Текст книги "Византийское государство и Церковь в XI в.: От смерти Василия II Болгаробойцы до воцарения Алексея I Комнина: В 2–х кн."

Автор книги: Николай Скабаланович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 54 страниц)

Хроника Анонима, как основанная на неизвестных источниках, занимает место рядом с хроникой Лупа, но превосходит последнюю настолько, насколько обильнее ее фактами и удачнее передает факты.

4) История норманнов Амата,[273]273
  Подлинный (латинский) текст неизвестен. Найден и издан перевод на старофранцузский язык, сделанный в конце XIII или начале XIV в. L’hystoire de li Nor–mant et la chronique de Robert Viscart, par Aime, moine du Mont–Cassin; publiee pour la premiere fois, d’apres un Manuscrit frangois inedit du XIII siecle, appartenant a la bibliotheque royale, pour la societe de l’histoire de France, par M. Champollion–Figeac. Paris, 1835.


[Закрыть] монтекасинского монаха второй половины XI в.,[274]274
  О личности автора можно читать в предисловии Шампольона–Фижака, а также у Гирша. Forschungen гиг deutschen Geschichte, herausgegeben von der historischen Commission bei der koniglich–bayerischen Akademie der Wissen–schaften. Bd. VIII. Gottingen, 1868.


[Закрыть] написана около 1079 г.[275]275
  Время написания определяется свидетельством Петра Диакона (Pertz. SS., VII 728), отчасти также содержанием самого сочинения.


[Закрыть] и посвящена автором касинскому аббату Дезидерию (занявшему впоследствии, в 1086 г., папский престол под именем Виктора III); доведена до 1078 г. Это – сочинение тенденциозное. Под влиянием чувства признательности к норманнам Рихарду (князю Капуи) и Роберту Гвискару за благодеяния, оказанные ими Касинскому монастырю, Амат взялся описать их деятельность. Предметом и центром повествования избраны Рихард и Роберт; если в сочинение внесено что лишнее, то или по связи с этими лицами, или вследствие увлечения автора, как сам он сознается, Под его пером деятельность Рихарда и Роберта получает провиденциальное значение и для оправдания такого значения налагаются соответствующие краски на события. Поэтому доверие, оказывавшееся этому писателю в прежнее время,[276]276
  С полным доверием к нему относится не только Шамп. – Фижак (Proleg., LXV), которому извинительно было некоторое увлечение, но и Гизебрехт (Geschichte d. deutschen Kaiserzeit. 2 Aufl. Bd. II, 562).


[Закрыть] при ближайшем с ним знакомстве поколебалось.[277]277
  Первый поколебал авторитет Амата Gius. de Blasiis. La insurexione Pugliese e la conquista Normanna nel secolo XI. Napoli, 1864, 2 v. Затем сильный удар нанес Гирш (Forschungen, VIII, 203–325).


[Закрыть] Строгая историческая критика подвергла сомнению первые шесть книг истории Амата и только 7–я–8–я книги признаны достоверными со стороны содержания. Вывод тем более прискорбный, что у Амата много данных не только в последних двух, но и в первых шести книгах, что составляет часть оригинальную, ни откуда не заимствованную и не имеющую себе ничего соответствующего в известных нам памятниках. Из письменных источников Амат пользовался только «Книгой диалогов», составленной аббатом Дезидерием, и то в ограниченных размерах.[278]278
  Лишь в трех местах: Amat., 72, 77, 82 = Migne. PL. CXL1X, 1005–1007.


[Закрыть]

Остальные сведения, за исключением взятых из «Диалогов», почерпнуты или из личного опыта, или из рассказов других лиц. Амат, уроженец Салерно, города имевшего важное значение в истории норманнов, мог еще до поступления в монастырь получить здесь сведения о норманнах от своих родных, знакомых и вообще жителей Салерно. Живя в Касинском монастыре в качестве монаха в период времени (по крайнему счету, который однако же может быть распространен) с 1061 по 1080 г., он мог приобрести здесь еще более сведений: сам он, как лицо, близкое к Дезидерию, мог играть ту или другую роль в сношениях с норманнами, о многом мог узнать от аббата Дезидерия, многое могли сообщить ему касинские монахи, которые со всех областей Италии стремились в славный Касинский монастырь и приносили с собой вести о делах родины.

По связи с норманнами в истории Амата в разных местах рассеяны известия о греках, отношениях к ним норманнов и вообще о делах византийских. Те известия, которые читаются в 7–й кн. (сношения Роберта Гвиска–ра с византийским двором по вопросу о брачном союзе), не требуют оправдания, так как самая взыскательная критика не заподозривает достоверности известий, содержащихся в 7–й кн. Относительно же известий о византийских делах, записанных в первых книгах, нужно заметить, что на них в меньшей степени должны были отразиться последствия тенденциозности автора. Византийское правительство не было враждебно к Ка–синскому монастырю и в этом отношении не похоже было на владетелей Ломбардии, князей Капуи, Салерно, графов Марсийских, Аквинских, маркграфов Киэти, которые не только враждовали с норманнами, но приходили в столкновение с Касинским монастырем и монахами. Византийское правительство, напротив, проявляло относительно монастыря знаки расположения, присылало подарки, оказывало услуги, и Амат не имел побуждений неблагосклонно смотреть на греков. Сведения о Византии, сообщаемые Аматом, вследствие этого выигрывают по сравнению со сведениями об итальянских княжествах и графствах; подозревать в них намеренное искажение было бы несправедливо. Но если в одном отношении они стоят выше, то уступают в другом; почва, на которую они опираются, иногда бывает не столь прочна, как почва для сведений о делах итальянских. Последние совершались на глазах, поблизости к монастырю, у автора были надежные свидетели, поприще же действий из области византийской истории было сравнительно более отдаленно и источники сведений менее определенны. Отсюда в сведениях некоторая сбивчивость и темнота.[279]279
  ' Напр.: кн. 2, гл. 10, о причине удаления Маниака из Сицилии и политическом перевороте в Византии; кн. 2, гл. 14, о судьбе Маниака; кн. 2, гл. 27, о роли Аргира.


[Закрыть]

При пользовании Аматом не нужно упускать из внимания и того обстоятельства, что мы имеем дело не с оригинальным текстом истории, а с переводом, который сделан не везде буквально, но с сокращениями в одних местах, с дополнениями в других, притом же с дополнениями иногда крайне неудачными, особенно о лицах и событиях, касающихся Византии.[280]280
  Таковы, напр., вставки о двух императорах и двух кесарях (кн. 1, гл. 9), о матери Михаила Парапинака (кн. 1, гл. 10).


[Закрыть] Все такие изменения следовало бы строго выделить, прежде чем избирать Амата в руководители. К сожалению, опыт доказал, что эта задача не так легка, как может показаться с первого взгляда.[281]281
  Шампольон–Фижак, обещавший обозначать скобками вставки, принадлежащие перу переводчика, не везде мог выполнить обещание, так как переводчик не везде делает соответствующие оговорки и относительно некоторых мест трудно решить – вставка это или нет.


[Закрыть]

5) Хроника Касинского монастыря Льва,[282]282
  Ed. Laurentii Vicentini. Venet., 1513; Jac. du Breul. Par., 1603; Laurenti Hispani. Neap., 1616; Angel, de Nuce. Par., 1668; Romae, 1670; Muratori. Mediol., 1723; Pertz, SS„ VII; PL. T. CLXV1II.


[Закрыть] касинского библиотекаря, впоследствии (XII в.) епископа Остийского, младшего современника Амата, написана по поручению касинского аббата Одеризия (преемника Де–зидерия) и, согласно с главной задачей – изложением истории монастыря, начинается с основания Монтекасино и доводитсядо 1075 г. (окончить хронику автор не успел). Хроника не ограничивается узкой сферой монастырских дел, но касается многих лиц, стоявших в известном, хотя и отдаленном, отношении к монастырю, в том числе норманнов и греков. В ней автор в хронологическом порядке применительно к январскому летосчислению[283]283
  Meo (Annali del regno di Napoli, Vll, 80, 101, 186, 206) утверждает, что Лев руководствовался пизанским летосчислением (с марта предшествующего года), но сравнение показаний Льва с датами официальных документов (Воетег. Regesta, 57, 78) говорит в пользу январского счета. Ср.; Hirsch. De Ital. inf. ann., 58–59.


[Закрыть] излагает события, руководствуясь разнообразными источниками:[284]284
  Указаны Ваттенбахом, см.: Pertz, SS., VII, предисл., 559–560, и примечания к тексту, и Гиршем. De Ital. infer, ann., 54–57.


[Закрыть] личным опытом, рассказами очевидцев (в том числе аббата Дезидерия и Яквинта), разными документами из монастырского архива (в том числе реляцией послов папы Льва IX о сношениях Рима с Константинополем), «Диалогами» Дезидерия, письмами Петра Дамиани, «Историей» Амата и каким–то неизвестным сочинением, может быть, древними касинскими анналами.

Известия о греках и их отношениях к норманнам Лев почерпнул для своей хроники в ее окончательном виде[285]285
  В Мюнхенской библиотеке хранится автограф хроники Льва, из которого видно, что хроника не сразу вышла из–под пера автора в окончательном своем виде, но постепенно изменялась. В первой редакции она была доведена Львом до 1057 г., потом в новой редакции текст первой был исправлен, дополнен и продолжен до 1075 г. В первой редакции Лев совершенно не пользовался Аматом, хотя его история, написанная лет за десять до того времени, когда Лев приступил к своей хронике, должна была находиться в касинской библиотеке.


[Закрыть] у Амата.[286]286
  Заимствования указаны в издании Ваттенбаха. Следует их только восполнить одной подробностью, пропущенной в издании, а именно, что и 78–я гл. 2–й кн. (ed. Pertz, 683) обнаруживает влияние Амата (р. 72).


[Закрыть] Показаниями Амата о более ранних событиях он пользовался с осторожностью, внося из другого, неизвестного источника, подробности, изменения и поправки,[287]287
  Pertz, SS., VII, 652–653, 656.


[Закрыть] относительно же событий с 1040 г. доверял показаниям Амата вполне, и если делал дополнения (на основании свидетельства очевидцев), то лишь фактами, незатронутыми Аматом, оставляя факты, сообщенные последним, без изменения. Такое отношение к Амату показывает, что Лев Остийский не чужд критики и заботился о достоверности рассказа. Действительно, как о норманнах и греках, так и о других предметах, составляющих содержание его хроники, он пишет согласно с истиной, басен не допускает, и если какие легенды внес в первую редакцию хроники, то во второй их выбросил. Поэтому исследователи справедливо высоко ставили значение этого памятника. Значение его для истории Византии и византийского владычества в Италии не ослабляется даже тем обстоятельством, что в нашем распоряжении есть теперь история Амата – главный его источник; хроника Льва, пользовавшегося оригинальным текстом истории, может служить для проверки имеющегося в наших руках перевода. Дополнения, заимствованные из неизвестного источника и из показаний очевидцев, чрезвычайно ценны.

6) Продолжение хроники Льва,[288]288
  Издано вместе с хроникой Льва.


[Закрыть] составленное в XII в.[289]289
  Около 1140 г.


[Закрыть] преемником его по званию библиотекаря Петром Диаконом и доведенное до 1138г., вообще считается памятником ненадежным;[290]290
  См. оценку его у Wattenbach. Deutschlands Geschichtsquellen. II Bd. Dritte Aufl. 1874, 164–165.


[Закрыть] автор слишком легковерен, слишком большое пристрастие питает к легендам, к подложным и подозрительным привилегиям и донациям. Эта особенность ослабляет и тот ограниченный интерес, какой имеют для нас внесенные им в хронику краткие заметки об отношениях византийского императора Михаила Парапинака к Касинскому монастырю и об отношениях Роберта Гвискара к Византии.

7) Касинские анналы, называемые также хроникой Анонима Касин–ского[291]291
  Ed. Caraccioli. Antiquichronologiquattuor. Neap., 1626; Peregrini. Hist, princ–Langobard., IV; Gattuta. Accessiones ad hist. Casin., II; Muratori. Scr. rer. ital., V; Pertz, XIX.


[Закрыть] (правильнее было бы сказать «анонимов»),[292]292
  Мысль Караччиоли об одном авторе, касинском монахе, писавшем ок. 1195 г., оказалась несостоятельной после открытия новых кодексов, обнимающих время более или менее продолжительное (с 1000 до 1152, 1153, 1167, 1195, 1212) и свидетельствующих о постепенных наслоениях. Перегрин допустил уже двух авторов (один до 1152 г., другой с 1153 до 1195 г.), Гаттула и Муратори прибавили к ним еще третьего для времени 1195–1212 гг. Самым древним автором, составившим хронику до 1153 г., был, по мнению Муратори, основанному на приписках к полям одного кодекса, друг Петра Диакона Альберик, монах, потом настоятель монастыря св. Марии Альбанеты. Мнение Пертца (XIX, 305) об этом древнейшем авторе колеблется между Альбериком, другом Петра, и самим Петром Диаконом.


[Закрыть] обнимающие в разных кодексах различное время на протяжении от 1000 до 1212 г., не лишены значения для XII и XIII в., но для XI в., в частности для истории греческих владений в Италии, не имеют почти никакой важности. Не говоря уже о том, что для событий XI в. это источник не самостоятельный,[293]293
  Вопрос о том, откуда внесены данные в анналы, рассмотрен в De ital. inf. апп., 18, 49–52; Pertz, XIX, praef.; Forschungen z. deutsch. Gesch., VII, 103–112.


[Закрыть] он не дает нам никаких новых сведений, ограничиваясь лишь двумя краткими, имеющими некоторое отношение к делу заметками (под 1053 и 1080 гг.).

8) Деяния Роберта Гвискара Вильгельма Апулийского,[294]294
  Guilermi Apuliensis Gesta Roberti Wiscardi. Ed. /oh. Tiremaeus. Rothomogi, 1582; Leibnicius. Script, rer. Britann. Heidelb., 1587; I. Carusius. Biblioth. histor. regni Siciliae. Panormi, 1720; I. Muratori. Script, rer. ital. Mediol., 1730, V; Pertz, SS..IX.


[Закрыть] писателя конца XI и начала XII в., – сочинение, начатое по просьбе папы Урбана II, следовательно, не ранее 1088 и не позже 1089 г., и оконченное при Роджере, сыне Роберта Гвискара, следовательно, не позже 1111г.[295]295
  Данные в самом сочинении, в прологе и эпилоге.


[Закрыть] Несмотря на заглавие, автор не ограничивается личностью Роберта, но рассказывает вообще историю утверждения норманнов в Италии, частью в Сицилии, передает о столкновениях их с греками и сообщает сведениях о византийских императорах, отличающиеся краткостью, за исключением вставки о Романе Диогене и положении при нем Империи, которая обширнее всех других вставок этого рода. События доведены до 1085 г. (до смерти Роберта Гвискара).

Сочинение написано гекзаметрами и изобилует поэтическими образами; в уста действующих лиц влагаются целые речи, на которые, разумеется, нужно смотреть как на плод фантазии автора. Сочинение богато и содержанием, в нем есть данные, которых ни в каком другом источнике не встречаем. Некоторые пренебрежительно относятся к этим данным, видя в них отображение народных сказаний и собственных измышлений автора.[296]296
  Особенно восстает против показаний Вильгельма, фактических и хронологических, di Meo (Annali, VII, 136, 354; VIII, 78), считающий их легендарными. По отношению к некоторым фактам, сообщаемым Вильгельмом, замечания этого ученого верны, но он выходит за границы, не признавая достоверности за сочинением Вильгельма в полном его составе. Можно было бы указать немало серьезных исследователей, которые вслед за Вилькеном отдают дань уважения свидетельствам Вильгельма.


[Закрыть] Есть доля правды в этом взгляде на происхождение показаний Вильгельма; но было бы односторонне во всех его показаниях (а не в некоторых только) видеть продукт фантазии. Не подлежит сомнению,[297]297
  В этом сомневается Гирш. Forschungen, VIII, 221–223.


[Закрыть] что он пользовался письменными источниками, как–то: Аматом, к которому, впрочем, обращается лишь в пяти местах,[298]298
  Pertz, IX, 246, 256, 268, 273, 274 = Amat., И, 17; III, 37, 24; V, 27; VII, 2–3, 25; VIII, 15, 16, 23. Шампольон–Фижак преувеличивает дело (Proleg., LXV), утверждая, что вообще о войнах норманнов Вильгельм писал по Амату.


[Закрыть] недошедшим до нас сочинением барийского происхождения,[299]299
  Вильман, издававший текст Вильгельма в сборнике Пертца, высказал мысль, что он пользовался известными нам барийскими памятниками – анналами Лупа и Анонима (Pertz, SS., IX, 240, 247, 242, 246, 248–254), но впоследствии, убедившись, что эта мысль не может быть оправдана, высказал другую о заимствованиях из несохранившихся Барийских анналов, излагавших события до 1051 г. и послуживших общим источником как для Вильгельма, так равно для Лупа и Анонима (Ueber die Quellen der Gesta Roberti Wiscardi des Guilermus Apuliensis. Archiv v. Pertz, X, 114–117). Гирш (De ital. infer, ann., 29–31, 33–34) усвоил и развил эту мысль.


[Закрыть] простиравшимся до 1051 г., и наконец тоже недошедшим латинским сочинением, послужившим, между прочим, источником для Анны Комниной.[300]300
  См. выше, с. 64.


[Закрыть] Связь с последними двумя письменными источниками придает Вильгельму Апулийскому значение, которое несправедливо было бы у него оспаривать: один из этих источников ставит его сочинение как исторический· памятник наряду с Анной Комниной, другой отводит ему место рядом с Лупом и Анонимом Барийским.

9) Сицилийская история Готфрида Малатеррыбенедектинского монаха конца XI и нач. XII в., написанная по поручению графа Сицилии Роджера (брата Гвискара) не раньше 1099[301]301
  Так как к этому году относится последний сообщаемый в истории факт – Посольство папы Урбана II к Роджеру Сицилийскому.


[Закрыть] и не позже 1101 г.[302]302
  Так как в этом году умер Роджер.


[Закрыть] Хотя деяния Роджера были главным предметом повествования, по заявлению самого автора,[303]303
   Malat., ed. Muratori, 547.


[Закрыть] однако же он не ограничивает своего кругозора исключительно личностью этого героя, но подобно Вильгельму Апулийскому, в меньшей впрочем степени, касается других предметов, говорит о судьбе норманнов в Италии, их столкновениях с греками, о деятельности Маниака, о Роберте, его отношениях к лже–императору Михаилу. Подобно Вильгельму Апулийскому, Малатерра питает пристрастие к стихам и местами (в последних двух книгах, 3–й и 4–й) передает рассказ в стихотворной форме; не прочь он также вложить в уста своего героя витийствен–ную речь, наполненную богословскими тонкостями и более свойственную монаху, чем неграмотному средневековому рыцарю.[304]304
  Malat., 569, 572.


[Закрыть] Наконец, он выдерживает аналогию с Вильгельмом и со стороны источников.

На свой главный источник указывает Малатерра,[305]305
  В приложенном к сочинению письме к Ансгерию, епископу Катанскому. Malat., 547.


[Закрыть] говоря, что если в его сочинении события расположены не по порядку и некоторые пропущены, то вину в этом читатель должен отнести на счет лиц, сообщавших автору о событиях, особенно касательно времени, пока он, автор, еще не пришел из–за гор[306]306
  Между прочим, эти слова показывают, что автор не был ни итальянец, ни сицилиец; всего вероятнее, он был норманн, почему и называет норманнов nostros.


[Закрыть] и, следовательно, лично не присутствовал. Устные показания могли быть получаемы автором и от Роджера, и от его окружающих, и вообще от лиц, принимавших участие в делах или слышавших о них. Характер источника не мог не отразиться на характере сочинения: в нем иногда[307]307
  Кн. I, гл. 9, 16–17; кн. II, гл. 33, 46.


[Закрыть] встречаются эпизодические и легендарные подробности, свойственные народному преданию и устному способу передачи. Сообщая эти подробности, автор, по–видимому, и сам не всегда им доверял;[308]308
  Malat., 569, 575.


[Закрыть] тем большей осторожности они требуют от нас. Всего более нужна осторожность относительно той части сочинения, в которой излагаются события до прибытия в Италию Роберта и Роджера, так как лица, передававшие о них автору, сами говорили по слухам. Устные рассказы были главным, но не единственным[309]309
  Мнение, что были единственным источником, заявлено в Forschungen z. deutsch. Gesch., VIII, 220.


[Закрыть] источником сведений Малатерры. Согласие Малатерры с Вильгельмом Апулийским в некоторых пунктах,[310]310
  Malat., 576 (об осаде Салерно), 583 (о лже–Михаиле и походе Гвискара в Грецию).


[Закрыть] по которым этот последний находился в зависимости от латинского сочинения, послужившего источником Анне Комниной, заставляет предполагать, что и Малатерра, подобно Вильгельму, воспользовался этим же источником. Происхождение известий Малатерры определяет уже важность его как исторического памятника. По известиям из недошедшего сочинения он занимает место не ниже других авторов, пользовавшихся им, а по известиям, добытым путем устных рассказов, его произведение принадлежит к разряду первоисточников и заключает массу данных, ниоткуда более не известных (не считая позднейших компиляций из Малатерры): легендарный элемент из этих данных легко может быть выделен и устранен. Ко всему этому сочинение Малатерры отличается стройностью изложения и выдержанностью хронологии.

10) Сицилийская история[311]311
  Anonymi Vatican! historia Sicula. Ed. Carusil. Bibl. hist, regni Sic., II; Muratori. Script, rer. ital., VIII. В старофранцузском переводе издана Шампольоном–Фижа–ком вместе с историей Амата под заглавием La chronique de Robert Viscart. Мнение Шампольона–Фижака (в предисловии к Амату) о принадлежности этого сочинения Амату рассмотрено и опровергнуто Бильманом в статье 1st Amatus von Monte Casino der Verfasser der Chronica Roberti Viscardi. Archiv v. Pertz, X, 122–129.


[Закрыть] неизвестного автора (правильнее: авторов),[312]312
  Основываясь на замеченной уже Муратори (VIII, 743) разности изложения до 1085 г. (подробного) и с 1085 до конца (чрезвычайно краткого), можно допустить, что над историей трудилось два автора, один в XII в. (не ранее 1130 г., как показывает упоминание о сицилийских королях: regibus exceptis etc., получивших в этому году королевский титул) написал первую часть до 1085 г.. другой в конце XIII в. продолжил ее до 1282 г.


[Закрыть] обнимающая события от прибытия норманнов в Апулию до 1282 г., по общепринятому взгляду,[313]313
  Один Шампольон–Фижак не согласен с этим взглядом, утвердившимся после ученого Вилькена. Он считает историю, как произведение Амата, оригинальной, легшей в основу Малатерры.


[Закрыть] составляет в отделе, относящемся к XI в., компиляцию из Малатерры, лишенную всякого значения. Этот взгляд верен до известной степени, но не вполне. Не подлежит сомнению, что автор находился в тесной зависимости от Малатерры, и каждая страница его истории может быть приурочена к соответствующему месту своего источника.[314]314
  Anon. Vat., ed. Murat., 745 = Malat., lib. I, cap. 4; 746 = lib. I, c. 5, 6; 747–749 = lib. I, c. 7; 749–750 = lib. I, c. 8 = 10; 751 = lib. I, с. 11; 752–753 = lib. I, c. 12–15; 754 = lib. I, c. 17–19, 28–29, 32; 755 = lib. I, c. 36, lib. II, с. 1, 2, 3, 4, 6; 756 = lib. II, c. 10, 13, 16–20; 757 = lib. II, c. 21, 23; 758–759 = iib. II, c. 22,24–27; 760 = lib. II, c. 29–30, 32; 761–762 = lib. II, c. 33–35, 41; 763–764 = lib. II, c. 40, 43; 765 = lib. II, c. 45; 767 = lib. II, c. 46, lib. Ill, c. 3–6; 767–769 = lib. Ill, c. 8–11, 13, 24–26.


[Закрыть] Способ пользования источником состоял в том, что некоторые рассказы Малатерры автор совершенно выпускал, равно как и некоторые подробности относительно местностей, числа войск и т. д., другие рассказы он старался передать в сокращении, причем сокращение не всегда ему удавалось[315]315
  Отсюда хронологические несообразности, An. Vat., 755, 762.


[Закрыть] и самое понимание источника не всегда правильно.[316]316
  An. Vat., 755, 760.


[Закрыть] С этой стороны компиляция не представляет никакой цены. Но вместе с тем есть в ней особенности, заслуживающие внимания; это именно, не говоря уже о различии в чтении собственных имен, некоторые вставки и изменения, сравнительно с текстом Малатерры. Есть вставки и изменения, принадлежащие лично автору и вызванные приверженностью его к норманнам,[317]317
  An. Vat., 747 (объяснение мотивов несправедливости греков к норманнам).


[Закрыть] в частности уважением к Роджеру,[318]318
  Вследствие этого выдвигает его на сцену с самого начала осады Бари, Ап. Vat., 763–764.


[Закрыть] или преданностью римско–католической Церкви.[319]319
  An. Vat., 747–749 (о помощи, оказанной норманнами Маниаку), 768–769 (о причинах похода Роберта Гвискара в Грецию).


[Закрыть] Но две вставки (из них одна относящаяся к истории падения византийской власти в Италии) по характеру своему таковы, что не могли быть выдуманы автором и предполагают заимствование из письменного источника.[320]320
  An. Vat., 764 (письмо Гозелина к жителям города Бари и эпизод из истории осады Палермо).


[Закрыть] Так как источник нам неизвестен, то эти две вставки придают сочинению некоторую важность.

11) Краткая норманнская хроника,' написанная неизвестным автором при Вильгельме III, герцоге Апулии (1111 – 1127),[321]321
  Chr. br„ 278.


[Закрыть] названная так издателем, потому что заключает краткое описание деяний норманнов в Италии, от 1041 до 1085 г., расположенное по флорентийской системе мартовских годов (calculus Florentius, с 25 марта текущего года). Хроника обнаруживает сходство с сочинениями Лупа, Вильгельма Апулийского и Ромуальда Салернского; но сходство невозможно объяснить заимствованиями у этих писателей,[322]322
  Пертц (SS., V, 17) и Вильман (Archiv v. Pertz, X, 117) утверждают, что автор хроники заимствовал у Лупа.


[Закрыть] потому что при сходстве между ними в общем есть различие в частностях, причем как Луп сообщает некоторые подробности, которых нет в краткой хронике,[323]323
  Напр., под 1080 г.


[Закрыть] точно так же и хроника заключает факты, которых не находим у Лупа;[324]324
  Под 1052, 1053, 1055. 1056, 1060–1068, 1072, 1080 гг.


[Закрыть] иногда различие доходит до значительного разногласия в показаниях.[325]325
  Ср. показания хроники о Маниаке и лже–Михаиле под 1043 и 1081 гг. с показаниями о том же предмете Лупа под 1042 и 1080 гг.


[Закрыть] Правильнее объяснять дело общностью источников, тем, что у автора хроники было под руками два памятника: одним из этих памятников, может быть, не дошедшими до нас Тарентинскими анналами,[326]326
  Так полагает Гирш. De ital. inf. ann., 47–49.


[Закрыть] описывавшими преимущественно местные события,[327]327
  Chr. br„ sub a. 1045, 1052, 1055, 1056, 1058, 1060, 1063, 1064, 1067, 1068, 1072, 1080.


[Закрыть] пользовался также, кроме автора хроники, Луп, а другим – Вильгельм Апулийский и Ромуальд Салернский.

Ввиду зависимости хроники от несохранившихся памятников она не лишена значения. Пренебрежение к ней ученых обусловливалось неосновательным взглядом на отношение ее к хронике Лупа. Оценивая ее значение по сравнению с хроникой Лупа, нужно сказать, что краткая хроника дает более верные хронологические показания и во многих местах превосходит хронику Лупа фактическими данными. Это составляет особенность не только сведений, имеющих местный интерес, но и заметок о византийских императорах.[328]328
  Заметки эти читаются под 1054. 1056, 1057, 1059, 1067, 1071, 1078, 1080, 1081 гг.


[Закрыть]

12) Хроника Ромуальда Салернского' начинается от сотворения мира и доведена до 1178 г. Для XII в. она имеет важность как памятник первоначальный, принадлежащий достоверному свидетелю и политическому деятелю,[329]329
  Ромуальд II от имени Вильгельма II, сицилийского короля, был легатом в Венеции и содействовал заключению мирного договора между папой Александром III и императором Фридрихом I.


[Закрыть] но для XI в. это памятник производный, основывающийся на более ранних источниках. За исключением интерполяций из хроники Лупа, обязанных своим происхождением позднейшим переписчикам и чуждых тексту Ромуальда,[330]330
  Такое происхождение сходства с Лупом, впервые замеченного Meo (Annaii, VIII 11), наглядно доказано изданием Пертца. В пределах нашего периода вставки из Лупа встречаются под следующими годами: 1044, 1047, 1062 (у Лупа 1066), 1063, 1064, 1065, 1067, 1068, 1069 (у Лупа 1070), 1070 (у Лупа 1073), 1071, 1075, 1076, 1077, 1081. Иногда одно и то же внесено дважды, напр., о взятии Бари под 1070 и 1071 гг., о взятии Салерно под 1075 и 1076 гг.


[Закрыть] в хронике последнего обнаруживается сходство с хрониками Льва Остийского,[331]331
  Под 1022 и 1045 гг.


[Закрыть] Анонима Касинского[332]332
  Под 1025, 1034, 1037, 1039, 1042, 1047, 1062 гг.


[Закрыть] и Амальфийской.[333]333
  Под 1050, 1052, 1053, 1057, 1058, 1060, 1062, 1066, 1070, 1076, 1079, 1080 гг.


[Закрыть] Доказано,[334]334
  Вейнрейхом (De condit. Ital. inf. Gregorio VII pontifice, 1864, 78), Гиршем (De Ital. inf. ann., 63–71; Forschungen z. deutsch. Gesch., VII, 103–112), Бильманом (Archiv v. Pertz, X. 110), Бюдингером (Die Entstehung des Konigreiches der Sicilien… Sybel’s Hist. Zeitschrift, VIII) и Арндтом (Pertz, XIX, 793–794).


[Закрыть] что это сходство зависит от того, что Ромуальд пользовался потерянными для нас Касинскими анналами (отсюда сходство со Львом и Анонимом) и тоже не дошедшим до нас, но известным Анне Комниной, Вильгельму Апулийскому и Малатерре, латинским сочинением (отсюда сходство с Амальфийской хроникой). Кроме этих источников, у Ромуальда находят еще признаки пользования краткой историей пап (послужившей также источником для Бонизо, Сутрийского епископа) и списками византийских императоров и римских пап. Сведения, относящиеся к византийской истории, заимствованы Ромуальдом из латинского сочинения и списка византийских императоров; они заключаются в показаниях о преемственности византийских императоров, о столкновениях греков с норманнами и о вступлении на престол Алексея Комнина.

Интерес хроники Ромуальда сосредоточен для нас на этих показаниях, особенно на подробном сообщении об Алексее Комнине. Есть, впрочем, особенности, умаляющие авторитет Ромуальда. Время царствования византийских императоров показано у него не везде верно, из чего можно заключить об испорченности его списка. Сообщения о событиях достоверны, начиная с 1073 г.,[335]335
  За немногими исключениями, к числу которых относится, напр., сообщение под 1083 г.


[Закрыть] до того же времени многие оказываются фактически неверными, – обстоятельство, которое может быть объясняемо тем, что неизвестный автор латинского сочинения сообщил недостоверные данные о событиях, относительно которых он не был современником и очевидцем, а Ромуальд с одинаковой доверчивостью отнесся к сочинению в полном его составе.

13) Амальфийская хроника,[336]336
  Muratori. Antiquitates italicae, I; Preger. Raccolta di varie croniche, I.


[Закрыть] составленная неизвестным автором в конце XIII в., находится в ближайшем соотношении с хроникой Ромуальда Салернского. За исключением известий, имеющих местный интерес и заимствованных из какого–нибудь местного источника, она в остальном представляет для XI в. извлечение из того же латинского сочинения, которым пользовался Ромуальд. В способе пользования автор не отличается от Ромуальда, принимает на веру показания какдо, таки после 1073 г., поэтому повторяет те же ошибки, которые допустил Ромуальд. Рассказ о вступлении Алексея Комнина на престол читается и в Амальфийской хронике.

14) Хроника Андрея Дандоло,[337]337
  AndreaeDandu/i'VenetorumDucisChroniconvenetumapontificatusanctiMarci ad annum usque 1339. Succedit Raphaini Caresini continuatio usque ad annum 1388. Muratori. Scr. rer. ital., XII.


[Закрыть] венецианского дожа (1343–1354), важная для позднейшего времени, особенно по внесенным в нее документам, не лишена значения и для XI в. по тем источникам, из которых заимствует сведения. В показаниях, имеющих отношение к византийской истории,[338]338
  Анализ (неполный) источников Дандоло сделан Тартароттом. Elenchus auctorum et monumentorum, quae in Chronica Andreae Danduli venetorum Ducis laudantur. Muratori. Scr. rer. ital., XXV. P. I–XXVIII. Новейшее сочинение: Simonsfeld. Andreas Dandolo und seine Geschichtswerke, 1876.


[Закрыть] Дандоло руководствуется сочинениями не только сохранившимися до нас, напр. Петра Дамиани, но также до нас недошедшими. Он находится в зависимости от латинского сочинения, подобно Ромуальду Салернскому и Амальфийской хронике, с которыми сходится в рассказе о сражениях греков с норманнами (причем повторяет ошибку своих предшественников, пользовавшихся тем же источником) и в рассказе о средствах, употребленных Алексеем Комнином для вступления на престол.[339]339
  Dandolo, lib. IX, cap. 6, 8.


[Закрыть] У Андрея Дандоло встречаются также показания о преемственности византийских императоров на престоле, заимствованные из какого–то списка, далеко не удовлетворительного, судя по тому, что показания спутаны и об одном и том же повторяется несколько раз.[340]340
  Напр., о Константине VIII и замужестве его дочери с Романом в гл. 2 и 3 книги 9–й. Впрочем, это могло зависеть от повреждения текста и позднейших интерполяций.


[Закрыть] Но главнейшее достоинство хроники Дандоло основывается на заимствованиях из древних венецианских источников. В хронике читаем несколько заметок об отношениях византийского правительства к дожам, о том, какое значение имела Византия для враждующих политических партий Венеции, а также об успехах турок в Азии при Михаиле Парапинаке.[341]341
  Кн. 9, гл. 8.


[Закрыть] Заметки не возбуждают сомнения, и венецианское их происхождение не может быть заподозриваемо на том только основании, что они касаются, между прочим, событий отдаленных стран (о турках). Венециане, плававшие по торговым делам вдоль побережья, где распространяли свою власть турки, могли получать и привозить на родину весьма верные на этот счет сведения, и ими, через посредство неизвестных нам памятников, воспользовался Дандоло, а еще раньше Вильгельм Тирский.[342]342
  Может явиться предположение, что Дандоло заимствовал у Вильгельма Тирского, но оно устраняется ввиду того, что у Дандоло, сравнительно с Вильгельмом, читаются некоторые лишние подробности (о разделении завоеванных земель между наместниками султана).


[Закрыть]

15) Беневентские анналы, существующие в двух редакциях,[343]343
  Первая изд. Muratori. Antiqu. ital., I. Вторая: Steph. Borgia. Storia del dominio temporale nelle due Sicilie, Append. Обе: Pertz, SS., 111. Текст Пратилла. Hist, princ. Lang., IV, приближающийся к первой редакции, поврежден (см.: Kopke. Pratill’s Codex der Annales Beneventani, im Archiv v. Pertz, IX), однако же принят во внимание в издании Пертца.


[Закрыть] краткой (788–1130) и пространной (759–1128), при сходстве между собой обнаруживают и различие, зависящее, как полагают,[344]344
  De Ital. inf. ann., 10–11, 24.


[Закрыть] от того, что анналисты, пользуясь одним общим источником – древними, не дошедшими до нас Беневентскими анналами, – заимствовали дополнительные сведения из различных источников – один, автор краткой редакции, из древних, не сохранившихся Барийских анналов, другой, автор пространной редакции – из древнего, тоже не сохранившегося списка Бе–невентских епископов. Для нас интерес представляет вторая редакция своими заметками об отношениях князей Капуи к византийскому правительству, о норманнах и переговорах папы Льва IX с Аргиром,[345]345
  Под 1041, 1042 и 1053 гг.


[Закрыть] интерес первой сосредоточен на известии о взятии Бари.[346]346
  Под 1072 г.


[Закрыть] Для установления хронологии ни та, ни другая редакция не имеет значения.[347]347
  Meo (Annali del regno di Napoli под 854, 1017, 1025, 1028, 1038, 1073, 1075, 1078, 1100, 1106, 1110 гг.) доказал, что анналисты не держатся определенной системы; иногда у них выставлен год по флорентийскому летосчислению (с марта текущего года), иногда по пизанскому (с марта предшествующего), иногда по греческому (с сентября предшествующего), есть также места, в которых хронология не может быть объяснена ни одним из этих счислений и должна быть считаема результатом произвола или ошибки.


[Закрыть]

16) Хроника Германа Расслабленного (Contractus),[348]348
  Ed. Sichard. Basil., 1529, 1549; Canisius. Ingolst., 1600; Pistorius. Francof., 1607; Hanov., 1613; Urstisius. Francof., 1586, 1670; Biblioth. patrum, Colon. Lug–dun., 1677; Struve. Ratisb., 1726; Ussermann. Sangall., 1790; Pertz, SS., V; Bou–quet. Ill, V, VI, VII, VIII, XI.


[Закрыть] рейхенауско–го монаха († 1054), обнимающая события от сотворения мира до 1054 г., в своей самостоятельной части (1039–1054) не заключает важных для нас сведений. Сведение же о посольстве германского императора к византийскому под 1027 г., небезынтересное для генеалогии византийских императоров, составляет заимствование из сочинения Випона.[349]349
  В свою очередь у Германа оно заимствовано неизвестным аугсбургским анналистом (Annales Augustani. Pertz, SS., III), у которого стоит под 1028 г.


[Закрыть] Более важности имеет продолжение' хроники Германа, составленное его учеником Бертольдом († 1088) и доведенное до 1066 или даже 1080 г.[350]350
  Принадлежность Бертольду продолжения до 1066 г. никем не оспаривается, а продолжение 1073–1080 гг. оспаривает Шульцен, расходясь в этом с Перт–цем и Гизебрехтом.


[Закрыть] Здесь читаем под 1055 г. самостоятельную заметку продолжателя о посольствах, которыми обменялись германский и византийский дворы.'

17) Деяния гамбургских архиепископов Адама Бременского (t 1072).[351]351
  Gesta Hammenburgensisecclesiae pontificum. Ed. Velleus. Hafniae. 1579Lin–denbrod. Lugd., 1595; Franco!., 1609, 1630; Mader. Helmstad., 1670; Hamb., 1706; Lappenberg. Hannov., 1446; Pertz, VII.


[Закрыть] Из четырех книг особенно ценна третья, посвященная деятельности архиепископа Адальберта, к которому автор находился в близких отношениях, и основанная на устных рассказах и личном опыте. Здесь читаются имеющие для нас значение сведения: о пребывании Гаральда Гардрада на службе византийского правительства, о посольстве Константина Мономаха к германскому императору и ответе последнего.

18) Анналы Ламберта Герсфельдского,[352]352
  Churrer. Tubing., 1525, 1533; Schradinus. Tubing., 1533; Schard. Francof., 1566; Grynaeus. Basil., 1569; Schard. Basil.. 1574; Pistorius. Franc., 1607; Argen–tor., 1609; Augustani. Giessae, 1673; Struve. Rat., 1726; Krause. Halae, 1797 Pertz, V; PL. T. CXLVI; Buquet. Ill, V, VI, VII, XI.


[Закрыть] писателя второй пол. XI в., обнимающие время от сотворения мира до 1077 г., получают важность только с 1040 г., и в этой последней части, письменные источники которой не могут быть указаны, так что оригинальность едва ли можно оспаривать,[353]353
  Лучшая оценка Ламберта, о значении которого существуют диаметрально противоположные мнения, сделана Ранке (Zur Kritik frankisch–deutscber Reiehs–annalisten. Berlin, 1854) и Ваттенбахом (Deutsche Geschichtsquellen, 11).


[Закрыть] читаются интересные для нас сведения о сношениях папского двора с Константинополем. Впрочем, сведения не во всех своих подробностях отличаются фактической верностью.

19) Хроника Сигеберта Гемблурского († 1112),[354]354
  Ed. Rufus. Par., 1513; Schard. Francof., 1566; Margarinus de la Bigne. Par., 1575, 1589; Pistorius. 1583, 1613; Laurentius de la Barre. Par., 1583; Miraeus. Antverp., 1608; Struve. 1726; D’Achery. Par., 1651; Pertz, SS., VI; Bouquet. Ill, V, VI, VII, VIII, X, XI, XIII, XVIII.


[Закрыть] обнимающая время с 381 по 1111 г., направленная не столько к изложению событий с возможной подробностью, сколько к распределению их в хронологическом порядке, потеряла свой прежний авторитет после того, как разоблачена неверность многих хронологических данных и фактическая часть разложена по источникам, из которых заимствована.[355]355
  Это сделано Бетманном в издании Пертца.


[Закрыть] Из нашего периода в ней читаются сведения, относящиеся к истории падения византийского владычества в Италии, царствования Мономаха, сношений Римской церкви с Константинопольской и нападений турок на Армению и Сирию.[356]356
  Под 1032, 1038, 1043, 1050, 1053–1054 и 1079 гг.


[Закрыть] Неточность хронологических данных заметна и в этих сведениях, вообще же они отличаются поверхностностью, никаких новых подробностей не привносят. Исключение составляет только рассказ о столкновении Церквей, но и он не представляет большой важности, так как целиком взят из докладной записки папских легатов.[357]357
  Рассказ Сигеберта о столкновении Церквей списал, дополнив лишь двумя фразами, неизвестный автор второй пол. XII в., называемый обыкновенно Саксонским анналистом (Annalista Saxo. Pertz, SS., VI).


[Закрыть]

20) Церковная история Ордерика Виталиса,[358]358
  Ed. Duschesne. Par., 1619; Bouquet. IX, X, XI, XII; Prevost. Par., 1838–1855; PG. T. CLXXXVIII.


[Закрыть] сент–эврульского монаха, писателя первой пол. XII в., имеющая важность для истории норманнов и крестовых походов (до 1142 г., до которого доведена), заключает некоторые интересные для нас отрывки в 3–7–й книгах, где автор рассказывает о судьбе норманнов в Италии, о Роберте Гвискаре и обстоятельствах вступления на престол Вотаниата и Алексея Комнина. Показания Ордерика об утверждении норманнов в Италии дополняют сведения, заимствованные автором у Готфрида Малатерры,[359]359
  Об этом источнике он лестно отзывается, говоря, что Готфрид elegantem libellum nuper edidit (недавно издал изящное сочинение). PL. Т. CLXXXVIII, 209.


[Закрыть] подробностями о том, как одновременно с наплывом норманнских рыцарей происходил наплыв в Италию норманнских монахов. Сведения о византийских делах почерпнуты автором, по–видимому, из устных рассказов и страдают отчасти неверностью и легендарностью.

21) История крестовых походов и иерусалимского королевства Вильгельма Тирского,[360]360
  Ed. Ph. Poyssenot. Basil., 1549; Pantaleon. Basil., 1564; Bongars. Hanov., 1611; Recueil des historiens des croisades. Par., 1841–1844.


[Закрыть] писателя второй пол. XII в., доведена до 1184 г. Следуя своей методе[361]361
  Оценку труда Вильгельма Тирского сделал и источники его указал Sybel. Geschichte des ersten Kreuzzugs, 108–147. Недостатки хронологии выяснены через сравнение с арабскими историками Вилькеном в сочинениях: Rerum ab Alexo etc. destarum и Geschichte der Kreuzziige.


[Закрыть] возвращаться к прошлому для того, чтобы яснее изложить предмет в настоящем, и освещать дело по совокупности обстоятельств, имеющих к нему отношение, Вильгельм рассказывает историю разрушения и возобновления храма Воскресения в Иерусалиме, а также историю турок–сельджуков и их приобретений за счет Византии,[362]362
  Кн. 1, гл. 4–9.


[Закрыть] причем говорит о сношениях византийских императоров с египетскими халифами и иерусалимскими христианами, о борьбе Романа Диогена с турками и успехах турок. Хотя автор не указывает своих источников, однако же можно догадываться, что сведения об отношениях византийского правительства к халифату и к иерусалимским христианам он заимствовал из греческого сочинения, сходного с тем, которым пользовался Скилица, дополнив заимствования показаниями местного происхождения (иерусалимского); сведения же о турках, их столкновениях с Византией при Романе Диогене и его преемниках почерпнуты из венецианского источника, который известен был Андрею Дандоло.[363]363
  Сходство Вильгельма Тирского с хроникой Дандоло, местами буквальное, простирается даже на ошибочное наименование султана Алп–Арслана Бельзе–том.


[Закрыть]

22) История славян Пресвитера Диоклейского (XII в.),[364]364
  Presbyteri Diocleatis Regnum Slavorum. Ed. Lucius. Amstelod., 1666; Schwandtner. Scr. rer. Hung. Т. III. Vindob., 1748.


[Закрыть] названная так потому, что она переведена со (славянского) подлинника на латинский язык неизвестным по имени священником Диоклейской церкви, заключает много ошибочных, спутанных и легендарных показаний о славянских князьях и королях, не может поэтому сама по себе пользоваться большим авторитетом. Но при сопоставлении с другими достоверными показаниями и документальными данными не лишена значения и способствует, между прочим, выяснению вопроса о степени византийского влияния в славянских землях и о судьбе сербской, болгарской и белградской фем в XI в.

В) Восточные памятники

1) История Аристакеса Ластивертского,[365]365
  В переводе на французский язык·. Brosset. Histoire de la Georgie. St. Petersb., 1851 (лишь первые четыре главы); Dulaurier. Chronologie (три отрывка). Вполне: Histoire d’Armenie comprenant la fin du royume d'Ani et le commencement de l’invasion des Seldjoukides, par Arisdagues le Lasdiverd, traduite pour la premiere fois de l’armenien sur I’edition de RR. PP. Mekhitaristes de Saint–Lazare et accom–pagnee de notes, par W. Evariste Prud’ homme. Paris, 1864.


[Закрыть] армянского писателя второй пол. XI в., составляет как бы продолжение истории Стефана Асо–хика, рассказ начат с похода в Армению Василия II Болгаробойцы и доведен до смерти Романа Диогена в 1071 г. Интерес рассказа сосредоточен около двух пунктов: подчинения армян византийскому влиянию и разорения Армении турками. Тон сочинения элегический, автор оплакивает падение своей родины.

Источниками для автора, по собственному его заявлению,[366]366
  Arisd., par Evar. Prud’ homme, 52, 53, 101, 141–142.


[Закрыть] служили: собственный опыт и наблюдение, сообщения других лиц и сочинения писателей. Как очевидец, автор говорит о событиях, происходивших в Армении; это самая важная часть истории. Сообщения о византийских императорах, времени их царствования, личных особенностях и обстоятельствах их домашней жизни автор, надо полагать, делает на основании свидетельства других лиц и сочинений писателей; эта часть уступает по важности первой, однако же отличается достоверностью; показания Арис–такеса совпадают с показаниями современных ему греческих историков, может быть, даже у него были те же письменные источники, которыми пользовались греческие историки.

История Аристакеса заключает ценный материал. Кроме данных, о которых мы знаем из современных Аристакесу греческих историков, у него есть данные, не встречающиеся у этих последних, например, о Константине VIII, Константине Мономахе, Михаиле Стратиотике, не говоря уже об интересных, не известных из других источников подробностях касательно Армении, Грузии и турок. Достоинство данных Аристакеса относительно Византии умаляется отчасти лишь тем, во–первых, что автор не везде относился внимательно к своим источникам, не позаботился сравнить разнородные показания, вследствие чего впадает в противоречие с самим собой[367]367
  Напр., о детях Константина VIII. Arisd., 41 и 102.


[Закрыть] и допускает хронологические неточности,[368]368
  Arisd., 47, 53.


[Закрыть] во–вторых, тем, что в выборе и освещении материала он несколько тенденциозен. Рассчитывая тронуть читателя описанием бедствий, обрушившихся на Армению от коварных и бесчеловечных врагов, он вносит в свое повествование подробности, которые пригодны для его цели, ярче рисуют бедствия армян, коварство греков, жестокость турок; в передаче подробностей, не идущих прямо к цели, он чрезвычайно краток. Изображая качества греческих императоров, Ари–стакес находится под влиянием симпатий или антипатий, обусловленных отношением того или другого императора к армянам: если император был благосклонен к армянам (Константин VIII), то и дурные стороны его характера под пером автора сглаживаются, если же император был немилостив к армянам (Роман III, Роман IV), то и на светлые черты его характера налагается мрачный колорит.

2) Хроника Матвея Эдесскогоармянского писателя конца XI и начала XII в.,[369]369
  Он называет себя (гл. CXVIII) очевидцем разорения, произведенного в Малой Азии голодом, и турецких опустошений 1079–1080 гг. Ср. также гл. XCV1, под 1066–1067 гг. Умер не ранее 1136 г., потому что до этого времени доведено сочинение.


[Закрыть] обнимает время 952–1136 гг. Из 253 глав, на которые она разделена, к периоду от 1025 до 1081 г. относятся гл. 38–119. Здесь Матвей, следуя хронологическому порядку, применительно к армянской эре, излагает главным образом историю Армении, ее царей и католикосов; говорит также о столкновениях турок с армянами и греками, об отношениях к армянам византийского правительства. Видное место отведено в хронике известиям о Византии, помимо ее отношений к армянам, говорится о преемственности византийских императоров, их судьбе, делаются краткие характеристики некоторых императоров, сообщаются сведения о некоторых византийских бунтах и об успехах византийского оружия не только на Востоке, но и на Западе, в борьбе с болгарами, печенегами и узами. Все сведения заимствованы Матвеем, по мнению его переводчика, исключительно из армянских источников, из историй и мемуаров, написанных в XI в. современниками и до нас недошедших, или из подлинных документов; два документа он списал в хронику буквально.[370]370
  Один относится к нашему периоду – это трактат о разностях между Греческой и Армянской церквами, составленный армянским царем Какигом II и прочитанный им в Константинополе в церкви Св. Софии в присутствии императора Константина Дуки и греческого духовенства; другой относится к более раннему времени – письмо Цимисхия к Ашоду III, царю Великой Армении.


[Закрыть]