Текст книги "Византийское государство и Церковь в XI в.: От смерти Василия II Болгаробойцы до воцарения Алексея I Комнина: В 2–х кн."

Глава четвертая

Областное управление Византийской империи было организовано по территориальным округам, которые обыкновенно носят название фем, но иногда называются также епархиями.[1412]1412
  Особенно любит называть их епархиями Атталиот (77, 103, 144, 146), употребляющий, впрочем, и название фема (103, 147, 149). Пселл тоже применяет иногда старинный термин епархия, наряду с термином фема, см.: PG, CXXXV1. 1330. Название «епархия» встречается и в письмах Иоанна Евхаитского, см.: De–Lagarde, 56, 77.


[Закрыть] Образование фем, относящееся ко времени, предшествующему рассматриваемой нами эпохе, было результатом двух течений: с одной стороны – стремления к централизации управления, с другой – находившейся в зависимости от централизаци–онной тенденции и вынужденной вместе с тем обстоятельствами необходимости объединения военной власти с гражданской.

Со времен императора Августа вся Империя была разделена на провинции императорские (пограничные) и сенатские (внутренние); первые управлялись императорскими легатами, которые сосредоточивали в своих руках власть гражданскую и военную, в последних консуляры пользовались только властью гражданской и не имели военной, но это происходило не в силу существования правительственного принципа разделения властей, а по той причине, что поддерживалось еще республиканское начало, по которому в мирных провинциях нельзя было располагать войска на квартирах. Что принцип разделения властей отсутствовал в государственном устройстве, видно уже из того, что в стенах Рима префект города был не только администратор и судья, но и предводитель городской милиции (cohortes urbanae), а префект претория не только командовал преторианцами, но, в отсутствие императора, председательствовал в верховном государственном совете, куда поступали arcana imperii и дела по апелляциям. С конца III в. войска стали располагаться безразлично во всех провинциях, но вместе с тем строгим образом проведено начало отделения военной власти от гражданской; для заведования войском были особые предводители (magistri equitum et peditum, duces et comites), которые не имели никакого отношения к управлению, в свою очередь лица, ведавшие гражданским управлением, не касались военного. Мало того, гражданская сфера была разделена; судебно–административная часть и сбор податей, в прежнее время не отделявшиеся, теперь были разделены. Самое деление Империи как территории с установлением в выделенных единицах должностей судебно–административных и финансовых было выполнено по плану градации и соподчинения низших территорий и правящих ими лиц высшим. Таким образом оказалось четыре громадные префектуры,[1413]1413
  Praefecturae: Orientis, Illiricum, Italia, Galliarum, не считая Рима и Византии, двух самостоятельных префектур, а также проконсульских провинций Азии и Африки с Карфагеном, управлявшихся sacra vice, непосредственно от имени императора.


[Закрыть] с префектами претория во главе, в 4–х префектурах 14 диоцезов или епархий, с викариями[1414]1414
  «Викарии» было общее название правителей диоцезов, исключая двух, правителя Восточного диоцеза (Orientalis) восточной префектуры, который назывался comes, и правителя диоцеза Египта (тоже восточной префектуры), который назывался praefectus augustalis – титулом, ведущим начало от основателя Империи, Августа. Еще два диоцеза не знали викариев, но не потому что имели правителей с другим титулом, а потому что управлялись непосредственно префектами претория, а именно: диоцез Дакия, управлявшийся префектом Иллири–ка, и диоцез Западный Иллирик, управлявшийся префектом Италии.


[Закрыть] во главе, а в 14–и диоцезах 116 провинций, управлявшихся проконсулярами, консулярами, президентами и корректорами. Рядом с этими правителями, имевшими судебно–административную власть, стояли лица, от них независимые, для заведования финансовой частью (comites largitionum, rationales etc.). Они сносились прямо с министром государственных имуществ, тогда как в системе Августа хотя и были прокураторы при легатах императорских провинций и квесторы при проконсулах сенатских провинций, стоявшие до известной степени в непосредственной зависимости (по предмету своего ведения – сбору податей) от императора и сената, однако же этим совершенно не исключалась их зависимость от провинциальных правителей.

Устройство фем было в известной мере шагом назад, возвращением от Диоклетиано–Константиновой системы к системе первых трех веков: градация территориального и судебно–административного деления Империи исчезает, вместо префектур, диоцезов и провинций появляются только фемы, занимающие среднее место между прежними диоцезами (или епархиями) и провинциями, сначала более напоминающие по своим размерам и численности диоцезы, а потом чем дальше вглубь Средних веков, тем более приближающиеся к провинциям; с исчезновением градации исчезает и иерархически–постепенная подчиненность правящих лиц центру, и правители фем, помимо промежуточных ступеней, ставятся в непосредственную зависимость от императора; исчезает далее принцип разделения властей, правители фем делаются и военачальниками, подобно легатам первых веков Империи; исчезает, наконец, полная независимость лиц, заведовавших финансовой частью от областных правителей, они занимают относительно этих последних такое же положение, какое занимали прокураторы и квесторы относительно легатов и проконсулов. Это ретроградное движение находилось в связи с успехами, какие делала централизация, все нервы государственного организма стянувшая к личности императора, а также, как выясняет Константин Багрянородный в своем сочинении о фемах,[1415]1415
   Const. Porph., Ill, 16.


[Закрыть] в связи с военными предприятиями агарян, производивших опустошительные набеги на города и деревни и тем заставивших византийских императоров раздробить прежние большие округи на меньшие и поставить для заведования ими стратигов, которые бы не только управляли населением, но и защищали его от неприятельских нападений. После того как войско осело в округе, начальник войска сделался областным правителем, военный элемент слился с гражданским, – название, прежде прилагавшееся к военному отряду (Эёспс;, 0еца), было приложено к области, к территории, которая стала называться фемой; повторилось явление, некогда имевшее место в Нумидии, которая стала называться легионом от полка (легиона), здесь квартировавшего, или у германцев, у которых деревенские общины назывались сотнями (hund–rede, huntari) от военных отрядов – сотен, на которые делилось народное ополчение.

Переделка порядков управления, завершившаяся устройством фем, впервые начинает проявляться в V в. Из памятника (Notitia dignitatum), относящегося по происхождению к этому времени, видно, что в двух разбойничьих провинциях – Аравии и Исаврии – власть военная и гражданская соединена была в одном лице. Обыкновенно объясняют[1416]1416
  Rambaud, 183 sq.


[Закрыть] это явление тем, что реформа (отделение военной власти от гражданской) не ьбыла применена к этим двум провинциям – в них оставлен прежний порядок вещей, господствовавший и во всех других провинциях до конца Щ1 в. Но можно и иначе смотреть на дело, видеть в нем не продолжение, |а возвращение к прежнему порядку. В VI в. новое устройство применяется энергичнее. Современный Юстиниану писатель, Лид (De magistratibus), констатирует факт распадения префектур претория и власти префектов на меньшие единицы. Слитие власти допущено было Юстинианом во многих местах: сначала он и в Аравии отделил власть гражданскую от воен–ной, поручив ее ведению модератора, но потом изменил свое решение и не только сосредоточил в Аравии обе власти в одних руках, но распространил тот же порядок на Писидию, Ликаонию, Фракию, Геленопонт, Паф–лагонию, Каппадокию и подтвердил его для Исаврии.[1417]1417
  Nov. 102, 27, 24, 25, 26, 28, 29, 30.


[Закрыть] Во всех этих странах была соединена власть гражданская и военная и основанием для применения этой меры Юстиниан выставлял в своих новеллах мятежный дух населения. Таким образом, еще до VII в. положено было начало той системе, которая потом названа техническим термином по имени греческих полков – фем. В науке после Финлея упрочился взгляд, что император Ираклий (610–641) первый сделал решительный шаг в деле устройства фем, а после него Лев III Исавр (718–741) частью реорганизовал, частью довершил новую систему. Этот взгляд, не имеющий для себя прямых документальных опор, а только косвенные доказательства, тем не менее должен быть допущен в том смысле, что эти императоры, много заботившиеся – первый об упорядочении администрации, второй сверх того о наиболее целесообразной организации военных сил, могли обратить серьезное внимание на систему, задатки которой положены были задолго до их времени. Не подлежит сомнению факт, что технические выражения, служащие для обозначения устройства, впервые встречаются у историков два десятка лет спустя после смерти Ираклия и затем делаются обычными терминами.[1418]1418
  В 668 г. упоминается Сапор, стратиг Арменнака, в 669 г. – фема Анатолик, в 679 г. – фема Фракия, в 698 г. – друнгарий Кивирреота, в 732 г. – стратиг Кивирреота, в 713 г. – комит фемы Опсикия, в 711 г. – турмарх Фракисия, в 742 г. – стратиг Фракисия. См.: Theoph., 533, 539, 559, 567, 580, 587, 631, 638.


[Закрыть] Этот факт, в связи со свидетельством Константина Багрянородного,[1419]1419
  Const. Porph., Ill, 12.


[Закрыть] удостоверяет, что разделение на фемь: (с применением к выделенным областям технического термина «фема») начинает входить в употребление с императора Ираклия. От X в. мы имеем систематический обзор фем, вышедший из–под пера Константина Багрянородного. Но его сочинение не считается достаточным памятником для ознакомления с современным автору положением вещей, так как оно изобилует странными объяснениями происхождения стран и народов и географическими анахронизмами, зависевшими от того, что сочинение составлено по древним источникам, главным образом по Гиероклу, современнику Юстиниана L.[1420]1420
  Rambaud, 164–170.


[Закрыть] Если для X в. данные, сообщаемые этим сочинением, недостаточны, то тем менее они удовлетворительны для XI в., потому что разделение на фемы не было чем–нибудь постоянным, но беспрестанно менялось, смотря по нужде и обстоятельствам: то несколько фем соединялось в одну, то одна разделялась на несколько, то от одной фемы отделялись участки и присоединялись к другой; при определении границ нисколько не стеснялись национальными мотивами, не заботились о том, чтобы границы фемы совпадали с границами национальности, так что одна и та же народность встречается в четырех–пяти фемах и фемы не носят названия народностей, а называются или по местопребыванию стратига, или географическими именами стран, или именами каких–нибудь знаменитых личностей, или наконец именами, заимствованными от случайных событий. Изменчивость деления на фемы видна уже из показаний Константина Багрянородного, например, о нововведениях его отца, Льва Мудрого,[1421]1421
  Об образовании турмы Commata и увеличении Харсианской фемы за счет Букеллария и Армениака.


[Закрыть] она отразилась также в разноречивости показаний Константина Багрянородного о фемах в разных его сочинениях.[1422]1422
  «De administrando imperio» сравнительно с «De thematibus».


[Закрыть] Та же изменчивость обнаружится, если сравним количество фем в X и XI вв. Тогда как Константин Багрянородный насчитывает их 29 (17 в Азии и 12 в Европе), в XI в., как покажет нижепредставляемый перечень, число их простиралось до 38.[1423]1423
  Об изменениях, происшедших после XI в., можно судить по новелле Алексея (Ангела от 1199 г., в которой перечислены фемы. См.: Zachariae, III, 553–565.


[Закрыть]

Фемы и до XI в. занимали, без сомнения, в списках высшее или низшее место, смотря по их важности и значению для государства. Критерием для определения сравнительной важности той или другой фемы в XI в. служат названия, прилагавшиеся к правителям фем. В трех фемах (Фра–кисий, Армениак, Эллада–Пелопоннес) к областному правителю прилагается иногда название претор (яраксор), в одной феме (Болгария) – сатрап. Но эти названия встречаются в виде исключений и рядом с ними к правителям тех же фем применяется одно из ординарных названий, употреблявшихся в XI в. в Византии для обозначения воевод. Таких ординарных названий три: в одних фемах лица, заведовавшие управлением, называются дуками, в других катепанами, в третьих стратигами. Что касается отношения между этими названиями, то слово «стратиг» имело значение родового понятия. Поэтому дука и катепан могли быть названы и действительно назывались стратигами. Но не все стратиги фем, а только некоторые были дуки или катепаны, а именно те, которые занимали высшее положение относительно остальных. Первым, высшим рангом было звание дуки, за ним следовало звание катепана, за катепаном звание стратега (в частнейшем смысле слова).[1424]1424
  В таком порядке они читаются в официальных бумагах – в хрисовулах Михаила Парапинака и Никифора Вотаниата (Sathas. Bibl. gr., I, 57, 66): Soukwv, кспешусо, атраттууйу; в хрисовуле Алексея Комнина (Zachar., Ill, 374): боикюу, KaiEjravcov, atpaticoxcov (атратт|уй>у).


[Закрыть] Общее отличие стратигов в собственном смысле от тех, которые, независимо от звания стратигов, могли еще называться дуками и катепанами, было то, что функции первых имели по преимуществу мирный характер, а последних – военный. Поэтому первые назывались безразлично стратигами и судьями (кргтгц^),[1425]1425
  Свои письма к стратигам фем Пселл адресует большей частью: тф Kpnfj. От KpiTf)q у него отличается Згкасгггц;, название, применяемое к преторам и лицам, заведовавшим финансовой частью в фемах. Отождествление начальствовавшего фемой (стратига) и судьи встречается и в юридических памятниках, например, Zachariae, I, 20: бшАлюацеуо; крт)с Мг,оолотиц(а;… a7iEipr|Tai та тошита 5pav тоц apxouai ia>v enapxi&v… (судья Месопотамии заключил мир… но архонты епархий запретили ему так поступать).


[Закрыть] а последние игемонами.[1426]1426
  К ним также по преимуществу прилагается название архонтов. Так как слово «игемон» в лексикологическом отношении равнозначно слову «дука», то отсюда, вероятно, происходит, что у историков иногда к катепанам прилагается название дук.


[Закрыть] Отсюда, однако же, не следует, чтобы стратиги–судьи исключительно ведали гражданскими делами, а игемоны, дуки и катепаны исключительно предводительствовали войском. Стратиг–судья сплошь и рядом предводительствовал войском, причем слово кргтг)с; в приложении к нему было уже неуместно и он назывался только отратг|у6<;. Равным образом дуки и катепаны имели в своем ведении кроме начальствования над войском гражданское управление. Стратиги–судьи, имевшие и военную власть, главным образом занимались делами гражданскими, а дуки и катепаны, имевшие и гражданскую власть, главным образом предводительствовали войском, потому что для первых реже представлялись случаи становиться во главе военных отрядов, между тем как последние постоянно к тому были вызываемы, так как их фемы были пограничными. В этом отношении фемы, бывшие в заведовании дук и катепанов, можно отчасти сравнить с установленными в Западной Европе при Карле Великом марк–графствами. Аналогия усматривается не только в том, что дукаты и катепанаты были пограничными фемами, но и в том, что они пространственно были обширнее многих простых фем. Есть одно место у историка, которое с первого взгляда указывает даже на то, что они слагались из многих фем. Говоря о нападениях бежавшего из Византии Стефана–Вое–слава на греческие земли, Скилица—Кедрин замечает, что император Мономах приказал дуке Диррахия, патрицию Михаилу, собрать стратиотов, присоединить к ним войска подвластных ему и соседних с Диррахием фем и, вместе с подстратигами, начать военные операции против Стефана.[1427]1427
  Cedr., II, 543: тф хоте «р/ovxi тои Auppaxiou (rjv5е Mixaf|X.naxpiKioq, о ’Avao–Taoiou тои лоуобктои utoq) ypa^aoiv еуке^еиетт tov ил' auTov aSpoIaai тои Auppaxiou Aaov otpaTicoTiKov, £Ti 5e Kai тск; aTpcmac tcov EyyiCov'Tcov тойты Эецатсоу Kai аитф i)7toK£i|j8Vcov, Kai ouva|ia тоц ияоатратг^оц sii; TpifialXou; (/tc/JMv Kai катаяо/.ецгрш tov ZieOavov.


[Закрыть] Однако же из этого свидетельства мы не находим возможным сделать вывод о существовании в пределах дукатов и катепанатов многих фем; думаем, что историк неточно выразился и что под фемами, подвластными дуке Диррахия, нужно понимать турмы, а под подстратигами, заведовавшими турмами, – турмархов.

Турмы были подразделениями фем и управлялись турмархами, бывшими в зависимости от стратигов, почему для защиты от притязаний турмархов обращались к стратигам, как высшей инстанции.[1428]1428
  Напр., Пселл, см. выше, с. 295–297.


[Закрыть] Назначение на места турмархов зависело (как и на места стратигов) от царя,[1429]1429


[Закрыть] причем и голос ближайшего начальника, стратига, мог приниматься в расчет. В отдаленных фемах, как, например, в Италии, императоры в целях практического удобства совершенно даже передавали стратигам право назначения турмархов.[1430]1430
  Поэтому Докиан и находил возможным продавать места. См. выше, с. 293. Ср. также Anon. Ваг., 332.


[Закрыть] Власть турмарха была ограниченнее власти стратига по компетенции, но по характеру была сходна; точно так же турмарх не только командовал отрядом войска, но имел гражданскую власть, и к нему, подобно тому как к стратигу, прилагается название крш^-[1431]1431
  Напр., втранийской грамоте говорится: de Maraldo judice et turmarcha. Prologo, 43. Judex соответствует крпт)с (ср.: Prologo, 50: Pconavoqo piGsiq криту; (выше упомянутый судья Роман)), оба термина по средневековому употреблению указывали не только на суд, но и на управление.


[Закрыть]Как у стратига, так и у турмарха была канцелярия, в которой состояли на службе чиновники, носившие то же название, какое носили служащие в канцеляриях центральных учреждений: voTapioq, ияоураццатеи^, ХартоиАдрюс;.[1432]1432
  Psell., V, 260, 272, 279, 342; Cedr., II, 580; Sathas, I, 57, 66.


[Закрыть] Назначение их вполне зависело от воли их начальников. Эти нотарии или писцы не только составляли и переписывали бумаги, но по временам исполняли разные поручения. Например, Георгий Дросс, и7тоуреддатей<; Аарона, дуки Васпуракана, ездил в 1048 г. послом к турецкому султану, Тогрульбеку, по делу о выкупе из плена Липарита.[1433]1433
  Cedr., II, 580.


[Закрыть]

Фема была не только военным и судебно–административным округом, но также округом податным. В отношении сбора податей фема называлась протонотаратом;[1434]1434
  Psell., V, 268: xaiv бератгкшу JcpcoTovoxapatcov. Податный округ меньших размеров назывался етгюкеук;. См.: Советы и рассказы визант. боярина/ /Ж. М. Н.Пр.. 1881, июнь, 291.


[Закрыть] в протонотарат фемы командировалось из центра, столицы, для сбора податей лицо, остававшееся на месте временно, до окончания операции.[1435]1435
  Psell., V, 268: rr|V 'EXM5a та бгцдбта хоитсо Kata(3a>J.eiv у_рёсг Jtsiaov yoCv аитос;… кш атсобо? r]piv tov avGpctmov (…чтобы < жители фемы> Эллады уплатили ему подати. Склони их сам… и отошли нам этого человека).


[Закрыть] Это должностное лицо носило название 5ипкг|тг)(;, ХршотеЦс;, ярактюр, лрсотоуошрю<;, бшштгц;.[1436]1436
  Psell., V, 258, 267–268, 276, 344–346, 459–460; Cedr., II, 530, 549–550: Zachariae, III, 391; De–Lagarde, 74, 170.


[Закрыть] Первые четыре названия были однозначны, из них третье более всего употребительно; название же «дикаст» заимствовано оттого, что сборщик не только заведовал сбором податей, но имел право суда по вопросам, соединенным со сбором.[1437]1437
  Так, например, предмет суда, по поводу которого Пселл (V, 459–460) пишет к дикасту (в заголовке издателем неправильно поставлено тф крип, нужно тф SiKaoxfj) Филадельфии, был взнос, wioteA.eo|i6<;, требовавшийся от филадельфийцев и ими оспариваемый.


[Закрыть] Вследствие неразрывной связи функций сборщика с функциями судьи по предметам сбора, к лицу, заведовавшему этим делом, обыкновенно прилагаются два названия сразу, например, протоспафарий Феофилакт называется дикастом и практором Кипра.[1438]1438
  Cedr., II, 549.


[Закрыть] Сборщик, будучи чиновником, временно назначаемым из центра, независимо от стратига, и действовал независимо от последнего. Однако же, независимость его была не безусловная. Прежде всего, он зависел от стратига со стороны практического выполнения возлагавшихся на него обязанностей: процесс сбора не всегда был делом легким, требовались административные понуждения, и во власти стратига было оказать сборщику административное содействие 1ри сборе. Поэтому, например, Пселл, снабжая практора рекомендатель–1ым письмом к судье (Kpirrj, стратигу) Пелопоннеса и Эллады, объясняет щресату, что практор потому и предпочел протонотарат его фемы другим, что во главе фемы стоит друг Пселла, который, во внимание к дружбе, окажет содействие при сборе податей.[1439]1439
  Psell., V, 267–269. Ср.: V, 375.


[Закрыть] Из этого письма видно также, что содействие сборщику со стороны стратига не было чем–нибудь обязательным, зависело от благосклонности и предупредительности стратига. Далее, зависимость сборщика от стратига состояла еще в том, что стра–тигу принадлежал надзор за правильностью его действий. Поэтому Пселл р письме к судье (тф крот)) Опсикия просит быть благосклонным и снисходительным к сборщику его фемы (тоС ооС 0ёцато(;), родственнику Псел–ра,[1440]1440
  Psell., V, 267.


[Закрыть] а в другом письме к неизвестному стратигу какой–то фемы просит ^сквозь пальцы смотреть на действия сборщика, так как он, взыскивая по ^надлежащему, не в состоянии будет собрать обычного количества податей.[1441]1441
  PG, CXXXVI, 1329–1330.


[Закрыть] Стратиг и практор не всегда уживались в добром согласии, иногда они спорили и враждовали, причем византийское правительство, всегда высоко ставившее фискальные интересы, вступалось за практора. Так, известен случай из начала царствования Мономаха (между октябрем 1042 и мартом 1043 гг.), что стратиг Кипра, Феофил Эротик, обвинив перед киприотами дикаста и практора Феофилакта в том, что он взимает слишком тяжелые подати, подбил население умертвить его; за это Феофил был подвергнут позорному наказанию и конфискации имущества.[1442]1442
  Cedr., II, 549–550 (Zon., IV, 162; Glyc., 594–595).


[Закрыть] Самый факт обвинения Феофилакта Феофилом возможен был, очевидно, потому, что стратигу принадлежало право надзора за сборщиком, следовательно, он мог решить, правильно ли производится сбор, или нет, и кроме того сборщик, как действовавший независимо, сам нес и ответственность за свои действия; стратиг, не обязанный по закону содействовать ему, мог отклонить от себя всякую ответственность, сложив вину на сборщика.

Численность византийских фем в период от 1025 до 1081 г. колебалась. Сначала пределы византийского государства раздвинулись и вместе с тем число фем возросло, но к концу периода понесены были громадные потери, как в Европе, так особенно в Азии, вместе с тем и число фем уменьшилось. Обстоятельствами, содействовавшими расширению пределов и увеличению числа византийских фем, были с одной стороны упадок Багдадского халифата и стремление к независимости эмиров, которые, ослабляя силы друг друга во внутренних междоусобиях, давали возможность Византии на почве их соревнования и вражды строить собственные расчеты и извлекать выгоды; с другой – стесненное состояние Грузии и Армении, государи которых под давлением внутренних затруднений, а еще более внешних врагов, не могли противостоять византийской политике и сохранять неприкосновенность своих владений от Византии.

Больше всего приобретений сделала Византия за счет армянских владетельных домов. Пока был в силе Багдадский халифат, государи Великой Армении[1443]1443
  Царствовала династия Багратидов, распавшаяся сначала на три ветви, из которых старейшая владела северной Арменией, с главным городом Анием, вторая сидела в Карсе, третья основалась в южной Армении, где посредством брачных союзов приобрела округТарон; к этим трем ветвям в конце X в. присоединилась еще четвертая ветвь Багратидов, имевшая столицей город Лори. В Грузии тоже основалась ветвь Багратидского дома. В Армении после Багратидов самым могущественным владетельным домом был дом Ардзруниев, правивший обширной провинцией Васпураканом, к востоку от озера Ван.


[Закрыть] волей–неволей подчинялись его влиянию, политическому и религиозному: они получали от халифов утверждение в достоинстве, титулы и знаки отличия, один из Ардзруниев и даже один из Багратидов перешли в ислам. Ислам сильной волной вливался в Армению с южных границ, так что, например, почти все население Мартирополя сделалось мусульманским и сам город переименован в Мейафарекин; армянские государи должны были целые города (Манцикерт, Келат, Перкри, Ард–жиш и др.) уступать халифам, которые сажали здесь своих эмиров и под–эмиров. Когда халифат стал клониться к упадку и в нем выделились независимые династии, эти последние стали предъявлять притязания на то влияние в Армении, какое принадлежало халифу (особенно Гамданиды Мосула и Халеба). Византия умела пользоваться чувством недовольства, возбуждаемым в армянах их зависимостью от халифов и эмиров; на этом пункте были основаны ее планы, в известной мере осуществившиеся, на распространение ее влияния в пределах Армении. Когда начато было завоевательное движение турок–сельджуков, эти планы получили своеобразную постановку и сопровождались осязательными, по–видимому, весьма благоприятными для Византии результатами. Византия стала практиковать систему обмена земель, происхождение которой, кажется, современно началу Македонской династии – по крайней мере, при сыне основателя династии путем применения этой системы была образована фема Месопотамия. До XI в. к системе обращались изредка, а в XI в. стали усердно прилагать ее в сношениях как с армянскими князьями, так и грузинскими. Византийское правительство, пользуясь давлением турок на армян, усиливая сверх того политические затруднения Армении интригами и подкупом, вызывавшими внутреннее разъединение в стране, и без того не отличавшейся сознанием национального единства, страдавшей от эгоизма и своеволия магнатов, – предлагало государям Армении уступить ему свои владения под условием получения земель в областях Малой Армении, издавна принадлежавших Византии. Мотивом, склонявшим армянских владетелей к предлагаемой сделке, были внешние и внутренние затруднения в их наследственной земле, а также то соображение, что на земле, полученной в обмен, они могут спокойно наслаждаться миром, отделенные и защищенные от турок византийскими фемами. Византийское правительство, в свою очередь, считая свои силы достаточными для того, чтобы разгромить беспорядочные турецкие орды и отстоять от их нападений новоприобретенные пограничные области, находило весьма для себя выгодным вместо этих областей отдать прежним их владетелям уступавшие по размерам территории, тем более что эта мера была переходной ступенью к совершенному подчинению переселенных армян. После поселения на византийских землях, в Малой Армении, армянские владетели при известной доле независимости не были совершенно свободны от влияния византийских императоров, которые затем пользовались каждым удобным случаем, чтобы усилить свой авторитет и уравнять армян с остальными подданными как в политическом, так и в церковнорелигиозном отношениях. Расчет византийского правительства оказался в конце концов несостоятельным, равно как не сбылись и надежды армянских владетелей. Несостоятельность расчета и несбыточность надежд зависели главным образом от того, что стороны слишком полагались на военные средства Византии в борьбе с турками, преувеличивали силы греков и умаляли силы турок. На первых порах турецкое вторжение было как бы полезным для Византии, число ее фем увеличилось новыми пограничными фемами, территория раздвинулась. Но выгода была обманчива: выселив из пограничных, подвергавшихся нападениям турок, областей армян, вместо того чтобы ободрить их и подкрепить для борьбы с опасным врагом, Византия собственными руками сломала барьер, защищавший государство от азиатских варваров; взяв на свою ответственность защиту границ, византийское правительство оказалось несостоятельным, турки не только завладели пограничными городами и областями, но прорвались вовнутрь Малой Азии, посетили и те земли, которыми владели По обменному договору армянские князья, утешавшие себя призраком безопасности. Не осуществился и расчет Византии на совершенное подчинение выселенных во внутренние области армян; политическое и особенно религиозное давление на армян со стороны Византии, вместо того чтобы слить армянскую нацию с остальной массой населения и сделать православной, разожгло фанатизм и породило обособление и смертельную вражду между армянами и греками, которые в наш период находили себе выражение во взаимных насилиях и бесчеловечных поступках, а впоследствии побудили армян с распростертыми объятиями встретить крестоносцев и помочь им не только против неверных, но и против Византии.