Текст книги "История. История России. 10 класс. Углублённый уровень. Часть 2"
Автор книги: Николай Павленко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 31 страниц)
Средний слой крестьянства – основа стабильности экономики аграрной страны – неминуемо нищал – пауперизировался и пролетаризировался. Этот процесс составлял главное содержание деревенской жизни конца XIX в.
Аграрная политика. Первые годы правления Александра III отмечены принятием ряда мер, облегчавших бедственное положение деревни. Меры эти были подготовлены ещё при Лорис-Меликове. В 1882 – 1887 гг. была проведена отмена подушной подати, в основном лежавшей на податном сословии – крестьянстве. В 1883 г. вступил в силу закон об обязательном выкупе для крестьян, ещё не заключивших выкупных сделок с помещиками. Выкупные платежи были понижены, а помещики получили от казны возмещение. Казна с лихвой покрыла свои издержки с помощью косвенных налогов, всей тяжестью упавших на плечи крестьянства. Высокий акциз, введённый на соль, керосин, спички, повысил и цены на эти товары первой необходимости.
В 1882 г. был основан Крестьянский банк, выдававший крестьянам ссуды на покупку земли. Проценты под ссуду были не ниже, чем в коммерческих банках.
Помощь крестьянству в трудные для него пореформенные десятилетия требовала немалых финансовых вливаний в сельское хозяйство. Государство не пошло на перераспределение бюджета, не желая ущемлять интересы дворян. Система мелкого поземельного кредита для деревни развивалась очень медленно и главным образом с помощью земства.
Отказавшись от действенной финансовой помощи крестьянству, разорявшемуся под натиском капитала, самодержавие пыталось искусственно сдержать развитие буржуазных отношений в деревне, законсервировав общинные порядки. Чтобы предотвратить дробление наделов, закон 1886 г. воздвигал препятствия семейным разделам. Закон 1893 г. затруднял распоряжение надельной землей и для тех, кто её выкупил. Продать её крестьянин мог только своей же общине, а не на сторону. Не разрешался и залог выкупленного земельного надела.
Эти законы можно определить как аграрные контрреформы. Они, по сути, ревизовали важнейшие положения крестьянской реформы 1861 г., по которой крестьяне, выкупившие землю, становились её полными собственниками. Реформа была нацелена на создание в деревне того класса средних земельных собственников, который действительно мог бы явиться основой экономической стабильности страны.
Укрепляя общинные путы, привязывая крестьянина к наделу, самодержавие пыталось не только сдержать пролетаризацию деревни. Государство целенаправленно противодействовало формированию крестьянской частной собственности на землю. Для власти было привычнее и удобнее иметь дело не с независимым крестьянским землевладением, а с землепользованием, связанным круговой порукой и другими общинными узами.
Голод 1891 – 1892 гг. Крестьянин не был заинтересован в добросовестном уходе за землёй, собственником которой не был, что неуклонно вело к истощению почвы, к отказу от интенсификации земледелия. В России до конца XIX в. господствовала трёхпольная система земледелия. Переход к многопольной с её усложнённым севооборотом осуществлялся медленно. Низкий уровень земледелия ставил деревню в полную зависимость от природных условий.
В 1891 г. неурожай в чернозёмных губерниях обернулся голодом, охватившим около 40 губерний России. От голода вымирали целые деревни, а то и волости. Голоду сопутствовали жестокие эпидемии, уносившие тысячи жизней.
Местные власти в своих донесениях поначалу пытались скрыть размеры бедствия. С помощью неофициальной прессы общество всё же узнало о нём. Земские деятели, интеллигенция, предприниматели и купцы собирали пожертвования, открывали столовые для голодающих, закупали продовольствие. Перед лицом общественного энтузиазма государственная помощь выглядела бледно. Казна выделила на ликвидацию голода 161 млн руб., но эти средства далеко не полностью дошли до голодных губерний.
Голод 1891 – 1892 гг. уже не казался случайным эпизодом народной жизни. Он вызывал в памяти голодные годы – 1868, 1873, 1880-й. Голод в стране, по природным условиям способной стать житницей Европы, остро ставил вопрос о социальной политике самодержавия, обрекавшей крестьянство на нищету и вымирание.
1891 – 1892 годы стали переломными во взаимоотношениях крестьянства и власти. На смену монархическим иллюзиям приходит взгляд на самодержавие как силу, враждебную крестьянству, действующую наперекор его стремлениям к земле и воле, к собственности.
Вопросы и задания
1. Что собой представляла промышленность России в 80 – 90-е гг. XIX в.? 2. Какие уклады существовали в экономике России в это время? 3. На что была направлена политика Александра III в области промышленности и торговли? 4.
Какая политика проводилась в: а) области финансов; б) рабочем вопросе; в) аграрной сфере? 5. Охарактеризуйте состояние сельского хозяйства России в 80 – 90-е гг. XIX в. 6. Что такое аграрное перенаселение и в чём оно проявилось в России?
§ 89. Общественная жизнь в 80 – 90-е гг. XIX в
Общественная жизнь в России 80 – 90-х гг. XIX в. небогата внешними событиями. В ней нет той напряжённости и накала политической борьбы, что были характерны для 60 – 70-х гг. Для народничества, либерализма, консерватизма это время осмысления недавнего опыта и определения своей позиции в настоящем.
Революционное подполье. 1 марта 1881 г. явилось определённым рубежом в развитии революционного движения. Обезглавленное и обессиленное арестами, оно постепенно пополняется новыми борцами из среды молодёжи и интеллигенции. Попытку восстановления «Народной воли» предпринял Г. А. Лопатин. По поручению оказавшихся в эмиграции членов ИК он едет весной 1884 г. в Россию, чтобы объединить провинциальные кружки. В Дерпте удалось наладить типографию и выпустить 10-й номер «Народной воли».
В октябре Лопатин был арестован. В его записной книжке было зашифровано около 100 русских и более 30 заграничных адресов. За их расшифровкой последовала волна арестов. Власти были поражены размахом деятельности Лопатина и её успехами. Он установил связи более чем с 30 пунктами, где действовали народовольческие группы. Их объединение намного превысило бы масштабы народовольческой организации на рубеже 1870 – 1880-х гг.
В 1886 г. возникла «Террористическая фракция «Народной воли», основанная студентами Петербургского университета (А. И. Ульяновым, В. Д. Генераловым и др.). Программа организации говорила о её близости к социал-демократии, но вместе с тем содержала основные постулаты народничества, в частности взгляд на крестьянство как силу социалистического переворота. Выражая веру, что рабочие составят самую деятельную часть организации, программа делала ставку на террор. Организаторы были арестованы 1 марта 1887 г. перед покушением на Александра III и казнены.
Попытки возродить «Народную волю» продолжались на протяжении 1890-х гг., свидетельствуя о жизнеспособности движения, выдвинувшего лозунги гражданских свобод и передачи земли крестьянам.
В начале XX в. была создана партия эсеров, объявившая себя преемницей «Народной воли».
Революционная эмиграция. С начала 1880-х гг. заметно выросла революционная эмиграция. В Женеве стал выходить «Вестник «Народной воли», редакцию которого составляли Л. А. Тихомиров, П. Л. Лавров, Г. В. Плеханов.
Г. В. Плеханов
Эмигрировав в 1880 г., Георгий Валентинович Плеханов (1856 – 1918) познакомился с французскими социал-демократами Ж. Гедом и П. Лафаргом, изучал труды К. Маркса. В первом номере «Вестника «Народной воли» он уже предрекал наступление в России социал-демократического периода движения. От следующей работы Плеханова редакция «Вестника» отказалась. Она вышла отдельной брошюрой под названием «Социализм и политическая борьба». В ней была подвергнута критике народовольческая вера в возможность совместить политический переворот с социалистическим. Плеханов доказывал, что в России ещё нет почвы для социализма, а «декретами не создашь условий, чуждых самому характеру современных экономических отношений».
В 1883 г. Плеханов и его единомышленники (В. И. Засулич, Л. Г. Дейч и др.) основали группу«Освобождение труда». Главным её делом становится пропаганда марксизма. Группа организовала издание на русском языке произведений Маркса, создав «Библиотеку современного социализма».
В работе «Наши разногласия» (1885) Плеханов дал анализ того, что разделило народовольцев с бывшими чёрнопередельцами, пришедшими к марксизму. Суть разногласий состояла в понимании характера и движущих сил русской революции. Плеханов показал иллюзорность надежд на захват власти путём заговора. Народовольцы были «штабом без армии» и, даже захватив власть, не смогли бы её удержать. Оспаривая бланкистские идеи, Плеханов вслед за К. Марксом исключал возможность безреволюционного развития России. Только основная роль в социалистическом перевороте отводилась уже не «революционному меньшинству», а пролетариату.
Либеральное народничество. В 1880 – 1890-е гг. реформистское течение в народничестве растёт намного быстрее революционного. Его определение как либерального условно. По своей природе, как и народничество в целом, это антибуржуазная идеология, выражавшая протест против капитализма.
После закрытия в 1884 г. «Отечественных записок» основным органом народнической демократии стал журнал «Русское богатство». Ведущая роль в нём принадлежала Николаю Константиновичу Михайловскому (1842 – 1904). В журнале сотрудничали видные публицисты В. П. Воронцов, Н. Ф. Даниельсон, С. Н. Кривенко, С. Н. Южаков и др. Они много сделали для исследования процессов, происходивших в деревне пореформенной поры, состояния общины.
Самым большим авторитетом для разночинской интеллигенции был Н. К. Михайловский. Он отстаивал свою политическую программу, которая в легальной журналистике укладывалась в слова «свет и свобода». Но к политике народники охладели: их думы в 1880 – 1890-е гг. сосредоточились на«малых делах», для обоснования значимости которых возникла особая теория.
Н. К. Михайловский
Либеральные народники 1880 – 1890-х гг. выступали за всеобщее начальное образование, отмену телесных наказаний и введение мелкой земской единицы. Земство не справлялось с решением деревенских проблем из уездного центра. Требовалось ещё одно низшее звено местного самоуправления, чтобы приблизить его к крестьянству. По-прежнему настаивали народники на поддержке «народного строя», «народного производства», доказывая необходимость облегчить для крестьян приобретение земли. Программа либерального народничества, будучи проведена в жизнь, как раз содействовала бы тем процессам, против которых оно выступало: развитию буржуазных отношений в деревне.
Отстаивая некапиталистический путь развития, Н. К. Михайловский и его сторонники вступили в спор с марксистами. Всё то, что марксисты считали нормой и приветствовали как проявления прогресса, – разорение крестьянства, рост пролетариата, обострение классовых противоречий – Михайловский оценивал отрицательно.
Разночинская интеллигенция в основном поддерживала Михайловского в его полемике с марксистами, ряды которых в стране были ещё немногочисленны. В. И. Ленин в середине 1890-х гг. только начинал заявлять себя как их лидер. Г. В. Плеханов и его единомышленники пребывали за границей. Народничество оставалось серьёзной общественной силой, выражая интересы крестьянства.
В национальном самосознании подрыв устоев крестьянской жизни связывался с угрозой для страны в целом. В споре об исторической необходимости капитализма речь, по сути, шла о судьбах миллионов крестьян, о ломке их жизненных устоев. Народники отворачивались от марксизма в силу не только идейных, но и психологических, нравственных мотивов. Народническая мысль продолжала искать возможности остановить наступление капитализма.
Либеральное движение. Политическая активность либералов в царствование Александра III снижается: многие отходят от политики, обращаясь к хозяйственной и просветительской деятельности в земстве. Либеральные деятели группировались вокруг «Вестника Европы», «Русской мысли» и газеты «Русские ведомости». В либеральной публицистике капитализм признавался строем прогрессивным, неизбежным для России. Идеологи либерализма считали систему капиталистических отношений «конечным пунктом социального развития». А социализм для них являлся выражением «путаницы понятий».
Но российский капитализм либералов не совсем устраивал. Они мечтали о капиталистическом прогрессе в рамках законности и правопорядка. Либеральные издания высказывались за регулирующую стихийные процессы в экономике политику. Выступая за государственное вмешательство в сферу частного предпринимательства, «когда оно может наносить ущерб массам», требовали государственного контроля над коммерческими банками и предприятиями.
Идеологи либерализма Б. Н. Чичерин, К. Д. Кавелин, В. А. Гольцев, как и рядовые публицисты либеральной печати, отстаивали наследие великих реформ от нападок «охранителей». В продолжении преобразований они видели единственно верный путь страны. Слова Кавелина, сказанные им незадолго до смерти: «Не революция, не реакция, а реформы», можно считать девизом либерализма.
Либеральное движение в последней четверти XIX в. растёт в основном за счёт земской оппозиции. Либеральные группировки сложились во многих земствах. Они были достаточно сильными в Тверском, Калужском, Новгородском земствах. Разрозненные группы и кружки либералов тяготели к консолидации. «Земский союз» прекратил существование в первые же годы реакции. Идейным и организационным центром либерального движения стало Вольное экономическое общество. Общество, особенно его Комитет грамотности, изучало деятельность земств в области просвещения, помогая земским учителям и библиотекам. Безреволюционное «ниспровержение» правительства должно было последовать как результат просвещения масс. Народу предстояло осознать свои силы, права и необходимость «управлять самим собой».
Деятельность Вольного экономического общества вызывала недовольство правительства. В записке Департамента полиции 90-х гг. общество предстаёт как центр противоправительственной оппозиции. Под давлением множившихся препятствий оно прекратило свою деятельность в 1898 г. Но чем больше власть ставила преград на пути либерального движения, тем сильнее росли в нём оппозиционные настроения.
Консерваторы. В царствование Александра III консервативная мысль заметно оживляется, хотя и не обновляется. Консерваторы чувствуют себя уверенно и привольно. Множатся их издания, не испытавшие тех стеснений, что выпали на прессу либеральную и демократическую. Самыми авторитетными оставались издания Каткова «Московские ведомости» и «Русский вестник». Их престиж стал падать после смерти редактора-издателя в 1887 г. «Гражданин» В. П. Мещерского держался за счёт правительственных субсидий. Для «Московских ведомостей» формой финансовой поддержки властей оставались казённые объявления, отдававшиеся по традиции этой газете.
Общим для консерваторов было требование «возвращения к истокам» – устранения из русской жизни начал, внесённых реформами 1860-х гг. В реформах усматривалась причина дезорганизации хозяйственной жизни и нарушения «органического развития» российской государственности. В выступлениях К. П. Победоносцева, М. Н. Каткова, философов К. Н. Леонтьева и В. В. Розанова несовершенства западной демократии, её издержки представлены как её суть и используются для доказательства непригодности этой формы правления. «Великой ложью нашего времени» назвал Победоносцев парламентаризм. Самодержавная монархия выступает высшей формой власти, способной без посредников выразить истинные народные чаяния.
«Охранители» по-прежнему отказывались признать существование аграрного вопроса в стране. Консервативная печать доказывала, что не величина надела определяет силу крестьянского хозяйства, а средства его обработки и возможность приработка на стороне.
Консерваторы не создали своих организаций. Но их влиятельные группировки существовали в земских и дворянских собраниях, а также в высших сферах власти.
Российская общественная жизнь в последней четверти XIX в. сильно усложнилась, будучи представлена многочисленными течениями и группировками: народники старого и новейшего толка, ранние марксисты, либералы разных оттенков, славянофилы, «охранители». Все эти общественные силы между собой враждовали. Между тем свои точки соприкосновения были у либералов и консерваторов, либералов и народников, народников и марксистов. Но мечта К. Д. Кавелина о консенсусе так и не осуществилась.
Вопросы и задания
1. Удалось ли правительству ликвидировать революционное движение в России? В какой форме и каких масштабах оно продолжало существовать? 2.
Раскройте суть программы помощи деревне, разработанной либеральными народниками. Какие из её положений были реалистичны, а какие утопичны? 3. Какие изменения произошли в либеральном движении в 1880-е гг.? 4. Почему 1880-е годы были временем расцвета российского консерватизма? Обоснуйте свой ответ.
§ 90 – 91. Население России во второй половине XIX в. Сельский и городской быт. Православная церковь
После отмены крепостного права заметен рост населения России. По переписи 1897 г., в Российской империи (за вычетом Финляндии) было 129 млн жителей. К концу XIX в. Россия выходит на первое место среди европейских стран по рождаемости. Но Россия остаётся страной и самой высокой смертности в Европе. Среди причин этого быт занимает не последнее место.
Другим последствием реформы явилось свободное расселение жителей империи по её территории. В дореформенной России основная масса населения была лишена возможности выбора места жительства вследствие крепостного состояния. С начала 1860-х гг. резко усиливается подвижность населения Европейской России. Один его поток устремляется на свободные земли – в Сибирь, другой – в города.
Рост городов. Социально-экономические итоги падения крепостного права – промышленное развитие, строительство железных дорог, раскрестьянивание деревни – обусловили быстрый рост городов. В 1860-е гг. в Европейской России лишь около 6 млн жителей было горожанами, к концу XIX в. – 12 млн. Крупных городов, насчитывавших от 50 до 100 тыс. жителей, к концу XIX в. было несколько десятков. Среди них – Москва, Петербург, Саратов, Самара, Тула, Казань, Ростов-на-Дону, Одесса и др.
Сибирский университет в Томске. Рисунок А. М. Васнецова
В Сибири самым крупным городом долго оставался Томск. В 1880 г. он был уже не только торгово-промышленным центром, но и университетским городом. Томский университет был построен на средства местных предпринимателей, по их инициативе. Выделялись быстрым ростом и значимостью в хозяйственной жизни края Иркутск, Благовещенск. Со строительством Транссибирской магистрали связано развитие старого Челябинска и возникновение Новониколаевска (Новосибирска).
Железные дороги и в Европейской России давали жизнь новым промышленным центрам. Расположенные вблизи путей сообщения фабрично-заводские сёла в считанные годы превращаются в города. Текстильный Иваново-Вознесенск, возникший из села Иваново и Вознесенского посада, к началу 1870-х гг. уже насчи-тывал 54 тыс. жителей и получил права города.
Индустриальные центры с их фабрично-заводскими корпусами, рабочими казармами, многоэтажными доходными домами становились похожими на города Европы. Облик провинциального городка из российской глубинки почти не изменился по сравнению с дореформенным временем.
Городское благоустройство. В растущих промышленных городах на протяжении 1860 – 1890-х гг. остро стоял жилищный вопрос. Хорошие квартиры в Москве и Петербурге были по карману лишь состоятельным горожанам. Особенно дорогими были они в центре города в бельэтажах (соответствуют современному второму этажу). Квартиры в мансардах, как и в подвалах, были самыми дешёвыми. В Москве и Петербурге около 7 % жилого фонда составляли подвальные помещения. В них обитало около 5 % населения обеих столиц. До начала XX в. в городских жилищах преобладало дровяное отопление.
В столицах уже в 1880 – 1890-е гг. улицы в основном были мощёными и лишь на окраинах оставались в первозданном виде. В провинциальных городах мостовые проходили лишь в центре.
Уже в первые пореформенные десятилетия со столичных улиц стали исчезать кареты и экипажи с форейторами – казачками и гайдуками на запятках. По булыжным мостовым запрыгали извозчичьи дрожки на высоких рессорах (ездоков в них нещадно трясло, отсюда и название). В 1880 г. в Москве сначала по Тверской, а затем по Садовой пустили по рельсам конку. В Петербурге она появилась несколько раньше, в 1880-е гг. – в Одессе, Харькове, в 1890-е гг. – в Саратове, Астрахани. Конный транспорт господствовал в провинции до начала XX в.
Конка в Москве на Лубянской площади
В столицах в начале 1860-х гг. было устроено на центральных улицах газовое освещение, уже повсеместно применявшееся в европейских городах. Газовые фонари вплоть до конца XIX в. так и не вытеснили керосиновые и масляные. Но керосин всё дорожал и применялся в городском хозяйстве весьма ограниченно. Электрическое освещение появилось в Петербурге в начале 1890-х гг. В Москве в 1892 г. электричеством осветили Тверскую улицу, а затем и Садовую.
В 1860-е гг. в городской быт входит водопровод: сначала в Москве, Саратове, затем в Санкт-Петербурге, Костроме, Ярославле, Твери, Владимире, Ростове-на-Дону. В 1870-е гг. водопровод действует в Казани, Одессе, Харькове. Значительно позднее, в конце XIX в., появляется канализация в Москве, Киеве, Одессе.
Замедленным темпом проникают в российские города достижения техники, которыми уже пользовалась Западная Европа. Лишь в 1882 г. заработали телефонные линии в Петербурге, Москве, Одессе. С конца 1880-х гг. стали возможны переговоры Петербурга с Москвой.
Горожане. В населении пореформенных городов представлены все сословия империи. Социальная структура их оказалась сложнее, чем в первой половине XIX в., когда к городским сословиям относили купцов и мещан. Самую многочисленную часть горожан составляли рабочие. Это было не коренное, а пришлое население города, и приток его в 1860 – 1890-е гг. не прекращался.
Постепенно, но вполне осязаемо улучшались условия труда и быта рабочих. Но повышение заработной платы отставало от роста городских цен, а сокращение рабочего дня компенсировалось его интенсификацией.
По уровню жизни рабочее сословие не было однородным. Квалифицированные рабочие – металлисты, литейщики, сварщики – имели сравнительно высокий заработок: в 1890-е гг. – 30 – 40 руб. в месяц. В лёгкой промышленности – текстильной, пищевой, обрабатывающей – средний месячный заработок равнялся в 1870-е гг. 15 – 20 руб., в 1890-е гг. – 20 – 25. Львиная доля заработанного (40 – 50 %) уходила на жильё и питание. Основная масса пролетариев либо проживала в казармах при фабрике, либо снимала жильё в так называемых угловых квартирах, где сдавались углы в общих комнатах. Специфически рабочим жильём были и «койко-каморочные» квартиры, где можно было снять каморку или койку в ней. Обследуемые фабричной инс-пекцией, эти помещения признавались опасными для здоровья.
Плохо влияло на здоровье и питание большей части рабочих. Одинокие пользовались либо фабричной столовой, либо обедами квартирной хозяйки. Непременной частью меню была пшённая каша или кулеш на сале, щи, в скоромные дни с мясом. Мясо давали два-три раза в неделю.
Досуг фабричных был довольно однообразен. Большинство предпочитало просто отоспаться после тяжелой работы. Другие часы отдыха проводили в трактирах или распивочных. И только самые любознательные и целеустремлённые посещали воскресные школы, кружки самообразования, библиотеки. Этот довольно тонкий слой пролетариата, выделяясь культурой и начитанностью, превращался в рабочую интеллигенцию.
Быт пореформенного купечества на первый взгляд мало изменился. Жилище, пища, одежда купца средней руки оставались традиционными в главных чертах, унаследованными от отцов и дедов. Купеческие особняки в губернских и уездных городах были легко отличимы от особняков дворянских и домов мещан. Маленькие окошки при толстых кирпичных или бревенчатых стенах вызывали в памяти крепостные бастионы. Окружённые глухими заборами с воротами на прочных запорах, они казались отгороженными от городской жизни. Однако купечество принимало в ней самое активное участие деятельностью в городской думе, капиталовложениями в предприятия и акционерные общества, благотворительностью.
Во второй половине XIX в. появляется новая генерация буржуазии – второе и третье поколение торгово-промышленных династий. Морозовы, Боткины, Рябушинские, Коншины, Алексеевы составляют тот верхний слой городской буржуазии, который по образу жизни был близок к деловой элите Запада и одновременно к российскому дворянству. Тяготея к дворянской среде в поисках связей, они уже не смотрят на дворян снизу вверх.
Деловая хватка роднит российскую торгово-промышленную элиту с западными бизнесменами. Специфическими её чертами остаётся широта образа жизни, размах меценатской и благотворительной деятельности, порой способствовавший разорению.
Среди благотворителей особо выделялись Мамонтовы, Бахрушины, Алексеевы, Морозовы, Рукавишниковы, Лямины, Лепёшкины и др. На пожертвования таких, как они, строились больницы, училища, дома призрения, поддерживались музеи, библиотеки. Коллекционеры и меценаты Морозовы, Третьяковы, Щукин оставили Москве сокровища живописи и скульптуры. Купец Г. П. Солодовников (владелец Пассажа на Кузнецком мосту) завещал Москве 21 млн руб. на постройку дешёвых квартир. Сумма, оставленная по завещанию К. Г. Солдатёнковым, – 8 млн руб. – пошла на строительство больницы, ныне известной как Боткинская.
После реформы 1861 г. всё большее число дворян оседает в городах – главным образом в Москве и Петербурге. Это были помещики, продавшие или заложившие свои вотчины. Полученный капитал и проживался в столицах. Дворянские титулы обязывали к определённому образу жизни. Дворяне снимали квартиры или дома в аристократических районах и пытались если не вести прежний образ жизни, то поддерживать его видимость. Хроникёр дворянского «оскуднения» С. Н. Терпигорев (Атава), наблюдая за попытками дворян прижиться в городах, рассказывал про опыты дворянской коммерческой и торговой деятельности: заведение магазинов, мастерских, модных салонов, пансионов, ресторанов. Крушению этих начинаний способствовало не только отсутствие опыта и деловой хватки, но и дворянская спесь, отбивавшая желание иметь дело с подобными предпринимателями. Но дворянские привилегии обеспечивали право на должность в местном управлении. Дворяне были представлены и в думах, их влияние на городскую жизнь оставалось достаточно сильным.
Интеллигенция в пореформенную эпоху растёт невиданными прежде темпами. Спрос на образованных людей возрастал, и получившие среднее и высшее образование всегда могли рассчитывать на работу. Она ждала их в городском управлении, судебных учреждениях, торговых фирмах, кредитных и страховых обществах и т. д. Городу требовалось всё больше учителей, врачей, адвокатов, юристов, архитекторов, инженеров. Особый спрос был на политехнические специальности; заработок технологов, инженеров-путейцев был высок.
Интеллигенция была основным держателем абонементов в библиотеки и читальни, основным посетителем театров и концертных залов. Часть её бюджета, как правило, расходовалась на эти нужды, на книги, журналы, газеты. Заработок среднего интеллигента, например учителя гимназии (1000 – 1200 руб. в год), давал возможность содержать семью, снять скромную квартиру, провести отпуск за границей на непритязательном курорте.
Выполняя свою основную социальную роль – формируя общественное сознание, интеллигенция вносила в повседневную жизнь элементы духовности, культуры, идейности. Она побуждала обывателя хотя бы временно оторваться от бытовых проблем и приобщиться к политике, культуре, искусству.
Деревня и «г-н Купон». Горожане к концу XIX в. составляли в России около 10 % ее населения. Основная часть его продолжала жить в деревне. Несмотря на втор-жение в деревенскую жизнь «г-на Купона», как определил Г. И. Успенский власть денег, там сохранились многие обычаи, связанные с общинным укладом. По-прежнему бытовала взаимная помощь при стихийных бедствиях, строительстве, уборке урожая или севе. Трудно переоценить не только хозяйственное, но и нравственное воздействие этой традиции на сельский люд.
Этика семейных отношений, отвечавшая хозяйственной целесообразности, почти не подверглась изменениям. Как и встарь, родительское благословение, родительское проклятие обладали огромной моральной силой. Старики пользовались особым авторитетом. Сохранилась этика гостеприимства и странноприимства (предоставление крова странникам). Но многие из традиционных представлений крестьянского мира, сколь мудрых, столь и наивных, начинают меняться под влиянием новых условий.
Сельское благоустройство. Вплоть до конца 1890-х гг. основным орудием производства была соха. Новшества пореформенного развития – промышленного, строительного, технического – деревни почти не коснулись. Трудным оставался и крестьянский быт. Хотя курные избы в основном ушли в прошлое, новые постройки по-прежнему крылись соломой. Железные крыши были в деревне редкостью. Русская изба с её уникальной русской печью, служившей и для обогрева, и для приготовления пищи, и в качестве лежанки, была удобным и продуманным жильём, пригодным для суровых условий. Крестьянский дом (обычный размер 6 × 9 аршин) вмещал шесть-семь жильцов. Зимой же, за отсутствием тёплых сараев для скота, молодняк брали в избу. Скученность и затхлость помещений, которые не проветривались, чтобы сберечь тепло, плохо сказывались на здоровье их обитателей.
Высокая смертность сельского населения вызывалась и частыми эпидемиями. В деревнях свирепствовали корь и оспа, дифтерит и скарлатина. С появлением земской медицины бороться с ними стали успешнее, однако вплоть до конца века эти болезни уносили множество жизней, в том числе и детских. Гибель детей случалась и по недосмотру: самые высокие показатели детской смертности падают на страду.
Не только жильё, но и домашняя утварь и одежда коренных изменений до конца XIX в. не претерпели. Покупные ситцы, всё более завоёвывавшие деревню, так и не вытеснили домотканые полотна. На деревенских праздниках главенствовал традиционный русский костюм в его областных вариантах. Традиционной оставалась и рабочая одежда, приспособленная для сельского труда, хотя у женщин сарафан всё же уступал место юбке с рубахой навыпуск. В каждой губернии бытовали свой орнамент и сочетания красок для вышивки рубах, понёв, полотенец и скатертей.
