Текст книги "Мистер Октябрь (ЛП)"

Автор книги: Николь С. Гудин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

ГЛАВА 18

Билли

Я не буду плакать.

Я не буду плакать.

Я не буду плакать.

Я повторяю про себя эти слова снова и снова, как мантру, пока еду к квартире Эйвери – моей квартире.

Меня не должно удивлять, что Мэйсон устраивает мне проверку реальностью, он, наверняка, по одному взгляду на меня видит, что я увязла уже слишком глубоко.

Я должна была понять, что все это было совершенно односторонним.

Я должна была поверить ему, когда он сказал мне, что между нами будет только секс и ничего больше, но, как дура, надеялась.

Улицы пролетают как в тумане, и не успеваю я оглянуться, как сворачиваю на свое обычное парковочное место и глушу мотор своей дерьмовой машины.

Мне удается ускользнуть незамеченной Эриком, так что впервые за последние пару месяцев я действительно могу поехать куда-то сама, без присмотра.

Я выхожу из машины и поднимаюсь по лестнице, звук моих шагов гулко отдается о металл.

Хихиканье наполняет воздух, когда я открываю дверь, а еще я слышу громкий голос Джоша, который чем-то поддразнивает Эйвери.

Я останавливаюсь на минуту, прислоняясь спиной к двери после того, как тихо закрываю ее. Я просто хочу минутку послушать их.

Может, пока ничего серьезного и нет, но, когда я вижу их вместе, смеющихся и шутящих, прикасающихся и целующихся, то начинаю завидовать.

– Би? – Эйвери окликает меня, когда слышит, как мои ключи падают на банкетку.

– Только я.

– Что ты здесь делаешь?

Я иду на их голоса в ее спальню и обнаруживаю их, полуодетых и сидящих за партией в покер, разложенной на кровати между ними.

Я прислоняюсь к дверному косяку и смеюсь над волчьей ухмылкой Джоша.

– Покер на раздевание для двоих? Серьёзно?

Джош многозначительно вздергивает брови.

– Хочешь присоединиться к нам, ФД?

Эйвери шлепает его по руке, ухмыляясь.

– Даже не пытайся. Мэйсон надерёт тебе задницу.

Моя улыбка исчезает при упоминании его имени, и это не остается незамеченным моей лучшей подругой.

– О-оу.

– Что? – спрашиваю я, выдавливая из себя фальшивую улыбку.

– О, нет, это страдальческое лицо меня не обманет, я его видел. Неприятности в фальшивом раю?

Я перевожу взгляд с Джоша на Эйвери, а потом опускаю в пол.

– Черт, – шипит Эйвери.

– Что? – спрашивает Джош приглушенным голосом.

– Твой мальчик каким-то образом облажался, вот что, – отвечает она, ее тон обвиняющий, как будто Джош отчасти в этом виноват.

Я поднимаю глаза и вижу, как они слезают с ее кровати.

Джош натягивает через голову футболку и медленно подходит ко мне с нечитаемым выражением лица.

– Что он сделал, ФД?

Я опускаю подбородок, но он не дает мне этого сделать, придерживая мою челюсть своей большой рукой и заставляя тем самым посмотреть на него.

– Ничего, – вздыхаю я.

– ФД, – предупреждает он, и я поддаюсь его тону и большим голубым глазам.

Он – милый парень. Часть меня мечтает, чтобы я любила именно его – любить Джоша было бы нелегко, но и не так уж трудно.

– Он просто... мы пели вместе, а потом... не знаю... ничего особенного, – бормочу я, и Джош хмурится и наклоняется, чтобы быть на одном уровне со мной, буравя меня взглядом.

– Вы пели вместе?

Я киваю.

– Это… ого, это что-то новенькое.

Я чувствую проблеск надежды, когда вижу его потрясение, но он быстро исчезает, когда я думаю о том, что сразу после этого Мэйсон разбил мне сердце.

– Тогда что случилось?

– Он просто напомнил мне о нашей договоренности. Знаешь, секс без обязательств...

Джош опускает голову и бормочет что-то себе под нос.

Я действительно буду скучать по нему, как по другу, если всё это закончится.

– Все в порядке. Я не против, просто... хотела прийти и немного потусоваться с Эйвери. Все в порядке.

– По-моему, тот факт, что ты трижды сказала «все в порядке», является хорошим показателем того, что ничего не в порядке, – вмешивается Эйвери.

– Просто... не отказывайся пока от него, ФД, хорошо? – умоляет он.

Я пожимаю плечами. Не уверена, как на это реагировать.

– Мне нужно идти, детка, – говорит Джош, отходя от меня и обращаясь к Эйвери. – Оставлю вас двоих немного посплетничать, хорошо?

Они обмениваются поцелуем, от которого у меня щемит сердце, а потом он уходит.

***

– Садись. Рассказывай. Я приготовлю кофе, – приказывает она.

Я плюхаюсь на диван, подтягивая большую мягкую подушку себе на колени.

– Я даже не знаю, с чего начать.

– Начни с того, как ты влюбилась в парня, который только и делает, что хмурится, – кричит она из кухни.

– Я не влюблена в него, – огрызаюсь я.

Ложь. Абсолютная ложь.

– Неважно, тогда начни с наших выходных, что там, черт возьми, произошло? В одну минуту он держит на коленях какую-то цыпочку, а в следующую уносит тебя в свою спальню, чтобы заняться с тобой сексом.

Я ухмыляюсь и впиваюсь зубами в нижнюю губу, пытаясь сдержать улыбку. Мне не следует улыбаться, уж точно не из-за другой девушки, но я ничего не могу с собой поделать. Это был первый раз, когда я почувствовала себя достаточно смелой, чтобы действительно сказать ему, чего хочу, а, когда имеешь дело с таким человеком, как Мэйсон Леннокс, это не так уж и мало.

– Уверена, мы уже обсуждали это.

– Сделай мне одолжение, – настаивает она, появляясь в дверях с двумя чашками дымящегося кофе. – Ты пыталась рассказать мне об этом, но, каждый раз, когда мы начинали разговор, появлялся мистер Высокий, Мрачный и Задумчивый.

– В конце концов, я набралась смелости и сказала ему, что не собираюсь делать это с ним, если он будет бегать по всему городу и спать с кем попало.

Она садится, передавая мне мою чашку.

– Хорошо, значит, у вас был секс, верно?

Я хочу поправить ее и сказать, что этой простой фразы ни в коем случае не достаточно, чтобы объяснить, как это было, когда мы двое, наконец-то, оказались вместе, но я просто киваю в знак согласия.

– А потом?

– А сегодня он напомнил мне, что это просто секс без обязательств, – как он сказал мне в самом начале, и я просто дура, которая чувствует что-то, когда ее предупреждали, что этого делать нельзя.

Ее глаза наполняются грустью.

– Вы спали вместе с тех пор, как мы вернулись?

– Каждую ночь. – Я пожимаю плечами.

– Ого, – шепчет она.

Я поднимаю глаза от своей чашки и встречаюсь с ней взглядом.

– Что?

Она пожимает плечами.

– Ничего.

Я пронзаю ее пристальным взглядом.

– Ладно, просто Джош рассказал мне кое-что о Мэйсоне и его... деятельности.

Я съёживаюсь. Не знаю почему – я прекрасно знаю, что Мэйсон был с женщинами до меня, возможно, с большим количеством женщин, чем мне хотелось бы думать.

– Просто скажи это.

Она бросает на меня сочувственный взгляд.

– Джош сказал, что Мэйсон никогда не трахал одну и ту же девушку дважды.

Я хмурюсь.

– Например, две ночи подряд?

Она качает головой.

– Никогда.

– Но... я... – заикаюсь я. – Я не понимаю.

Она понимающе смотрит на меня.

– Он не возвращается за добавкой, Би, это просто секс, а потом все кончено, и он продолжает жить дальше. Он никогда не позволяет женщинам оставаться на ночь в отеле, не говоря уже о его доме.

– Он говорил мне, что это просто секс, это были его слова.

– Но его слова расходятся с делом.

– Это уникальная ситуация, – возражаю я, не желая верить, что могу стать для него исключением, когда он так жестоко отшил меня.

– Да, потому что это ты... Знаешь, что думает Джош?

Я сжимаю свою чашку, пытаясь согреть внезапно озябшие руки.

– Я бы не рискнула пытаться понять, что творится в голове у этого парня.

Она мягко улыбается, и я вижу, что она влюблена – сильно.

– Он думает, что Мэйсон испытывает к тебе чувства.

– А что думаешь ты?

Она пожимает плечами.

– Я не знаю, что думать об этом человеке. Он сбивает меня с толку. Он суров и холоден, но иногда, когда смотрит на тебя, мне кажется, что я вижу другую его сторону.

– Иногда он другой. Я увидела в нем ту часть, в которую никогда бы не поверила. Вчера вечером на премьере, я не знаю, Эйвери, было так легко поверить, что он тоже влюбился в меня.

– Я говорила тебе, что ты его любишь.

Я закатываю глаза.

– Ладно, хорошо, ты была права, я влюблена в него. Чертовски одержима.

Она хихикает, но в ее глазах появляется настороженность.

– Он был милым, внимательным, очаровательным.

– А что, если все это было притворством, Би?

Я делаю глубокий вдох. Поскольку беспокоюсь о том же.

– А что, если нет? Что, если это был настоящий он?

Я могу метаться из стороны в сторону целый день. У меня в голове полный бардак.

Она снова пожимает плечами – ни у кого из нас нет ответов.

– Я должна попытаться.

– Я просто беспокоюсь, что он разобьет тебе сердце.

Он уже разбил его, но не до конца – пока нет.

Я тоже волнуюсь, но у меня такое чувство, что я слишком далеко зашла, чтобы волноваться – то, что Мэйсон растопчет мое сердце, будет душераздирающе, но в то же время оно того стоит, если означает возможность быть рядом с ним хотя бы еще немного.

– Я тоже, но знаешь, что самое печальное? Я не уверена, что меня это волнует. Я пошла на это с широко открытыми глазами.

– Это не значит, что ты могла предвидеть все, что произойдет.

Мой протест замирает на губах. Она права, я не могла этого предвидеть, но теперь я здесь и не могу ничего изменить.

– Просто будь осторожна, Билли, я люблю тебя и не хочу, чтобы он сломал тебя.

Я протягиваю руку и сжимаю ее ладонь.

Она права, что беспокоится, это нечто иное, как беспорядок, который неизбежно закончится разбитым сердцем, но она не видит того, что вижу я, когда смотрю на него.

Теперь мне просто нужно выяснить, достаточно ли я сильна, чтобы попытаться все это понять.

ГЛАВА 19

Мэйсон

Я крутил в руках гитару, которую купил для нее. Я даже не сказал ей, что она принадлежит ей.

Я не сказал ей ничего, что не было бы полной чушью.

Я поднимаю инструмент, мои пальцы дергаются, чтобы швырнуть его через всю комнату, но я не делаю этого – только не его. Любой другой предмет в этой комнате уже летел бы по воздуху, разбился о стену и разлетелся на миллион кусочков, но я не могу заставить себя уничтожить еще одну ее частичку.

– Как дела, придурок?

Я вздрагиваю и кручусь в кресле, чтобы посмотреть на Джоша. Не могу поверить, что не слышал, как вошел этот здоровенный ублюдок.

– Кто бы, блядь, мог поверить, что ты можешь вести себя тихо, когда захочешь.

Он падает на диван, широко раскинув руки, и не сводит с меня пристального взгляда.

Я перебираю струны, ожидая, когда он что-нибудь скажет.

Я проигрываю только половину второго куплета, когда он подает голос.

– Я только что видел Эйвери.

Я киваю, не поднимая глаз. Это значит, что он видел Билли.

Слышу, как он шумно выдыхает.

– Слушай, чувак...

Мои руки замирают, и я медленно поднимаю глаза. Возможно, мне не нравится то, что он собирается сказать, но я должен уважать его и смотреть ему в глаза, пока он это говорит.

– Ты знаешь, что я отношусь к тебе как к брату... но эта девушка? Она особенная, и то, как ты с ней обращаешься? Это неправильно. – Он делает паузу.

– Ей больно, брат, и тебе, очевидно, тоже.

Блядь.

На моем лице появляется страдальческое выражение. Я никогда не хотел причинить ей боль, в этом весь смысл этого гребаного соглашения – чтобы она не пострадала.

Он продолжает, то ли не обращая внимания на то, как тяжесть оседает в моей груди, когда я начинаю чувствовать себя раздавленным, шаг за шагом, то ли ему просто наплевать.

– Насколько я могу судить, она тебя любит, тебе нужно отпустить ее, потому что она слишком хороша для этой версии тебя.

– Она меня не любит, – рычу я.

Не может. Она может что-то чувствовать ко мне, но не любовь – это не может быть любовью.

– Она здесь не продает гребаное печенье для девочек-скаутов, – раздраженно огрызается он.

Я окидываю его пристальным взглядом.

– Она меня не любит, – говорю я сквозь стиснутые зубы.

– Черт возьми, Мэйсон, она любит тебя так сильно, что на это тяжело смотреть. – Он проводит рукой по своим светлым волосам. – Я не собираюсь спорить с тобой об этом, но если ты не можешь полюбить ее в ответ, тогда тебе нужно отпустить ее – деньги, репутация, карьера, будь они прокляты, она заслуживает того, чтобы ее кто-то любил.

– Кого-то вроде тебя? – усмехнулся я, моя ревность наконец-то выходит наружу.

– Я сделаю вид, что ты этого не говорил.

– Почему? – требую я, переходя из разряда «придурков» в разряд «полных и абсолютных мудаков». – Ты запал на нее, как только увидел.

Он невесело смеется, его челюсть подрагивает.

– Знаешь, что забавно? Ты думаешь, что видишь так много — все, но ты даже не видишь, что без ума от нее. Это было бы смешно, если бы не так чертовски трагично.

У меня нет ответа на это, вместо этого я лезу в карман, достаю сигарету и прикуриваю ее прямо здесь, в своей студии.

Он поднимается на ноги, его разочарование очевидно.

– Я ухожу.

– Что ты вообще можешь знать о любви? – спрашиваю я его в ответ.

– Я знаю о ней больше, чем ты думаешь.

Я выдыхаю. Он ни черта не знает о любви. Конечно, у него есть родители, семья, которые любят его, и он любит в ответ, но любовь, о которой он говорит, является влюбленностью... Он ни хрена об этом не знает.

– Ты сводил какую-то цыпочку на несколько свиданий и вдруг влюбился? – настаиваю я.

– Она не просто какая-то цыпочка. Я собираюсь жениться на этой девушке, запомни мои слова. Я стал другим человеком. – Он поворачивается, на его лице безмятежная улыбка, которая бесит меня больше, чем его разочарование во мне.

Он верит во все, что говорит, и на долю секунды мне хочется, чтобы я почувствовал то же самое.

– Я не знаю, что творится в твоей голове, Мэйсон, но ты сам себе злейший враг, – вздыхает он.

Я киваю в знак согласия, когда он уходит, и в тот момент, когда он уходит, я хватаю свою гитару и ломаю ее через бедро, дерево трескается и раскалывается – чертовски точное отображение моего холодного, черного сердца прямо сейчас.

Блядь.

***

Моя рука зависает над бутылкой скотча, а в голове идет война со здравым смыслом.

Я знаю, что не должен этого делать, блядь, я знаю это, но она была моим спасением, и я все испортил.

Ничего нового.

Вот почему мне нужна выпивка – не потому, что она – мое спасение, а потому, что она ушла, и я понятия не имею, вернется ли она когда-нибудь.

Это на моей совести. Я сделал это.

Это я сначала вынудил ее прийти сюда, а потом заставил уйти.

Я откупориваю бутылку и медленно подношу ее к носу, чтобы вдохнуть слишком знакомый аромат.

Рот заполняется слюной, когда сладкий аромат наполняет мой нос.

– Я выпью тебя до дна, ты будешь так хорошо гореть.

Строчка из моей новой песни проносится у меня в голове, и я захлопываю бутылку.

Я не могу этого сделать. Как бы сильно мне этого ни хотелось.

Мои руки дрожат, когда я несу ее к раковине и опустошаю – единственную оставшуюся бутылку алкоголя во всем доме, бутылку скотча за десять тысяч долларов – буквально в канализацию.

Я не могу достаточно быстро выйти из ванной комнаты и вернуться в спальню.

– Господи! – я закрываю лицо руками, меня трясет от того, как чертовски близко я только что подошел к тому, чтобы снова все испортить.

– Правильный выбор. – Ее мягкий голос раздается у меня за спиной, и я оборачиваюсь – второй раз за сегодняшний день я, застигнут врасплох. Она следит за каждым моим движением.

– Ты вернулась.

Слова повисают в воздухе между нами, прежде чем я успеваю сообразить, насколько отчаянно и чертовски глупо они звучат.

Она медленно кивает.

– Я вернулась и буду здесь, пока ты не скажешь мне уйти.

Она стоит в дверях моей спальни, и как бы сильно я ни жаждал ту бутылку выпивки, это не идет ни в какое сравнение с тем, как сильно я хочу сократить расстояние между мной и этой женщиной.

Она – зависимость самого страшного рода.

– Прости меня, – говорю я. Два слова, которые никогда не сходили с моих губ до этого момента.

– За что? – спрашивает она, наклоняя голову, чтобы внимательно изучить меня.

Она задает мне вопрос, но уже знает ответ – я вижу это в ее карих глазах.

Я пожимаю плечами, как всегда, как мудак.

– Мэйсон, – вздыхает она, ее тон умоляющий.

Я не знаю, о чем она меня просит, и не понимаю, как стать тем, кого она ищет.

Она заходит в мою комнату, и я теряю последние остатки самоконтроля.

Она вздыхает, когда я сокращаю расстояние между нами и крепко прижимаю ее к себе. Может, я и в полном дерьме, но знаю одно: когда она рядом, все кажется не таким уж и важным.

Она прижимается лицом к моей груди – ее руки цепляются за мою рубашку, словно она боится, что все это скоро закончится.

– Мне нужно тебе кое-что сказать, – шепчет она, и мое сердцебиение учащается еще больше.

За предложением, начинающимся подобным образом, никогда не следует ничего хорошего.

Она отстраняется, поднимая голову, чтобы посмотреть мне прямо в лицо.

Ее ладонь ложится на мое бешено колотящееся сердце, и я растворяюсь в ее прикосновении. Этого недостаточно, этого никогда не будет достаточно, но я не знаю, как добиться большего.

– В чем дело, сладкая? – бормочу я, в ужасе ожидая ответа.

Она выглядит испуганной, и я не виню ее, она должна быть напугана. То, что она собирается сказать, способно сломать меня. Я чувствую это.

– Я люблю тебя… я влюблена в тебя, Мэйс, – шепчет она.

Меня охватывает чувство страха – должно быть, оно отражается на моём лице, потому что она отстраняется, как будто я её ударил.

– Нет, – рычу я, меряя шагами комнату. – Нет, нет, нет.

Я опускаюсь на край кровати, обхватив голову руками.

– Блядь.

– Мэйсон, посмотри на меня, – умоляет она, опускаясь передо мной на колени.

Я не могу этого сделать. Я не могу смотреть на нее.

Джош прав.

Она чертовски сильно любит меня, а я собираюсь уничтожить ее, потому что не способен полюбить в ответ.

Что бы я сейчас ни сделал, ей все равно будет больно.

Ей больно из-за меня.

Я должен заставить ее уйти, пока это не зашло дальше, как он и сказал. Это было бы лучшим решением для нее, самым добрым, но мысль о том, чтобы освободить ее для кого-то другого, заставляет мои руки дрожать.

Я не знаю, что мне делать без нее.

Она тянет мои руки, пытаясь отвести их от лица, но не может сдвинуть ни на дюйм.

– Посмотри на меня, Мэйсон, – требует она. – Посмотри на меня и скажи, что ты не чувствуешь ко мне того же.

Я что-то чувствую – я знаю, что чувствую. Но этого недостаточно, это не все. Это не то, что мог бы дать ей кто-то другой. Это не то, чего она заслуживает.

– Мэйсон, пожалуйста, – шепчет она, в ее голосе слышатся слезы.

Я хочу ее. Я хочу ее так сильно, что не знаю, как буду дышать без нее, но не могу так рисковать – только не с ней.

Это ее сердце на кону.

Она предлагает мне свое сердце, а если ты доверяешь кому-то это, то даешь ему силу сокрушить тебя.

Я не могу быть ответственным за то, чтобы сделать это с ней. Не с моей сладкой.

Она хорошая.

Сладкая.

Идеальная.

Моя. Мой мозг говорит мне об этом, но я игнорирую его.

Я опускаю руки, и она вздыхает с облегчением, когда наши глаза встречаются, но это ненадолго – я это точно знаю.

– Я же говорил тебе, сладкая, что это был просто секс, – говорю я, делая все возможное, чтобы она не увидела, как мне мучительно больно.

Она хмурится, но не сдается – пока не сдается.

– Но это было раньше, – мягко говорит она.

– До чего? – лениво спрашиваю я, как будто это не самый хреновый момент в моей жизни.

– До нас, – говорит она, повышая голос.

– Нет никаких нас. – Я поднимаюсь на ноги, громкость моего голоса растет вместе со мной. – Нет. Никаких. Нас. Был просто трах, простой и понятный.

Она пытается подняться на ноги, и моя девочка сильная, потому что она стоит со мной лицом к лицу, не отступая ни на секунду.

– К черту все это, Мэйсон, я знаю, что это было нечто большее. Я знаю тебя, ты просто должен впустить меня.

– Все, что ты думаешь, что знаешь – ложь. Как и эти отношения. Ты – просто девушка, которой платят за то, что она здесь.

На ее лице отражается неприкрытая, неподдельная боль, и я ненавижу себя за это.

– Я хочу, чтобы ты ушла, Билли. Я говорю тебе уйти.

Она медленно кивает, снова и снова.

– Хорошо. Я поняла. Вижу, что ты делаешь, и я просто хочу, чтобы ты признал, что это не я ухожу от тебя – я не твои родители, Мэйс, – я не ухожу от тебя – ты отталкиваешь меня. Ясно? И, кстати, мне не нужны твои деньги... можешь оставить их себе.

Она делает шаг назад, и мне приходится физически удерживать себя от того, чтобы не притянуть ее обратно.

– Как скажешь, – бормочу я, и мой голос срывается, предавая меня.

Она поворачивается ко мне спиной, прежде чем выйти за дверь.

– Знаешь, что? Это не сработает. Ты не можешь запретить людям любить тебя. Может, ты и не можешь принять мою любовь, но это в любом случае не мешает мне дарить ее тебе.

Мое сердце замирает, когда она исчезает из виду, тихонько закрывая за собой дверь.