Текст книги "Плетенка Тача (СИ)"

Автор книги: Николай Колядко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 10 страниц)

Annotation

Самые трудные для американского флота первые полгода Второй мировой войны на Тихом океане на примере одной истребительной эскадрильи и её командира.

Предисловие

Глава 1. Рождение идеи

Глава 2. Эскадрилья идёт на войну

Глава 3. Первый бой

Глава 4. Второй рейд

Глава 5. Новая эскадрилья

Глава 6. Сокращённый эскорт

Глава 7. Неравный бой

Глава 8. Действуя по обстановке

Глава 9. Возвращение с приключениями

Глава 10. Цена ошибки

Глава 11. Нас мало, но мы с «Хирю»

Глава 12. Последний бой Джона Тача

Глава 13. Рождение названия

Эпилог

Приложение I

Приложение II

Приложение III

Библиография

notes

*

*

*

*

*

*

*

*

*

*

*

*

*

*

Предисловие

«Плетёнка Тача» – это всего лишь один из многих тактических приёмов воздушного боя, и растягивать его описание до объёма полноценной книжки было бы перебором. Так что изначально планировалось ограничиться переводом пары любопытных документов (вы найдёте их в приложениях) и краткой историей появления и первого применения этого приёма. Однако вскоре после публикации той статьи сразу в нескольких местах в очередной раз пришлось столкнуться с набором дежурных мифов о начальном периоде Второй Мировой на Тихом океане.

О том, что первые полгода США «не предпринимали бессмысленных контрударов, как наши, а благоразумно сидели в обороне и копили силы». О том, что рейды американских авианосных соединений зимы-весны 1942 года не имели никакого смысла ни с оперативной, ни, тем более, со стратегической точки зрения, а проводились «для поддержки штанов». То бишь были имитацией бурной деятельности исключительно для поднятия боевого духа. И так так далее, плюс стандартный уже перенос возможностей американской промышленности второй половины войны на её начало – пресловутое «у дяди Сэма всегда всего много», а также святая вера в то, что не менее пресловутый «военно-морской бардак» – это исключительно отечественное явление.

В результате и появилась идея показать на конкретном примере одной отдельно взятой истребительной эскадрильи, чем на самом деле занималась палубная авиация ВМС США в самой сложный для них период Второй Мировой, с какими проблемами они при этом сталкивались и каких результатов добивались.

Глава 1. Рождение идеи

По большому счёту, эта история началась ещё в 1937 году, когда Императорский флот Японии сформулировал техническое задание 12-Си на новый палубный истребитель. Их требования были настолько скромными, что компания «Накадзима» сразу отказалась от участия в конкурсе ввиду их нереалистичности. А нужно было всего-то почти в полтора раза повысить максимальную скорость и скороподъёмность по сравнению с предыдущей моделью «Мицубиси» А5М, но сохранив при этом его манёвренность. Кроме того, требовалось радикально усилить вооружение, добавив пару 20-мм авиапушек, а ещё вдвое увеличить дальность.

Новых законов физики или хотя бы новых мощных и лёгких авиадвигателей к техзаданию почему-то не прилагалось. Так что взявшемуся за это безнадёжное дело конструктору компании «Мицубиси» Харикоси Дзиро пришлось исходить из имевшегося – производимого родным концерном двигателя серии «Дзуйсэй», выдававшего на считавшейся оптимальной для боя высоте 3600 метров лишь 875 лс. Что было откровенно маловато даже для 1937 года. Компенсировать это одним лишь улучшением аэродинамики было невозможно, так что единственным способом обеспечить заданные флотом лётно-технические характеристики было радикальное уменьшение веса планера новой машины.

Частично это было сделано за счёт использования в силовом наборе крайне дорогого тогда алюминий-цинк-магниевого сплава ESDT или «экстра-супер дюраля», разработанного компанией «Сумитомо Метал» и имевшего прочностные характеристики почти в полтора раза выше, чем обычный алюминий-медный дюраль, но и этого оказалось недостаточно. Так что Дзиро был вынужден волевым решением понизить прочностные нормативы, по которым рассчитывался силовой набор, и везде, где только можно, сделать проёмы, уменьшавшие вес несущих элементов, плюс использовать обшивку из листов разной толщины.

Получившаяся в результате сверхоблегчённая машина уложилась-таки в требования флота. И даже слегка превзошла их после того, как заказчики настояли на использовании более мощного двигателя конкурентов из концерна «Накадзима» – «Сакаэ 12» мощностью 940 лс. С ним самолёт и был принят на вооружение под названием « Рэй-сики кандзё сэнтоки » – морской истребитель образца 0-го года (сокращение от 2600-го по японскому летоисчеслению, или 1940-го по европейскому). От этого ноля и пошло название, под которым эта машина вошла в историю – «Зеро».

Первые данные о выдающихся характеристиках нового японского морского истребителя были получены Разведуправлением ВМС США ещё в январе 1941 года от капитан-лейтенанта Стивена Джерика, помощника по авиации военно-морского атташе США в Токио, но тогда от них просто отмахнулись, как от малодостоверных – ну не могли же «узкоглазые азиаты» создать что-то настолько выдающееся! Но вскоре эти истребители пошли в бой в небе Китая, и отмахиваться от поступавшей оттуда информации стало уже невозможно.

22 сентября 1941 года тактический отдел Управления морской авиации на основании этих данных опубликовал разведовательный бюллютень, согласно которому максимальная скорость нового японского морского истребителя «Модель 00» предположительно составляла 300-330 узлов [555-610 км/ч] при вооружении две 20-мм пушки и от двух до четырёх 7,7-мм пулемётов.

Одновременно с этим поступала информация уже из первых рук, от капитана армии США в отставке Клэра Шэннолта, занятого в тот момент в Китае организацией знаменитых «Летающих тигров». Советник Чан Кайши ^* по авиации несколько занижал максимальную скорость «Зеро» – у него она составляла лишь 280 узлов [518 км/ч] – однако отмечал выдающуюся манёвренность и скороподъёмность японской машины, последнюю он определял как «более 1000 м/мин». Очень близко к реальной цифре в 942 м/мин, при том, что скороподъёмность тогдашних истребителей морской авиации США не превышала 700 м/мин. Данный показатель, кроме того, говорил об удельной мощности и «приёмистости» японца.

* Боекомплект на ствол.

Всё это не прошло мимо некого Джона С. Тача по кличке «Джимми», на тот момент капитан-лейтенанта и командира 3-й истребительной эскадрильи авианосца «Саратога». Сам авианосец находился тогда на модернизации в районе Сиэтла, а его авиагруппа занималась боевой подготовкой на береговой авиабазе в Сан-Диего в Калифорнии. Дальновидный офицер всерьёз задумался над вопросом, что его эскадрилья, только что перевооружённая на новейшие истребители «Грумман» F4F-3 «Уайлдкэт», сможет, в случае чего, противопоставить противнику, которого невозможно ни «перекрутить» в манёвренном «догфайте», ни достать «на вертикалях», ни даже просто уйти от него за счёт скорости.

День за днём, Джон Тач, вернувшись со службы, гонял по столу кухни своей квартиры изображавшие самолёты спички, пытаясь нащупать тактическое решение. Вскоре он пришёл к выводу, что в заданных условиях нет никаких шансов придумать что-то, что позволило бы гарантированно обеспечить ни классический «заход в хвост», ни хотя бы лобовую атаку. Разве что, в случае грубой ошибки противника.

Единственным вариантом виделось использование того, что в американской терминологии именуется « deflection shooting », то есть гораздо более сложный огонь с упреждением на пересекающихся курсах, обучению которому в авиации США уделяли серьёзное внимание. Однако, этот приём требовал точной оценки курса и скорости противника, а также расстояния до него. Поэтому желательно было каким-то образом вывести вражеский самолёт под огонь с фланга в более или менее стандартных условиях, где даже средний пилот смог бы с достаточной точностью определить все три этих показателя и правильно выставить упреждение.

Старший лейтенант Эдвард Г. О'Хэйр и капитан 3-го ранга Джон С. Тач . Пёрл-Харбор, апрель 1942 года

Индивидуальными действиями добиться этого было также невозможно, поэтому капитан-лейтенант Тач сосредоточился на командных действиях. Всё те же спички на столе подсказали ему возможный вариант, и он сразу решил опробовать его на практике. В начале октября 1941 года командир 3-й истребительной организовал учебный воздушный бой, где он вёл четвёрку «обороняющихся», а такими же силами «нападающих» руководил командир одного из дивизионов его эскадрильи, подающий большие надежды старший лейтенант Эдвард «Буч» О'Хэйр.

Тот был проиструктирован опробовать все известные ему варианты атаки, а для чистоты эксперимента на рукоятки управления двигателем «оборонявшихся» были поставлены ограничители, не позволявшие выжать из двигателей более 60% тяги, дабы сымитировать бой с противником, значительно превосходящим в скорости. По одной версии, это были проволочки, прикрученные к соответствующим рукояткам, согласно другой – обошлись просто отметками пластырем на секторе газа.

Суть манёвра заключалась в следующем. Два звена (в морской истребительной авиации США к тому времени оценили, наконец, опыт «Битвы за Британию» и Советско-финляндской войны, и с 7 июля 1941 года официально отказались от классических звеньев в виде «V» из трёх машин и перешли на двухсамолётные звенья, с ведомым, располагашимся сзади-снизу ведущего) летели фактически строем германского Vierfinger sch wa rm^* на дистанции примерно минимального радиуса виража между звеньями.

В случае вражеской атаки – вне зависмости от того, какое из звеньев атаковали – звенья начинали выполнять вираж навстречу друг другу. Одно с набором высоты, другое с потерей, затем пересекали курсы и расходились. Для противника это выглядело бессмысленно-паническим, ломавшим строй бегством, и он начинал преследование одного из звеньев, превращавшегося в «наживку».

Схема манёвра. Для простоты звенья заменены одиночными самолётами.

Разойдясь в стороны, звенья одновременно начинали выполнять обратный вираж опять навстречу друг другу. В результате звено-«наживка» буквально у себя на хвосте притаскивало противника в точку, где он неминуемо попадал под фланговый или фронтальный огонь другого звена. Даже в случае промаха внезапная атака сбивала противнику прицел, звенья опять пересекали курсы и повторяли манёвр до того момента пока противник не будет сбит, либо, как минимум, пока он не откажется от атаки.

Важным достоинством этого тактического приёма было ещё и то, что он не требовал отдачи каких-то команд. Пилоты одного из звеньев могли даже не видеть атакующего противника, им достаточно было увидеть, что второе звено резко поворачивает в их сторону, чтобы также начать выполнять аналогичный манёвр. То, как это выглядело с точки зрения атакующих, старший лейтенант О'Хэйр описал в следующих выражениях:

« Шкипер, это на самом деле работает! Я не смог провести ни одной атаки, не увидев нацеленный на меня нос одного из ваших тихоходов. Как минимум, вы каждый раз имели возможность меня сбить, хотя и я тоже имел такую возможность. Это работает не только в одну сторону. Большую часть времени во время того резкого виража я хоть и знал, что вы собираетесь делать, но ни разу не мог точно сказать когда, а угадывать такое в реальном бою мне не хотелось бы. Каждый раз это было несколько неожиданно, потому что выглядело точно рассчитанным по времени. Когда я выходил на позицию и был уже готов нажать на спуск – вы тут же начинали уклонение, хотя и не видели меня. »

Лётный состав 3-й истребительной эскадрильи. Авианосец «Лексингтон», 5 марта 1942 года

Проведя ещё несколько тренировок, командир 3-й истребительной эскадрильи отправил в штаб командующего авианосными силами Тихоокеанского флота вице-адмирала Фредерика У. Хэлси докладную записку с описанием придуманного им приёма, который он назвал «траверзная оборонительная позиция» ( be am def e nse position ). Однако командование не оценило потенциал предложения Джона Тача и не распространило его изучение на другие палубные эскадрильи и учебный центр морской авиации в Пенсаколе.

Поэтому единственными, кого капитан-лейтенант Тач смог ознакомить с этим манёвром, были восемнадцать пилотов его эскадрильи, не считая его самого. Задачу усложняло то, что накануне войны в эскадрилье имелось лишь десять самолётов из восемнадцати полагавшихся по штату, эсплуатация которых к тому же осложнялась из-за «детских болезней», характерных для любой новой модели.

Из этих пилотов 3-й истребительной «первого состава» один впоследствии получит высшую награду США – Медаль Почёта, трое дослужатся до адмиральских звёзд на погонах, пятеро станут асами, а двенадцать не доживут до конца войны.

Глава 2. Эскадрилья идёт на войну

Прошедший модернизацию авианосец «Саратога» прибыл в Сан-Диего, чтобы забрать свою авиагруппу как раз в день начала Тихоокеанской войны. Как уже говорилось, некомплект матчасти 3-й истребительной составлял 45%, но так или иначе, в бой идти было надо, поэтому капитан-лейтенант Тач удовлетворился тем, что выбил себе ещё один самолёт, реквизировав единственный оставшийся на авиабазе «Уайлдкэт».

Это был проходивший испытания XF4F-4, прототип следующей модели «Груммана», снабжённой складывающимися плоскостями, который пришлось срочно вооружать. Кроме «родной» авиагруппы на авианосец было также погружено четырнадцать истребителей «Брюстер» F2A-3 «Баффало» и личный состав 221-й истребительной эскадрильи морской пехоты, которые требовалось доставить в Пёрл-Харбор.

По прибытии в главную базу Тихоокеанского флота США «Саратога» получила первый боевой приказ: доставить гарнизону атолла Уэйк, только что что успешно отразившему первый японский штурм, но потерявшему при этом бóльшую часть из имевшихся там двенадцати «Уайлдкэтов», подкрепление в виде той самой 221-й эскадрильи морской пехоты, а также обеспечить воздушное прикрытие выгрузки доставленных туда боеприпасов и эвакуации гражданского персонала.

Что любопытно, потерянные на Уэйке машины были для 3-й истребительной не совсем чужими, потому как на них стояли пулемёты, вылизанные и пристрелянные оружейниками Тача. Незадолго до начала войны их у него реквизировали, когда в срочном порядке перевооружали на «Уайлдкэты» 211-ю истребительную эскадрилью морской пехоты, отправляемую на Уэйк на борту авианосца «Энтерпрайз». А оружейникам 3-й истребительной пришлось тогда в авральном режиме приводить в чувство новенькие, только что со склада, 12,7-мм «Браунинги».

Во время короткой остановки на Гавайях капитан-лейтенант Тач не терял времени и выбил себе ещё два истребителя, на этот раз F4F-3A. Теперь его эскадрилья имела тринадцать «Уайлдкэтов» (уже трёх модификаций) при штате восемнадцать. По пути к Уэйку 14-е оперативное соединение, построенное вокруг «Саратоги», задержалось из-за необходимости дозаправки в море в условиях плохой погоды. Скорей всего, к счастью, потому, как приди они вовремя, им бы пришлось встретиться со 2-й дивизией авианосцев Императорского флота – авианосцами «Сорю» и «Хирю», направленными к Уэйку после рейда на Пёрл-Харбор. И вряд ли это закончилось бы чем-нибудь хорошим для американцев.

«Уайлдкэты» Уэйка. Как минимум семь истребителей F4F-3 из состава 211-й эскадрильи морской пехоты, выведенные из строя как в результате японских бомбёжек, так и воздушных боёв.

Так или иначе, операция была отменена, оставшийся без подкреплений и снабжения Уэйк был со второй попытки захвачен японцами, а 221-ю истребительную эскадрилью морской пехоты на обратном пути доставили на атолл Мидуэй, где она будет почти полностью уничтожена полугодом спустя.

11 января 1942 года во время патрулирования авианосец «Саратога» был торедирован японской подлодкой I-6. Японцы сочли корабль (который они приняли за его систершип «Лексингтон») потопленным. Однако, несмотря на то, что в результате попадания были затоплены три котельных отделения, несостоявшийся линейный крейсер не только остался на плаву, но и смог своим ходом пройти 420 миль [778 км] до Пёрл-Харбора. Там он оставил свою авиагруппу (а также четыре двухорудийные башни с 203-мм орудиями главного калибра) и отправился на ремонт и модернизацию на западное побережье США. Авиагруппа «Саратоги», включая 3-ю истребительную эскадрилью, на какое-то время оказалась «безлошадной».

К тому времени командование ВМС США, возглавляемое носившим пилотские «крылышки» адмиралом Эрнестом Кингом, успело принять меры по пополнению парка истребителей Тихоокеанского флота – у базировавшихся на Атлантическом побережье 111-й и 121-й истребительных эскадрилий морской пехоты были реквизированы все имевшиеся у них «Уайлдкэты» (34 единицы), которые и были отправлены на Тихий океан как авиатранспортами, так и на борту перегонявшегося с Атлантики авианосца «Йорктаун».

Таким образом, к началу февраля 1942 года Тихоокеанский флот США, а также приданные ему силы морской пехоты располагали 89 «Уайлдкэтами» и 35 «Баффало» – в сумме 124 морскими истребителями, из которых далеко не все были боеготовыми. Тут можно вспомнить, что только на шести японских авианосцах, принимавших участие в рейде на Пёрл-Харбор, насчитывалось 126 «Зеро», и это не считая остальных авианосцев и истребительных частей берегового базирования. С другими типами палубных самолётов дело обстояло ничуть не лучше.

Ааианосец «Лексингтон» в конфигурации на начало войны, декабрь 1941 года (Секретная на тот момент антенна РЛС типа CXAM-1 замазана военной цензурой)

Однако, в результате 3-я истребительная эскадрилья впервые с лета 1941 года была, наконец, укомплектована штатным количеством самолётов, хотя о резервных машинах пока приходилось лишь мечтать. Вторая половина января прошла в напряжённых тренировках, как тактических, так и в стрельбе «по конусу», благо с авиабензином и обычными 12,7-мм патронами дефицита не наблюдалось, чего нельзя было сказать о патронах с зажигательными пулями.

Ну а кроме того, почти 37-летнему Джону Тачу, прослужившему к тому времени более четырнадцати лет (не считая четырёх лет училища в Аннаполисе) было присвоено, наконец, звание капитана 3-го ранга. Продвижение по карьерной лестнице в ВМС США в мирное время было очень неторопливым, почти по пять лет в каждом звании.

Поступление морпеховских F4F-3 позволило также решить ещё одну срочную задачу – перевооружить на них 2-ю истребительную эскадрилью, базировавшуюся на авианосец «Лексингтон», что до сих пор летала на F2A-3 «Баффало». Это требовало переподготовки пилотов, поэтому 26 января 1942 года эскадрилья вернувшегося в базу корабля была отправлена на берег, а когда спустя четыре дня «Лексингтон» вышел в очередной поход, её место на авианосце заняла «безлошадная» 3-я истребительная капитана 3-го ранга Тача.

В отличие от Императорского флота, американские палубные эскадрильи были полностью самостоятельными подразделениями, включавшими в себя как лётный, так и «наземный» состав из авиамехаников, оружейников и т. д., что и позволяло быстро и сравнительно безболезненно проводить при необходимости подобные «рокировки». Заодно Тачу удалось избавиться и от сомнительной боевой ценности прототипа XF4F-4 – его сбагрили 2-й истребительной в обмен на обычный F4F-3 под предлогом того, что их механикам тоже будет полезно потренироваться в обращении со складывающимися плоскостями новой модели, которая вскоре поступит на вооружение.

Если целями предыдущих рейдов американских авианосцев были японские базы в центральной части Тихого океана – на Маршалловых островах и островах Гилберта – то теперь путь 11-го оперативного соединения, построенного вокруг авианосца «Лексингтон», лежал южней экватора. Из-за быстро меняющейся обстановки цели похода постоянно пересматривались, и в конце концов 16 февраля было решено нанести удар по ключевой точке юго-восточного сектора японского «оборонительного периметра», недавно захваченному японцами порту Рабаул на северном побережье острова Новая Британия, архипелаг Бисмарка – рейд №3 на карте выше.

Исходя из того, что по данным разведки японские авианосцы находились в тот момент в районе Голландской Ост-Индии, планировалось на рассвете 21 февраля внезапным авиаударом подавить авиацию противника, и, в случае удачного развития событий, затем отправить тяжёлый крейсер «Пенсакола» с парой эсминцев для артиллерийского обстрела порта и находящихся там судов.

Однако, предоставленные австралийской разведкой данные о японских силах на острове к тому времени серьёзно устарели. В рамках подготовки к дальнейшему продвижению на юг – на южное побережье Новой Гвинеи и Соломоновы острова – в Рабаул кроме всего прочего были переброшены два дивизиона эскадрильи базовых ударных самолётов (18 двухмоторных «Мицубиси» G4M1 «Бетти») ^* , а также истребительная эскадрилья (16 «Мицубиси» А5М «Клод» и 10 «Мицубиси» А6М «Зеро»).

Кроме того, предыдущие рейды американских авианосцев заставили командование японского 4-го флота, отвечавшего за регион, всерьёз задуматься о возможности подобных рейдов как на Рабаул, так и даже на их главную в этом секторе базу на атолле Трук (Каролинские острова). Поэтому они серьёзно усилили дальнее патрулирование прилегающих акваторий, для чего в Рабаул перебросили ещё и дивизион тяжёлых четырёхмоторных летающих лодок «Каваниси» Н6К «Мэйвис».

Летающая лодка «Каваниси» Н6К «Мэйвис»

В 10:30 20 февраля 1942 года одна из этих лодок передала сообщение об обнаружении вражеского соединения, следующего курсом 315° на пеленге 75° и расстоянии 460 миль [852 км] от Рабаула. После чего летающая лодка грамотно скрылась в низкой облачности и продолжила наблюдение. К несчастью для командира данной «Мэйвис», старшего лейтенанта Набору Сакаи ^* , обнаруженные им корабли уже были оснащены такой полезной вещью, как радары ПВО. Причём два из них – сам «Лексингтон» и тяжёлый крейсер «Пенсакола» – несли самые мощные на тот момент в американском флоте корабельные РЛС дальнего обнаружения типов CXAM-1 и CXAM метрового диапазона (200 МГц) и мощностью 15 кВт.

Но не надо забывать, что корабельные радары ПВО «первого поколения» были крайне примитивными. Всё, что видел оператор радара, – это всплески на экранчике осциллоскопа. Таким образом можно было определить дальность до цели теоретически с точностью ±200 ярдов [0,1 мили, 183 метра], а зная положение антенны – и пеленг на неё с точностью ±3°. Далее помощник оператора вручную наносил точки на графический планшет, благодаря чему после серии засечек появлялась возможность определить примерные курс и скорость цели, на что тратилось драгоценное время.

Ещё одной проблемой было то, что данные РЛС не умели определять высоту цели – фактически её лишь прикидывали , исходя из кривизны поверхности планеты: если цель обнаружена на такой-то дальности, то она не может быть ниже такой-то высоты; и наоборот, если цель исчезла с радара, то, скорей всего, она снизилась до высоты не более такой-то. Теоретически, радар CXAM-1 был способен обнаружить одиночную воздушную высотную цель типа «бомбардировщик» на дальности в 70 миль [130 км]. Однако в реальности японская летающая лодка со скромным размахом крыла в сорок метров была обнаружена лишь на вдвое меньшей дальности.

1. Антенна РЛС CXAM-1; 2. Собственно радар; 3. Сигнал на осциллоскопе типа «Scope A», где (а) излучённый импульс, (b) отражённый сигнал, (с) время, прошедшее между излучением импульса и приёмом его отражения, а следовательно – расстояние до объекта.

Зато это произошло ещё за пятнадцать минут до того, как старший лейтенант Сакаи передал своё сообщение. Немедленно после обнаружения в 10:15, с палубы авианосца были подняты три находившихся в боевой готовности двухсамолётных звена истребителей во главе с командиром 3-й истребительной эскадрильи, капитаном 3-го ранга Джоном Тачем. Диспетчер истребителей ПВО, отправил звено командира на перехват «бандита» ^* , оставив два остальных в резерве. Прибыв в район цели, Тач обнаружил там низкую облачность с дождевыми шквалами. Он уточнил расположение радарного «контакта», после чего приступил к прочёсыванию облаков.

Всё, чем могли ему помочь операторы радара и диспетчер, были уверения, что противник находится «где-то у тебя под юбкой». В какой-то момент командир 3-й истребительной даже увидел проскочившую под ним на встречном курсе огромную летающую лодку, после чего опять потерял вражеский самолёт. Но вскоре диспечер сообщил ему, что «контакт» пропал. Это могло означать лишь одно – тот снизился ниже облачности, чтобы глянуть, что там происходит с обнаруженными им американскими кораблями.

С учётом расположения пулемётных точек летающей лодки, капитан 3-го ранга Тач принял решение атаковать сверху, с двух ракурсов. Он отдал команду «делаем вилку» и спикировал, выбрав своей целью правую пару двигателей на огромном крыле-парасоли. Очереди четырёх 12,7-мм пулемётов распороли обшивку плоскости и крыльевой бензобак, за самолётом потянулся шлейф бензина, а вот огня второго истребителя почему-то не было видно. Разворачиваясь для следующего захода Тач с удивлением обнаружил, что его ведомый, лейтенант Эдвард Селлстром слишком буквально понял его команду – он решил зайти с другого борта, пролетев прямо за кормой летающей лодки.

Хвостовой стрелок «Мэйвис» ожидаемо поприветствовал данный манёвр очередью 20-мм снарядов, от которых «Уайлдкэт» Селлстрома увернулся каким-то чудом. На следующем заходе Тачу удалось расстрелять двигатели и поджечь бензобак. Охваченая огнём 20-тонная машина начала падать. Командир 3-й истребительной отчётливо видел японских пилотов, не предпринимавших никаких попыток выпрыгнуть с парашютом. В 11:12 летающая лодка вошла в воду со взрывом, дым от которого увидели даже с находящегося более чем в 30 милях [55,5 км] «Лексингтона». Джон Тач сбил свой первый вражеский самолёт.

Хвостовая точка летающей лодки была вооружена турельной версией той же автоматической пушки обр. 99 мод. 1, на базе швейцарского «Эрликон» FF, что стояли тогда на «Зеро». Кроме того, «Каваниси» Н6К была вооружена четырьмя 7,7-мм пулемётами обр. 92 (авиационная версия известного ручного пулемёта «Льюис»)

Не успели они вернуться на авианосец, как оператор радара доложил о новом «контакте». Это была ещё одна «Каваниси» H6K, патрулировавшая соседний сектор и получившая приказ изменить курс и уточнить данные об обнаруженном американском соединении. На перехват этой цели было направлено второе дежурное звено, и в 12:18 с ней тоже было покончено. Этот самолёт даже не успел выйти на связь с базой. Всё это время третье звено оставалось в резерве, и командовавший им старший лейтенант Эдвард О'Хэйр очень расстроился, что его так и не пустили пострелять. Между тем, внезапность операции была утеряна, и обеим сторонам предстояло решать, что делать дальше.

Командир 11-го оперативного соединения контр-адмирал Уильсон Браун прекрасно понимал, что за те двадцать часов, что оставались до выхода соединения на дальность атаки, японцы не только подготовят к торжественной встрече все имеющиеся в Рабауле силы, но ещё и начнут перебрасывать подкрепления со своей главной базы в этом регионе, атолла Трук. Поэтому он принял решение отказаться от рейда, но при этом продолжать – до наступления темноты – движение в сторону острова Новая Британия. С тем, чтобы японское командование обеспокоилось ситуаций на юго-восточном фланге настолько, чтобы снять какие-то силы с западного направления и тем ослабить давление на силы союзников, оборонявших Голландскую Ост-Индию. В чём, собственно, и заключалась «сверхзадача» операции. После чего можно было и отступить.

Где-то его расчёты оправдались. Командующий японским 4-м флотом вице-адмирал Сигэёси Иноуэ действительно сформировал на Труке оперативное соедниение из четырёх тяжёлых и двух лёгких крейсеров, плюс эсминцы эскорта, что должны были перехватить американское авианосное соединение в ночной торпедно-артиллерийской атаке. Но это было сделано за счёт собственых сил, без отвлечения задействованных на западном для японцев направлении.

Однако эти корабли смогли бы прибыть в район Рабаула в лучшем случае через пару суток, а командующему 24-й флотилией морской авиации берегового базирования контр-адмиралу Еидзи Гото, которому подчинялись переброшенные на Новую Британию самолёты, пришлось принимать решения в режиме «здесь и сейчас». Как уже говорилось выше, эти силы в виде свежесформированного 4-го кокутая (авиагруппы) состояли из неполной эскадрильи бомбардировщиков-торпедоносцев (третий дивизион занимался боевым сколачиванием на Марианских островах) и эскадрильи истребителей.

«Мицубиси» G4M1 «Бетти» из состава 4-го кокутая 24-й воздушной флотилии, февраль 1942 года

Здесь можно напомнить, что «Мицубиси» G4M1 «Бетти» были теми самыми машинами, что не так давно впервые продемонстрировали всему миру, что морская авиация способна топить тяжёлые корабли – до линкоров включительно. Именно они ещё 10 декабря 1942 года потопили британские линкор «Принс оф Уэльс» и линейный крейсер «Рипалс» – причём не внезапным ударом в гавани, а маневрирующие на полном ходу в море и ведущие зенитный огонь. Но поскольку данные восемнадцать бомбардировщиков планировали применять в первую очередь по наземным целям, то в Рабаул не было доставлено не только самое грозное противокорабельное оружие японцев – авиаторпеды, в наличие не имелось даже тяжёлых (500 или 800-кг) противокорабельных бронебойных авиабомб.

Это было далеко не единственной проблемой. Вражеское соединение было обнаружено в 460 милях [850 км] от Рабаула. То есть, 920 миль [1700 км] в экономичном режиме в оба конца, плюс набор высоты, плюс запас на 10-15 минут боя на полном газу. Это лежало за пределами возможностей не только устаревших «Мицубиси» А5М, но даже и гораздо более дальнобойных «Зеро» без подвесных баков. А этих копеечных баков, как некоторые, наверное, уже догадались, в Рабауле также не нашлось.

Сложно сказать, какими именно соображениями руководствовался командир 24-й воздушной флотилии контр-адмирал Гото, отправляя лишённые истребительного прикрытия и адекватного вооружения самолёты против вражеского соединения, в составе которого явно имелся как минимум один авианосец. Возможно, он переоценивал характеристики новейших машин, а также боевой опыт их пилотов и бомбардиров (все уже имели опыт этой кампании, в которой они участвовали с первого дня, а большинство успело повоевать ещё в небе Китая).

Возможно, на основании именно опыта войны в Китае, он сильно недооценивал возможности истребителей противника. А возможно, исходил из того, что осуждение за неудачные действия будет всяко меньше, чем за без действие. Так или иначе, в 13:10, окончательно убедившись, что обе летающие лодки, обнаружившие американское соединение, потеряны, контр-адмирал Гото отдал приказ.