Текст книги "Плетенка Тача (СИ)"

Автор книги: Николай Колядко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)

Другим важным последствием стал отказ японцев от авантюрных высадок без авиационного прикрытия. Во многом, именно полученный у Новой Гвинеи урок помог вице-адмиралу Иноуэ выбить для прикрытия следующих десантных операций – высадок в Порт-Морсби и на острове Тулаги – целых три авианосца. Один из которых, лёгкий «Сёхо», в результате был потоплен, а два других, эскадренные «Сёкаку» и «Дзуйкаку», из-за повреждений и потерь в авиагруппах не смогли принять участие в сражении при Мидуэе, где их присутствие могло бы стать решающим фактором.

Между тем, Америке срочно требовались победы и герои. Поэтому сразу же после поступления сведений о рейде на Лаэ и Саламануа газеты в странах союзников (включая советские) вышли с заголовками и текстами, не совсем соответствующими действительности, а на пилотов-участников всех шести авианосных рейдов февраля-марта 1942 года (а вскоре и рейда Дулиттла на Японские острова) пролился дождь наград. Пилоты 3-й истребительной не стали здесь исключением, из восемнадцати лётчиков, участвовавших в боевых вылетах, награды получили пятнадцать:

Первое, что бросается в глаза в этом списке – более половины пилотов эскадрильи всё ещё составляли люди, после звания которых указана аббревиатура «USN». То есть, кадровые офицеры ВМС США, сначала окончившие полноценное военно-морское училище, и только затем лётную школу. Уже к середине 1942 года подобное стало невозможным – у подавляющего большинства пилотов к тому времени после звания следовала также здесь присутствующая аббревиатура «USNR», где последняя буква означает «офицер резерва». То есть, чаще всего – человек со средним или высшим гражданским образованием, получивший первое офицерское звание сразу после семимесячной лётной школы.

Причины, по которым старший лейтенант Эдвард О'Хэйр был удостоен высшей награды страны, пояснений, думаю, не требуют (хотя сам О'Хэйр против этого активно возражал). Иначе обстоит с командиром 3-го дивизиона капитан-лейтенантом Ноэлом Гэйлером – если все остальные пилоты получили награды за бой 20 февраля на пути к Рабаулу, то он был единственным, кто получил сразу два Военно-морских креста. Второй – отдельно за действия во время рейда на Лаэ-Саламануа, причём отнюдь не за сбитый им «Дэйв» (хотя несчастный биплан в наградных документах всё же упоминается), а прежде всего за грамотно организованную штурмовку кораблей противника.

Не получили наград ведомый О'Хэйра старший лейтенант Мэрион Дюфило, у которого в самый неподходящий момент отказали пулемёты, а также оба сбитых пилота. Что очень наглядно демонстрирует подход капитана 3-го ранга Тача, писавшего представления на своих подчинённых: награды только за результат . Если тебя сбили, ранили (особенно, если это случилось в результате твоей собственной грубой ошибки), или ты даже погиб, но не внёс при этом вклада в общее дело – это твои личные проблемы, ордена за это не положены. Подход спорный, но дающий представление о системе ценностей данного офицера.

Франклин Д. Рузвельт и Эдвард Г. О'Хэйр с супругой в Белом доме на церемонии вручения ему высшей награды США, Медали Почёта. Вашингтон, 21 апреля 1942 года

26 марта 1942 года «Лексингтон» вернулся в Пёрл-Харбор и встал в док для срочного переоборудования – с корабля планировалось демонтировать все четыре двухорудийные башни 203-мм орудий главного калибра, усилив взамен его ПВО среднего и ближнего радиуса действия. К тому времени «родная» 2-я истребительная эскадрилья закончила переподготовку и должна была вернуться на своё законное место, а 3-я истребительная капитана 3-го ранга Тача опять оказалась «безлошадной». А потому в отношении наиболее подготовленного и результативного на тот момент истребительного подразделения ВМС США начался процесс, который в случае техники обычно называют «каннибализацией».

2-я истребительная за время нахождения в Пёрл-Харборе уже была частично раздёргана на восполнение потерь в активно воевавших подразделениях, а кроме того, её решили увеличить до 21 машины (с одним резервным пилотом). Поэтому 12 апреля 1942 года ей были переданы 12 пилотов и 56 человек технического состава, а также все оставшиеся «Уайлдкэты» 3-й истребительной. Через три дня «Лексингтон» ушёл с ними в поход, из которого он уже не вернётся.

Заместитель Тача, капитан 3-го ранга Дональд Лавлейс ушёл на повышение – его назначили командиром формирующейся 10-й разведывательной эскадрильи. Какое-то время обязанности заместителя исполнял Эдвард О'Хэйр, но вскоре и он отбыл в Вашингтон получать свою Медаль Почёта, а затем участвовать в агитационных мероприятиях по стране. Ещё трёх пилотов забрали в качестве инструкторов. А взамен эскадрилья получила новенькие «Грумманы» следующей модели F4F-4.

В результате сложилась странная ситуация: в подразделении имелся 21 истребитель, часть тесостава и всего один пилот, он же командир эскадрильи – капитан 3-го ранга Джон Тач. Обещанное пополнение из четырнадцати свежих выпускников лётной школы, из которых предстояло воссоздать эскадрилью практически с нуля, всё не прибывало, поэтому Тачу не оставалось ничего, кроме как лично облетать все полученные машины.

Отдельной проблемой были сами новые самолёты. Как хорошо знал на личном опыте капитан 3-го ранга Джон Тач, важнейшие лётно-технические характеристики – скороподъёмность, приёмистость, минимальный радиус виража, а также боевая дальность – «Уайлдкэтов» один раз уже серьёзно просели после увеличения массы машины из-за добавления бронеспинки и передних бронещитков, а также протектированных баков. Он также успел познакомиться с прототипом XF4F-4, отличавшимся от привычной «тройки» пока только наличием складывающихся по хитрой «Груммановской» схеме плоскостей. Причём на прототипе узлы складывания были ещё и снабжены гидравлическим приводом.

Убедившись в том, насколько ухудшили характеристики машины дополнительные 136 кг веса (в результате чего взлётная масса машины увеличилась до 3515 кг), командир 3-й истребительной стал одним из тех, кто настойчиво рекомендовал убрать для сокращения веса механизацию складывания плоскостей и настаивал на предельной взлётной массе истребителя не более 3400 кг при двигателе имеющейся мощности. Их усилия не пропали даром, и на серийных F4F-4 плоскости складывались уже вручную. Однако взамен родная промышленность подкинула американским пилотам-истребителям другую... назовём это проблемой, чтобы не употреблять слова «подлянка».

С самого начала производства «Уайлдкэты» поставлялись Великобритании, где получили название «Мартлет Mk. I». Строго говоря, на вооружение Королевских ВВС они поступили даже раньше, чем в ВМС или морскую пехоту США. Поскольку в начале войны британцы применяли эти истребители прежде всего для задач ПВО и в основном с береговых аэродромов, то в процессе заказа второй партии из сотни самолётов они захотели привести их в соответствие со своей концепцией машин этого класса.

Тут нужно вспомнить, что выпускавшиеся тогда британский истребители «Хокер Харрикейн» модели Mk. II были вооружены двенадцатью (!!!) 7,7-мм пулемётами, либо четырьмя 20-мм пушками, а «Супермарин Спитфайр» Mk. V – восемью 7,7-мм пулемётами, либо четырьмя 20-мм пушками, либо двумя 20-мм пушками и четырьмя 7,7-мм пулемётами. В общем: «запихнём в истребитель как можно больше стволов!!!»

Шесть экспортных «Мартлет Mk. II» с опознавательными знаками британских ВВС выстроены таким образом, чтобы наглядно продемонстрировать заказчику насколько эффективно складывающиеся плоскости позволяют экономить место в ангарах и на полётной палубе.

Компания «Грумман» пошла навстречу их пожеланиям, и следующая экспортная модель «Мартлет» Mk. II кроме складывающихся плоскостей получила ещё и увеличенное с четырёх до шести пулемётов калибра 12,7-мм вооружение. А затем, дабы два раза не вставать, то есть не делать два разных типа плоскостей – одни союзникам, другие «для себя» – данная экспортная модель была фактически навязана Управлению аэронавтики Министерства ВМС США как F4F-4. Которых планировалось произвести на порядок больше, чем экспортных – 1169 F4F-4 против всего 109 «Мартлет» Mk. II.

Главным аргументом стало то, что британцы, ведущие войну аж с 1939 года, всяко лучше разбираются в том, каким должен быть правильный морской истребитель. Мнением американских пилотов, ожидавших, что они получат обещанный «F4F-3, но со складывающимися плоскостями» никто поинтересоваться не удосужился. Поэтому неудивительно, что те отреагировали на подобное «сокращение издержек производства» (за их счёт) резко отрицательно.

Само по себе увеличение веса секундного залпа – вещь хорошая, хотя тот же Джон Тач не уставал повторять, что « если парень не в состоянии попасть из четырёх стволов, то ему хоть восемь поставь... » Однако в случае F4F-4 увеличение количества стволов из-за весовых и компоновочных проблем привело к заметному уменьшению общего боекомплекта (с 1720 до 1440 патронов), а боекомплект на ствол уменьшился ещё радикальней: с 430 патронов (34 секунды огня) до 240 патронов (18 секунд).

И если в случае истребителя ПВО, работающего недалеко от своего аэродрома, как использовали их британцы, это не являлось проблемой – он в любой момент мог сесть и перезарядиться – то для палубных истребителей эскадренных авианосцев, прикрывавших ударные самолёты в сотне с лишним миль от своей полётной палубы, это означало серьёзное падение боевых возможностей.

Размещение пулемётов и патронных контейнеров в правой плоскости «Грумман» F4F-3 (слева) и F4F-4 (справа). В случае F4F-4 люки патронных контейнеров перенесены на нижнюю поверхность крыла, а сверху оставлены лишь лючки для доступа к лентам.

Не менее серьёзной проблемой стало увеличение взлётной массы до 3617 кг, то есть уже на 217 кг больше «приемлемого максимума», определённого ранее опытными пилотами. В результате если максимальная скорость по сравнению с F4F-3 просела незначительно (другой вопрос – за какое время самолёт до неё разгонялся), то практическая скороподъёмность на высотах до 5000 метров упала с 746 м/мин до 457 м/мин, а на бóльших высотах падение было ещё более радикальным. Опробовавшие первыми новую машину пилоты 6-й истребительной эскадрильи с авианосца «Энтерпрайз» не скупились на эпитеты, сравнивая её манёвренность и динамические характеристики то с утюгом, то с устаревшим тихоходным торпедоносцем TBD-1 «Девастейтор», причём с подвешенной торпедой.

Но и это было ещё не всё. Ещё хуже обстояло с практическим боевым радиусом. С полным боекомплектом и полными баками он упал до всего 105 миль [194,5 км] – из расчёта 20 минут прогрева двигателя, взлёта на максимальных оборотах, набора высоты 5000 метров и полёта в оба конца на 60% мощности, плюс 20 минут боя на полной «боевой» мощности. Словом, единственным достоинством новой модели «Уайлдкэта» стала возможность в полтора раза – с 18 до 27 машин – увеличить истребительные эскадрильи эскадренных авианосцев.

Ответом на возмущение пилотов стало совершенно выдающееся письмо за подписью начальника Управления по аэронавтике министерства ВМС США контр-адмирала Джона Г. Тауэрса от 4 февраля 1942 года. В нём, в частности, говорилось:

« Данный самолёт снабжён шестью пулемётами. Это сделано из необходимости обеспечения стандартизации плоскостей американских F4F-4 и британских «Мартлетов». Два дополнительных пулемёта представляют собой альтернативный вариант боевой нагрузки, используемый либо при уменьшенном количестве горючего, либо в режиме перегруза в случае особых обстоятельств. Британские «Мартлет II» снабжены двигателем «Райт» R-1820-40 с одноступенчатым нагнетателем и поэтому имеющим меньшую массу. Это позволяет им использовать шесть пулемётов в качестве стандартной боевой нагрузки. »

А далее тупым американским пилотам объясняли, как правильно эксплуатировать этот шедевр американского авиастроения. В «стандартных условиях» следовало делать «не так уж и много»:

▪ Заливать в баки всего 110 галлонов (415 л) бензина вместо полных 144 галлонов (545 л)

▪ Не заряжать «альтернативные» пулемёты, а просто таскать эти две железки по 30 кг каждая

▪ Ещё сильней уменьшить боекомплект оставшихся: с 240 до 200 патронов

▪ В результате вес машины уменьшается до уровня F4F-3 – и всё будет прекрасно!

Более того, эти рекомендации были включены и в руководство по эксплуатации самолёта

А на такие мелочи, как уменьшение боекомплекта более, чем вдвое и дальности более, чем на треть, не стóит обращать внимания. Главное – компания «Грумман» слегка сократит свои производственные издержки. Относятся ли к «стандартным условиям» такие уникальные для военного времени события, как боевые вылеты, или это «особые обстоятельства» – в послании не уточнялось.

Глава 5. Новая эскадрилья

19 апреля 1942 года капитан 3-го ранга Джон Тач наконец обзавёлся первым подчинённым, это был только что выпущенный из лётной школы лейтенант Роберт Дибб. В обычной обстановке командир эскадрильи вряд ли смог бы уделять столько времени одному-единственному новичку, но поскольку других пока не было, он плотно занялся его индивидуальной подготовкой.

Спустя неделю в 3-й истребительной появилось ещё два лётчика, представители сравнительно малочисленной категории пилотов американской морской авиации, принадлежащей не к офицерскому, а к старшинскому и мичманскому составу, так называемых NAP ( Naval Aviation Pilot ), мичманы Дойл Барнс и Том Чик, уже успевшие получить боевой опыт на авианосце «Энтерпрайз» в ходе недавнего рейда Дулиттла.

А четыре пилота – это уже целых два звена. Теперь командир 3-й истребительной получил возможность учить подчинённых не только пилотажу, «укороченным» посадкам и своей любимой стрельбе с упреждением «по конусу», но и отрабатывать тактические приёмы, включая придуманную им «траверзную оборонительную позицию». Для этого, правда, пришлось привлекать «спарринг-партнёров», пару армейских «Кёртис» P-36 «Хок» с авиабазы Уиллер. С их начальством Тач «расплачивался», одалживая армейцам флотский самолёт с конусом для отработки стрельбы с упреждением.

Командир 3-й истребительной эскадрильи со своими новыми пилотами и двумя временно прикомандированными пилотами пикировщиков SBD «Донтлесс». Начало мая 1942 года.

В дополнение к подготовке личного состава, Джона Тача, как самого опытного пилота-истребителя из имевшихся тогда в Пёрл-Харборе (а также бывшего лётчика-испытателя), загрузили ещё одной важной задачей. Ещё 26 апреля командующий авианосными силами Тихоокеанского флота вице-адмирал Фредерик У. Хэлси, убедившийся в том, насколько просела дальность полёта новой модели «Уайлдкэта», отправил командованию ВМС и Управлению аэронавтики письмо о необходимости ускорения разработки подвесного бака для этой машины. Поскольку на оперативность родной промышленности особой надежды не было, в Пёрл-Харборе решили разобраться с проблемой собственными силами.

Менее чем за десять дней специалисты из авиаремонтной мастерской авиабазы разработали и изготовили опытные образцы 44-галонного (166,5 л) «конформного» подвесного бака. С 9 по 20 мая капитан 3-го ранга Тач провёл серию испытаний нового оборудования, включавшую взлёты и посадки с баком, переключение в полёте с подвесного бака на встроенные и обратно. Конструкция была им оценена как удовлетворительная и требующая срочного запуска в производство.

20 мая эскадрилья получила, наконец, давно обещанное пополнение в виде ещё семи молодых лейтенантов из того же выпуска, что и Роберт Дибб. Несмотря на то, что ещё с начала 1941 года курс подготовки был сокращён с двенадцати до семи месяцев (из которых собственно учёба составляла шесть), молодые пилоты морской авиации того периода к моменту завершения базового курса и получения звания имели порядка 200 часов налёта, а отобранные в палубную авиацию проходили ещё и дополнительный курс «продвинутой авианосной подготовки» ( Advanced Carrier Training ), включающий в себя ещё 75-100 часов учебного налёта.

По отечественным меркам того периода, цифры ну очень внушительные, однако по стандартам Джона Тача требовалось ещё не менее 80 учебных лётных часов в составе подразделения для того, чтобы научить их пилотированию незнакомых самолётов «первой линии» (а не устаревших бипланов, на которых они учились) и посадкам на авианосец, подтянуть стрелковую подготовку, а также обучить азам командной тактики.

Устаревшие «Грумман» F2F и F3F, на которых будущие пилоты-истребители палубной авиации летали в ходе «продвинутой авианосной подготовки» в 1942 году.

Для начала командир 3-й истребительной сосредоточился на ознакомлении молодых пилотов с новой моделью «Уайлдкэта» и обучении их стрельбе с упреждением, которую он считал самым важным элементом подготовки. До прибытия заканчивающей ремонт и модернизацию «Саратоги» оставалось совсем немного времени (оно ожидалось в середине июня), поэтому Джон Тач очень рассчитывал, что вскоре ему вернут «одолженных» на «Лексингтон» опытных пилотов его первого состава, совместно с которыми можно будет привести молодое пополнение в более или менее боеспособное состояние, восстановив таким образом 3-ю истребительную, как боевую единицу. Но люди предполагают, а война располагает.

4-8 мая 1942 года в расположенном между Австралией и Новой Гвинеей Коралловом море произошло первое в военно-морской истории сражение авианосцев. Впоследствии это сражение будет справедливо расценено как стратегическая победа американских сил, но на момент его окончания оценки были далеко не так однозначны. С одной стороны, главная задача – срыв захвата японцами столицы австралийской Новой Гвинеи, Порт-Морсби – была выполнена, и это был первый успех подобного рода с начала войны, однако достигнуто это было ценой потерь, серьёзно превышающих потери противника.

Американские оперативные соединения потеряли эскадренный авианосец «Лексингтон», танкер «Неошо» и эсминец «Симс», таким образом суммарный тоннаж потопленных за эти четыре дня кораблей ВМС США более чем в пять раз превысил аналогичный показатель потерянных японцами лёгкого авианосца «Сёхо», устаревшего эсминца «Кикудзуки» и трёх тральщиков. И это не считая повреждений, полученных авианосцем «Йорктаун» от прямого попадания и близких промахов авиабомб, а также потери 67 (то есть более половины из имевшихся на обоих авианосцах) самолётов и 656 человек личного состава.

Объёмный взрыв паров бензина в ангаре авианосца «Лексингтон», приведший к его гибели (на горизонте виден авианосец «Йорктаун»). Коралловое море, 8 мая 1942 года.

Среди этих потерь были и четверо пилотов 3-й истребительной из числа прикомандированных к «Лексингтону». А восемь оставшихся (плюс трое из состава 2-й истребительной) по не совсем понятным причинам были вместе с остальным снятым с «Лексингтона» экипажем доставлены в порт Нумеа (остров Новая Каледония), посажены на транспорты и 19 мая 1942 года отправлены на западное побережье США, а вовсе не в Пёрл-Харбор, где уже назревал серьёзный дефицит опытных пилотов-истребителей.

Одновременно с этим все три оставшихся на Тихом океане американских авианосца – «Энтерпрайз», «Хорнет» и повреждённый «Йорктаун» – были срочно отозваны из южной части океана в Пёрл-Харбор. Хотя к тому моменту Главкому Тихоокеанского флота США адмиралу Честеру Нимицу ещё не удалось убедить командование ВМС США в том, что, согласно данным его разведотдела, следующий удар японцы нанесут не на юге, а в районе Гавайев, он, тем не менее, уже начал стягивать силы для отражения этого удара.

26 мая 1942 года 16-е оперативное соединение вице-адмирала Хэлси, построенное вокруг авианосцев «Энтерпрайз» и «Хорнет», прибыло в главную базу Тихоокеанского флота. Но лишь для того, чтобы, срочно попополнив припасы, через двое суток опять выйти в море. Под командованием уже контр-адмирала Рэймонда Спрюэнса, заменившего заболевшего Хэлси. 27 мая до Пёрл-Харбора добралось и 17-е оперативное соединение контр-адмирала Фрэнка Флетчера, и оставлющий за собой след из мазута повреждённый «Йорктаун» был сразу же направлен в «линкорный» сухой док №1, где для него уже были выставлены кильблоки.

Однако была ещё одна проблема – авиагруппа «Йорктауна» пребывала в гораздо худшем состоянии, чем скорабль, а единственным оставшимся в Пёрл-Харборе резервом пилотов и самолётов были находившиеся в стадии комплектования три палубные эскадрильи для «Саратоги». Наиболее потрёпанные 5-я разведывательная и 5-я торпедоносная эскадрильи «Йорктауна» были заменены 3-й бомбардировочной и 3-й торпедоносной с «Саратоги». 5-ю бомбардировочную заменять было нечем, поэтому она была оставлена на авианосце, пополнена и временно переименована в 5-ю разведывательную.

Ремонт авианосца «Йорктаун» в сухом доке №1. Пёрл-Харбор, 29 мая 1942 года.

Но сложней всего было с 42-й истребительной «Йорктауна». На момент прибытия в Пёрл-Харбор в ней насчитывалось девятнадцать F4F-3, включая несколько машин с «Лексингтона», и восемнадцать пилотов с довоенной подготовкой и боевым опытом, из которых девять были кадровыми офицерами. В то время как 3-я истребительная капитана 3-го ранга Тача, как мы помним, на тот момент состояла из 21 новенького F4F-4 и одиннадцати пилотов, восемь из которых всего пару месяцев назад были выпущены из лётной школы.

Из всего этого нужно было создать истребительную эскадрилью нового штата, поскольку складывающиеся плоскости F4F-4 позволяли увеличить их количество на эскадренном авианосце с 18 до 27 самолётов, а опыт Кораллового моря наглядно показал, что истребителей много не бывает. Логичней всего было бы переоснастить новыми самолётами 42-ю истребительную, доукомплектовав её новичками. Но поскольку ни один из пилотов этой эскадрильи никогда не летал на F4F-4, а времени на сколь-нибудь серьёзное знакомство с новой машиной не оставалось, то было принято довольно неоднозначное решение.

Командир 42-й и его заместитель, как и Джон Тач двумя месяцами ранее, были отправлены на берег, чтобы воссоздать свою эскадрилью с нуля, а оставшиеся шестнадцать пилотов были переведены в 3-ю истребительную капитана 3-го ранга Тача, которую пополнили недостающими шестью F4F-4, только что доставленными из Штатов. Таким образом командиру 3-й истребительной предстояло за три дня сколотить боеспособное подразделение из очень разнородного личного состава, бóльшая часть которого была ему незнакома и не имела опыта пилотирования самолётов, на которых им вскоре предстояло пойти в бой.

Авиамеханики обслуживают новые «Уайлдкэты» 3-й истребительной, одна из машин находится в противоосколочном укрытии. Авиабаза Канэохе, 29 мая 1942 года.

Как ни странно, справиться с этой сложной задачей Тачу во многом помог вездесущий военно-морской бардак. Как уже упоминалось выше, его бывший заместитель, капитан 3-го ранга Дональд Лавлейс ушёл на повышение – его назначили командиром формирующейся 10-й разведывательной эскадрильи, и он убыл на материк. Но после сражения в Коралловом море командование решило использовать опытного пилота-истребителя по его основной специальности – Лавлейса назначили командиром 2-й истребительной эскадрильи с потопленного «Лексингтона» и отправили обратно в Пёрл-Харбор, где он должен был воссоздать понёсшее потери подразделение.

Однако, прибыв 28 мая в главную базу Тихоокеанского флота Дональд Лавлейс обнаружил, что уцелевшие пилоты 2-й истребительной в этот момент плыли вовсе не в Пёрл-Харбор, а на западное побережье США. Самым логичным было вернуться обратно на континент, но, узнав о проблемах своего старого друга и бывшего командира, капитан 3-го ранга Лавлейс вызвался на время предстоящей операции пойти на понижение и вернуться на свою предыдущую должность заместителя Джона Тача.

Таким образом командир 3-й истребительной получил опытного пилота и командира дивизиона, а также человека, на которого он мог скинуть многочисленные организационные вопросы, снабжение и прочую бумажную работу, а самому сосредоточиться на личном составе. В результате все прикомандированные пилоты 42-й истребительной получили возможность как минимум облетать новую модель «Уайлдкэта». Лётчики оценили значительно улучшившееся качество сборки самолётов, а вот серьёзно просевшие лётные характеристики потяжелевшей машины их ожидаемо не порадовали.

Тем более, что многие из них уже на личном опыте, полученном в Коралловом море, знали на что способны японские «Зеро». Одновременно с этим, с особенностями F4F-4 – прежде всего с его складывающимися плоскостями – были ознакомлены как авиамеханики «Йорктауна», так и палубные диспетчеры ( Plane Di rectors ) с «капитанами» самолётов ( Plane Captains ), которым предстояло научить членов палубной команды авианосца с этими самыми складывающимися плоскостями работать.

Члены палубной команды «Йорктауна» учатся складывать плоскости новенького «Грумман» F4F-4 (его пулемётные порты всё ещё в заводской коннсервации) 3-й истребительной эскадрильи. Авиабаза Канэохе, 29 мая 1942 года.

Тем временем круглосуточно работавшие на «Йорктауне» судоремонтники выполнили казавшуюся невозможной задачу, поставленную Главкомом Тихоокеанского флота. Ремонт выполнялся без каких-либо чертежей – заплатки размечали «по месту» с помощью шаблонов из фанеры, по которым они затем резались из металла и приваривались куда надо. В результате уже через двое суток корпусные работы были завершены, корабль покинул сухой док и встал у стенки, где параллельно с заправкой и пополнением припасов продолжился ремонт внутренних помещений, повреждённых прямым попаданием 250-кг авиабомбы.

Утром следующего дня, 30 мая 1942 года наскоро залатанный «Йорктаун» и его эскорт в составе двух тяжёлых крейсеров и пяти эсминцев начали выход из гавани. По понятным причинам практически никто на борту этих кораблей не знал, куда направляется 17-е оперативное соединение, хотя ограниченное количество моряков слышали об оптимистично названной «Удача» ( Point Luck ) точке рандеву с 16-м оперативным соединением. И только командование кораблей знало, что эта точка находится в 350 милях [648 км] северо-восточней «объекта Бальза», то есть авиабазы ВМС США на крохотном тихоокеанском атолле Мидуэй.

Повреждения внутренних помещений CV-5 «Йорктаун» полученные в результате прямого попадания 250-кг бронебойной авиабомбы в ходе сражения в Коралловом море.

Во второй половине дня, когда соединение вышло из гавани, и «Йорктаун» набрал ход, началась переброска авиагруппы. Три ударные эскадрильи перелетели на авианосец без происшествий, но в случае 3-й истребительной всё не заладилось с самого начала. Ещё на подлёте к соединению у «Уайлдкэта» старшего лейтенанта Дюрана Мэттсона заглох двигатель. Как выяснилось впоследствии, на авиабазе Канэохе просто забыли дозаправить его самолёт после учебных полётов. К счастью, пилот успел понять в чём дело, переключиться на резервный 27-галлонный [102 л] бензобак и перезапустить двигатель в воздухе.

Но главные неприятности произошли уже на полётной палубе «Йорктауна». Севший первым из эскадрильи Джон Тач не успел остановить членов палубной команды, которые лихо сложили плоскости его «Уайлдкэта» ещё до того, как он успел убрать закрылки. В беглом инструктаже по обращению с новой машиной об этом нюансе им попросту забыли рассказать, и в результате закрылки обеих плоскостей были серьёзно повреждены. Пулей выскочивший из кокпита командир 3-й истребительной бросился громко, доходчиво и не стесняясь в выражениях объяснять палубной команде, что больше так делать не надо. Однако и это было ещё не самым страшным.

Вскоре началась посадка третьего дивизиона. Его командир, заместитель командира эскадрильи капитан 3-го ранга Дональд Лавлейс сел первым и вырулил за аварийный барьер. Тот был опять поднят, и на посадку пошла машина его ведомого, лейтенанта Роберта Эванса. Недавний выпускник лётной школы слишком опустил нос и его посадочный гак пролетел над тросами аэрофинишёров. Удар шасси о палубу подбросил самолёт, и тот – что случалось достаточно редко – перепрыгнул аварийный барьер и приземлился прямо на севшую перед ним машину так, что его вращающийся на минимальных оборотах пропеллер оказался прямо над кокпитом находившегося снизу истребителя. Лопасти раздробили череп не успевшего покинуть самолёт Дональда Лавлейса и залили всё вокруг кровью из его разорванных сонных артерий.

Таким образом, за считанные минуты и в пока ещё небоевой обстановке 3-я истребительная эскадрилья потеряла два самолёта и одного опытного пилота. Теперь в её составе имелось лишь 25 боеспособных истребителей и 27 пилотов, из которых только пять было кадровыми офицерами (четыре выпускника Военно-морского училища в Аннаполисе и один – гражданского вуза), двадцать офицеров резерва ( USNR ) и два мичмана.

ПИЛОТЫ 3-й ИСТРЕБИТЕЛЬНОЙ ЭСКАДРИЛЬИ (НА 4 ИЮНЯ 1942 года)

Вечером того же дня заместитель командира корабля по авиации капитан 2-го ранга Мурр Арнольд собрал командиров эскадрилий и в общих чертах проинформировал их о том, что предстоит в ближайшие дни, включая разведданные о предположительно четырёх или пяти японских авианосцах в составе соединения, которое будет наносить удар по Мидуэю. После чего командиры ввели в курс дела уже свой личный состав.

В случае 3-й истребительной капитан 3-го ранга Тач планировал лично возглавить истребители эскорта, что будет сопровождать ударные самолёты. Поэтому особый упор в своём инструктаже он сделал на задачах остающихся на авианосце истребителей. А именно, защитить корабль от вражеской авиации, особенно торпедоноцев, « любой ценой, включая таран ».

В этом месте пилоты-новички заулыбались, решив что «старик» таким образом просто накручивает их перед боем, однако улыбки пропали, когда они увидели лица своих старших коллег, уже имевших возможность убедиться в убийственной эффективности японских палубных ударных самолётов в Коралловом море. В том, что всё предельно серьёзно их окончательно убедила подробная лекция командира на тему «как грамотно таранить торпедоносец».

Глава 6. Сокращённый эскорт

Между тем 17-е оперативное соединение продолжало идти на север, а личному составу 3-й истребительной за оставшиеся до встречи с противником дни ещё предстояло привести в порядок свою матчасть. Как мы помним, капитан 3-го ранга Тач успел лично облетать первые 21 из поступивших в его распоряжение F4F-4, однако последние шесть были переданы эскадрильи в самый последний момент.

Ещё хуже обстояло с вооружением – из-за недостатка техсостава оно было приведено в полный порядок лишь на четвёрке, которую Тач использовал для стрелковой подготовки. При этом на половине самолётов пулемётные порты в плоскостях были вообще всё ещё закрыты заводской консервацией, а их «Браунинги» были в заводской смазке – требовалось привести их в боевое состояние и пристрелять.