Текст книги "Его случайная малышка (СИ)"

Автор книги: Николь Келлер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

Глава 8

Каин

В своей жизни я видел много жестокости с малых лет. Кажется, каждый сантиметр нашей небольшой квартиры был ею пропитан.

По сей день я продолжаю в ней существовать. Я не строю из себя святого и не пытаюсь исправить этот мир, потому что давно лишился каких-либо иллюзий. Ты либо принимаешь правила этой чертовой игры, либо в один день тебя найдут в канаве с пулей в башке или перерезанным горлом.

Но я убежден, что сила – это крайняя мера. Когда другие варианты исчерпаны. На вершине пьедестала держится не тот, кто больше всех и яростнее машет кулаками, а тот, кто умеет пользоваться мозгами и просчитывает каждый свой шаг наперед.

Хотя есть вещи, которые до сих пор срывают мне крышу.

Мужики, поднимающие руку на женщин и детей.

Они автоматически становятся моими личными врагами. А это худшее, что может случиться с ними в этой жизни.

Мое детство кончилось рано, в момент, когда мой отец впервые по синьке поднял руку на мою мать и стал делать это на регулярной основе.

Я слишком хорошо помню, каково это – быть ребёнком и слышать за стеной крики мамы. Помню звон разбитой посуды. Мамины дрожащие руки. Синяки, которые она прятала под свитерами даже летом и с виноватой неловкой улыбкой говорила соседям, что неуклюжая и в очередной раз упала.

Я ее не осуждаю. Ни разу. Маме некуда и не к кому было идти, и поэтому она была вынуждена сносить побои.

Но однажды случилось страшное – мамы не стало. Мой папаша постарался.

И в тот день во мне что-то окончательно сдохло. Сломалось без возможности починить. И когда его посадили, я радовался. И ни разу не навестил его, пока он не сдох на зоне.

С тех пор я уничтожаю каждого ублюдка, который считает, что имеет право причинять боль женщине.

Поэтому сейчас меня буквально выносит и рвет на части от мысли о Пчелке и ее дочери.

Какие бы не были проблемы у ее мужика, он полный моральный урод, если решил, что может решить их за счет своей семьи и их жизней. За счет беззащитной женщины.

Мразь.

– Шторм, а пробей-ка мне этого уродца-муженька, – бросаю, падая на заднее сидение. – Зовут Юра. Кто по жизни, чем дышит, – весь расклад.

– Понял, Каин. Будет сделано. Куда едем? В офис?

Я постукиваю пальцами по подлокотнику, глядя в окно на моросящий дождь. Погода дрянь, несмотря на апрель. И как представлю, как девчонка с ребёнком на руках посреди ночи в такую погоду была вынуждена бежать от мужика, все дерьмо во мне закипает.

– А давай-ка в «Берлогу» заглянем. И с этим Юриком поторопись.

В зеркале заднего вида тут же мелькает напряженный взгляд Шторма из-под сведенных бровей.

– Мне пацанов поднять?

– Тебе лишь бы стволом помахать. Дипломатичнее надо быть, Шторм. Заедем, пообщаемся. Мясо, говорят, там отменное.

– Лишь бы нас на него не пустили, – бухтит, заводя мотор.

Усмехаюсь.

– Не пустит. Он хоть и Медведь, но у него кишка тонка.

У нас с ним давняя «теплая» дружба.

Около пяти лет назад Медведь претендовал на место «смотрящего» за городом. Он горел этой мыслью и изо всех сил рвался на пост.

Но Совет поставил меня. Я не просил назначать меня на это место. Но и выставить себя слабаком и отказываться от «должности» не собирался.

И тогда Медведь как с цепи сорвался.

Он начал раскачивать город, пытался подорвать мой авторитет и сместить с места любыми способами. Устраивал суету на районе, привлекая внимание ментов, завозил из-за границы паленку, устраивал лютый беспредел. По улицам подконтрольного ему района стало опасно ходить. Медведь был даже под подозрением того кошмара, что произошел со мной три года назад.

Но доказать ничего не удалось, и Медведь оказался вне подозрений.

Но это не значит, что я упускаю его из внимания.

Его давно не было слышно, и я думал, что он успокоился и присмирел. Но вот эта история с поиском Пчелки мне совсем не нравится.

– Закрыто, – бурчит толстолобый охранник на входе.

– Ослеп, что ли? Передай своему шефу, что дорогой гость пожаловал.

Секьюрити нехотя передает по рации, и я получаю персональное приглашение и уверенно вхожу. Зал ресторана погружен в полумрак, витает запах жареного мяса, негромко играет музыка.

Медведь сидит в дальнем углу и не отрывается от трапезы. Разумеется, не то, что руки не подает, даже головы не поднимает.

Но мне плевать. Опускаюсь напротив и внимательно рассматриваю близкого врага.

– Присоединишься?

– Спасибо, откажусь. Вдруг отравишь.

Медведь отправляет кусок мяса, тщательно пережевывает.

– Я репутацию своего ресторана годами нарабатывал, чтобы измарать ее об тебя. Я ж не идиот. Зачем приперся?

– До меня слух дошел, что ты девочку одну ищешь.

Медведь моментально меняется в лице и принимает боевую стойку. Даже приборы в сторону откладывает.

– Допустим.

– Зачем?

– Не твое дело.

Медленно подаюсь вперед и цежу, не скрывая бешенства:

– Напомню, Медведь, это мой город. Который я не дам утопить тебе в крови и насилии. Поэтому повторяю вопрос: зачем тебе девчонка понадобилась?

Медведь специально тянет время. Мое терпение опасно трещит по швам.

– Она моя должница. И я на законных основаниях собираюсь с неё долг стребовать.

Интересно, когда это Пчелка успела задолжать, если даже не знает его? В этом у меня сомнений нет.

Хотя…

Выдыхаю, усмиряя ярость.

– Сколько?

– Что «сколько»?

– Сумму назови. Я лично долг закрою.

Медведь откидывается на спинку стула и скалится.

– В задницу себе засунь свои бумажки. У меня их как у дурака фантиков. Она мне ночь должна. Ее продали.

На секунду в зале становится слишком тихо. Даже музыка будто глохнет. Зато у меня в ушах кровь шумит, и едва пар не валит.

Сжимаю кулак до хруста. Поднимаюсь на ноги.

– Рукоблудие тебе в помощь, Медведь. Но не смей трогать девчонку. Она под моей защитой. Узнаю, что не успокоился – лично закопаю.

Не дожидаясь ответа, покидаю ресторан. Холодный воздух улицы и противный дождь немного остужают кровь, но внутри все равно клокочет ярость. Сажусь в машину, хлопая дверью.

– Каин, я тебе там справку сбросил по Юрику этому. Если что ещё надо, – скажи. Ребята нароют.

Достаю мобильный и бегло просматриваю документ.

– Где сейчас находится, известно?

– Да.

Задумчиво гляжу на улицу, по которой как улитки, в пробке ползут машины.

– Шторм, а ты грибы любишь собирать?

Он аж разворачивается между сидений. Видимо, хочет убедиться, что я крышей не поехал. Разве что пальцем у виска не крутит.

– Так не сезон же. Рано.

– Не сезон….Ну, тогда просто прогуляемся по лесу. Поехали, вывезем муженька Пчелки на свежий воздух. Познакомимся поближе.

Глава 9

Каин

– Эх, хорошо в лесу, – тяну, полной грудью вдыхая морозный воздух и от души потягиваясь. Дождь хлещет по лицу, но после душного города здесь дышится так, будто заново родился.

– Ага, – с кривой усмешкой бросает Шторм. – Ещё бы не лило так сверху. Вообще сказка была бы.

Пока мы катались за этим чебуреком, погода окончательно испортилась: небо затянуло тяжелыми свинцовыми тучами, дождь валит сплошной стеной, а по земле стелется густой туман. Лес в этот момент выглядит жутковато. Как в фильмах ужасов.

Идеальное место.

– Давай, открывай, – киваю на дверцу багажника.

Шторм жмет кнопку, и на нас буквально сваливается поток грязи вперемешку с матом.

– Какого хрена?! – верещит Юрасик. Рифма к его имени так и просится. Осматривает нас бешеными глазами и вдруг выдает с оскорбленной важностью: – Я буду жаловаться. Я в полицию заявление напишу! Оборзели совсем…

Шторм гогочет на весь лес.

– Спокойно. Полиция нравов уже здесь, – медленно распахивает куртку, демонстрируя ствол за поясом. – Выползай, приехали.

От лица поганца отливают все краски. Он даже заикаться начинает. Не обделался бы. Жалко будет, если испортит влажный свежий лесной воздух.

– Н-но…Кто вы такие?! – орет, вжимаясь в стенку багажника сильнее. – Зачем вы меня сюда привезли?! Я же отдал Медведю жену! Он же на все согласился!

Черти, которых я успел посадить на поводок по дороге сюда, снова срываются.

Перед глазами стоит Пчелка. Мокрая. Испуганная. С малышкой на руках посреди ночи.

Челюсть сводит так, что зубы скрипят.

– Заткнись.

Тварь мгновенно захлопывает рот. Дыша только так, как будто марафон пробежал.

– На выход.

Юрасик отчаянно мотает башкой и скулит. Жалкое зрелище.

Как тебя угораздило вляпаться в это, Пчелка? От лица всех мужиков заявляю – он не наш. Так, писюноносец.

– Тебе же сказали – вылезай, – рычит Шторм. – Сколько можно уговаривать? Ломаешься как целка. Как бы, не май месяц.

Шторм – мужик конкретный. По два раза повторять не любит. И если его не услышали сразу…звездец котенку. Тем более, у него, как и у меня, аллергия на уродов, которые девочек обижают.

Шторм хватает существо за шкирку, как щенка, и тащит наружу. И надо же, какая досадная случайность, – по дороге лицо урода встречается с краем багажника.

Нос – в мясо.

Вытягивает ругающуюся скотину, подталкивает в спину, и Юрасик не удерживается на ногах и летит лицом вниз. Прямо в глиняную жижу. Барахтается, кашляет, но все же садится. Отплевывается и выгребает грязь из глаз и ноздрей вперемешку с кровью.

– А теперь, – Шторм наклоняется и предупреждающе-ласково выдает: – Беги.

– Да какого…Медведь…

– Медведь на тебя положил болт с резьбой. Мы с ним договорились.

И это правда.

Он остыл, перезвонил и сказал, что никаких претензий к Пчелке не имеет. Мол, в стране кризис, а бабки никогда лишними не будут. Да и Медведь сейчас не в том положении, чтобы ссориться со мной. Так что должок снова перешел к этому ущербному.

– Но….Кто вы тогда такие?!

– Каин. Слышал о таком?

Ответ мне не требуется. По перекошенному лицу понятно – он знает, кто я такой. И на что способен.

– Так что предлагаю ещё раз, – ухмыляется Шторм. – Беги.

В этот раз до Юрасика доходит быстрее. Он срывается с места и улепетывает дальше, чем видит.

Шторм не выдерживает и «подгоняет» двумя выстрелами в воздух. Юрасик начинает петлять между деревьями, как заяц.

– Не шуми. Не самим же потом яму копать.

– И то верно. Извини, Каин, не подумал.

Шторм подхватывает лопату, и мы неспешно выдвигаемся вслед за «зайцем». Далеко убежать он не смог: навернулся и теперь сидит под деревом, держась за ногу и хватая ртом воздух. Мокрый насквозь. Грязный. Жалкий.

– Размялся? – ухмыляюсь, присаживаясь на корточки.

– П-п-п-перед ч-ч-ч-чем?

– Как перед чем? Перед копанием.

– Чего?!

Смотрю ему прямо в глаза и с удовольствием медленно протягиваю:

– Собственной могилы.

Юрасик перестает дышать. Весь ужас застывает на роже.

– Пожалуйста, не надо…

– Вставай.

Шторм за воротник ставит на ноги и торжественно вручает лопату.

– Насколько удобно ты будешь лежать, зависит только от тебя. Так что постарайся.

Дрожа всем телом, Юрасик все же принимается за физическую работу. Через силу. Поскуливая и задыхаясь.

Дождь хлещет по нему ледяными струями, грязь липнет к ботинкам, руки дрожат так, что лопата ходит ходуном.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍И почему-то мне все равно мало.

Перед глазами снова Майя, и я вспоминаю один незначительный момент.

– Стоп, так не пойдет. Куртку снимай.

Он поднимает на меня мутный взгляд. Сопротивляется чисто для галочки, чтобы не упасть в собственных глазах:

– Зачем?

– Чтобы на своей шкуре ощутил, каково было твоей жене бегать почти голой под дождем посреди ночи с ребёнком на руках, – сплевываю ему под ноги. Пришибить бы его на месте, но это будет слишком легкая смерть.

– Каин, может, договоримся? Я….отработаю…

– Как? – ржет конем Шторм. – У тебя, как у латыша: хрен да душа. А натурой…Извини, мы по девочкам.

Юрасик все же стягивает куртку, пиджак летит следом. И под проливным дождем бросает сырую тяжелую землю.

Минут через сорок он едва держится на ногах. Лопата валится из рук, дыхание рваное, губы синие.

Слабак.

– Достаточно. Шторм, поехали домой. Жрать охота.

– Лопату отдай, – тот выхватывает инструмент из рук. – Хорошая. Финская. Таких сейчас не возят.

– Каин…, – хрипит этот кусок дерьма. – А я?

– А ты…Ещё раз появишься рядом с Майей и ее дочерью, поверь, сегодняшний вечер покажется прогулкой по раю. Все слухи, что ходят про меня, – все врут. Я ещё хуже. И да – исчезни из моего города. Даю тебе на это три часа. Надеюсь, урок ты усвоил.

– А как же.…как я доберусь до города? А вещи?

– Твоя жена от такого урода почти босая убегала под дождем. С неё пример бери. «Одиннадцатый» маршрут тебе в помощь.

Больше не сказав и слова, разворачиваемся и идем на выход из леса. За спиной слышатся мат и барахтанье этого ничтожества.

– Каин, теперь ты отпустишь девчонок? – спустя какое-то время летит неожиданный вопрос.

Отворачиваюсь к окну, рассматривая унылый грязный пейзаж.

Надо бы. Я их проблему решил, больше ни Юрасик, ни Медведь их не побеспокоят.

Но мысль о том, что я их больше не увижу, занозой застревает в груди…

Глава 10

Майя

Яся вырубается раньше обычного почти на час. Чувствую, что завтра меня ждет «веселое» утро. Дай Бог проспать хотя бы до семи утра.

Я ворочаюсь с боку на бок, путаюсь в одеяле, взбиваю подушку, ищу идеальную позу. Задергиваю шторы так плотно, чтобы ни одна частичка света не могла проникнуть. Прижимаю к себе Ясю, вдыхаю сладкий молочный запах ее макушки, такой родной, теплый, самый любимый.

Только ничего не помогает успокоиться, и сон все равно не приходит.

Наоборот.

Страх будто оживает в темноте.

Мне мерещатся шаги в коридоре. Скрип паркета. Кажется, вот-вот сюда ворвется Юра. Или тот самый Медведь, которым пугал Каин.

От одной мысли по позвоночнику прокатывается ледяная дрожь, и страх зажимает сердце в кулаке.

Я резко сажусь на кровати и с шумом выдыхаю, пытаясь взять себя в руки. Все тело ломит от напряжения, мышцы затекли так, словно я не лежала, а всю ночь разгружала вагоны с углем.

Решаю попить воды или чаю с мелиссой, как раз днем привезли кучу пакетов с продуктами и вещами для нас с Ясей.

На цыпочках подкрадываюсь к двери. Оборачиваюсь через плечо, убеждаюсь, что дочь по-прежнему сладко спит, раскинувшись звездочкой, и осторожно приоткрываю дверь.

Коридор встречает меня оглушительной тишиной, только подсветка горит вдоль плинтусов. Крадучись, спускаюсь на первый этаж. Иду по коридору к гостиной, но замираю, увидев небольшую лестницу вниз.

Интересно, что там? Красная комната? Тайное логово маньяка с фото, расклеенными по стенам? Комната Синей Бороды?

Любопытство меня грызет, и я, мгновенно забыв про воду, все же спускаюсь вниз на цокольный этаж.

Там меня встречают две двери. За одной из них скрывается оборудованный спортивный зал с тренажерами.

А за другой….

– О, Боже…

У меня буквально перехватывает дыхание, когда разглядываю голубую гладь и пару шезлонгов с небольшим столиком.

Бассейн!

Я обожаю плавать! Мне кажется, в прошлой жизни я была русалкой.

Я едва ли не визжу от неожиданной находки, даже рвусь вперед, но торможу у самой кромки бассейна, осознав одну чудовищную несправедливость.

У меня нет купальника.

Хотя…Стоп!

Каин заказал нам с Ясей одежду и буквально все предусмотрел: даже носки и нижнее белье. Обнаружив его в пакетах, я густо покраснела: даже для Юры я никогда не покупала такое.

Кружевное, ничего не скрывающее, и такое красивое, что я почувствовала себя соблазнительной. Желанной. Не мамой, не загнанной лошадью, а женщиной. Уверена, Каин хочет увидеть этот комплект на мне.

Лично.

Сомнения раздирают меня буквально несколько минут. Но я прислушиваюсь к оглушительной тишине и решаю рискнуть.

Собираю волосы в высокий пучок, торопливо раздеваюсь и складываю одежду аккуратной стопочкой на шезлонг. Решаю все же оставить белье. На мне сегодня черный комплект из тончайшего кружева. Бюстгальтер красиво приподнимает грудь, а тонкие кружевные танга подчеркивают бедра так, что я сама смущаюсь собственного отражения в зеркале.

Качаю головой, не веря, что это происходит со мной.

Если бы кто-то сказал мне неделю назад, что я буду ночью плавать в бассейне чужого дома в кружевном белье…

Я бы рассмеялась ему в лицо.

– Ммммм! Кайф! – срывается с губ, когда большим пальцем ноги касаюсь воды. Идеальная! Я прямо чувствую, как блаженство растекается по телу, расслабляя его.

Осторожно вхожу в воду и отталкиваюсь от бортика. Я плыву, рассекая голубую гладь, и впервые за долгое время улыбаюсь по-настоящему. Широко. Искренне. В груди разливается легкость, почти детский восторг.

Я не знаю, как долго я плаваю от одного края до другого, но устаю и подплываю к бортику. Опираюсь на него и прогибаюсь в пояснице, расслабляя мышцы.

И вдруг чувствую на себе чужой взгляд.

Тяжелый. Обжигающий.

Мужской.

И тут ж вздрагиваю, когда слышу за спиной всплеск и ощущаю на коже мелкие брызги.

Разворачиваюсь и мгновенно оказываюсь в ловушке.

Каин!

Он нависает надо мной, упираясь ладонями в бортик по обе стороны от моего тела, отрезая все пути к бегству.

Его бездонные глаза горят. Не просто смотрят – прожигают насквозь, заставляя забыть, как дышать. В этом взгляде слишком много откровенного голодного желания, от которого у меня моментально слабеют колени. Я машинально свожу ноги, потому что кровь буквально закипает под кожей.

И Каин замечает это.

Уголок его губ едва заметно дергается в усмешке. Самодовольной, хищной, почти ленивой. Будто ему нравится видеть, как я теряю контроль над своим телом. Будто он и добивался именно этого.

Взгляд сам скользит вниз – по крупной шее, где часто пульсирует жилка, по широким мокрым плечам, по мощной груди, которая тяжело вздымается. Под кожей отчётливо проступают напряжённые мышцы, и у меня пересыхает во рту.

Слишком близко.

От него пахнет парфюмом, гелем для душа и чем-то терпким, опасным, от чего внутри все завязывается в тугой узел.

Каин наклоняется ниже, и между нами почти не остается воздуха.

– Я не прогадал. Тебе очень идет это белье, – голос хриплый, простуженный. – Особенно, когда ты так прогибаешься, – его ладонь скользит по моему бедру, заставляя мелко дрожать. И в этом виновата далеко не температура воды. – Это моя любимая поза, если что. Запомни.

Заливаюсь краской до корней волос. Как долго он наблюдал за мной?!

– Достаточно, Пчелка.

Что? Я сказала это вслух?!

– Достаточно, чтобы я успел оценить твою фигуру со всех сторон.

– Ты…

Вспыхиваю от возмущения, как спичка. Открываю рот, чтобы возмутиться, но все слова застревают в горле.

Каин резко подается вперед, сокращая между нами последние сантиметры. Его ладонь скользит к моей шее, пальцы обжигают кожу. Уверенно. По-хозяйски.

И прежде чем я успеваю вдохнуть, он целует меня.

Жадно. Глубоко.

Словно имеет на это право.

Мир вокруг моментально расплывается.

Пытаюсь оттолкнуть его, бью ладонями куда придется: в плечи, грудь. Но он только крепче прижимает меня к себе.

И я быстро сдаюсь.

Потому что мое тело предает меня быстрее, чем разум успевает опомниться.

Как три года назад.

Сумасшествие. Самое настоящее.

Ласкаю его язык своим, отвечая с отзывчивостью.

Я должна остановить его. Должна напомнить себе, что он за мужчина, и чем все закончилось тогда.

Но вместо этого сама тянусь ближе.

Каин тихо рычит мне в губы, и от этого звука внутри все переворачивается.

Псих дергает меня на себя. Впечатывает всем своим телом в бортик. Скользит губами по шее, пробегается пальцами по талии, сжимает ягодицу, слегка шлепая.

Закатываю глаза, и с губ срывается стон блаженства.

Каин проводит пальцем вдоль кромки бюстгальтера, заглядывает мне в глаза. Зрачки расширены и почти поглотили радужку. Мы часто и шумно дышим, машинально провожу кончиком языка по губам. Каин, не разрывая зрительного контакта, отодвигает кружево бюстгальтера в сторону.

Я напрягаюсь и пытаюсь прикрыться, но Псих перехватывает мою руку и заводит ее за голову.

– Не дергайся. Просто расслабься и наслаждайся.

* * *

Майя

На меня накатывает легкая паника, потому что я чувствую себя абсолютно беспомощной и максимально уязвимой в этот момент. Трепыхаюсь, на что Каин лишь сильнее впечатывает в себя и снова целует, прикусив нижнюю губу.

– Я же сказал – расслабься. Я не сделаю ничего такого, что тебе самой не понравится.

Замираю, прислушиваясь к себе.

И понимаю, что доверяю.

Что согласна на легкое мужское доминирование.

Киваю, часто дыша. Вверяю себя этому Психу. От близости этого большого и сильного мужчины внутри все дрожит.

А Каин как будто только и ждал «зеленый свет». И последняя моя адекватная мысль, что даже в такой интимный момент этот мужчина терпеливо ждет моего согласия. Не предпринимает никаких действий против моей воли. Хотя он запросто мог бы заткнуть мне рот и взять все, что пожелает. Дом абсолютно пустой, никто бы ничего и не узнал.

И вот этот момент вызывает у меня ещё больше доверия Психу. Несмотря на то, что Каин хочет и едва сдерживается, – об этом свидетельствует «дубинка», упирающаяся мне в низ живота, – он сохраняет рассудок и просто ждет столько, сколько нужно.

Кажется, Каин действительно задался целью доставить в первую очередь удовольствие мне. Впечатлить. Лишить рассудка.

Этот псих опускает взгляд на мою часто вздымающуюся грудь. Его глаза загораются опасным блеском, губы растягиваются в загадочной усмешке.

Он накрывает полушарие ладонью, проводит подушечкой большого пальца по затвердевшей вишенке соска. По телу прокатывается разряд в двести двадцать. Я выгибаюсь, губы приоткрываются в молчаливом стоне, требуя повторить.

Каин хмыкает и снова проводит по соску. В этот раз жестче, слегка надавливая. Сжимает его между пальцев, и низ живота простреливает острым желанием.

– Боже…

Психу этого мало, и он склоняется над моей грудью, повторяя все движения языком. Зажимая вишенку между зубов, слегка прикусывая и оттягивая.

– Каин! – голос хрипит. Я сама не понимаю: то ли требую продолжать, то ли прекратить. Тянусь ладонью к его голове, прижимая к своей груди.

– Горячая девочка…, – вскидывает на меня взгляд, окуная в своем желании. – Такая отзывчивая…

Я просто горю. Тело натягивается струной, и я привстаю на цыпочки. Какая-то темная сторона меня, о которой я раньше не имела представления, просыпается.

Это совершенно другая Майя, с которой я ещё не знакома.

Она сама льнет к Психу и трется об его каменное тело. Грудь изнывает, требуя его прикосновений, его ласк. И, кажется, ему нравится это открытие, потому что ладонь на моей заднице сжимается, и мужчина шумно дышит.

Каин отпускает мою руку из плена, и я обнимаю его за спину двумя руками, оставляя на ней борозды от ногтей.

– Дикая…, – выдыхает, одновременно оставляя поцелуй на шее, втягивая кожу и запуская пальцы в трусики.

Задыхаюсь. Я на грани. Каин знает мое тело лучше меня и умело нажимает на нужные точки, чтобы его имя срывалось с моих губ, как молитва.

– Каин…Каин…

Бесстыдно развожу ноги шире. Смелею и закидываю одну ему на бедро.

Псих быстро растирает мои складки толкая к обрыву, в котором скрывается мое удовольствие. Дрожь удовольствия накатывает волнами, и я мотаю головой, хныкая.

– Давай, девочка, – рычит на ухо. – Кончай. Хочу смотреть на твой оргазм.

Я закусываю губы, чтобы не стонать так громко. Но это не нравится Психу.

– Не молчи! Не сдерживайся! Я хочу слышать, как тебе хорошо.

Эти слова становятся спусковым крючком.

Я проваливаюсь в бездну. Умираю от удовольствия и снова воскресаю.

Когда прихожу в себя, Каин глядит на меня абсолютно темным взглядом. Оттягивает резинку трусов, и я сглатываю.

Но следующий ленивый вопрос ледяной волной прокатывается по спине.

– А теперь скажи, откуда я могу тебя знать?

Сглатываю и пытаюсь по лицу Психа понять, вспомнил он ту ночь, чтобы связала нас три года назад, или нет.

Каин вновь притягивает к себе, оставляет влажный поцелуй на губах. Дразнит. Отстраняется в ожидании ответа.

– Так….

– Мама! – раздается сверху жалобный голосок, заставляя замереть нас обоих. – Мамочка…

Я моментально прихожу в себя.

С силой отталкиваю Каина и выбираюсь из бассейна. Хватаю откуда-то взявшееся полотенце с шезлонга, заворачиваюсь и уношусь наверх под громкий смех Психа, оставив его один на один с каменным стояком и вопросом, что повис между нами как Дамоклов меч.