Текст книги "Охота на охотников"

Автор книги: Николай Раков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Лузгин развернулся и вновь двинулся к центру связи.

Его запрос генералу был простым и незатейливым: «Что странного зафиксировала ваша служба на Юме? По нашим данным, возможна концентрация кораблей империи».

Ответ пришел через два часа и лег на стол полковника.

«Усиление группировки не обнаружено. Продолжается вывоз босаванцев в империю. В горах Миросаба ведется большое строительство. Цель неизвестна. Объект мощно прикрыт системами ПВО и ПКО. В городах ведется установка систем подавления. В составе войсковых подразделений появилось значительное количество томасолов. Повасар» – гласил ответ.

«Интересно, что это они там такое роют, строят и зачем появились изгои, – подумал Лузгин. – Значит, пока мы вытащили пустой номер. Ну что ж, подождем, что нам скажет разведка сектора уничтоженного транслятора».

Странное строительство, ведущееся на Юме, гвоздем застряло в голове диверсанта, и, чтобы немного отвлечься, он занялся другими делами, прекрасно зная, что мозг, получив задачу, рано или поздно выдаст на нее ответ.

Двое суток пролетели для полковника незаметно. По какому-то наитию он начал подбирать группу к высадке на Юму, сам еще не понимая цели, которую должен будет поставить перед диверсантами.

Наконец в его кабинете появился посыльный центра связи и вручил запечатанный конверт. Предварительно бросив послание в деактиватор, Лузгин нетерпеливо вскрыл пленку и, вынув из нее кристалл записи, вставил его в приемник дешифратора, подключенный к его копайзеру. Посмотрев текст сообщения и приложенные к нему диаграммы, он радостно потер руки. Теперь у него были доказательства, и можно было идти не только к адмиралу, а напрямую выходить на руководителя разведки Союза. Капитан патруля, направленный для осмотра сектора, сообщал, что в исследуемой им зоне был произведен ядерный взрыв. Следов лидера, на котором следовал подполковник Каянов, не обнаружено. Посланный в качестве сопровождения эсминец был уничтожен неизвестным боевым средством. Корабль был взорван изнутри, но не в результате попадания в его снарядные погреба вражеской ракеты или лазерного луча. Взрывное вещество, оставившее свои микрочастицы на разорванных частях корабля, не идентифицировано специалистами экипажа, его спектральная съемка прилагается к сообщению. Кроме того, в ходе облета исследуемого квадрата обнаружен волновой след чужого борта, имеющий определенные особенности, не относящийся ни к одному типу известных двигательных установок, как имеющихся у гаюнов, так и оставляемых кораблями Союза. Характеристики волнового следа так же были выражены присланной диаграммой.

«Вот ты и попался», – тихо радуясь, подумал Лузгин, набирая на копайзере личным кодом запрос Повасару.

«Необходимо провести облет сектора Юмы с целью попытки фиксации энергетического следа, оставленного новым типом двигателя, предположительно установленного на кораблях империи, – просил диверсант. – Операцию следует провести максимально скрытно для противника. Утечка по запросу и полученным результатам должна быть полностью исключена. Кузмин».

Теперь можно было идти к Кузмину. Он вновь, собирая в папку бумаги, перечитал первое сообщение Повасара.

«В войсковых подразделениях появилось значительное количество томасолов» – бросилась ему в глаза фраза.

Лузгин выругался, стукнув себя кулаком по голове. Быстро закончив сборы, он через пару минут уже входил в кабинет генерала.

– Ну что, есть результаты? – спросил Кузмин, откидываясь на спинку кресла.

– Ты крепко сидишь в кресле? – вопросом на вопрос ответил полковник.

– Об этом знает только адмирал, да в кадрах нашей конторы, – ответил генерал.

– Я намекаю на то, что сейчас ты оттуда выскочишь.

– Ну, это еще не так страшно, когда по своему желанию. Вот когда выбрасывают из него, тогда обидно. А что, все так плохо?

– Это мягко сказано. Все гораздо хуже, чем ты себе можешь представить, но вторую звезду на свои погоны ты уже заработал.

– Я всегда знал, что в твоем управлении работают люди со сдвигом, если можно так выразиться, но надеялся, что с тобой этого не случится. Значит, положение хуже хренового, но за это полагается награда? От такого сообщения даже у меня может сдвиг случиться. Садись, рассказывай.

– Если очень коротко, то на сегодня нашим управлением под твоим руководством найдены доказательства инопланетного внедрения. Чужие корабли в нашем пространстве являются союзниками гаюнов.

– Что? – Лицо генерала утратило свою мягкость, вызванную шутливым началом разговора, и он вскочил со своего места.

– Ошибки быть не может?

– Ошибка исключена.

– Докладывай. – Кузмин уселся в кресло и навалился грудью на стол, чтобы быть поближе к собеседнику.

– Патруль обследовал сектор, где уничтожен транслятор и куда шел лидер с Каяновым на борту. От лидера ничего не осталось. Мое мнение – он выпустил сеть и в нее же сам и попался. Сопровождающий его эсминец уничтожен. На его остатках обнаружены следы взрывчатки, состав которой нам незнаком, и им, естественно, не пользуемся ни мы, ни гаюны. В секторе обнаружен энергетический след, оставленный двигателями неизвестного нам типа.

– Да-а-а, – протянул генерал, – вот это головоломка. А с чего ты взял, что это союзники гаюнов? Новые двигатели, новый тип взрывчатки, это только фактики.

– О таких фактиках мы что-нибудь бы да знали, – парировал Лузгин. – Но это еще не все. Цифра три в сообщении Каянова означала третий союзник. Третьими к Союзу присоединились босаванцы.

– Надеюсь, ты говорил не о них.

– Нет. Гармак тут ни при чем, но он в своей системе потерял Юму, и сейчас там орудуют гаюны. Ты, конечно, помнишь операцию на Сохара и с какой целью мы высаживали Шамана на Верму.

– Не тяни. Пространственная нуль-транспортировка.

– Верно. Сейчас на Юме гаюны устроили в горах какое-то грандиозное строительство. При этом они понавезли туда значительное количество томасолов.

– Ну и что? Где тут союзники?

– В нашем тылу они строят приемник пространственной транспортировки, и с этим как-то связаны томасолы.

– Возможно, возможно, но это требует еще проверки.

– Я подготовил запрос от твоего имени Повасару. Думаю, мы получим положительный результат. Но ответь мне на один вопрос. Зачем Шаман направил к нам Каянова, а сам остался? Задание они выполнили. Могли все спокойно уйти на том же лидере.

– Ты считаешь, что подполковника отправили к нам, чтобы сообщить об этих самых союзниках и о том, что творится у нас под носом.

– Вывод напрашивается именно такой. Шаман остался, чтобы нанести удар с той стороны. Мы знаем, что операция с Ю-Симом сработала. Или от него, или на Верме Шаман узнал о союзниках. Лидер – это явно транспорт Ю-Сима. Каянов в одиночку не смог бы захватить корабль. Шаман с Самумом и Колдуном – да. Каянов – нет.

– Наши предположения насчет союзников слабоваты, – прохаживаясь взад-вперед по кабинету, произнес Кузмин.

– А кто уничтожил лидер и эсминец? Подорвал транслятор? Да и след странный оставил? Тот, кто это сделал, не хотел, чтобы Каянов добрался домой и сообщил о том, что Шаману стало известно.

– Согласен. Не налегай голосом, я не глухой. Что ты там хочешь дополнительно узнать от Повасара?

Полковник молча протянул текст запроса.

– Правильно, отправляй, – согласился Кузмин. – Что еще планируешь? Я ведь тебя знаю. Просчитал ситуацию на несколько ходов вперед.

– Предварительно подобрал группу из своих ребят. У флота сейчас нет сил для проведения эффективного рейда к Юме. Мы должны установить, что это за строительство, и если это сооружение для пространственной транспортировки, то его уничтожить.

– И конечно, собираешься пойти сам?

– Обязательно. Это не просто диверсионная операция. Надо будет постараться раскрыть секрет пространственного перемещения.

– Хорошо. Готовьтесь. Пойду докладывать адмиралу.

– Рад видеть у себя таких дорогих гостей, – пожимая руки Кузмину и полковнику, произнес с улыбкой Повасар. – Только вот думаю, что приехали вы не отдыхать и не попробовать наш знаменитый шахам из багрума. Судя по вашим запросам, вы собираетесь сами его готовить из гаюнов.

– Правильно понимаете, генерал, и насчет дорогих гостей угадали. Вам дорого обойдется наш приезд, – ответил Кузмин.

– Надеюсь, не дороже, чем гаюнам. Раз нас посетил начальник управления специальных операций, это значит, что шахам будете готовить на той стороне.

– Именно так, уважаемый генерал, – проговорил Лузгин. – Но вот доставку туда обеспечите нам вы.

– Все, что хотите, полковник.

– Совсем немного, генерал. Мне нужен имперский транспортник.

– И, конечно, позывные и коды на посадку?

– И еще с десяток гаюнов, разделяющих наши взгляды на ваш шахам.

– Да, видимо, по дороге у вас разыгрался аппетит, господа, – посерьезнев, проговорил Повасар. – Приехали в гости, а ведете себя, как грабители.

– Дорогие грабители, – уточнил Лузгин.

– У нас говорят, что уличный грабитель для мужчины не опасен. Ему нужен только кошелек. По-настоящему опасна женщина, она хочет отнять у тебя всё.

– Мудрая поговорка, – одобрил Кузмин. – Надеюсь, у такого хозяина, как вы, найдется для нас небольшое корыто для поездки в гости. Все остальное можете оставить себе.

– Что делать, – развел руками руководитель разведки Босавана. – У нас требование гостя – закон для хозяина. Но сначала все же оставим дела. Надо съесть шахам, пока он еще не остыл. Пойдемте, – генерал сделал приглашающий жест в сторону одной из дверей гостиной, в которой они находились.

Все трое вышли в небольшой садик виллы, куда были доставлены Кузмин с Лузгиным. Аромат жаренного на углях мяса мгновенно наполнил рты гостей слюной, несмотря на то что они не испытывали чувства голода.

– Прошу за стол, господа, – произнес Повасар и, когда все трое устроились в креслах под деревьями, разлил по бокалам рубиновое вино. – Это наш знаменитый лифон, – пояснил он. – Шахам без лифона все равно, что ваша баня без пива.

– Ты не находишь, что он слишком много о нас знает, – принимая бокал от хозяина, обратился Кузмин к Лузгину, и все трое весело рассмеялись. – Спасибо, генерал, – вставая с бокалом в руке, произнес Кузмин. – У меня сейчас такое ощущение, будто и нет войны.

– Вот за это и выпьем. За ее быстрое окончание, – согласился Повасар.

Дружно осушив бокалы, все трое в течение нескольких минут наслаждались вкусом истекающего соком мяса.

– Ваш шахам великолепен, – откидываясь на спинку кресла, проговорил Кузмин. – Если бы не дела, я погостил бы у вас как можно дольше, но, к сожалению, сегодня это невозможно.

– Один мудрец сказал, что жизнь это не очень-то приятная штука, но в ней есть маленькие радости, ради которых и стоит ее продолжать, – произнес Повасар. – Я рад, что доставил вам удовольствие, – закончил он, пригубив из своего бокала.

– На Юме у вас есть свои люди? – без перехода спросил Кузмин.

Повасар стал серьезным.

– Каждый босаванец на той стороне это наш человек, но вы спрашиваете о людях нашего порядка.

– Естественно.

– Да, есть.

– А связь с ними?

– С этим дело обстоит гораздо хуже. Периодически нам удается получать от них информацию, но это связано с большим риском, и сведения обрывочны. Пеленгация, глушение, пси-установки. Вы понимаете.

Кузмин согласно кивнул.

– Какова цель и назначение строительства в горах? – спросил Лузгин.

– Мои люди этого не выяснили, – ответил генерал. – Объект прикрыт и с земли, и с воздуха. Мы дважды пытались провести космическую съемку, но не получили результатов. Автоматические разведчики были сбиты еще на подходе к цели. Единственное, что мы точно знаем, это то, что гаюны протянули к месту строительства три транспортных магистрали и перевозят туда строительные материалы и горное оборудование.

– Генерал, что вы знаете об операции на Сохара?

– Насколько я информирован, там работали ваши люди. Они перекрыли поставки тинала с планеты. Союзная разведка ориентировала нас о возможности использования поставок тинала через нуль-пространственный переход.

– По нашим сведениям, объект, строящийся на Юме, относится к той же категории, но предназначен для переброски кораблей противника, – произнес Кузмин.

– Это серьезно. Хотят ударить нам в спину, – проговорил Повасар. – Сказанное как-то связано с вашим запросом о новых двигателях, стоящих на кораблях гаюнов?

– И да, и нет. У нас пока нет абсолютной уверенности, но косвенные доказательства свидетельствуют о том, что в пространстве империи появились корабли неизвестной нам цивилизации, и она может быть союзником гаюнов. Неизвестно кем уничтожены два наших корабля и транслятор в одном из секторов. Способ атаки и примененное там оружие нам неизвестны, и оно отсутствует у гаюнов.

– Если то, о чем вы сообщили, имеет место в действительности, то это очень серьезно. Нам нечем защитить систему. Практически весь флот ушел на соединение с союзной эскадрой.

– Вот поэтому мы и хотим забросить на Юму группу и уничтожить то, что они там строят, и скорее всего, это комплекс пространственной транспортировки. Даже если мы ошибаемся, то все равно обязаны это сделать, чтобы обезопасить свой тыл.

– У группы есть еще одно задание, – произнес Лузгин. – Добыть документацию по технологии нуль-транспортировки. Это не удалось сделать на Сохара, попробуем здесь.

– Как я понял, вы хотите появиться на Юме, на транспортнике имперцев, которые занимаются перевозкой босаванцев на свои планеты?

– Да, и под видом имперцев просочиться в город, вот для чего нам нужен экипаж, состоящий из гаюнов. Транспортник улетит с грузом, а группа останется для выполнения задания, растворившись среди населения.

– Я сам планировал подобную операцию, чтобы вывезти с Юмы кое-кого из нужных здесь людей, но это разовая акция. Второй раз операция под такой маскировкой не пройдет.

– Повторение – фактическая мать провала, – согласился Лузгин.

– Мне потребуется дня четыре, чтобы все подготовить, – проговорил Повасар. – Как мне доложили, с вами прибыло десять человек. Я бы хотел, чтобы в группу включили и двух моих людей. Они знают местность, традиции. Они получат связи и явки на планете, это вам может там пригодиться.

– Я хотел просить вас о том же, – сказал Кузмин.

– Значит, мы обо всем договорились. Пожалуйста, ешьте шахам. – Он снял герметичную крышку со стоящего в центре стола блюда.

Гостей опять окутал ароматный запах мяса, и хотя они были уже сыты, но все равно, не удержавшись, каждый взял по куску.

Четыре дня для проверки всех систем транспортника, знакомства, размещения экипажа и уточнения легенды, уже подготовленной людьми Повасара, оказалось вполне достаточно. Корабль, стартовав с Феры, ушел в короткий прыжок и, развернувшись, совершил его вновь, но направляясь уже на Юму.

Группа во главе с Лузгиным и двумя босаванцами должна была остаться незамеченной при досмотре транспортника на космодроме, если такой порядок был заведен гаюнами. Для этого в многочисленных переходах корабля было оборудовано небольшое помещение со скрытым входом. Каюту экранировали от биолокации.

За экипаж, состоящий из гаюнов, Повасар поручился лично. Родители и близкие этих имперцев были расстреляны по императорскому эдикту как родственники предателей. Люди Повасара постарались, нашли свидетелей и доказательства подтверждения этого факта, доведя их до пленников. Гаюны не были трусами, попали в плен в бою и, желая отомстить, готовы были на любое, а желательно смертельно опасное задание. Такие единичные экземпляры разведка при первой же возможности забрасывала обратно в империю, создавая для них хорошую легенду и стараясь внедрить в интересующие ее учреждения и производства. Сложность состояла в обратной связи и постановке новых задач агентам. Получаемая ими информация быстро устаревала. Акцент при заброске делался на проведение диверсий. Сейчас обстановка, благодаря действиям группы Шамана, резко изменилась. Агенты-одиночки активизировались, маскируя свои операции под флагом Патриотического фронта.

Редкие удачные радиоперехваты и информация, поступающая от агентов с планеты, обеспечили экипаж транспортника позывными и кодом для беспрепятственного входа в зону Юмы. Появление транспортника не вызвало никакого подозрения, и диспетчерская служба дала добро на посадку.

Портовая служба контрразведки, поднявшись на борт, проверила безупречные документы и, проведя поверхностный осмотр судна, разрешила экипажу выход в город. Загрузку живого товара предполагалось провести в ближайшие три дня.

Экипаж транспортника состоял из тридцати двух человек. После разрешения на выход двенадцать из них спустя час уже стояли на КПП космодрома. Проверка на выход носила формальный характер. В толпе настоящих гаюнов, отвлекающих внимание охраны на себя, в первый же выход в город просочилось четверо диверсантов. Спустя двое суток вся группа рассредоточилась по трем конспиративным квартирам.

Гаюны устроили вокруг своего строительства трехсоткилометровую зону отчуждения, куда без специального пропуска никто не имел права зайти или заехать. Ранее проживающее там население было вывезено. Точнее, люди получили приказ от захватчиков в недельный срок покинуть территорию под страхом смерти. Зона строго охранялась. Все, кто попадал под неусыпное око охраны, немедленно уничтожались. Чтобы не затрачивать людские ресурсы, ее патрулирование вели летающие роботы-автоматы. Любая движущаяся цель вызывала на себя шквал пулеметно-пушечного огня. От масс-детекторов, установленных на автоматах, не могла защитить ни пленка, поглощающая биолучи тела, ни термозащита. До проверки результатов проделанной автоматами работы охрана не опускалась. Нарушители зоны отчуждения разносились в пыль, и охране не было ни смысла, ни возможности устанавливать, кто они и с какой целью появились.

Светящийся огнями, просторный, светлый двухмиллионный Дербек, куда проникли диверсанты, представлял собой перенаселенный, захламленный город. Центр захватчики отвели для себя. Он по-прежнему светился огнями. Редкие счастливчики из местного населения, за плату продуктами, исполняли в нем самую грязную работу: уборщика, мойщика, ремонтника канализационных систем. Остальная часть города усиленно патрулировалась. Периодически гаюны устраивали облавы. Люди, попавшие в них, бесследно исчезали. Жизнь любого босаванца зависела от настроения патрульных и хранилась на кончике пальца, лежащего на спусковом крючке автоматов захватчиков.

Дербекцы не оставались в долгу, платя той же монетой. Патрули бесследно исчезали. В центре города нет-нет да гремели взрывы, унося порой жизни нескольких десятков гаюнов. Но очень скоро эта вольница должна была кончиться. На самых высоких зданиях монтировались установки пси-подавления. Босаванцев собирались превратить в бессловесный рабочий скот.

Пеший поход диверсионной группы в зону строительства полностью исключался. Вариант с автоматическими беспилотниками, для проведения предварительной разведки, тоже. В небе беспрерывно над зоной, сменяя друг друга, висели не знающие жалости охранники-истребители. Оставался только один вариант – использовать для проникновения одну из трех магистралей, ведущих в зону строительства. Это понимали диверсанты, но это же отлично знала контрразведка противника и охрана, отвечающая за безопасность секретного объекта.

Агенты Повасара с самого начала строительства обратили на него самое пристальное внимание, фиксируя поступающие стройматериалы и технику. Им даже удалось внедрить несколько своих людей в качестве рабочих на складские площадки. Объем материалов и техники, идущих в зону, анализировался опытными горными инженерами и строителями.

Лузгину по его требованию были предоставлены самые подробные карты местности, где велось строительство, которые только можно было найти. Не один час он прослушивал показания людей, проживавших в тех местах. Кроме того, диверсанты организовали вылазку и проникли в архив местной метеослужбы. Все электронные носители гаюнами были изъяты или уничтожены, но ленты самописцев, лежащие в подвале в строгом порядке, их не заинтересовали. Привлеченный к работе синоптик не только выдал подробнейшую карту ветров, но и обнадеживающий прогноз погоды на ближайший месяц.

Проработанные данные свидетельствовали о том, что гаюны вели строительство в узком ущелье, расширяя его и закрыв с обоих концов глухими бетонными стенами. Для реки, текущей по старому руслу, в горной породе был пробит новый сток.

Если бы не радиограмма погибшего Каянова и не подсказка Шамана, то цель строительства в такой глухой непроходимой местности до сих пор оставалась бы тайной. Но почему именно там? Ведь приемник можно быстрее и дешевле построить на ровной местности с развитой инфраструктурой и близкими источниками поставки материалов.

Размышляя над этим, у полковника в голове вновь возник Шаман, и все вдруг окончательно стало понятным. Нетрац эффективно использовал природу самой планеты, активно воздействуя на ее особые зоны. Гаюны не просто строили приемник пространственного перехода. Они строили его там, где это было возможно по природным условиям геофизики планеты. Что для Шамана было открытой книгой, то для полковника являлось тайной за семью печатями, но он быстро учился.

– Старею, – тяжело вздохнул Лузгин.

В голове диверсанта стал постепенно вырисовываться план уничтожения приемной точки пространственной транспортировки. План был сложный, поэтапный, где нарушение одного звена вело к срыву всего задания, но другого варианта он не видел.

Враг торопился с окончанием строительства, и Лузгин решил сыграть именно на этом.

В строительстве для добычи камня, из которого возводили дамбы, перекрывающие ущелье, гаюны использовали бутифал. Это была порошковидная взрывчатка, больше всего пригодная для быстрой засыпки в естественные щели породы и пробуренные шурфы. Через два дня поезд с вагонами бутифала отправлялся в район строительства. Гаюны использовали часть железнодорожного полотна ранее проложенного босаванцами через горную гряду. Рельсы местами были уложены по искусственному серпантину, в трех местах между стенами ущелий были переброшены мосты. Вот на одном из таких мостов и сфокусировал свое внимание полковник. Нет, он не собирался его взрывать. Такая задача была практически невыполнимой, но сбросить поезд с моста было вполне реальным делом. Два дня назад он отправил троих бойцов с местным проводником в горный массив. Босаванец клялся, что знакомыми пещерами и узкими расщелинами проведет группу к измененному руслу реки, омывающей одну из искусственных плотин. Именно там под самым носом у врага им и предстояла непростая работа. Порошок бутифала очень хорошо притягивался магнитным полем – именно эту его особенность и собирался использовать диверсант.

Сам Лузгин с остальным отрядом, усиленным агентами Повасара, выбрался из Дербека и отправился за тысячу километров на запад. Целью группы была метеорологическая установка, контролирующая погоду на огромной территории, в том числе захватывающая и сектор строительства. В настоящее время, по мнению эксперта, одной из основных ее задач являлся контроль за погодой в районе горного массива. Именно там в осенний период довольно часто сгущались грозовые тучи, приносящие мощные ливни, и случались ураганные ветры. Гаюнов должна была подвести их пунктуальность в выполнении приказов.

– Начали, – подал команду Лузгин, смотря на циферблат своих часов и одновременно включая режим голомаскировки.

Диверсанты, собравшиеся в небольшой ложбине в пятистах метрах от сетчатого забора станции, один за другим растворялись в видимом спектре, превращаясь в темные пятна, неразличимые в ночной тьме.

В два броска группа преодолела расстояние до КПП. Охрана станции вела себя крайне беспечно, что засвидетельствовали десантные ножи, протертые от крови камуфляжем мертвых тел.

Часовые у входа в центральное здание прожили не намного дольше солдат внешней охраны контрольного пункта. Их место, так же как и у ворот, заняли диверсанты, относящиеся к приказам с должным пониманием боевой обстановки. Теперь по коридорам здания метеоцентра уверенно продвигалась группа, состоящая из военных и гражданских лиц, спешивших к залу центрального поста управления излучателями.

Парный пост у дверей был нейтрализован выстрелами парализаторов, и Лузгин первым шагнул в святая-святых колдунов погоды.

– Всем оставаться на своих местах, руки за голову, – громко проговорил он, уверенно двигаясь к центральному пульту.

Гаюны-метеорологи хотя и являлись военными, но, увидев направленные на них стволы автоматов, и не подумали оказать сопротивление.

– Все останутся живы, – успокоил их диверсант, – при условии полного и безоговорочного сотрудничества.

– Командуйте, профессор, – он уступил свое место человеку в белом халате.

Непрошеные гости распределились по залу, встав за спиной штатных операторов.

– Третий пост, повернуть излучатели на юго-восток по горизонту на отметку пятнадцать, – поступил первый приказ.

На территории станции огромные параболические антенны, каждая в диаметре не меньше двадцати метров, пришли в движение, что было отчетливо видно на экране монитора.

– Возвышение по вертикали шестьдесят три градуса семнадцать минут, – скомандовал старичок, метнувшись к другому пульту.

– Уровень загрузки генераторов – восемьдесят три процента.

– Есть восемьдесят три, – отозвался оператор гаюн, тут же пригнув голову, когда на его плечо опустилась мощная рука стоящего за его спиной диверсанта и поощрительно по нему похлопала.

– Контроль накопления по каждой антенне, – крикнул профессор, срываясь в другую сторону зала.

– Первая. Пятьдесят, – неуверенно отозвался один из гаюнов.

– Вторая. Сорок восемь, – голос прозвучал довольно громко.

– Третья. Пятьдесят три.

– Четвертая…

– …

– Двадцатая. Семьдесят пять.

– Вывести показатели на центральный экран, – приказал старик.

Над постом управления вспыхнуло табло, где высветились показатели энергонакопления на всех двадцати излучателях. Цифры были примерно одинаковые.

– Двенадцатый, в чем дело? – прикрикнул старичок, и в тот же момент ствол автомата коснулся затылка гаюна, отвечающего за двенадцатую антенну.

– Сейчас, мазан, все будет в порядке, – дрожа, крикнул оператор, и его руки замелькали над пультом.

Спустя минуту двенадцатый пост, застрявший на цифре шестьдесят три, стал весело подмигивать сменяющими друг друга цифрами, отсчитывая недобранные гигаватты энергии.

– Мы готовы, можем начинать, – подойдя к полковнику, доложил эксперт.

– Сколько понадобится времени, чтобы разогнать ветер до нужного нам уровня?

– Сейчас узнаю, какова обстановка на месте, – ответил профессор и направился к одному из пультов.

– Карту сектора, – подойдя, потребовал он у оператора, по-прежнему сидящего с руками за головой.

Гаюн опустил руки на клавиатуру и нажал несколько клавиш.

Распахнувшийся голоэкран продемонстрировал карту местности, бегущие по ней неровные линии и несколько красных точек.

– Почему нет автоматической передачи информации? – требовательно спросил старик.

– Приказ передавать ее только по запросу, – ответил оператор.

Неожиданно одна из контрольных ламп на пульте загорелась рубиновым цветом, а на экране замигал красный огонек.

– Он-то нам и нужен. Ответь, – приказал профессор. – Только не вздумай включать видеоканал.

– Как там дела у вас, Ю-Кол? – раздался из динамика громкой связи плохо различаемый голос абонента.

– У нас как всегда. Если вызвал, значит у вас там не очень, – ответил оператор.

– Да сильно фонит. Даже мое гнездо слегка потряхивает. Дождь стеной. Через час мне нужно пропустить эшелон. Передай начальству, пусть придержат немного в стороне эту чертову карусель.

– Доложу. Сбрось мне показания ветра и мощность магнитного поля. Сам знаешь, нужны расчеты. Придется тебе немного потерпеть. У нас самих тут набралась уйма проблем. Сам понимаешь, осень.

– Спасибо, буду ждать улучшения. Информацию сейчас получишь, – метеоролог с поста отключился.

Связь была отвратительной, с хрипами, свистом и другими помехами, но поступившую просьбу все присутствующие разобрали.

Маленький экран на пульте засветился, и на нем появилось несколько цифр, в которые старый метеоролог внимательно вгляделся.

– Что скажете, профессор? – спросил Лузгин.

– Кажется, мы даже немного перестарались. Сегодня природа на нашей стороне.

– Профессор, нам не нужны летающие вагоны, – предупредил диверсант.

– Не беспокойтесь, я строго выполняю ваше пожелание. Всем приготовиться. – Старик еще раз взглянул на табло набранной излучателями мощности. – Запуск, – скомандовал он.

Зал наполнился низким гулом. За окнами что-то с оглушительным звуком треснуло. Присутствующие в зале обернулись, вглядываясь в ночную тьму.

Концы острых штырей, торчащих из центров параболических антенн, светились приятным голубым светом, и с них изредка слетали зигзаги коротких молний.

– Мы можем уходить, полковник, – проговорил старый метеоролог, трогая за плечо Лузгина. – Через полчаса ураган над хребтом достигнет максимума и будет продолжаться не один час, даже если будут выключены антенны или прервана подача электропитания.

– Этот Ю-Кол не сможет остановить поезд?

– Уже сейчас там нет никакой связи. А выйти из своего убежища он просто не сможет.

– Минируем тут все и уходим, – приказал Лузгин. – Всех этих надежно запереть.

Диверсанты выдергивали операторов из кресел, крепили магнитные мины к пультам и ставили в боевое положение взрыватели. Зал опустел в считаные минуты. До фейерверка на станции оставался ровно час.

Операторов заперли в бетонном аварийном бункере, вход в который в виде гриба возвышался недалеко от центрального здания. У ворот группу поджидал автобус, привозивший и увозивший в ближайший город дежурную смену.

– Теперь только бы наши не подкачали, – озвучил один из диверсантов то, о чем думали все остальные в этот момент.

В бешеной пляске погоды, разразившейся над зоной строительства, трое их товарищей должны были закончить их работу.

Шесть вагонов с бутифалом, слетевшие с моста, должны были рухнуть с сорокаметровой высоты в бурлящий горный поток. Пластиковая упаковка, содержащая взрывчатку, порвется. Бешеное течение унесет опасный порошок, доставив его к основанию одной из искусственных плотин. Именно здесь, под водой, и должна была в это время окончить работу тройка пловцов, пересекших горы. На дне потока под стеной они должны были выложить и закрепить двести метров специальной магнитной пленки. Частицы бутифала, уносимые течением, осядут на нее достаточно толстым слоем. В нужный момент детонатор с часовым таймером сделает свое дело. По самым скромным расчетам, несмотря на бурное течение, на пленке должно было накопиться не менее пяти тонн взрывчатого вещества. Такого количества вполне хватало для полного обрушения дамбы. Эффект взрывной волны основательно усиливался за счет того, что сам взрыв происходил в почти замкнутом пространстве узкого коридора искусственного русла, зажатого между двумя стенами дамбы и естественной каменной стены. Внутри построенной стены должно было находиться техническое оборудование, обеспечивающее усиление энергопотока при включении эффекта пространственной переброски. Оно тоже будет уничтожено взрывом, что сводило на нет половину уже проделанных гаюнами работ.