Текст книги "Эликсир жизни"

Автор книги: Николай Векшин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

Афоризмы

Худшее из бед это когда у человека ум есть, а мудрости нет. В молодости, чувствуя себя время от времени полным придурком, я мучительно размышлял, как же сделать так, чтоб поумнеть? Вирус глупости заразителен, а посему – надо предохраняться. Чем? Мудрыми мыслями. Читатель! Хочешь стать мудрым? Если да, то знай, что немного ты уже помудрел. Где ищут мудрости, там возникают красота и умиротворение; а где не ищут, там всё превращается в грязь. Однажды мне в руки попала книжечка «Золотые россыпи». Это был сборник изречений великих людей, среди которых были Пушкин и Вольтер, Эпикур и Хайям, Шекспир и Конфуций… «Вот! Вот то, что мне нужно! Вот где духовный эликсир жизни!», – обрадовался я. Началось увлечение мудрыми мыслями.

Я стал читать сборники изречений, философские книжки и тому подобное. Выискивал интересные фразы и выписывал их в записную книжечку. Надеялся таким путем с годами поумнеть. Не получилось. Но интерес к афоризмам («афоризм» – от греческого слова афорисмос – краткое изречение) из увлечения перерос во вторую профессию. Я стал афористом (но это не значит, что жизнь не удалась).

Афоризм, как анекдот в пару строк, не дает скучать. Надо сказать, что в советское время афоризмы и пословицы издавались редко; это был дефицит. Дефицит – запретный плод социалистического рая. Я всяческими путями доставал нужные книги: покупал на черном рынке, брал в библиотеках, выпрашивал у знакомых. Обычно качество книжек было слабое. Составители сборников, конечно, проделали громадную работу по извлечению оригинальных мыслей из моря литературы, а авторы монографий – по созданию собственных крылатых мыслей; вместе с тем, они не всегда имели мужество «просеять» полученный материал. Жемчужины мыслей в подобных книгах были затеряны в груде изречений тривиальных, плоских, скучных.

Скучны они были до зевоты. Составители и авторы руководствовались принципом «чем больше – тем лучше», не уделяя пристального внимания качеству. Не менее трети объема сборников занимали изречения классиков марксизма-ленинизма. Это не зверствовала цензура. Это каждый составитель, опасаясь «как бы чего не вышло» и демонстрируя лояльность режиму, сам «унаваживал» свое произведение.

Приходилось, стараясь не заснуть, упорно продираться через сотни страниц белиберды, чтобы в какой-то момент обнаружить (как находит петух в навозной куче) драгоценное зерно мысли. Сначала я делал выписки в тетрадь, а потом стал печатать на пишущей машинке (компьютеры были в СССР такой же безнадежной мечтой, как коммунизм).

Через несколько лет накопилось 3000 избранных афоризмов. Когда появились деньги (после работы на синхротроне во Франции), я решил на свои средства издать сборник. В то время стали появляться частные издательства. Нашел профильное. Его возглавляла женщина-директор, которая была одновременно редактором, корректором и бухгалтером. Составили договор, согласно которому она бралась в течение полугода выпустить книжку тиражом 30 тысяч экземпляров, причем, оплатить тираж нужно было заранее. Рука редактора всегда в кармане автора. Я заплатил тысячу баксов. В то время это были Деньги.

Живой труп

Прошло полгода в напрасном ожидании. Директор издательства сообщила, что задержка имеет место не по ее вине, а в силу «фарс-моржовых обстоятельств», но чтобы преодолеть эти «обстоятельства», нужны еще деньги. Пришлось снова раскошелиться. Минуло еще полгода. Директор исчезла (детская загадка: без клея, а к рукам липнут…). Стал ее искать. Удалось найти домашний адрес. Приехал. Дверь открыло изможденное существо, в котором с трудом можно было узнать черты той самой преуспевающей женщины. Она выглядела как живой труп: исхудавшее тельце с ручками-палочками, бледно-зеленая морщинистая кожа, редкие паклевидные волосы, выцветшие глаза с выражением безысходности, черные круги под глазами. Слабым голосом пригласила войти. В квартире царило запустение и пахло гнилью. Кругом валялись таблетки и пузырьки с лекарствами. Она плохо держалась на ногах и села на неубранную кровать, поверх несвежего белья. Я спросил, что случилось. Она стала говорить какие-то малосвязанные оправдательные слова, из которых я понял несколько вещей: она безнадежно больна; она растратила на себя две трети моих денег; на оставшиеся деньги она недавно все-таки сделала книжечку, втрое уменьшив количество страниц (за счет мелкого шрифта и ликвидации пробелов между изречениями) и вдвое срезав тираж.

Она заболела сразу же после того, как растратила деньги. Было ли это случайным совпадением или карой за жадность, никто не знает. Но я неоднократно замечал, что когда кто-нибудь делает какую-нибудь пакость, то вскоре заболевает. Такие чувства как жадность и лживость вызывают (за счет выработки внутренних ядов) кардинальные изменения в клеточном метаболизме, которые ведут к ослаблению организма в отношении раковых клеток и бактерий. Давно замечено, что первое злое дело совершается с усилием; второе – легко; все последующие – с удовольствием. А биохимия организма чутко меняется в ответ на это. Злодей сам себя губит.

Пяти добродетелей можно достичь: доброты, великодушия, щедрости, честности и даже мудрости, если преодолеть в себе одну лишь малюсенькую помеху: жадность. Не зря говорят, что Бог простит все грехи, даже богохульство, но не простит жадность. Господи, если ты есть, спаси нас от страсти наживы! И тогда все другие пороки исчезнут сами собой. Вражда, предательство, обман, измена, ложь, мошенничество, междуусобица, война, убийство… – всё из-за жадности проклятой. Наша алчность пожирает всё вокруг, но в первую очередь – нас самих. Человек жаден и потому кровожаден.

Вообще при раздражении и приступах злости в человеке вырабатываются гормоны агрессии, которые отравляют кровь и укорачивают жизнь. На тиграх злобы едут быстро, но с риском, что тигры могут седока сожрать Не случайно все долгожители имеют добрый нрав.

Хотите жить долго и счастливо? Нет ничего проще. Не жадничайте, не воруйте, не лгите, не гневайтесь, не завидуйте. Короче говоря, живите по-христиански. Библия дает людям правильную установку, хотя идеалистически сводит все причины к абстрактной морали и мифическому царствию небесному. Нет. Причина важности такого образа жизни – в другом: каждое наше движение, чувство, мысль, слово вызывают в нас и окружающих лавину особых биохимических процессов. Наука пока тут не всё расковыряла, но совершенно ясно установила: малейшие стимулы (свет, цвет, форма, звук, запах) могут вызывать в клетках организма колоссальные последствия. Когда человек злится, жадничает, завидует, лжет, в его клетках вырабатываются разрушительные вещества. Если, читатель, Вы сейчас это осознали, то легко поймете, что Ваша жизнь – в Вашей воле. Не делайте плохого и даже не желайте. Если Вы, читающий эти строки, стремитесь к добру, к творчеству, к гармонии, то сможете прожить свыше 100 лет (кстати, естественная продолжительность жизни человека оценивается наукой в 150 лет), без ужасных болезней, долго и счастливо. Желаю Вам этого! А если Вы живёте по-другому, то пора срочно изменить свою жизнь. Еще не поздно. Нужно только захотеть.

Штопор мудрости

Афоризм – брат анекдота, друг парадокса и сын мудрости. Парадоксы – прививки против чумы банальности. В течение нескольких лет упорной работы по вечерам я сделал «выжимку» лучшего из полумиллиона прочитанных афоризмов. Набралось 10 тысяч ярких мыслей, начиная от древних греков и кончая современниками. Если бы вдумчивый читатель попытался выбрать другие афоризмы, он вскоре убедился бы, что обнаружить новые изречения, достойные опубликования, не так-то просто. Слухи о сильной разнице во вкусах сильно преувеличены; хотя, конечно, я имею в виду читателей, имеющих вкус. Как ни один нормальный человек не станет есть навоз, но будет лакомиться тортом, точно так же ни один здравомыслящий читатель не в состоянии переваривать уныло-занудные сентенции, но будет с удовольствием отведывать квинтэссенцию мудрости. Когда Георгий Беляев услышал от меня эту фразу, он усмехнулся: «Вкусно или не вкусно – вопрос привычки». Я заметил: «Но ты ведь не скажешь, что навоз – вкусный?». Гера возразил: «А почему бы и нет. Если с детства приучить его жрать, то будет нравиться». Я не согласился: «Вряд ли. Это вот только мухам нравится не только мед…». Гера заметил: «Не только мухам. Каждый пес (ничуть не глупее нас!) всегда находит путь, чтобы нажраться какого-нибудь дерьма или навоза. Ему вкусно».

При составлении сборника «Мудрость» мной были использованы только те изречения, которые удовлетворяли условиям краткости, меткости, образности, четкости, красоты, парадоксальности… словом, всему тому, что отличает истинный афоризм от словоблудия. Сборник охватывал все страны и народы, все темы и эпохи. Среди авторов были Бальзак и Бэкон, Горький и Грасиан, Декарт и Демокрит, Карамзин и Крылов, Лабрюйер и Ларошфуко, Макиавелли и Монтень, Наполеон и Овидий, Паскаль и Пифагор, Руссо и Саади, Сократ и Стендаль, Уайльд и Флобер, Цицерон и Черчилль, Шиллер и Эмерсон … – сотни писателей, философов, ученых, политиков, деятелей культуры. Интересно, что среди них почти не было женщин. Афористика не женский жанр. Краткость и парадоксальность это для мужчин; романы и телесериалы – вот удел женщин.

Через полгода после выхода сборника в газете «Книжное обострение» появилась громадная разгромная статья. Два критика, не сильно утруждая себя серьезной аргументацией, всенародно объявили, что «такую книгу нельзя давать детям» и даже вынесли эти слова в заглавие рецензии. Не знаю, с чего они вдруг решили, что книжка предназначена детям. И тем более было не понятно, почему рецензия оказалась грубой, высокомерной и ругательной, как будто я сделал что-то непристойное. Зависть и ненависть – две пиявки, одновременно вонзающиеся в жертву. Зависть! Смертельным ядом сочится это слово. Зависть – затаившаяся подлость. Не зря говорят, что пчела жалит, но делает полезный мед, змея жалит, но делает полезный яд, а завистник жалит, но делает только вред.

На сколько я понял из контекста статьи, рецензенты опасались разрушительного действия мудрых мыслей на неокрепшие головы юных читателей. Думаю, следует опасаться не афоризмов, этих жемчужин человеческой мысли, а того истерического головокружения, которое они производят в нервных натурах. Вообще, как я заметил, головокружение может возникать от голода, от чувств, от должностей, от тупости.

Рецензенты нашли в сборнике ряд опечаток и выставили их в качестве мишеней, по которым ударили из всех артиллерийских орудий своего убогого остроумия. На это можно было бы им ответить, что если очепятки вас не веселят, значит, вы зануда.

Я послал в «Книжное обострение» ответ на рецензию, но его публиковать не стали, так как один из рецензентов был членом редакции. Не знаю, благодаря ли разгромной рецензии или наоборот вопреки, но сборник стал бестселлером. Сначала был дважды переиздан, а потом издан в более полном объеме как «Антология», после чего снова переиздан в разных вариантах. Успех сборников превзошел все мои самые смелые ожидания. Я получил много восторженных писем и от рядовых читателей, и от профессионалов. В компьютерной сети и в новых сборниках других составителей стали появляться целые блоки, заимствованные из моих сборников. Что ж, для того и трудился.

Афоризм – штопор мудрости. Под влиянием прочитанных мудрых мыслей я начал придумывать собственные афоризмы. Сначала они были случайны и немногочисленны. Активизация процесса обычно имела место в те моменты, когда возникали периоды обострений на личном фронте. Всем лучшим в себе мы напрямую обязаны женщинам: рождением, превращением в мужчин, в отцов, в афористов.

В конце концов я насочинял столько, что хватило на целую книжку. Я получил на нее немало откликов; большинство были очень теплыми. Но одно письмо от рядового читателя меня просто поразило: «Здравствуйте! Многие лета! … За последние три года я многое потерял. Похоронил нескольких близких и любимых мною людей. Потерял работу, семью. Не хотел больше жить. Думал наложить на себя руки. Но судьба меня подвела к магазинному прилавку, на котором стояла Ваша книга. Я рассеяно раскрыл ее и прочитал: „Кораблю без руля и компаса никакие паруса и ветры не помогут“. Тут я понял, что это про меня. Стал читать дальше. „Кто сам себе не друг, тому даже удача враг“. Верно. „Мы рождаемся не по своей воле, живем и умираем тоже не по своей воле; но в нашей воле – жить весело и умереть красиво“. Как хорошо сказано! Дальше, о правде и лжи. „Есть сотни способов обмануть многих, но ни одного – себя“. „Первый раз обманешь – поверю, второй – снова поверю, третий – вновь поверю; и так до тех пор, пока ты не перестанешь врать“. „Тех, кто нас обманывает, мы называем лжецами, но когда врем сами, то причисляем себя к жертвам обстоятельств“. И так далее. Я не мог оторваться от книги. Больше ничего не видел, кроме нее. Денег не было, но я занял и купил. Это самое лучшее произведение, которое я когда-либо читал. Ваша книга вернула меня к жизни, и я понял, как дальше жить. Самое главное, теперь помогаю жить другим. Сделав доброе дело сегодня, не надо трубить об этом назавтра; и нужно сохранить эту привычку на всю жизнь. Стараюсь помогать даже плохим людям. Не потому, что есть надежда, что они исправятся, а затем, что это может помочь мне исправить себя. Спасибо Вам за мудрую книгу и храни Вас Бог!».

От афоризмов – к астме

К моему увлечению афоризмами супруга сначала относилась как к тихому помешательству. Иронизировала: «Афористы – алкоголики слов. Афоризм – спорная плоская сентенция, высказанная в претенциозной навязчивой форме». Я возражал: «Публика привыкла к афористам как к юмористам. Не принимай афористов за шутов. И не путай мудрые мысли с „Уставом молодого бойца“. Кого смущают две противоположные мысли, тому не быть ни ученым, ни политиком, ни афористом». Инга иронично отвечала в моем же стиле: «Мудрый парит разумом в облаках, но живет в реальном мире событий, а глупый тратит свой бедный разум на потребу, но живет в мире несбыточных иллюзий. Ты, Кеша, тратишь много своего драгоценного времени на иллюзию мудрых слов. Тот, кто изрекает истины не умолкая, похож на квакающую лягушку, восторженно надрывающуюся от переполняющей ее болотной мудрости. И ты слишком много копаешься в себе. Но самокопание не сделает из тебя Шлимана».

Если женщина выходит замуж не любя, она превратит жизнь мужа в кошмар; а если по любви, то – в сумасшедший дом. После рождения третьего ребенка Инга полюбила меня. У женщин так бывает: сначала ЗАГС, затем дети, а уж потом любовь. Женщина любит мужчину деспотично, но самоотверженно; мужчина любит женщин демократично, но эгоистично. Так уж устроена природа. Кстати, хороший муж не тот, кто равнодушен к другим женщинам, а тот, кто внимателен к своей.

Каждый раз, когда супруга была в роддоме, я в качестве образцового папашки тусовался с малышами один на один, точнее – один на всех. Когда это случилось в третий раз, во мне зародилась астма. А произошло это так. Я отвез Ингу в московский роддом, а сам с детьми стал наводить порядок в жилье ее родителей, где мы остановились. В огромной квартире из трех комнат для нашей семьи была выделена одна комната, поменьше. Надо сказать, что родители Инги сами ее в детстве не растили (этим занимались няня и бабушка), к дочке относились прохладно; не удивительно, что к внукам – более чем прохладно. Теща и тесть привыкли жить одни, в гробовой тишине, изредка нарушаемой только взаимно-язвительными шпильками. Одинокие старики в пустой квартире: вроде живые, вроде в могиле. Думаю, что они будут жить еще долго-долго – назло наследникам. И умрут в один день – назло друг другу. У них так много наследников, что совсем не умереть было бы просто неприлично.

Так вот, о начале астмы. Теща и тесть утром уходили на работу, а вечером приходили и доходчиво объясняли мне, что зять сделал не так. Теща была женщина активная, с острыми глазками-буравчиками и замашками диктатора. В тот день, войдя в комнату, теща сначала доходчиво объяснила мне, каким должен быть образцовый зять, а затем распорядилась вытереть всю пыль. Я тут же придумал (но не озвучил) афоризм: «Вытирая пыль в квартире, выбрось мечту о звездной пыли далеких планет». Как только я вымыл полы и вытер пылюку со шкафа, и пианино, то стал задыхаться. Уже до этого частенько чувствовал, что мне бывает как-то нехорошо от пыли и влаги, возникает аллергический чих, насморк, кашель. Теща не обращала на мои чихи и хрипы никакого внимания. А тут дала указание отодвинуть пианино и вычистить пылюку за ним и под ним. Я прохрипел, что не хотел бы это сейчас делать, так как неважно себя чувствую. Теща возразила визгливым тоном: «Ну не я же буду двигать пианино! Кто хочет, тот делает, а кто не хочет, тот выделывается». Пианино я подвинул, но тут дыхание перехватило и я завалился. Тесть вызвал скорую. Меня откачали. С тех пор во мне поселилась астма.

В развитии моей астмы Инга сыграла особую роль. Как известно, пыль, шерсть, тараканьи экскременты, сырость, холод, нервотрепка – вот ряд основных факторов, провоцирующих астму. И все эти факторы воздействовали на меня в полном объеме. В нашей квартире было много мебели и вещей (Инга тащила от родственников всю рухлядь и старье), с которых пыль не вытиралась годами. Супруга любила вязать и перевязывать, поэтому кругом были рассованы мотки шерсти, старые свитера и носки. Она обожала стирку, как наркоманка иглу; на «Эврике» стирала ежедневно (без особой необходимости, на мой взгляд) кучу белья и развешивала на просушку в прихожей, на кухне и даже в комнате. Квартирка была в панельном доме на 1-м этаже, где холод и сырость были неимоверные: зимой температура не превышала 13 градусов; обои на стенах были волглые, по углам скапливался конденсат. Тараканов было великое множество. Все укромные места были загажены их экскрементами. В нашей квартире всегда уютно пахло борщом и тараканами. В мойке на кухне традиционно скапливалась гора грязной посуды. Я приходил вечером с работы и начинал мыть эту гору. Травил тараканов, но они были непобедимы, как викинги; в своей борьбе с ними я был одинок. Пытался наводить порядок, но Инга сердилась: «Не лезь в бабские дела». Если настаивал, она обижалась, что, дескать, считаю ее плохой хозяйкой. И начинала плакать. Типичный женский характер: обидчивость, перетекающая в слезы.

Когда я утром уходил на работу, то постепенно раздыхивался и начинал чувствовать себя сносно. Вечером, по возвращении домой, состояние снова ухудшалось. В выходные старался ходить в поля и леса на охоту. От ходьбы на свежем воздухе прокашливался и проплевывался. И на время избавлялся от приступов. Когда уезжал куда-нибудь в командировку или за рубеж, болезнь совсем исчезала. Возвращался и через месяц-другой всё начиналось снова. Кто-то мучается с почками, кто-то с сердцем, кто-то с головой, а я мучился с женой и астмой. Не мучаются только черти в аду.

Смелый

Чтобы ходить по выходным на охоту было веселей и добычливей, я завел собаку, западно-сибирскую лайку. Щенка купил в клубе собаководов. Это был почти рыжий (в свидетельстве – палевый) крупный щенок, со стоячими ушками, белой грудкой и белым кончиком хвостика-колечка. Он вместе с другими щенками сидел у хозяина в большой сумке, но не усидел и смело вылез оттуда, подслеповато щурясь от света. «Ух ты какой смелый!», – восхитился я и сразу понял, что он – мой и что он – Смелый. Так я купил себе друга. Такой друг лучше, чем супруга. Разница между собакой и женщиной не в пользу женщины. Собака на замечания не ощетинивается, не огрызается, не гавкает. Собаки – четвероногие существа, кусающие человека реже, чем двуногие.

В свидетельстве были перечислены предки Смелого, вплоть до пра-пра-пра… – дедушек и пра-пра-пра… – бабушек. Все «1-й класс» и «элита». Я позавидовал такой родословной. Рядом со своим родовитым псом почувствовал себя беспородным дворнягой. За предков своей собаки ручаюсь до 5-го колена, а за собственных – только за родителей, да и то без 100 %-ной гарантии за папу. Кстати, однажды я подсчитал число своих предков: двое родителей, четверо бабушек-дедушек и т. д. Через 20 поколений получается астрономическая цифра. Но это вовсе не означает, что количество людей в древние времена было во много раз больше, чем нынче. Наоборот. Разгадка парадокса предельно проста: у всех потомков большинство пра-пра-пра-…-прабабушек-дедушек – общие. Все люди – многоюродные братья и сестры. Когда церковь обращается к людям «братья и сестры!», это не метафора, а констатация факта.

Прощу прощения, я отвлекся. Поскольку мои малыши обожали всяческую стряпню, то Смелый вырос блиноедом. Когда я жарил блинчики, вокруг рассаживались мал-мала-меньше, а под столом – он. Дети разбирали блинчики нарасхват, горячие, прямо со всех трех сковородок. А песик сидел, облизывался и просительно поскуливал. Дети кидали ему остывшие куски, и он проглатывал их не жуя. Как правило, собаки не жуют: твердую пищу грызут, а мягкую глотают целиком. Интересно, что со временем, глядя на чавкающих детей, Смелый тоже стал жевать. На охоте в поле он иногда жевал траву. Щипал и глотал пырей с упоением, как корова (вероятно – для получения витаминов). Я как-то спросил: «Смелый, а молоко давать будешь?». Он жизнерадостно ответил: «Гав-Гав!».

Когда Смелый был щенком, я старался почаще кормить его мясом. Поскольку в то время я состоял в должности нищего научного сотрудника, то мясо с рынка было не по карману. Шел на охоту и брал щенка с собой. Смелый начал работать по дичи еще трехмесячным. Малявка шустро бегал по полям и оврагам, а, почуяв дичь, азартно бросался вперед. Подстрелив зайца, белку, утку или куропатку, я варил или жарил дичь с гарниром. Дети и Смелый съедали приготовленное за один присест.

Когда Смелому исполнилось четыре месяца, он пропал. Мы с детьми долго его кругом искали. Но потом я уехал на работу во Францию (второй отъезд отложить было нельзя). Там я частенько вспоминал о пропаже Смелого.

Когда вернулся, первыми ко мне бросились не дети, а щенок. Но это был уже не щенок. Это был огромный молодой красавец – пушистый, палево-рыжий, с удальски задранным хвостом-колечком. По сравнению с обычными серыми лайками он оказался очень крупным. Пес в восторге катался по полу, радостно визжал, ласково скулил, громко лаял, бросался мне на шею, облизывая лицо и руки. Радостно бегал туда-сюда по квартире и кувыркался от счастья. Я был потрясен. Он меня не забыл! Вот это любовь! Не в обиду будь сказано, люди: ни от кого из вас за всю жизнь такого не видел. Не говоря уже о женщинах; их самовлюбленным натурам подобные чувства не под силу. Нет любви более искренней и беззаветной, более романтичной и идеальной, более длительной и постоянной, чем их любовь к себе.