Текст книги "Искатель, 2008 № 05"

Автор книги: Николай Новиков

Соавторы: Алексей Талан,Журнал «Искатель»
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

И, вывернув ладонь, заехал мне рукояткой пистолета в скулу. Больно, но терпимо. Во рту почувствовался привкус крови, но, кажется, зубы остались целы.

– Ты спросил, я попытался ответить, – сказал я, сплевывая на линолеум сгустки крови.

– Что вам известно о деле?

– Про отца не хочешь, да? Когда он вдруг попросил меня помочь, и даже обедом угостил в своем офисе...

Второй удар пришелся чуть повыше. Похоже, синяк будет под глазом. Но хорошо, хоть зубы пока целы. В наше время вставить зубы – весьма накладно. А без зубов – какой же ты сыщик? Ни одна уважающая себя клиентка и разговаривать не станет с таким. Не говоря уже о подругах.

– Что известно? – прохрипел он, наклоняясь ко мне.

Похоже, совсем разнервничался.

– Все, – сказал я.

– Что именно тебя интересует?

– Хачонкин. Он был в квартире, он отравил банкира.

Мордастый ухмыльнулся, понравился мой ответ. А я даже про боль забыл на пару минут. Если понравился, значит, не Хачонкин? А кто же тогда? Уважаемый Шар-вар Муслимович?

В кухню робко вошла Валентина Петровна. Противник резко обернулся, ткнул пистолетом в иссохшую грудь старушки.

– Я же сказал тебе – сиди в комнате, старуха!

– Давление... Разреши мне взять таблетки... А то ведь и помереть могу... – слабым голосом сказала старушка.

– Ну, давай, только быстро!

Бабуля встала у плиты, открыла навесной шкаф, достала картонный ящик из-под обуви, в котором хранила лекарства.

– А где Хачонкин? Что известно о его местонахождении? – Он повернулся ко мне.

А я вдруг заметил рядом с бабулей массивную чугунную сковородку на плите. Хорошая сковородка, на ней ничего не пригорает, а главное – тяжелая, не какой-то там «Тефаль»; Чем черт не шутит?

– Короче, так, – сказал я. – Про Хачонкина ничего не известно, а Ковальчук говорит, что грибы ему подкинули. Но шансов у него почти нет...

Мордастый бросил взгляд на бабулю, которая, бормоча названия, перебирала упаковки с лекарствами, и снова повернулся ко мне.

У Ковальчука шансов, может, и не было, а у меня появились. Потому что бабуля перестала шебуршать лекарственными упаковками, ее руки метнулись к сковородке и продолжили свое движение вместе с тяжелой посудиной. По направлению к затылку моего противника. Он даже обернуться не успел. Удар был не столь силен, чтобы «вырубить» тренированного человека, но достаточен для того, чтобы мой враг утробно хрюкнул, упал на колено, выронил пистолет. Капли масла со сковородки брызнули мне на лицо, но я не огорчился, напротив, обрадовался, ибо это были самые приятные капли масла, которые брызгали когда-либо на меня.

– Надоел ты мне хуже горькой редьки! – с горечью сказала старушка и снова подняла сковородку.

Пистолет скользнул по линолеуму, и мне нужно было только упасть вместе со стулом в нужном направлении, чтобы даже рукой, примотанной к спинке, схватить его. По правде сказать, руки были примотаны по локоть, так что мог ими двигать.

Однако не совсем вежливый товарищ с мордой, похожей на задницу, не стал ждать, чем все кончится, и рванулся к двери. Я дважды выстрелил из-под стола ему вслед и, похоже, один раз попал. Не в голову, а в то, что так было похоже на нее, или, наоборот, на что была очень похожа голова. Смешное попадание получилось. Во всяком случае, когда бабуля разрезала скотч кухонным ножом, в прихожей я обнаружил свежие капли крови. Однако возле дома ничего подозрительного не наблюдалось. Ушел.

– А он тут с утра торчал и все командовал: туда не ходи, сиди здесь! – жаловалась старушка. – Прямо гитлеровец какой-то, оккупант! Да я еще пионеркой в Смоленске бомбы гитлеровцам в клуб подкладывала, а он что думал?! Буду терпеть его оккупацию у себя дома?

Вот такие они, наши старушки! Разумеется, я от всей души поблагодарил Валентину Петровну, тут же связался по сотовому с Кареном и велел ему немедленно приезжать, а заодно и ввести план-перехват в районе, авось и повезет.

Старушка опознала Хачонкина по фотографии, которую я ей показал; он действительно приходил к Бородулину в тот день, когда банкира отравили. Но я попросил ее не говорить об этом следователю, присовокупил к просьбе пятьсот рублей, и она согласилась. Похоже, твердо верила, что враг «гитлеровца» – ее союзник.

Карен примчался быстро, минут через двадцать пять, и еще минут десять возмущался тем, что я не предупредил его, из-за этого упустили преступника.

Наверное, упустили. Но я напомнил Карену, что сегодня мы решили заниматься этим делом на взаимовыгодных условиях и не обязаны отчитываться друг перед другом. А кроме того, он сегодня беседовал с вдовой, мог бы заглянуть и к соседям.

Знаете, что сказал мне Карен? Что всех соседей уже опросили, сегодня не было надобности встречаться с ними. Вполне логичный ответ.

Он нс стал меня задерживать, потому как даже фоторобот составить не представлялось возможности, бандит был в маске. А я не стал задерживаться в квартире доблестной старушки. Все, что мне нужно было узнать у нее, я узнал. Напоследок посоветовал ему заняться банком и его службой безопасности. Кажется, Карен всерьез воспринял мой совет.

14

Я вернулся домой возбужденный, с взъерошенными мыслями, да ведь и причина для того была вполне уважительной. Могли прикончить не за понюшку табака, и это уже серьезно. Какая-то банда не просто действует на моей территории, она контролирует ситуацию. Более того, задает условия игры прокуратуре и следит за их соблюдением. Вам кажется это фантастикой? Мне лично – нет, и не такое бывало. Но сейчас это касается непосредственно меня, значит, нужно что-то менять в тактике. Конечно, хорошо, что у нас есть такие старушки, борцы с гитлеровцами и прочими захватчиками, но пора бы и самому что-то придумать на случай экстренных ситуаций. Одно время мы с Сырником заботились о техническом оснащении, могли постоять за себя в любой непредвиденной ситуации, а теперь немного расслабились.

Это плохо.

Сырник приехал мрачный и сразу пошел к Борьке рассказывать, какие козлы в департаменте сидят, совсем не уважают его, а раньше говорили – мы тебе друзья, всегда поможем!

Малыш, конечно же, внимательно выслушал своего громадного друга, наверное, посочувствовал (я не видел, заваривал чай на кухне), но когда Сырник явился туда с Борькой на плече, вид у него был куда более оптимистичный.

Однако в процессе чаепития, по мере того как я рассказывал о событиях в квартире Валентины Петровны, Сырник снова помрачнел.

– Короче, они нас «ведут», а мы понятия не имеем, кто это, – констатировал он. – Так не годится, Корнилов. Надо найти их.

– Ты сегодня искал. Я тоже. Результат на лице, моем.

– Это верно, – усмехнулся Сырник.

– Тебе не кажется, что мы бежим за событиями, вместо того чтобы их анализировать и прогнозировать?

– Так события-то никто всерьез не принимал, ты – первый. Ведь как все было? Баба с Украины отравила мужика. Кто ее собирался искать? Никто. А потом пошло-поехало!

– Ну, давай думать будем. Кто-то отравил Бородулина. В тот день в доме были строители и Хачонкин. Яд могли влить в бутылку три девушки, Ковальчук и Хачонкин. Ясный мотив у Хачонкина и Ковальчука. У первого более весомый – и личные связи с Бородулиной, и деловые с банком. Дама курировала его в обмен на любовные услуги, но могла и послать, тогда у Хачонкина возникли бы проблемы. Без нее он бы лишился банка. Но и без Бородулина мог лишиться. Хотя остался бы при деньгах и при вдове.

– Тоже неплохо, – сказал Сырник, угощая Борьку чаем с ладони. Малышу нравился сладкий чай. – Но если Хачонкин с помощью бабы провернул какую-то аферу, за которую отвечать должен муж, Бородулин, – его просто необходимо было убрать.

– В банке это отрицают.

– Ты видел банк, где говорят всю правду про то, что у них творится? Нет? Я тоже.

– Ковальчук? У него тоже был мотив убрать Бородулина. Но я в него не очень-то верю. Он мужик серьезный, основательный. Решиться на такую авантюру...

– Тем более что она уже продинамила его, сказала, будет смотреть за ремонтом, давать каждый день, а сама смылась. Ну и что? Дала ему разок, так он должен и губы раскатать? Не верю.

– Станиславский ты мой! – сказал я.

Борька выпил чай с ладони Сырника и перебрался ко мне на колени. Обхватил розовыми пальчиками мой мизинец и принялся старательно облизывать его. Я налил в ладонь остывшего чаю, предложил малышу. Ну любил он чай из ладони. Сырник ревниво посмотрел на меня, но ничего не сказал. А что ему сказать, если давно хочет завести дома крысенка, непременно девочку, но жена и слышать об этом не желает?

– Ковальчук отпадает еще и по той причине, что у него не может быть такой профессиональной банды, которая, скорее всего, – служба безопасности фирмы или банка, – сказал я. – Они профессионалы, получают хорошие бабки, раз так стараются. И если они подчиняются Ковальчуку, для чего ему подставлять себя в деле с Бородулиным? Для чего ему вдова? Да и вообще, московская прописка такой ценой?

– Банк и Хачонкин, – уверенно сказал Сырник. – Они связаны между собой, решили убрать мужика, чтобы потом свалить на него какие-то финансовые дела. Нет человека – нет проблемы.

– Ну а девушки? – спросил я.

– А девушки потом, – в тон мне ответил Сырник. – Были и другие строители, которые мебель таскали. Но суть в другом – Бородулина решили убрать. Баба эта, Таня, осталась случайно, ее тоже нужно было убрать. А Ковальчука – подставить, и концы в воду. Все сделали люди, с которыми ты уже хорошо знаком. Найдем их – найдем концы.

Я и сам так думал, поэтому возражать не стал.

– Значит, будем искать. Сейчас буду звонить друзьям Бородулина, поедем вместе. А завтра с утра ты будешь смотреть за вдовой. Она должна встретиться с Хачонкиным, надо его проявить немного.

Я выдал Сырнику сто баксов из обшей кассы, чтобы он взял частника, дежурил у дома вдовы и вообще, отслеживал все ее перемещения. Подумалось, что этих денег должно хватить на поездки завтра днем. Следить на собственной машине Сырника было бы глупо вдвойне: с такими противниками – и толку никакого, и риск велик.

Время близилось к вечеру, можно было надеяться, что кто-то из друзей Бородулина уже вернулся домой и даже согласен ответить на мои вопросы. Но чтобы убедиться в этом, нужно было позвонить им, чем я и занялся.

Не зря говорят, что Бог любит троицу. Первые двое друзей Бородулина, которым я позвонил, сожалели о случившемся, но сказали, что все уже сообщили следователю Габриляну, больше ничего прибавить не могут, да и вообще, в последнее время редко встречались с Бородулиным, о делах не говорили. К тому же очень заняты сегодня и завтра... И всегда очень заняты, встретиться со мной не могут – так я понял. А вот третий, Владимир Войтюков, услышав мою фамилию, надолго замолчал. Я уж было подумал – отключился, когда он спросил:

– Слушай, Корнилов, не сын ли ты того Корнилова, который квартиры продает?

– Он еще и строит их, – напомнил я.

– Слушай, так я ж у него квартиру купил в «Эльдорадо», знаешь такой комплекс? Неподалеку от Поклонной горы.

– Хорошая квартира?

– Отличная. Скажи спасибо папаше. Кстати, денег тогда не хватало, так мне Шура, в смысле Бородулин, устроил классную ссуду в банке. Долг я вернул в срок, Шуру отблагодарил, как полагается. Это на всякий случай сообщаю.

– Володя, так ты просто обязан помочь и моему отцу, на которого льют помои в связи с гибелью твоего друга, и мне, потому что я хочу найти убийцу человека, который тебе помог.

– Ну ладно, приезжай. Я, правда, уже все сказал следователю, но раз ты Корнилов... Короче, приезжай.

Сырника не нужно было уговаривать. Борьку отправили домой, в клетку, хотя малыш отчаянно сопротивлялся. Видимо, наслушался наших разговоров и тоже захотел узнать что-то новое по этому делу. Но я пообещал, что, как только вернусь, все расскажу ему.

Жилой комплекс «Эльдорадо» поразил меня своим великолепием – три кирпичные башни, огороженные высоким металлическим забором. У входа – охрана. А на территории – подземные гаражи, спортивный комплекс с бассейном, супермаркет, кинотеатр. Про детские площадки и говорить не стоит – парк Горького в миниатюре! Словом, оазис западного благополучия в городе Москве. Я, грешным делом, подумал, почему же отец мне скромную квартирку не выделил в этом оазисе? Но потом сообразил, что за все это великолепие люди платят не меньше тысячи баксов в месяц, подсчитал расходы и чуть не прослезился, ибо понял, что отец, как всегда, был прав. За квартиру я плачу тысячу рублей, остальные тринадцать тысяч (из той тысячи баксов, которую должен был бы отдавать каждый месяц за житье в оазисе) могу спокойно тратить на шампанское и все такое.

Охранник сверил наши паспорта со своими записями в журнале и пропустил нас. После этого я понял еще одну выгоду житья в Крылатском – никто не записывает в журнал фамилии девушек, приходящих ко мне, и значит, никто из них не может уличить меня в неверности документально. Сейчас, правда, Лена пыталась это сделать, но это же случайность. Нет, прав был отец, что не поселил меня в этом оазисе!

Пока я подъезжал к дому номер два, Сырник мрачно оглядывал символ благополучия современной России. По выражению его лица я понял, что главной мечтой напарника было получить приказ на штурм и уничтожение этого гнезда коррупционеров и взяточников. Уж он-то в составе отряда ОМОНа показал бы им «красивую жизнь»!

– Козлы! – наконец-то выразил он свое отношение к окружающей действительности.

– Будешь хорошо работать – сможешь так жить, – сказал я.

Сырник посмотрел на меня, как на сумасшедшего, и ничего не сказал, только презрительно хмыкнул. Поэтому я оставил его в машине, а то ляпнет такое, что Войтюков расхочет беседовать с нами.

Вежливая консьержка еще раз сверила данные моего паспорта с записью в журнале, показала путь к лифту. В подъезде были фикусы и пальмы, вдоль стен вились лианы – оранжерея, да и только. И, конечно, никаких надписей на стенах, а кабина лифта была чистой и с зеркалами.

Войтюков оказался примерно моим ровесником – парень лет тридцати, в черных джинсах, черном свитере и очках. Живут же сверстники, черт возьми! Но это так, к слову пришлось. По правде, я ему не завидовал.

– Проходи, Андрей, мы на «ты», да? Вот сюда, на кухню. Хорошие квартиры построил твой отец, я ничуть не жалею, что купил эту. И Шуре спасибо, ты прав.

– Привет, Володя. Я тебя не смущаю своим видом? – я имел в виду свои синяки.

– Нет, но... Бандитская пуля?

– Рукоятка пистолета. А пуля из него попала в задницу тому, кто бил. Но он успел смыться до приезда опергруппы.

– Крутые дела... Но ты проходи.

По дороге на кухню хозяин объяснил, что если мне захочется в туалет, то это вот здесь, а там – туалет жены, она сегодня занята в спектакле, но все равно в ее туалет не надо заходить, она этого не любит. А я и не собирался.

– Выпьешь чего-нибудь? – спросил Войтюков на кухне, где все сверкало никелем и позолотой.

Приятный парень, и мне почему-то верилось, что он скажет что-то важное. Да и кухня была такая, что от стола к плите можно было на велосипеде ездить. Я согласно кивнул, присаживаясь на стул, а он достал из бара бутылку виски, содовую, наполнил фужеры. Мы выпили по глотку.

– А че ты не в фирме своего отца? – спросил Войтюков. – Такие перспективы!..

– Ну какой из меня строитель? – спросил в свою очередь я, пожимая плечами для пущей убедительности. – Мне другие дела по душе.

– Крутой мужик! Слышал про тебя, не в Африке живем. Ну, спрашивай, что хочешь узнать про Шуру?

– То, что ты не сказал Карену.

– Следователю? Габриляну?

– Именно. Я перед ним не отчитываюсь; все, что скажешь, останется между нами.

– Я понимаю... Да я ему все сказал, что знал.

– Нет, не все.

– Откуда ты знаешь? Тебе известно, что я ему сказал?

– Нет. Если бы он знал что-то важное, я бы это понял.

А он не знает. Выходит, не все ты ему сказал. – Я выпил виски, поставил фужер на стол. – Меня интересует личная жизнь Бородулина в последнее время. Может, это и нескромно и кажется предательством по отношению к покойному, но нужно. Чтобы найти его убийцу.

О чем еще может умолчать приятель погибшего, да еще в столь деликатной ситуации? О личной жизни. О любовницах. Если Таню решил оставить у себя, должны же быть и другие? А кто они? Вот это меня интересовало. Про крупные денежные операции со школьными друзьями не говорят. И вряд ли Войтюков мог знать что-то интересное о делах Бородулина.

– В смысле, были ли у него бабы?

– Конечно, были. Расскажи.

– Странные дела... Такие вещи не рассказывают посторонним. Даже среди своих о них не очень-то распространяются.

– Я же не про твоих любовниц спрашиваю.

– Ладно, только между нами. – Войтюков тоже опорожнил свой фужер, наполнил оба по новой. – Ты мужик умный, поймешь меня. Когда узнал, что случилось, я был в шоке. Но когда вернулась Ольга и я. приехал с ребятами, чтобы помочь, шок был еще сильней. Она такое о нем, о покойном, говорила, что...

– Я знаю.

– Ну и после всего этого, сам понимаешь, стоит ли рассказывать следователю о его телках. Это уже слишком. И так мужика с грязью смешали...

Я попивал виски, кстати, весьма хорошее, и кивками подбадривал Войтюкова.

– Была у него одна баба, танцовщица из стриптиз-ба-ра «Экс-OK». Он ее называл Лелей. Кстати, их познакомил его партнер по бизнесу Кирюша Хачонкин.

– А где сейчас Кирюша?

– Да хрен его знает. Я его видел раза два, когда бывали в том баре. И все. Но на ту Лелю Шура запал по-настоящему. Классная баба, злая, рыжая, длинноногая. Представляю, какая она была в постели! Самому захотелось попробовать. Но Шура прямо-таки сдвинулся на ней. Да оно и понятно. Ты видел его жену? (Я кивнул.) Ну, значит, поймешь. Но в последнее время Шура говорил, что жена догадывается. В общем, жизнь у них была веселая. А потом у Шуры возникли проблемы на службе, и он решил малость отдохнуть, а заодно и квартиру отремонтировать. Ну, вот и отремонтировал. Это все, что я знаю.

– А другие дамы? Может, были постоянные любовницы?

– Может, и были, Шура обожал красивых женщин. Но я об этом ни хрена не знаю. Про Лелю знаю потому, что случайно столкнулись в том баре.

– Я понял. И за то спасибо, Володя. – Я снова опорожнил свой фужер. Действительно, классное виски! Поднялся. – О том, что я у тебя был, лучше никому не говорить. Но меня беспокоят служащие, которые заносят в свои журналы фамилии посетителей. Что-то можно сделать? Это для твоего же блага.

– Нет проблем. Я дам команду – и тебя здесь не было.

– И моего напарника тоже, он ждет в машине внизу. Спасибо, Володя, удачи тебе!

Сырник сидел в моей «девятке», курил, а когда я сел за руль, посмотрел на меня, как на врага народа.

– Ну и что он тебе сказал интересного? – мрачно поинтересовался Сырник.

– Кое-что рассказал. Будем искать длинноногую стриптизершу Лелю из бара «Экс-OK». Бородулин был в восторге от ее прелестей. А познакомил их знаешь кто?

– Хачонкин, – пробурчал Сырник.

– Точно.

Когда мы выехали из ворот обители счастливцев, Сырник после долгой паузы сказал:

– Специально познакомил, козел. Чтобы скомпрометировать мужика и прибрать к рукам бабу.

– А зачем она ему? – спросил я.

– Чтобы влиять на Бородулина и делать свои дела.

– Может быть...

– Так, значит, ты завтра займешься стриптизершами, а мне за этой коровой следить? – с досадой сказал Сырник.

– Так точно, – заверил его я. – Потому как я холостой, а ты женатый человек, а женатым стриптиз вреден, всякие посторонние мысли вызывает.

Сырник снова посмотрел на меня, как на врага народа, но ничего не сказал.

До моего дома мы добрались без приключений, там и расстались. Сырник так расстроился, что не ему суждено любоваться стриптизом за счет фирмы, что даже с Борькой не захотел пообщаться. «Сел в свою карету и уехал в Питер». То есть в свою «копейку» – и домой.

И я пошел домой.

15

Проснулся я в девять и долго лежал в постели с закрытыми глазами. Можно было не сомневаться, что за окном холодное пасмурное утро и весь день будет таким же холодным и пасмурным. Надо куда-то ехать, с кем-то разговаривать, а толку-то? Ну, даже если найду этого неуловимого Хачонкина, легче все равно не станет. Ведь нужно еще доказать, что он к чему-то причастен. Допустим, докажу. И что мне это даст? Да ничего.

Честно говоря, вчера надеялся, что Лена позвонит, скажет, что приедет. Не позвонила. Зато прорезался отец. Очень сердитый. Оказывается, он зря со мной связался, потому как толку никакого, а неприятностей все больше и больше. И чем я только занимался все эти дни?

А действительно, чем? Я пообещал, что верну деньги за обед в его офисе, и положил трубку. А поскольку надежды на звонок Лены иссякли, обиделся на весь мир и выключил телефон. И сотовый тоже.

С версиями пока ничего толкового не получалось. Стриптизерша Леля появилась... И познакомил с ней Бородулина Хачонкин. Может, просто хотел отвлечь подозрительного мужа, а может, имел более далеко идущие планы. Если второе, значит, должен был вывести супругу на факт измены мужа. Допустим, вывел. Она устроила скандал, пригрозила разводом. Но убивать-то зачем? Да и не могла она этого сделать, была в Швейцарии, а, согласно показаниям строителей, он откупорил бутылку уже после ее отъезда. Хачонкину это тем более не выгодно, далеко идущие планы должны были осуществиться мирным путем. Стриптизерша Леля могла обидеться, мол, обещал, а сам не едет с ней в Швейцарию, жену туда отправляет! Но она в квартиру не приходила, могла, конечно, навестить его накануне... А действительно, что мешало ему укатить в Швейцарию с Лелей? Но если остался, что мешало радоваться жизни здесь с красивой девушкой? Квартира пустая, отремонтированная (или почти отремонтированная), жена далеко... А он оставил в тот вечер Таню.

Все это походило на «долгоиграющий» мексиканский сериал, если бы не три обстоятельства: два человека убиты, третий сидит в КПЗ, да и меня привезли на заброшенный завод отнюдь не любовники обиженной девушки.

Уважаемый Шарвар Муслимович? Может быть, особенно если вспомнить последний разговор с ним и его волкодавом. Но тут дело темное, без Хачонкина не поймешь. Что ж, будем надеяться на Сырника.

А еще я подумал, что авитаминоз и усталость в конце зимы действуют и на меня. Оно было бы не так заметно, если бы Лена не обиделась. Занимался бы я вечером и ночью более приятными делами, а утром не доставали бы мрачные мысли.

С этим я и встал с постели и вначале покормил малыша, а потом занялся тем, чем занимается любой нормальный москвич с утра.

Сырник позвонил, когда Борька уже позавтракал и бегал по комнате, а я доедал яичницу с беконом. Не то чтобы воображал себя каким-то паршивым английским лордом, а просто бекон продавался уже нарезанным, поджарить его не составляло труда. Ну а добавить на сковородку яйца было и того проще.

– Ну? – спросил я, втайне надеясь, что он уже видит этого чертова Хачонкина, достал он меня! И надо только подъехать и взять его.

– Нашел мужика с «Москвичом», он согласился полдня постоять-поездить за тыщу рублей. Стоим за кустами во дворе. Баба дома, машина ее на стоянке. Но пока не выходила.

– Молодец, – похвалил я напарника. – У тебя есть еще одна тысяча рублей на вторую половину дня. И еще на пончики с хот-догами останется.

– А у тебя столько на пару коктейлей в стриптиз-баре уйдет, – сказал Сырник. – Ладно, я пошел к машине.

И он пошел, а я остался доедать яичницу с беконом. Доел и пошел в комнату, где мне навстречу прискакал маленький проказник.

– Не мешай, Борька, мне работать надо, – сказал я, посадил малыша на диван, а сам сел за стол.

Взял чистый лист бумаги, нарисовал на нем пять кружков: чету Бородулиных, Ковальчука, Хачонкина и стриптизершу Лелю. Соединил стрелками – соединились без проблем. А дальше – стена. Любой из них (кроме покойного, разумеется) мог быть убийцей, а мог и не быть. У четверых могло возникнуть желание убить Бородулина, а могло и не возникнуть. Двое – Ковальчук и вдова – отработанный для меня материал. Третий скрывался, интересно, почему. Чтобы выяснить, надо найти его. А четвертая... Ну, пока нет третьего, нужно все внимание уделить ей.

Стриптизерша из бара «Экс-OK», что может означать – прошлые неудачи теперь будут о'кей, то есть забудутся после посещения бара. А могло интерпретироваться как «Эх, сок!» – в смысле девчонок, которые там работают. По звучанию подходило.

Страстная, длинноногая девушка Леля. Ну что ж, надо бы познакомиться с ней, а то неловко получается, я про нее что-то знаю, а она про меня – нет.

Но вначале хорошо было бы узнать, что это вообще за штука такая – стриптиз-бар «Экс-OK». Велико было желание позвонить Гене Басинскому и спросить, нет ли у него данных на это заведение, но Гена вряд ли согласится мне помочь. Он и про Хачонкина-то цедил сквозь зубы, давая понять, что больше я не должен обращаться к нему с подобными просьбами. Ладно, не буду. Посмотрим, нет ли чего интересного в последней компьютерной базе данных с комментариями источников из спецслужб.

Я включил компьютер, вставил лазерный диск и стал искать нужный мне бар. Борька, понятное дело, не стал сидеть на диване, и вскоре уже стоял задними лапками на моем колене, а передними оперся о край стола и все норовил нажать кнопку на клавиатуре. Такой любознательный малыш, все ему интересно. Иногда я разрешал ему прогуляться по клавиатуре, понажимать кнопки, но сегодня решительно оградил его любопытную мордашку ладонью. Борька потянулся, толкнул мою ладонь лапкой, словно хотел попросить – ну пусти меня!

– Не хулигань, малыш, – сказал я и опустил его на пол.

С минуту мог работать спокойно, пока он взбирался по тренировочным на мои колени, и за эту минуту кое-чего достиг.

«Экс-ОК» – стриптиз-бар, который организован и контролируется бывшими сотрудниками спецслужб СССР и России. Заведение отличается повышенным уровнем безопасности и вполне европейским сервисом» – вот что гласил комментарий «источников». Коротко и ясно. Но когда я увидел в числе отцов-основателей, а ныне руководителей заведения знакомые фамилии, смутное предчувствие мелькнуло в моей душе. После этого я просто не мог не позвонить своему перманентному другу Гене Басинскому.

– Отвали, Корнилов, надоел ты мне! – сказал он. – Я что, филиал твоего агентства?

– Я тоже не филиал ФСБ, но не раз и не два помог тебе, дружище. Долги надо платить.

– Уже заплатил. Все, извини, мне собираться надо.

– Я так не думаю. Тебе сколько раз благодарности объявляли за то, что я рисковал жизнью? И чем ты рисковал, сообщая мне кое-какие сведения? И сколько раз это было, посчитаемся, Гена?

– Я же сказал, некогда мне. Перезвони вечером.

– Не могу. Речь идет о наших коллегах, бывших, разумеется. Заведение «Экс-ОК» тебе о чем-то говорит?

– Оно тебе говорит моим голосом: не суйся туда, не ищи проблем на свою жопу.

– Этот свой голос можешь проявить ночью, под одеялом. А мне нужна небольшая информация. Если тебе не трудно, перегони мне телефоны службы безопасности заведения по электронной почте. С меня сто баксов за услуги и бутылка. Думаю, в течение двух часов управишься, буду ждать. Привет жене и дочке. Пока.

Я живо представлял себе состояние моего друга, оно не внушало оптимизма, но я почему-то надеялся, что по дороге на Лубянку Гена успокоится и поможет мне.

А Борька уже забрался на стол, и я не стал мешать ему нажимать кнопки. Он делал это всеми четырьмя лапками, и, надо сказать, весьма удачно. Такие картинки высветились на экране – глаз не оторвать! Подробности опускаю, дабы никого не смущать, но девушки были красивые.

Прошло два часа – компьютер молчал. Ну что ж, значит, не получилось. Тут необходимо короткое объяснение.

Не нужно думать, что Гена мог прийти в свой кабинет на Лубянке и незаметно сбросить важную информацию кому бы то ни было в Москве, Чугуеве или, там, в Лэнгли. Незаметно никак не получится. Я надеялся, что Гена посоветуется с шефом, полковником Алентьевым (кстати, он и моим шефом был когда-то), тот решит, что мои действия могут быть им полезны, и разрешит сбросить небольшую базу данных на службу безопасности стриптиз-бара. Ну, сколько их там? Человек десять, от силы – двадцать с вышибалами и ночными охранниками. И ни слова больше. Все это будет отмечено как заранее спланированная акция в отношении интересующей организации. И мне помощь, и им выгода прямая. Но, видимо, зря я на это надеялся.

Раз так – обойдемся. Я отсоединился от Интернета и выключил компьютер. Теперь если даже очень попросят о чем-то – хрена с два получат! У нас, частных предпринимателей, своя гордость.

Но прежде чем выйти из дому, позвонил Лене на службу, в НИИ клинической психиатрии, где и познакомился с ней, когда отдыхал после травмы черепа. Надо же было выяснить, что она все-таки думает обо мне?

– Привет, Лен! Почему не позвонила вчера?

– Потому что не хочу тебя видеть, – резко ответила она. А потом с жаром добавила: – У тебя есть с кем встречаться, вот и оставь меня в покое! У меня тоже есть.

От ее жарких слов меня в холод бросило.

– Насчет меня – верно, только я ни с кем не встречаюсь. Послушай, может, хватит заниматься глупостью, встретимся, поговорим без истерик?

– Это я раньше слишком долго занималась глупостью, с меня достаточно!

– Ну, если так, извини. И, пожалуйста, не приходи ко мне без звонка, чтобы не ставить в дурацкое положение.

– Ты сам дурак! Скотина! – закричала она и бросила трубку.

Может, она и права. Все мы думаем про себя – мол, замечательные, незаменимые, но не всегда это действительно так. Борька отправился в клетку, у него наступило время второго завтрака, который ждал его, а я оделся и вышел во двор. Пистолет был со мной, в январе полковник Алентьев в благодарность за помощь «пробил» мне разрешение носить оружие и вне пределов жилища. Правда, в нем не было сказано, что я могу применять его, но если применять только по разрешению, то и носить с собой не стоит.

Во дворе дул резкий, холодный ветер, под ногами скрипел сухой снег. Низкие тучи так быстро летели над городом, что, если присмотреться, казалось, это фильм ужасов, и сейчас вспыхнет, громыхнет, и кто-то из туч появится. Я долго не смотрел, поэтому никто не появился, да он меня и не интересовал. Гораздо важнее было понять, не появится ли кто-то из-за угла прежде, чем я дойду до автостоянки?

Боец «маленькой, непобедимой армии» получил пулю в задницу и мог обидеться за это, пожаловаться командиру. А тот пошлет другого бойца, даже двух-трех на поединок со мной. Но поскольку официального вызова на дуэль не было, бойцы не обязаны предупреждать, что посланы на поединок. Выскочит, пальнет пару раз из «ТТ» с глушителем и смоется. Чтобы этого не случилось, я внимательно отслеживал окрестности и предусмотрительно держал руку в кармане куртки. Стрелять из кармана я умел не хуже, чем без кармана.