Текст книги "Охота на охотников"

Автор книги: Николай Раков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Глава 2
На Гаю

– Ну а мы, как я понял, займемся императором, – произнес Самум, когда из тоннеля перестали доноситься шаги ушедших.

– Да. Прогуляемся в гости. Прошлый раз нас активно приглашали, но так грубо и нетактично, что мы были вынуждены ответить отказом.

– Сейчас приглашают вежливо?

– Вообще не приглашают, и это обиднее всего.

– Мы должны сделать им сюрприз.

– Вот и я так думаю.

– С чего начнем?

– С лагеря для военнопленных. При захвате двух планет системы Босаван гаюны вывезли оттуда больше десяти миллионов человек. В основном это солдаты и офицеры нашей армии. Прихватили миллиона три гражданского населения. Вывезли в качестве рабочей силы и сейчас используют на самых тяжелых работах в рудниках и карьерах. Эта информация предоставлена Ю-Симом. Здесь, в местности Дозан, есть лагерь, где содержится около полумиллиона наших. Нам нужно туда попасть.

– Хорошую заварушку можно было бы устроить. Колдун бы порадовался. Но мне кажется, это не в нашем стиле.

– Правильно. Никаких силовых акций. Я не стал спрашивать и настораживать Многоликого, но мне кажется, что периодически часть рабочей силы из лагерей попадает на Гаю.

– Почему ты так решил?

– Ю-Сим сказал, император постоянно ведет работы по переоборудованию и строительству своих дворцов. Не думаю, что дело ограничивается только этим. Достаточно вспомнить историю. Во все времена пленных использовали на строительстве секретных объектов. Что может быть надежнее мертвого строителя, обладающего государственной тайной. Император и его окружение ничего нового не могли придумать. История повторяется из века в век.

– Да. Этот вариант Мишку бы не обрадовал. Что мы ищем?

– Взлом электронной сети лагеря с целью установления возможной подготовки большого этапа.

– Скорее всего, место этапирования указано не будет, тем более если этап на Гаю.

– Если место переброски пленных не указано, то это будет означать, что, скорее всего, этап идет именно туда.

– А если нас завезут куда-нибудь на окраину? Люди в лагерях обладают большим количеством информации. Либо узнаем о цели переброски заранее, либо убежим и повторим попытку заново. Я прикидывал все варианты. Попасть на Гаю другим путем почти невозможно.

– Спецы наверняка определят, что кто-то произвел взлом блоков памяти их системы.

– На здоровье, пусть покашляют. Переверни всю их базу. Запусти программу уничтожения информации. Оставь лозунг Патриотического фронта, и все сразу станет понятным. Информационная диверсия, не более. Она будет нам только на руку. Легче будет раствориться в массе пленных. Больше вероятности попасть на этап, если его контингент уже сформирован.

– Можешь вздремнуть часок-другой, – предложил Самум, активируя копайзер. – Придется повозиться, пока доберусь до нужной нам информации. Сеть внутри лагеря наверняка локальна, но они получают приказы и отвечают на запросы, так что все дело во времени. Выпотрошу, никуда они не денутся.

Примерно через час Самум позвал задремавшего Шамана.

– Витя, поднимайся, мне кажется, для нас есть, кое-что интересное.

– Показывай, что там у них творится.

Психолог развернул экран голографа к командиру.

– Ага. Под грифом секретно. Это уже обнадеживает.

– Подготовить к транспортировке десять тысяч единиц. Погрузка двадцатого ерня, – прочитал вслух с экрана Шаман. – Да, не густо, – он потер руками лицо. – Можем попасть пальцем в то самое интересное место.

– Ну ты совсем плохой. Стал бы я тебя будить, не проверив все досконально.

– Выкладывай и не тяни кота за яйца. Почему ты решил, что десять тысяч единиц – это люди? Может, это десять тысяч автоматов, которые повезут на соседний склад.

– Я просмотрел несколько десятков подобных приказов и распоряжений. Все они исходят от военного коменданта местной провинции. Таких, как этот, три, но они подписаны начальником контрразведки и зашифрованы. Пришлось повозиться. Комендант выделяет конвой, и каждый раз забирает от пяти сотен до тысячи единиц. Оружие не конвоируют, его охраняют. Сомневаюсь, чтобы у главного контрика провинции были собственные поля или производство, где понадобилась бы такая уйма народа. Кроме того, эти тысячи единиц надо кормить, охранять и где-то содержать. Если ему была бы нужна рабочая сила, то сотня-другая и без приказа, без грифа. Звонок начальнику лагеря, и все дела. И заметь, о конвое ни слова. Значит, его обеспечивает не он и не начальник лагеря.

– Убедил. Согласен. Какое сегодня число?

– У нас еще три дня.

– И маршрут наверняка уже успел проработать.

– Обязательно. Все равно ведь спросишь.

– Излагай.

– До лагеря пара тысяч километров. Общественный транспорт нам противопоказан, угоны индивидуального тоже. Я тут вспомнил доклад Колдуна и порылся в сети крупных компаний и транспортных фирм. Сейчас день. Из города лучше и безопаснее всего выбираться коммуникациями. В нужном нам направлении сегодня уходят три большегруза. Останавливаем на дороге один из них, и первая тысяча километров, можно считать, у нас позади, – Самум продемонстрировал на голоэкране схему дорог, где красной линией был выделен предстоящий маршрут до лагеря. – От этой точки, – он ткнул пальцем в экран, – машина свернет налево. Здесь у нас пересадка. До столицы провинции Девора подходящий транспорт найдется легко. Трасса достаточно загружена. К утру будем на месте.

– А как оперативная обстановка?

– Усиления контроля не зафиксировал. Служба охраны порядка работает в обычном режиме.

– Принимается, – согласился Шаман. – О проникновении в лагерь будем думать на месте и в зависимости от обстановки.

– Есть мысль.

– Давай.

– Зачем военный комендант забирает из лагеря пленных?

– Рабочая сила. Наверняка их используют на каких-то местных работах. Просьбы исходят от мэра или губернатора провинции.

– Вот и я о том же. Зачем нам рисковать, проникая в лагерь, когда нас туда проводят, да еще и охранять будут.

– Ты считаешь, что можно просочиться через охрану в момент, когда пленные выполняют муниципальные работы?

– Конечно. Проще и безопаснее. Режим охраны не такой жесткий. Во избежание возможных побегов наверняка в зоне работ они с гарантией включают свои гнусные установки в режим абсолютного повиновения или что-то типа этого. Охрана, конечно, есть, но может и поспать, поднадзорные никуда не денутся.

– Мысль хорошая. Возражение только одно. Технический контроль. Уверен на все сто, что каждый пленный помечен. Носит в себе вживленный чип. Такая система контроля удобна еще и тем, что используется в качестве маяка. Беглеца найдут очень быстро без лишних временных затрат.

– Полевую систему контроля, если она есть у охраны, я без проблем заблокирую, – возразил Самум. – Любая техника рано или поздно выходит из строя. Начинает косить. В лицо нас никто не узнает. При необходимости можем взять под свой контроль одного-двух охранников.

– Ладно. А как со стационарной лагерной?

– Нет. Там наверняка два, а то и три совмещенных уровня контроля, количество, идентификация, масс-детектор, я уже не говорю о металлоискателе и электронном контроле. Возможно, что-то еще.

– Значит, основной контроль мы не пройдем?

– Нет.

– Значит, чтобы пройти, надо завладеть чипами, пристроив в тихом месте парочку трупов, – задумчиво проговорил Шаман. – Ради внедрения мне бы не хотелось убивать своих. Надо придумать что-то более подходящее.

– Есть два варианта, – мгновенно среагировал на возражения психолог. – Первый – проникаем в зону работ, изолируем и допрашиваем под пси-контролем либо охранника, либо любого из пленников, а уже потом принимаем решение, как действовать дальше. Второй – перестраиваем волновой режим стационарной системы внушения с абсолютного повиновения на агрессию. Бунт обеспечен. Умыкнуть парочку трупов, которые, без сомнения, появятся, пара пустяков. Пометимся их чипами, трупы прячем, и нас доставляют в лагерь, где мы легко проходим проверку. Можно еще приехать в лагерь теми самыми «трупами», но мне кажется, это будет с перебором. Когда клиент морга, поселившийся там на законном основании, вдруг исчезает, это вызывает волнение не только у охраны, но и всей администрации лагеря. Возникают вопросы о каннибализме и мистике. Нам это надо? Колдун бы гордился. Он же ведет подсчет количества своих «смертей».

– За Мишку забудь. Заразил он тебя своими приколами. Но ты прав, будем работать по двум направлениям. Разведка, допрос, внедрение. Способ внедрения определится на месте. Возможен и твой вариант. Давай перекусим и будем выдвигаться.

Плотно поев и убрав по привычке следы своего пребывания в тоннеле, диверсанты двинулись по подземным городским лабиринтам к магистрали, где рассчитывали сесть на попутный транспорт.

В глубоких сумерках, подняв крышку канализационного люка, они выбрались на свежий воздух. Здесь город обрывался. Метрах в тридцати вырисовывались блоки домов, судя по освещенным окнам, не выше двенадцати-пятнадцати этажей. В паре сотен метров располагалась высокая насыпь трассы, невидимая в темноте. Со стороны казалось, что включенные фары машин, движущихся по ней, – это какие-то светящиеся шары, плывущие в воздухе. Пара теней пошла параллельно трассе, пока не наткнулась на невысокое металлическое ограждение подъездной двухрядки, ведущей к широкой континенталке.

– Вышли правильно? – спросила одна из них.

– Пеленг точный, – через несколько секунд ответила вторая, поведя коротким темным отростком из стороны в сторону, будто что-то вынюхивая.

– Работаем здесь, – проговорила первая, исчезая в тени внешней стороны металлического барьера, огораживающего проезжую часть. – Город рядом, – донеслось оттуда. – Когда он исчезнет, водитель решит, что ему либо что-то показалось, либо он очнулся и ушел через ограждение.

Вторая тень провела своим бесформенным отростком по барьеру и будто растворилась в воздухе.

Изредка полотно дороги освещалось проносившимися мимо автомобилями, нарушая ночную тишину чуть слышным шумом моторов.

– Идет, – коротко прозвучало в воздухе.

То, что к месту засады приближается огромный континентальный тягач, мог определить и маленький ребенок, их и раньше прошло уже достаточно. Шел именно тот транспорт, которого они ждали. Сигнальная система голографа идентифицировала цель, сняла параметр скорости, до миллиметра рассчитала место остановки и расположение объекта на дороге, учитывая даже реакцию водителя и дальность освещения пространства мощными фарами.

Неожиданно гул мощного двигателя грузовоза смолк, сменившись на шипящий звук трущегося о дорожное покрытие пластика, из которого гаюны делали шины для своего транспорта. Тягач встал в нескольких сантиметрах от лежащего на дороге тела мужчины.

Щелкнул замок открываемой двери, и на дорогу, по лестнице, из кабины грузовоза спустился огромный водитель, сжимающий в руке предмет, похожий на обрезок трубы.

– Выкидыш мерзкой топары, – раздался в ночи его грубый рык. – Клянусь святым Ламором, дерьмо рипока, сейчас ты узнаешь, недорезанный скум, что значит валяться на дороге, когда по ней еду я, У-Кум, которого зовут «Дело в шляпе». Я тебя так отделаю, сомас поганый, что потаскуха, из чрева которой ты выскочил, тебя не узнает.

Он обогнул передок своего транспортера, но перед мощным бампером на дороге никого не было. Поток его ругани неожиданно оборвался, будто ему в рот сунули кляп. Дело в шляпе мог поклясться, что несколько секунд назад видел лежащего поперек дороги человека и отчаянно тормозил своего стотонного мастодонта. Согнувшись, он заглянул под колеса машины, но и там никого не обнаружил.

– Ну попадись только мне еще раз, плевок иморы, – обратив свое лицо в темноту, крикнул он, потрясая своим оружием. – Повешу тебя за твой дряблый пуш на первом столбе.

Бурча себе под нос ругательства, У-Куп забрался обратно в кабину. Мощный двигатель рявкнул. Возбужденный водитель еще не отошел от своего испуга, злости и, не рассчитав движения, глубоко утопил педаль газа. Машина дернулась. Водитель сбросил обороты, и континентальщик начал плавно набирать ход.

Голографическая программа маскировки, пока У-Кум обходил капот своей машины, отключилась. Нарушитель дорожного движения исчез, а две тени, бесшумно преодолев барьер, удобно устроились за водительской кабиной, в диске гигантского запасного колеса.

Тысячу километров по идеальной дороге грузовик преодолел за три с половиной часа.

– Нам пора сходить, – проговорил Самум, исполняющий обязанности штурмана на этом отрезке пути. – Нужная развилка будет через десять километров.

Подождав немного, Шаман ударил кулаком в заднюю стенку кабины. Никакой реакции не последовало, и он нанес еще несколько ударов. Машина начала замедлять ход и плавно остановилась у обочины.

– Святой Ламор, – да что же это сегодня творится, – открывая дверь кабины, ворчал Дело в шляпе.

Спустившись на землю, он заглянул в промежуток между кабиной и громадой полуприцепа. Ничего не обнаружив, поднялся по скобам торцевой стенки полуприцепа на узкую площадку тягача, которая была пуста. Попробовав на прочность крепление запасного колеса, убедившись, что оно намертво сидит на своем месте, водитель, пожав плечами, вернулся в кабину. Через несколько секунд габаритные огни континентального грузовоза скрылись в темноте.

– Пошли искать следующую попутку, – голосом Шамана проговорила тень, появляясь из-за бетонного ограждения трассы.

– Нет проблем, командир. Пятьсот метров по полю, и мы выйдем на трассу, идущую прямо на Девор. Немного разомнемся и к утру будем на месте.

Но пройтись диверсантам вдоль трассы пришлось километра три, пока Самум не нашел подходящее место для остановки очередного грузовоза. На этот раз это был огромный экран рекламного баннера, нависающего над дорогой. Подготовка не заняла много времени. Когда вдали показались огни фар континентальщика, психолог включил программу голографа.

За сто метров до приближающейся машины огромный светящийся экран стал падать на дорогу. Вновь раздался знакомый шум тормозящих колес, и две тени уже привычно запрыгнули на площадку за кабиной.

Дверь кабины остановившегося трейлера распахнулась, и из нее, встав на подножку, высунулся водитель.

Масса экрана баннера уже по-прежнему висела на своем обычном месте.

С подножки донеслись непечатные пожелания родителям тех, кто устроил такую гадость на дороге. Послышался плевок, дверь захлопнулась и машина, осторожно пройдя под баннером, стала набирать скорость.

– Всего-то делов, – хмыкнула тень голосом Самума, заглушаемым шумом двигателя. – Какой впечатлительный. Привидится же такое. Рекламщики со своими выдумками давно с ума посходили. Все это знают, одному ему невдомек. Эффект-то какой. Такую рекламу долго не забудешь. Во сне увидишь, в холодном поту проснешься и побежишь покупать дезодорант от запаха пота. Запатентовать, что ли?

– Опоздал. Без тебя уже этот трюк придумали, – буркнула тень Шамана.

– Жаль.

Воздух вновь засвистел, рассекаемый кабиной тягача и бортами полуприцепа, периодически создавая завихрения на площадке. Нетрацы включили внутренний обогрев своих организмов и, прижавшись друг к другу, задремали.

Когда континентальщик ворвался в серый, туманный рассвет раннего утра, непрошеные пассажиры проснулись.

– Сколько до города? – спросил Шаман.

– Километров двадцать, – сориентировался по разметке придорожных столбов Самум. – Будем высаживаться или где?

– Будем ехать дальше. Туман, – пояснил свое решение нетрац. – Транспортер на центральные улицы не пойдет. Приемка груза и склады где-то на окраине. Послушай утренние новости, может, сообщат что-то о проведении каких-либо городских работ. Предупредят о закрытии улиц в связи с ремонтом. Надо начинать поиск.

– Есть снос старого дома, сильно поврежденного при пожаре. Закрыты для движения две улицы. Жильцы соседних домов будут временно эвакуированы. Проводятся работы на очистительных сооружениях города. Засорился центральный городской коллектор, – через несколько минут доложил Самум, подключившись к новостному каналу.

– Вот в канализацию и полезем. Работы для муниципальных служб грязные, а значит, дорогие. Местный мэр…

– Мазан Ю-Мор, – вставил психолог, по-прежнему прослушивая несущую волну.

– Вот именно. Этот Ю-мор захочет исправить все на халяву да при этом еще и заработать. Он поделит выделенные средства со своими коцами, военным комендантом и начальником лагеря.

– Твоя правда, мазан, – проговорил со страшным акцентом Самум. – Уж я бы срубил на этом дерьме несколько десятков тысяч гомов.

– Заткнись, шутник. Лучше скажи, где мы и где наша цель?

– Не могу, хозяин. Сливом дерьма я не интересовался. Не знал, что этот вопрос возникнет и так тебя заинтересует. Нужно порыться в умном ящике.

– Вот и поройся. Сделай одолжение.

– Нужно найти спокойное место, – ответил психолог.

В узком промежутке видимости между кабиной и полуприцепом уже мелькали окраинные постройки, окутанные легким туманом. Тягач резко снизил скорость, вписываясь в повороты.

– Прыгаем, – приказал Шаман, когда слева от машины появился пустырь, заросший кустарником и, судя по разбросанному тут и там хламу, используемый местными жителями в качестве свалки.

Два темных размытых пятна соскользнули с площадки грузовоза и растворились в тумане пустыря, только слегка потревожив кусты у дороги. Устроившись за ржавым кузовом автомобиля, психолог вынул из сумки копайзер и быстро нашел в сети карту города. Очистные сооружения находились достаточно далеко от места дислокации диверсантов.

– Как пойдем? – спросил Самум. – Опять лезем под землю?

– Нет. Меня от этих лабиринтов уже тошнит, – проговорил Шаман. – Сколько у тебя гомов?

– Несколько тысяч. Каянов оставил, когда уходил. Сказал, что они нам могут понадобиться.

– Молодец подполковник. А я об этом не подумал. Давай сюда пару сотен, нам пора начинать передвигаться, как все люди.

– Ты что задумал?

– Два скромно одетых юноши ни у кого не вызовут подозрений. Я могу передвигаться и так, – он широко развел полы своей рясы, – но твоя голомаскировка в общественном транспорте никуда не годится. Оставайся здесь, я схожу и прикуплю во что нам переодеться.

Самум порылся в своей сумке и протянул командиру пачку банкнот.

Шаман отсутствовал пару часов и вернулся с набитой скромной кожаной сумкой.

Переодевание не заняло много времени. Теперь они выглядели как два парня с рабочей окраины, только лицо изгоя вносило резкий диссонанс в привычную для взгляда фигуру гаюна.

– Вполне сойдет, – осмотрев себя на голоэкране со всех сторон, резюмировал превращение Самум. – Сейчас подредактируем лица, кисти твоих рук – и можно спокойно появиться на улицах.

Программа маскировки скрыла уродливое лицо томасола-Шамана, наградив его довольно заурядной внешностью. Гошар выглядел более моложаво и привлекательнее, сохранив свою стройную фигуру.

Местное светило поднялось к тому времени достаточно высоко, разогнав своими лучами туман, когда с местной свалки вышли двое молодых работяг, уверенно двинувшихся в сторону центральных кварталов города.

Оба нетраца хорошо запомнили городскую транспортную систему и спустя полтора часа уже находились в районе, где проводились аварийные работы.

Два жвала, так на местном сленге назывались рабочие окраин, опершись спинами на стену дома и небрежно покуривая, безразлично оглядывали улицу. Здесь, как на осмотренных ими ранее в пределах двух кварталов улиц, не было ничего необычного. Исключение составляли два открытых канализационных колодца, крышки которых лежали рядом. В сотне метров друг от друга, перегораживая уличный проезд, стояли две машины службы общественной безопасности, дверцы которых были распахнуты. В каждой машине сидели по три служителя порядка, а из окна одной торчал автоматный ствол. Между открытыми колодцами на противоположной стороне проезжей части пристроился армейский джип с водителем и офицером на переднем сиденье.

– А все-таки сигареты у них дрянь. Воняют, – авторитетно заявил жвал голосом Самума, изящным жестом запуская окурком в сторону ближайшей машины.

– Сейчас пойдем вниз. Там их запах покажется тебе лучшим парфюмом, – ответил его товарищ, бросая дымящийся цилиндр себе под ноги. – Они здесь. Пошли, поищем подходящий проход.

В третьем осмотренном подвале им повезло. Аварийный канализационный люк был завален скопившимся старым хламом, но шум текущей внизу воды выдал его присутствие. Крышка подалась с трудом, даже несмотря на то, что предусмотрительный жвал пользовался прихваченным с собой специальным ломиком с лопаткой на одном из концов. Смрад из открытой трубы в одно мгновение заполнил помещение подвала.

– Ну как тебе местный парфюм? – спросил Шаман, распахивая сумку и доставая из нее комбинезоны тонкого пластика с капюшонами, для производства ремонтных работ, защитные очки и два респиратора.

– Может, я лучше покурю и останусь здесь? – ответил Самум.

– Переодевайся.

Натянув комбинезоны и спрятав лица под масками респираторов, они начали спускаться по осклизлым скобам колодца. Метров через тридцать скобы кончились. Дальше шел горизонтальный лаз, который должен был их вывести к основному стоку, в котором и велись ремонтные работы. Пройдя по нему еще около сотни метров, они заметили впереди пятно света и услышали неразборчивый шум и плеск воды. Диверсанты прошли до конца и с трехметровой высоты стали наблюдать за происходящим внизу. Тоннель, где проводились работы, был хорошо освещен, и по его дну несся сильный поток воды. Люди в черных спецовках, сопротивляясь течению, стояли поперек потока, кувалдами и ломами пытаясь проломить преграду из бетонных плит, кирпича и земли, перегораживающей свободный ход воде. На плотине, двумя метрами выше, по колено в воде, тоже стояла цепочка пленников, делая попытки разрушить образовавшуюся преграду сверху. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что здесь произошло. По какой-то причине свод тоннеля на протяжении больше десяти метров рухнул вниз. Обвал перекрыл свободный сток фекальных вод. Их уровень, с противоположной стороны плотины, судя по общей высоте тоннеля, составлял более трех метров. Но не эти подробности интересовали диверсантов. В первую очередь их внимание было приковано к охране. С обеих сторон плотина ярко освещалась прожекторами. Два освещали сторону с высоким уровнем воды, повиснув на тросах, спущенных из рабочих канализационных люков сверху, подобно тому, из которого наблюдали картину аварии диверсанты. Там же находились и охранники, готовые в любой момент пресечь попытку побега короткой автоматной очередью. Два других стояли на треногах метрах в пятидесяти от места работ. Рядом с ними на массивном основании стояла тарелка передвижной установки пси-подавления. Там же, в тени, за линией освещения топтались одетые в непромокаемые комбинезоны с десяток охранников с кислородными масками на лицах. С потолка свисала лестница, сплетенная из гибкого стального троса. Туда же наверх тянулись кабели электропитания для прожекторов и пси-установки.

– Будем работать? – прогудел в респиратор Самум.

Шаман долго молчал, а потом отрицательно покачал головой.

– Нет. Пошли обратно, это не наш вариант, – прогудела его маска.

Они молча вернулись в подвал, где Гошар, снимая комбинезон, задал вопрос:

– Что случилось?

– Трупы, – односложно ответил Шаман.

– И что в них такого?

– Их некуда девать.

– Ты имеешь в виду, что после бунта все вокруг тщательно обыщут и найдут тела без чипов?

– Да. Нам нужно искать такое место, где мы можем гарантированно спрятать трупы так, что их никогда не найдут. Жаль, полдня потеряли. Надо торопиться. Подбираемся к лагерю и наблюдаем.

– У меня другое предложение. Давай зайдем в ближайшую забегаловку на окраине. Выставим местному бродяге пару бутылок крепкого и быстро получим полный расклад того, что нам надо. Время сэкономим и успеем подготовиться к новому месту работы. Если пленных и развозят по другим местам работ, то только утром. Вечером конвой возвращает их в лагерь.

– Хорошая мысль. Так и сделаем. Если не повезет, то вечером пойдем к лагерю. Удастся, просочимся внутрь. Если нет, то утром отследим конвои.

Городским транспортом они вновь вернулись на окраину. Маршрут был изменен. Теперь от городской черты, где они находились, до лагеря было километров десять, не более.

Первая же вонючая забегаловка, расположенная в подвале, куда вошли нетрацы, встретила их гулом голосов и висевшим в зале плотным облаком табачного дыма. Протолкавшись к стойке, новички взяли две бутылки крепкого красного, пару мутных стаканов и плитку хлебно-мясной закуски, называемой на местном сленге грот, что в переводе означало жвачка.

Пройдясь по залу, забитому местными бродягами, диверсанты нашли столик, за которым сидели два одетых в лохмотья типа, молча уставившихся в свои пустые стаканы. Молча усевшись на свободный грубый табурет, Самум свернул пробку с горлышка одной из бутылок и стал наливать вино себе в стакан. Шаман надорвал упаковку жвачки и протянул ему свой, зажатый в ладони.

Соседи по столику, услышав плеск разливаемой жидкости, очнулись и с интересом уставились на бутылку. Психолог вопросительно посмотрел на напарника и кивнул в сторону сидящего слева от него пьяницы. Шаман молча указал стаканом на своего соседа. Бутылка переместилась, и стаканы забулдыг наполнились наполовину. Когда все дружно выпили, а новички, отломив по куску плитки, начали молча ее жевать, сосед психолога дружески хлопнул его по плечу.

– Вы правильные жвалы, – пьяным голосом проговорил он. – Но вы не из нашего города, уж меня не проведешь.

Самум, продолжая жевать, утвердительно покачал головой.

– Приехали искать работу?

– Да, – подтвердил новичок, проглотив свой кусок жвачки и разлив остатки содержимого бутылки по стаканам.

– Зря приехали, – опрокинув в рот выделенную ему порцию, проговорил пьянчуга.

– Почему? – вмешался в разговор Шаман.

– Здесь вы постоянной работы не найдете. И раньше-то было не очень, а как привезли сюда этих черных, то дело стало совсем дрянь.

– Кто такие черные? – спросил Самум.

– Вот сразу и видно, что вы не наши. Лагерь здесь рядом организовали. Наши вояки где-то там чего-то захватили. Навезли сюда тех, с кем мы воюем, пленные короче, вот мы их черными и прозвали за робу, в которую их переодели.

Голос алкаша стал хриплым, сухим. Он закашлялся. Шаман быстро откупорил вторую бутылку и плеснул ему немного в стакан. Бродяга, откашлявшись, молча выпил и продолжал:

– Не знаю, кто там что от этого захвата выиграл, только мы здесь многое проиграли. Габара им в глотку, чтоб подавились.

Было непонятно, кого он имел в виду: черных или тех, кто допустил их на свои предприятия.

– Это как? – удивился один из новоприбывших.

– Да очень просто. Повыгоняли нас отовсюду. Рабочему люду ведь платить надо, а черные за кормежку вкалывают. Шестой месяц перебиваюсь случайными заработками.

– И где же они работают? – спросил коренастый жвал.

– Везде. На автозаводе, на литейке, в химке, на стройках в городе.

– А что это за химка и литейка? – заинтересовался худощавый.

– Тебе туда нельзя, хлипок больно, – оценивающе оглядев пришлого, буркнул бродяга. – Угробишься на раз. Это химический и плавильный заводы. Работа тяжелая, вредная, но платили неплохо, – он призывно стукнул дном стакана по столешнице.

Дождавшись, когда его емкость наполнилась наполовину, продолжил со злостью:

– Перебить их всех, да и дело с концом. Брендили бы вы отсюда, парни, ловить вам тут нечего.

Гости переглянулись между собой, и коренастый поставил на стол бутылку, которую до этого сжимал в руке.

– Спасибо, дружище. Да сопутствует тебе по дороге святой Шатох. Пойдем мы, раз здесь ничего не светит.

Забулдыга не ответил. Схватив бутылку, дрожащей рукой стал переливать оставшееся зелье в свой стакан.

– Химка или литейка? – спросил Самум, когда они вышли на воздух из пропахшего всеми возможными запахами помещения забегаловки.

– Скорее, литейка. В плавильной печи следов не останется. Для кислоты времени больше надо, да и фрагменты костей могут остаться. Посмотри, где это, и поехали.

Сталеплавильный завод нашелся на карте города мгновенно, и диверсанты добрались до него в течение часа. С проникновением на территорию тоже не возникло никаких трудностей. Охрана не задала ни единого вопроса, когда через проходную степенно продефилировали два человека в форме лагерных охранников. Проблемы с обнаружением цеха, в котором работали пленные, решилась довольно просто. Перед воротами одного из цехов скучал, сидя на ящике, конвойный с автоматом на коленях. Диверсанты начали обходить здание по периметру и вскоре обнаружили неприметную дверь, оказавшуюся открытой. За ней располагалась узкая металлическая лестница. Похоже, это был запасной выход. Напарники поднялись на самый верх, по дороге обнаружив всего две двери, оказавшиеся закрытыми. Конец пути на уровне шестого этажа закончился аналогичной дверью, открывшейся с противным скрежетом, и они очутились на узкой металлической дорожке, обрамленной перилами, под самой крышей цеха. Спертый, горячий воздух с запахом окалины перехватил дыхание, но место для наблюдения было идеальным. Лампы, освещающие цех, были подвешены гораздо ниже, и непрошеных гостей скрывала абсолютная тьма. Внизу располагался разливочный цех. По транспортеру непрерывным потоком шли литейные формы. Мощная рука автомата подавала ковш с жидким металлом, наклоняла его над заливочным отверстием, наполняя выставленные под него формы, которые уносились дальше в отверстие в стене.

Нетрацы двинулись по мостику вдоль технологической линии. Теперь внизу была ровная площадка, не доходившая до верхнего уровня метра на три. Скорее всего, это была крыша камеры, где отливки постепенно охлаждались и извлекались из форм. Пройдя над ней, они наконец достигли своей цели. Внизу под ними раскинулся обрубочный цех, в котором работали военнопленные.

Кран-балка подавала своей когтистой лапой, висевшей на тросе, огромные остывшие отливки. Будущие корпуса, для сборки каких-то агрегатов, метра по четыре в длину, укладывались прямо на бетонный пол. К каждому устремлялись по два-три пленника с абразивными кругами, насаженными на валы обычных электромоторов или с отбойными молотками, рабочие стержни которых оканчивались острыми зубилами. Обрубщики зачищали лишние натеки и капли металла, мешавшие дальнейшей обработке, которые являлись браком при отливке. Вся огромная площадь цеха была расцвечена снопами искр, летевших из-под инструментов зачистки. Помещение наполнено шумом работающих двигателей, визгом, стуком и скрежетом металла.

– Я же говорил, что ничего не меняется, – понаблюдав некоторое время за работой пленников, проговорил Шаман.