Текст книги "Мистер Октябрь (ЛП)"

Автор книги: Николь С. Гудин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)

ГЛАВА 9

Мэйсон

– Здесь жарко, как в аду. – Эйвери стонет и немного сдвигается влево, стараясь оставаться в тени зонтика.

– Залезай в бассейн, детка, – отвечает Джош, – или мы можем пойти внутрь, и я покажу тебе, как по-настоящему жарко может быть?

Я закатываю глаза за солнцезащитными очками.

Не знаю, как этот парень получает так много цыпочек с такими отстойными фразами, но они просто падают к его ногам. Снова и снова, и снова.

Однажды я видел, как он подцепил цыпочку, просто поманив ее пальцем.

Вот так просто. Она была безвольной в его чертовых руках. Он даже не сказал ей ни слова.

То есть, черт, я, может тоже не особо разговорчив, но это просто смешно.

Мой взгляд в сотый раз скользит по Билли, и она словно чувствует это, потому что садится, и ее охренительные сиськи подпрыгивают в едва прикрытом бикини, когда она смотрит на меня.

– Я иду плавать, кто со мной?

Она вытягивает руки высоко над головой, и я ни за что, блядь, не подойду к ней, если только она не хочет, чтобы ее раздели догола и взяли прямо здесь, рядом с бассейном.

Мне необходимо держаться на чертовой дистанции – вот что мне нужно делать.

– Кажется, я знаю кое-кого, кто очень хочет пойти, – тянет Джош, его дерьмовая ухмылка направлена прямо на меня.

Я отмахиваюсь от него, поправляю себя в шортах и беру пачку сигарет.

– Знаешь, говорят, что целоваться с курильщиком – все равно, что облизывать пепельницу, – говорит Билли, и я останавливаю сигарету в воздухе на полпути к губам.

Я ухмыляюсь.

– Ты просишь проверить эту теорию, сладкая?

Ее глаза расширяются, а хитрая ухмылка сползает с лица.

Она встает, полотенце обернутое вокруг ее талии, падает на пол, и она вся такая изящная, с голыми ногами и сексуально взъерошенными волосами.

Блядь.

Я в полном дерьме. Она – ходячая влажная мечта.

– Это грязная привычка, вот и все, что я хочу сказать. – Она поднимает руки, защищаясь, и не спеша идет к краю бассейна.

– Да, чувак, это грязная привычка, – подхватывает Джош, изо всех сил стараясь вывести меня из себя.

– Почему бы тебе не съебаться внутрь?

Он посылает мне воздушный поцелуй, и я еле сдерживаюсь, чтобы не врезать ему.

Я прикуриваю сигарету и делаю долгую затяжку, наблюдая за тем, как Билли поднимает руки над головой и грациозно ныряет в воду, а через мгновение всплывает.

Она подплывает к краю бассейна, пока я делаю вид, что не наблюдаю за ней с пристальным вниманием, и поднимает руки, чтобы подтянуться и сесть на бортик.

Я чуть не давлюсь дымом.

Единственное, что сексуальнее Билли в бикини, – это она же, но в мокром.

– Ты идешь? – спрашивает она меня с коварной ухмылкой на губах.

Она может казаться милой и невинной, но сейчас я чертовски уверен, что она точно знает, что делает.

Я качаю головой, не доверяя себе, чтобы сказать хоть слово.

– Почему бы и нет?

Почему бы и нет?

Казалось бы, какой простой вопрос...

Не то, чтобы я не хотел залезть в этот бассейн, но я чертовски хорошо знаю, что если начну раздеваться и подойду к этой девушке вплотную, то это будет недостаточно близко. Этот крошечный клочок ткани, прикрывающий ее, не продержится и полсекунды, а то, что я хочу с ней сделать, не годится для всеобщего обозрения.

Вот почему, блядь, нет.

– Он не доверяет себе рядом с тобой, когда ты такая влажная, ФД, – отвечает за меня Джош.

О, Боже, блядь.

Билли бросает на него недоверчивый взгляд, а Эйвери притворяется, что ее тошнит.

– Это отвратительно.

– Но это не делает все менее правдивым, не так ли? – он ухмыляется в ответ.

– Я больше никогда не хочу слышать, как ты произносишь слово «влажный», – требует Билли.

Засранец подмигивает ей.

– Я собираюсь напечатать это на футболке специально для тебя. Вла-а-а-а-а-ажный. – Он проводит рукой по своей груди.

– Да, и ты можешь засунуть эту футболку прямо в свою...

– Хватит, – рявкаю я, поднимаясь со своего места и уходя по пляжу.

Последнее, что мне нужно, – это думать об этой девушке в таком виде.

Возможно, она здесь, чтобы помочь мне, но сейчас мне кажется, что кто-то послал ее, чтобы заманить меня в ловушку в моем персональном аду.

Она для меня как бутылка виски – как бы сильно я ни хотел выпить ее всю одним махом, мне не дают даже попробовать.

Я достаю из кармана мобильник, стараясь как можно дальше отойти от дома.

– Что случилось? – отвечает Чак.

– Ничего, – говорю я.

– Тогда зачем ты мне звонишь?

Я пожимаю плечами, не отвечая. Я, блядь, не знаю, зачем звоню.

– У тебя там проблемы? – пытается он снова.

Да, у меня есть проблема, очень большая, блядь, проблема, и она стоит в ожидании в моих шортах, но я сомневаюсь, что Чак хочет об этом слышать.

– Эндж отстала от тебя с тех пор, как Билли переехала? – спрашиваю я.

Он на мгновение замирает, несомненно, чувствуя, что я звоню не для того, чтобы завязать светскую беседу.

– Нет, она стала свирепой сукой, но если ты выболтаешь ей, что я это сказал, я тебя уничтожу.

Я ухмыляюсь, стараясь не хихикать. Уверен, что я и сам справлюсь со своим собственным уничтожением.

– Как скажешь, чувак. Скажи ей, что все под контролем. Пресса не спускает глаз с нас с Билли. Камеры ее обожают.

– А что насчет тебя, как ты справляешься с тем, что у тебя дома живет девчонка?

Я оглядываюсь на пляж в сторону дома и вижу ее, сидящую на заборе и наблюдающую за мной.

Она машет мне рукой, и я, как идиот, поднимаю руку и машу в ответ.

– Мэйсон? – спрашивает он.

– Да... черт, все в порядке. Не знаю... могло быть и хуже.

Я отвожу взгляд от Билли и иду еще дальше по пляжу. Это пустая трата времени. Я не смогу убежать от нее, даже если попытаюсь. Если ее нет в поле моего зрения, то она прямо там, в моих мыслях.

– Просто держи свой причиндал в штанах, и все будет в порядке, – напоминает он мне.

Я слишком хорошо понимаю, что он как раз у меня в штанах и нигде больше.

– Да, да.

– Мне пора, парень, хорошо поболтали.

Я разражаюсь невеселым смехом.

– Да.

– Может быть, в следующий раз, когда ты мне позвонишь, действительно скажешь то, что хотел сказать.

Я вешаю трубку. Может быть, но я в этом сомневаюсь.

***

– Куда делись влюбленные голубки? – спрашиваю я Билли, когда нахожу ее одну на кухне, режущую морковку.

Она отправляет кусочек в рот и пожимает плечами.

– Они все еще здесь?

– Не знаю.

– А где Эрик?

Она снова пожимает плечами.

Я сужаю глаза, глядя на нее. Не знаю, какого хрена я натворил, чтобы заслужить такое молчаливое отношение. И не знаю, почему меня это волнует.

– Ты злишься на меня, сладкая?

Ее дыхание сбивается при упоминании прозвища, а мои губы подергиваются от удовольствия.

Мне нравится, как она на меня реагирует. Это чертовски сексуально.

Она ловит на себе взгляд и отворачивается, продолжая хрустеть своей чертовой морковкой.

– Я не злюсь на тебя, – говорит она, возвращаясь к нарезке.

– Все еще пытаешься понять, похож ли мой вкус на пепельницу?

Ее руки замирают, а затем возобновляют работу.

– Нет.

Хмуро смотрю на ее затылок.

Я ублюдок, раз меня это бесит. Она терпит от меня такое обращение с тех пор, как приехала, и вот я получаю его обратно в течение тридцати секунд и не могу этого вынести.

Может, это ее игра.

Что ж, я тоже умею играть.

Я хватаю кусочек моркови с ее разделочной доски и прохожу мимо нее, на долю секунды прижимаясь грудью к ее спине, но ход остается за мной. Ее цветочный аромат обрушивается на меня с разрушительной силой, атакуя мои чувства и заставляя меня жаждать ее. Я мог бы утонуть в ее духах и все равно хотел бы большего.

Я быстро пересекаю комнату, пытаясь очистить голову, но, клянусь, аромат следует за мной, цепляясь за меня, мучая меня.

Мой телефон звонит, и это сообщение от Джоша, в котором он сообщает, что пригласил Эйвери на ужин. Эрик выступает в роли шофера. Повезло ему.

– Похоже, сегодня здесь будем только я и ты, сладкая.

Ее глаза встречаются с моими и расширяются.

– А где Эйвери?

– У нее свидание с Джошем.

Ее взгляд смягчается, а на губах появляется улыбка.

– Думаю, она ему нравится.

Я думаю, ему просто нравится идея залезть к ней в штаны, но не собираюсь быть мудаком, который скажет это вслух.

– Он пригласил ее на ужин?

Я киваю.

– Это так мило.

Как бы, блядь, не так. Джош не милый.

Я не отвечаю.

– Представь, если они когда-нибудь поженятся и заведут детей – они должны будут рассказывать о том, как познакомились через нас.

Нас. Это слово бьется внутри меня, пытаясь пробиться глубже.

Нет никаких нас. И никогда не будет.

Она вздыхает, ее выражение лица становится мечтательным, и она возвращается к тому, что, черт возьми, она сейчас режет.

– Хочешь пойти на свидание, сладкая? – слова вылетают у меня изо рта прежде, чем я успеваю подумать о том, какой вес они несут – о том, какой смысл они будут иметь, если она скажет «да».

Она смеется, нервно хихикая.

– С тобой?

Я киваю. Господи. Кто-нибудь, дайте мне гребаную лопату, я рою себе глубокую яму.

– Все в порядке. Нам не обязательно куда-то выезжать.

Я вздыхаю с облегчением, благодаря Бога за то, что мне не нужно вести ее в какой-нибудь модный ресторан и притворяться, когда все, чего я действительно хочу, – это остаться здесь и увидеть ее настоящую.

– Как насчет доставки? – предлагаю я. – Я закажу тебе все, что ты захочешь.

– Да?

– Что угодно.

Она задумчиво кивает.

– Хорошо, Мэйсон Леннокс, ты получишь свое свидание.

ГЛАВА 10

Билли

Я ожидаю ужин перед телевизором, поэтому, когда он ставит нашу еду за обеденный стол, расположившись так, чтобы мы оказываемся лицом друг к другу, я удивляюсь.

В последние дни он держит дистанцию, был отстранён и холоден даже по отношению ко мне, и я не могу понять его.

Кажется, он хочет, чтобы я была рядом, но не слишком близко.

Иногда кажется, что ему на самом деле наплевать на меня, он даже не смотрит в мою сторону, но потом делает что-то вроде того, что отчитывает Джоша за то, что тот даже просто подумал обо мне в спальне, и я снова совершенно не знаю, как он ко мне относится.

Как, например, сейчас, когда парень, в которого я влюблена уже много лет, сидит напротив меня и протягивает мне палочки для еды, словно это совсем не важно, что у нас что-то вроде свидания.

Мы едим в тишине, и единственное наше взаимодействие – когда он наклоняется через стол и крадет кусок курицы из моей тарелки, а я пытаюсь ударить его палочками.

Я решаю, что так и пройдет весь вечер, поэтому, когда он пронзительно смотрит на меня темными глазами и спрашивает о моей семье, я в шоке.

– У тебя есть сестры, сладкая?

Я качаю головой.

– Не... нет. Нет сестер.

Отлично. Теперь мы снова заикаемся.

Уголок его рта приподнимается, мой дискомфорт явно его забавляет. Засранец.

Я роняю палочки, слишком нервничая, чтобы есть дальше.

– Ты не собираешься спросить, есть ли у меня братья?

Он разражается невеселым смехом.

– Я и так знаю, что у тебя их нет.

– Откуда? – спрашиваю я, подтверждая, что он действительно прав, произнеся эти слова.

– Никто не угрожал надрать мне задницу с тех пор, как мы вместе, – объясняет он.

– А что, если бы у меня был младший брат-ботаник или что-то в этом роде? Кто не знает, как бить?

Он качает головой, самоуверенный в своих предположениях.

– Не-а. Ни один брат, каким бы ботаном он ни был, не стал бы молча смотреть, как его сестра встречается с парнем вроде меня.

Мои глаза блуждают по нему.

– А ты чей-то брат?

– Насколько я знаю, нет, – бормочет он себе под нос.

Я хочу знать, что он имеет в виду, но он явно не в настроении делиться, а хочет задавать вопросы.

– А как насчет твоих стариков?

Я киваю.

– Мои мама и папа. Они все еще живут в том же доме, в котором я выросла. Занимаются той же работой... у них все те же друзья.

– Что они думают о том, что ты связалась со мной?

Я поднимаю одно плечо.

– Они хорошие люди. Я сказала им, что знаю, что делаю, а они спросили, когда я приведу тебя домой на воскресное жаркое.

– Они пригласили меня на ужин? – удивленно спрашивает он.

Я киваю.

– Да

– Ты мне не сказала.

Я фыркаю.

– Нет, не сказала. Мы же не собираемся идти ко мне домой и ужинать с моими родителями.

– А что, если бы я захотел?

– Ты не хочешь.

– Ты этого не знаешь. Даже не спрашивала.

Я закатываю глаза.

– Ладно. Мои родители пригласили нас на ужин, хочешь пойти?

– Нет, блядь, – говорит он, ухмылка расползается по его красивому лицу. – Я похож на парня, которого ты ведешь домой к своим родителям?

Я теряю дар речи.

– Ты такой придурок, – говорю я между хихиканьем.

Он смеется, не переставая улыбаться, и от этого у меня захватывает дух.

Он – это слишком. Я не могу справиться с таким парнем, как он.

Наш смех утихает, и на смену ему приходит мой тоскующий взгляд и его обычная напряженная сосредоточенность.

– Ты хочешь создавать музыку? – спрашивает он, когда я уже готова самовоспламениться.

Я не могу больше это терпеть, мои нервы расшатаны, губы жаждут его, а воздух между нами практически трещит.

– Я бы с удовольствием поработала с музыкой в любом ее проявлении, – отвечаю я, благодарная за тему для отвлечения.

– Тебе нравится моя музыка, сладкая?

Я киваю, смущаясь признать, что являюсь полной и абсолютной фанаткой. Уверена, я говорила ему что-то в этом роде, когда мы только познакомились, но он никогда не припоминал мне это. По крайней мере, до сих пор.

– Ты трясешь своей сексуальной попкой, когда подпеваешь моим песням?

Мои щеки пылают.

Я никогда не устану слушать, как он называет меня сексуальной. Никогда.

– Если бы я сказала тебе это, мне пришлось бы тебя убить.

Он ухмыляется.

– А что насчет тебя? Какая музыка тебе нравится?

– Любая, – быстро отвечает он. – Я слушаю все, что угодно.

– Я не спрашивала, что ты слушаешь, я спрашивала, что тебе нравится. Есть разница.

Его губа подергивается, и он кивает.

– Справедливо. Мне нравятся старые вещи. Fleetwood Mac, The Beatles, Элвис...

Когда-нибудь он станет одним из этих имен.

– Одобряю.

Он поднимает брови.

– Я рад, – тянет он, его тон дает понять, что ему совершенно наплевать на мое или чье-либо еще одобрение.

Думаю, это то, что меня восхищает в нем больше всего – он не ищет одобрения других людей. Это и его безумный талант.

Конечно, он хочет исправить свой публичный имидж, но это для него – чтобы получить то, что он хочет – сохранить свой контракт на запись, чтобы он мог продолжать делать то, что он хочет делать.

– Что ты всегда читаешь?

– Книги… – отвечаю я, сбитая с толку его вопросом.

– Какие книги?

Я закусываю нижнюю губу, чувствуя неловкость от того, что говорю ему.

– В основном романы.

Он поднимает бровь.

– Как порно?

Я фыркаю от смеха.

– Нет, не как порно. Если бы я хотела читать только про секс, то просто смотрела бы его в реале.

– Ты смотришь порно, сладкая? – спрашивает он с ухмылкой.

– Не так уж часто, – поддразниваю я.

– А ты...

– Разве не моя очередь задавать вопросы? – перебиваю я его.

Он хмурится, но машет рукой, чтобы я продолжала.

Черт. Я не ожидала, что он так легко сдастся, я даже не знаю, о чем хочу его спросить.

– Какой... какой твой любимый цвет?

– Черный.

Я удивлена, что он не добавляет «как моя душа» к этому заявлению, учитывая мрачность его выражения, но я не позволю этому сдержать меня.

– Расскажи мне о выпивке.

Он сужает глаза.

– Нечего рассказывать. Уверен, ты и так видела все это в прессе.

– Тогда расскажи мне о реабилитации.

– Это было не самое мое любимое место.

Я умоляюще смотрю на него, прося дать мне хоть что-то, хоть что-то настоящее.

– Это были лучшие и худшие тридцать дней в моей жизни, – бормочет он. – Я впервые посмотрел в зеркало и возненавидел то, во что превратился.

Я глубоко сглатываю, прекрасно понимая, что это большее представление о нем настоящем, чем я когда-либо получала раньше.

Он ерзает на своем стуле, и я вижу, что теряю его.

– У тебя есть татуировки? – спрашиваю я, пытаясь удержать все, что у нас происходит здесь и сейчас.

Он качает головой.

– Ни одной.

– Это не очень рок-н-ролльно с твоей стороны.

– Не люблю иголки, – отвечает он, и я становлюсь чертовски жалкой, потому что знание этой крошечной информации о нем приводит меня в восторг.

Должно быть, по моему лицу видно, как я счастлива, потому что он поднимается со своего места, огибает стол и говорит:

– Думаю, для одного вечера достаточно вопросов и ответов.

Я киваю, разочарованная и в то же время до смешного довольная, когда он наклоняется ко мне.

– Сладких снов, сладкая. Его губы касаются мочки моего уха, и я вздрагиваю.

Я жду и удостоверяюсь, что он уходит, после чего поднимаюсь с места, еще более растерянная, чем когда садилась.

***

– Я не могу это надеть, – шиплю я, глядя на себя в зеркало.

Мы проводим в этом прекрасном доме большую часть двух дней, не делая ничего, кроме плавания, отдыха и еды – добавьте сюда чрезмерное количество флирта, насколько это касается Эйвери и Джоша, – но сегодня в нашу последнюю ночь здесь Джош объявляет, что мы идем в клуб.

Я не собиралась в клуб.

А вот Эйвери, однако, собралась... и под «собралась в клуб» я подразумеваю, что она взяла с собой коллекцию своих самых откровенных платьев и туфель на каблуках, потому что, видимо, никогда не знаешь, когда тебе понадобится одеться как шлюха.

– Ты наденешь это. Я принесу другую пару туфель, подожди здесь, – приказывает она, выбегая из моей комнаты.

Я снова одергиваю подол, но это ничего не меняет, эта штука едва прикрывает мою задницу.

Я не могу допустить, чтобы Мэйсон увидел меня в этом. Не после того, как он уже прокомментировал, насколько коротки мои шорты – в этом комбинезоне они выглядят скромнее, – и то, что я постоянно чувствую его взгляд на своем теле, когда он рядом, начинает казаться опасным.

Если Джош открыто флиртует, то Мэйсон завладевает моим вниманием без каких-либо усилий с его стороны.

Каждый украдкой брошенный взгляд кажется прелюдией, а каждый раз, когда он называет меня «сладкой», у меня слабеют колени.

Это глупо – влюбляться в него, потому что нет никаких шансов, что он может заинтересоваться кем-то таким обыкновенным, как я, но время от времени в его глазах появляется взгляд, который заставляет меня думать, что у меня есть шанс.

Я стягиваю бретельки с плеч и спускаю комбинезон вниз и на задницу, чтобы он упал на пол.

Я не могу носить это. Во всяком случае, не на людях.

Я слышу шаги в дверном проеме и поворачиваюсь, ожидая увидеть Эйвери.

– Я не надену... слова замирают на моих губах, когда я вижу Мэйсона: на нем темные джинсы и черная рубашка на пуговицах, воротник расстегнут, а рукава закатаны до локтей.

Черт, он так хорошо выглядит.

– Господи, сладкая… – стонет он.

Только тогда я понимаю, что стою перед ним в одном лишь бюстгальтере без бретелек и с кусочком кружева между бедер.

– Мэйсон, – шепчу я.

Он смотрит на меня так, будто это слово причиняет ему боль.

–Я как раз одевалась.

Я тянусь к одежде, лежащей у моих ног, но его голос останавливает меня.

– Не надо.

Я медленно выпрямляюсь, мои руки пусты.

Он заходит в комнату и закрывает за собой дверь. Он видел меня в бикини сотни раз, но это ощущение другое, более интимное.

Я едва помню, как дышать, когда он приближается ко мне, его жадные глаза смотрят на мое обнаженное тело.

Мое сердце колотится в груди. Так громко, что я слышу его стук в ушах.

– Ты пытаешься меня убить? – рычит он, когда настигает меня, его руки ложатся на мои бедра и притягивают меня к себе.

Я качаю головой. Не могу говорить. Я не знаю, что сказать, с чего начать.

Его пальцы легонько скользят по моим бокам, и стон срывается с моих губ.

– К черту, – шепчет он, прежде чем обхватить мое лицо руками и грубо прижаться губами к моим.

Мои руки находят его грудь и прижимаются к твердой поверхности. Он прижимает свой язык к моим губам. Я открываюсь ему навстречу, и он безумно впивается в мой рот.

Черт возьми, я ошибалась. Его вкус просто фантастический.

Мои пальцы находят пуговицы на его рубашке в тот же момент, когда одна из его рук нащупывает длинные волосы, струящиеся по моей спине.

Он сжимает их, сильно оттягивая мою голову назад и открывая ему мое горло.

Я снова стону, когда он отрывает свои губы от моих и пожирает кожу на моей шее.

Я расстегиваю последнюю пуговицу на его рубашке, и он в мгновение ока снимает ее.

Я отталкиваю его назад, чтобы посмотреть на него. Я еще не видела его без рубашки, и, черт возьми, это стоило того, чтобы подождать. Его пресс подтянут и упруг, у него самый сексуальный «v», который я когда-либо видела в реальной жизни, с соблазнительным шлейфом темных волос, ведущим к поясу.

Его глаза темные и пылающие, когда они встречаются с моими, и я дрожу, когда холод проходит по мне от кончика головы до пальцев ног.

Ни один парень еще не смотрел на меня так.

Он делает шаг ко мне, и я жадно тянусь к ремню на его бедрах.

Он стонет от боли, и его голова падает мне на плечо.

– Я не могу, сладкая, – говорит он, его голос напряжен.

– Что? – шепчу я, потрясенная такой внезапной переменой настроения. – Почему?

Мои руки падают по бокам, когда он выпрямляется и отходит от меня, чтобы увеличить расстояние между нами.

– Я не могу этого сделать, не с тобой.

Я медленно киваю, реальность ударяет меня, как пощечина по лицу.

Не знаю, как я могла быть такой глупой. Я забыла, кто он такой. Он не просто какой-то парень. Он – Мэйсон, мать его, Леннокс, и он никогда не сможет стать моим.

– Конечно... я... прости... – я обхватываю себя руками и обхожу его. – Я не должна была... я имею в виду, почему бы тебе хотеть иметь что-то общее со мной? – я горько смеюсь и подхватываю с пола комбинезон.

Он ничего не отвечает, а я быстро надеваю его, все время, стоя к нему спиной.

Я не позволяю себе оглянуться, когда выбегаю из комнаты.