своей цели разрозненными группами с трёх разных направлений. Всё равно их атака прошла как по учебнику.

Применявшиеся в данном эпизоде японские авиабомбы.

Согласно тогдашней японской тактике применения пикировщиков, в случае удара по кораблям они использовали 250-кг противокорабельный бронебойные авиабомбы обр. 99 №25 со взрывателями, установленными на 1/10 секунды, дабы они успели добраться до уязвимых «потрохов» атакуемого корабля. Но при этом треть самолётов были вооружены тоже 250-кг, но тонкостенными и имевшими почти вдвое больше взрывчатки фугасными бомбами обр. 98 №25 со взрывателями, установленными на мгновенное срабатывание. Эти машины атаковали первыми, и их задачей было подавление ПВО цели, а в случае авианосца – ещё и вывод из строя его полётной палубы.

В 12:10 радист одного из «Вэлов» прорвавшейся со стороны кормы тройки передал на «Хирю»: « Работаю по авианосцу, 09:10 ». Через считанные секунды его самолёт был буквально порван снарядами зенитных автоматов и тремя частями рухнул в кильватере «Йорктауна». Но перед этим он успел сбросить бомбу, и она, как и положено, была именно фугасной.

Взрыв проделал трёхметровую дыру в полётной палубе, вызвал пожар в ангаре под ней, а ещё полностью выкосил расчёты двух счетверённых 28-мм зенитных автоматов позади надстройки. Расчётам 20-мм «Эрликонов» и 12,7-мм пулемётов правого борта тоже досталось. Пилот не только отомстил за себя, но и заметно облегчил задачу своим коллегам. Следующий «Вэл» тоже нёс фугасную бомбу и тоже был сбит, но его месть за свою гибель была заметно скромней – близкий промах изрешетил корму корабля, вызвал там небольшие пожары и зацепил расчёты кормовых зениток.

Оставшиеся пять пикировщиков атаковали уже бронебойными бомбами. Первые две были близкими промахами, но поскольку их взрыватели срабатывали глубоко под водой, то серьёзного ущерба кораблю они не нанесли. Зато следующие два «Вэла» аккуратно положили свои гостинцы в центральной и носовой части корабля, затем опять промах.

За кормой «Йорктауна» виден всплеск от промаха. Сбросивший эту бомбу самолёт падает в воду перед кораблём. Сверху виден следующий заходящий в атаку «Вэл». 4 июня 1942 г.

Итого: три прямых попадания и четыре близких промаха по маневрирующему на полной скорости и имевшему достаточно мощную по тем временам ПВО авианосцу ^* , поддержанному к тому же всеми зенитными средствами кораблей эскорта. И всё это ценой всего двух потерянных от зенитного огня машин.

Так что остаётся лишь гадать, каких результатов могло бы добиться большее количество пикировщиков с «Хирю», если бы не дурацкая эскапада их истребительного эскорта. Для сравнения, американским палубным пикировщикам в тот же день требовалось в среднем в три раза больше самолётов для того, чтобы добиться такого же количества попаданий. Причём в трёх из четырёх случаев они атаковали японские авианосцы, практически не ведущие по ним зенитный огонь.

В воздухе между тем творился полный бардак. Кроме беспорядочно кружащих американских истребителей со всех трёх авианосцев в район боя над 17-м оперативным соединением постоянно прибывали – как мелкими группами, так и поодиночке – американские же пикировщики и торпедоносцы, возвращавшиеся после удара по японскому соединению. Некоторые из них чуть не стали жертвами пресловутого «дружественного огня». Так что уцелевшие японцы получили шанс под шумок прижаться к воде и сделать ноги, однако удалось это не всем.

Несмотря на то, что командир 4-го дивизиона 3-й истребительной старший лейтенант Артур Брассфилд успел к тому моменту сбить три японских пикировщика и заставить ещё нескольких избавиться от бомб – он ухитрился, в отличие от большинства менее опытных подчинённых, ещё и сохранить остатки боекомплекта. Поэтому именно ему диспетчер истребителей ПВО «Йорктауна» поручил в 12:32 проверить радарную «засветку» по пеленгу 235° в 10-15 милях [18,5-27,8 км] от корабля.

Отмахав миль восемь [14,8 км] в указанном направлении Брассфилд действительно обнаружил вдалеке над самой водой какой-то самолёт. Пролетев ещё он уже смог идентифицировать японский пикировщик, причём не со всех ног летящий на юго-запад, а зачем-то кружащийся над одной точкой – как будто он пытался расстрелять что-то плавающее в воде из своих 7,7-мм курсовых пулемётов. Приблизившись ещё, американский лётчик увидел, что это «что-то» было не желавшим почему-то тонуть серо-голубым самолётом с белыми звёздами на плоскостях.

Брассфилд получил приказ диспетчера не удаляться дальше от корабля, но вместо этого пилот наоборот дал полный газ, нагнал заметивший его и попытавшийся удрать «Вэл» и сбил уже четвёртый за этот день пикировщик, глупо упустивший свой шанс на спасение. После чего связался с авианосцем и передал координаты приводнившегося американского самолёта, рядом с которым плавал спасательный плотик. Это оказался один из немногих уцелевших торпедоносцев TBD-1 «Девастейтор» 3-й торпедоносной эскадрильи «Йорктауна», которому чуть-чуть не хватило бензина, чтобы дотянуть до своего корабля.

Результаты атаки пикировщиков: потерявший ход и горящий «Йорктаун». 4 июня 1942 г.

Таким образом, из 24 взлетевших с «Хирю» самолётов безвозвратно было потеряно семнадцать – тринадцать бомбардировщиков и четыре истребителя. Ещё по одному дотянули до авианосца, но ремонту уже не подлежали. Так что в строю из них осталось лишь четыре пикировщика и один истребитель. Также было потеряно 29 человек лётного состава, из них шестнадцать пилотов, включая командира эскадрильи пикировщиков капитан-лейтенанта Митио Кобаяси. А вот послуживший во многом причиной этого разгрома лихой командир истребительного эскорта капитан-лейтенант Ясухиро Сигемацу вернулся без единой царапины.

Но на «Хирю» были ещё и торпедоносцы. Все его восемнадцать «Накадзима» B5N2 «Кейт» приняли участие в утреннем ударе по американской авиабазе на атолле Мидуэй в качестве «горизонтальных» бомбардировщиков. Согласно японским отчётам, американским истребителям и зенитчикам удалось сбить всего четыре машины, остальные же смогли вернуться на корабль. Так что теоретически на борту авианосца имелось четырнадцать торпедоносцев.

Но к моменту их второго в тот день вылета удалось привести в чувство лишь девять более или менее боеспособных. «Более или менее», это потому что, например, машине командира эскадрильи и всей авиагруппы «Хирю» капитан-лейтенанта Дзёити Томанага предстояло идти в бой лишь с одним крыльевым бензобаком – второй был изрешечён пулями «Уайлдкэта» на подступах к Мидуэю. Часто это преподносят как пример самопожертвования данного офицера, но на самом деле и половинной заправки с большим запасом хватило бы на полёт в оба конца.

К счастью для японцев, на «Хирю» сел ещё и торпедоносец с «Акаги», отправленный утром на разведку южного направления, а по возвращении обнаруживший свой авианосец уже горящим. Таким образом количество боеспособных «Кейтов» увеличилось до десяти, и это были последние ударные машины, оставшиеся у ещё совсем недавно могучего Первого Мобильного соединения. Поэтому неудивительно, что командование 2-й дивизии авианосцев придержало их вылет до получения информации о результатах атаки пикировщиков.

Первым, как мы помним, было полученное в 12:00 сообщение командира эскадрильи пикировщиков «Хирю» капитан-лейтенанта Митио Кобаяси о том, что они нашли-таки цель: « Атакуем вражеский авианосец. 0900 ». Спустя десять минут неизвестный пилот: « Работаю по авианосцу. 0910 ». Затем последовало последнее сообщение от командира эскадрильи: « На вражеском авианосце пожары. 0901 ». ^* И лишь в 12:45 поступило сообщение опять от неизвестного пилота: « Вражеский авианосец горит. Никого из наших в пределах видимости не наблюдаю. Возвращаюсь. 0945 ».

К тому времени – как из сообщений гидросамолётов-разведчиков, так из допроса взятого в плен американского лётчика – японцы уже знали, что им противостоят три американских авианосца, все типа «Йорктаун». И один из них уже как минимум выведен из строя японскими пикировщиками, что оптимистично доложили затем аж о шести прямых попаданиях. Так что на инструктаже, который проводил уже даже не командир корабля, а лично командир 2-й дивизии авианосцев контр-адмирал Тамон Ямагути, ударной группе под командованием капитан-лейтенанта Томонага была поставлена совершенно логичная задача – не пытаться добить повреждённый американский авианосец, а любой ценой вывести из строя один из двух неповреждённых.

В результате у японцев появлялся шанс спасти положение. Сначала сравнять количество боеспособных авианосцев, сведя его к «один на один», а затем попытаться разгромить американцев уже не атакой с воздуха, а в классическом ночном торпедно-артиллерийском бою. Строго говоря, корабли эскорта 16-го и 17-го оперативных соединений американцев численно превосходили эскорт Первого Мобильного соединения ^* , однако на помощь последнему уже спешили корабли, прикрывавшие Соединение вторжения, приближавшегося к Мидуэю южней. А с их участием преимущество в артиллерийских стволах и торпедных аппаратах не просто переходило к японцам, а становилось уже подавляющим.

Наконец, в 13:30 «Хирю» повернул на ветер и начал подъём в воздух уже третьей за этот день ударной группы – десять «Накадзима» B5N2 и их прикрытие из шести «Зеро». Казалось, если не всё, то очень многое теперь зависело от этих шестнадцати самолётов. Но, как выяснилось, далеко не только от них.

Кормовая нижняя установка 28-мм зенитных автоматов, а под ней и у надстройки тела погибших зенитчиков. Полётная палуба «Йорктауна», 4 июня 1942 года.

Выскочивший вместе с другими пилотами из задымлённого помещения для инструктажа мичман Том Чик сразу оценил предусмотрительность своего командира, выгнавшего их с полётной палубы:

« Вокруг кормовой пары 28-мм счетверёнок суетились команды первой помощи, вытаскивая тела и проверяя у них признаки жизни. Живых не было. Я прошёл в сторону кормы и попал в переворачивающую сознание зону. Подходя к задней части «острова», я вдруг увидел причудливой формы кровавое пятно на серой стене надстройки, а на палубе под ним лежала куча окровавленного мяса вперемешку с рваной джинсой рабочей униформы.

«Я только наклонился за следующим барабаном. Что-​то меня шарахнуло, а когда встал – он уже был такой!» Срывающийся на визг голос доносился от группы, собравшейся у края полётной палубы напротив пробоины от бомбы. Все, кроме говорившего, молча смотрели на батарею 20-мм зенитных автоматов на галерее уровнем ниже, где пристёгнутый ремнями к плечевым упорам обезглавленный стрелок продолжал стоять, сжимая ручки управления своего «Эрликона».