Текст книги "Его случайная малышка (СИ)"

Автор книги: Николь Келлер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

Глава 34

Каин

Эмоции шарашат так, что перед глазами на миг темнеет. Сердце в груди грохочет на бешеной скорости, вновь разгоняя ярость по венам. Ещё секунда, и сорвусь. Держусь только на честном слове.

Ради девчонок.

Плюсом к этому только сейчас замечаю стремительно наливающийся синяк на лице Пчелки.

Меня будто через мясорубку пропускают.

– Тебя били? – цежу сквозь намертво стиснутые зубы.

Майя торопливо мотает головой, глотая слезы и хватая воздух ртом.

– Они толкнули, и я упала…, – голос дрожит, срывается. – Они унесли мою дочь…Она так плакала, так звала меня…А я ничего не смогла сделать….

Ее слова режут хуже ножа.

Прикрываю глаза на секунду. Душу все эмоции на корню. Если сейчас позволю себе чувствовать, разнесу здесь все к чертовой матери.

– Сколько их было, Майя? Сможешь их описать? – спокойно, почти ледяным голосом спрашивает Шторм, вклиниваясь в разговор.

Моя девочка отрицательно качает головой.

– Они были в масках и в камуфляжной одежде…Они убили всю охрану…Только один остался живой…

– Где он?

– В гостиной, на диване, – кивает головой на дом. – Я смогла помочь ему дойти только туда…

– Ты умница, Пчелка, большая умница, – целую Майю в висок.

Ничего не говоря, Шторм направляется в дом. Мы с Пчелкой идем следом.

В гостиной пахнет кровью, порохом и лекарствами.

Витек полулежит и тяжело дышит, держась за перебинтованное плечо. Лицо серое, губы побелели, но сознание он не потерял.

Шторм подходит к нему и без единого слова…хватает за поврежденное плечо и с силой сжимает до крика бойца.

– Кто он?

– О чем ты? Пусти, сука, больно же! – орет, покрываясь бисеринками пота.

Я даже зависаю на мгновение.

Никогда не видел, чтобы Шторм был в таком бешенстве. Обычно он собранный, хладнокровный и против таких методов. Даже с врагами и предателями. А тут как с катушек слетел.

Но если он так себя ведет, значит, что-то знает, и причина более чем серьёзная. В данном случае мне лучше ему довериться.

– Шторм! – моя девочка пытается влезть в разборки, но я заслоняю мужиков своей спиной.

– Не лезь, Майя, – разворачиваю девушку к выходу.

– Каин, он же…

– Мы сами разберемся. Иди в спальню и жди меня. И не выходи ни в коем случае, что бы ты не услышала. Поняла?

Пчелка судорожно кивает.

Я провожаю взглядом, пока за ней не закрывается дверь. Только после этого возвращаюсь к дивану.

Присаживаюсь перед Витьком на корточки. Достаю ствол из-за пояса.

– Послушай, лучше тебе ответить, – тихо произношу, подкрепляя слова тяжелым взглядом. – Моего терпения осталось буквально на счет «три». И когда я скажу «три», я начну тебя убивать. Медленно. Очень. Так, что ты будешь молить, чтобы я тебя грохнул. Но будет поздно. Раз…

– Сюда ворвались трое – я успел просмотреть камеры, – добавляет Шторм, подталкивая парня к откровениям. – Вас было четверо охранников, но бандиты воспользовались внезапностью. Они перещёлкали вас, как семечки. Опустим, что я лично вас обучал, и это невозможно. Сейчас о другом. У тебя, Витек, была самая выгодная позиция. Но ты почему-то палил в воздух. Хотя по стрельбе ты всегда был первый. И тебя ранили навылет. Ранение плевое, через месяц заживет, и не вспомнишь. Понимаешь, к чему я клоню?

– И это ведь именно ты сообщил мне, что Шторм – крыса, – продолжаю, и в груди снова поднимается волна ярости. – Чтобы, пока я буду избавляться от единственного, кто может мне помочь, вы поставили меня на колени. Буквально. Ведь вы поняли, что ради любимой женщины и ребёнка я пойду на все. Даже отдам свою жизнь. Два…

Слышится хруст и дикий вопль – это Шторм потерял терпение.

– Я скажу, скажу! – орет в голос на весь дом. – Ваша дочь у Медведя! В его загородном доме, в подвале. Он обещал ее отпустить, когда ты, Каин, передашь ему власть над городом перед братвой.

В комнате становится тихо.

Вот, значит, как…Власть ему передать…

Я ему так передам, не унесет.

Медленно поднимаюсь на ноги.

– Спасибо.

На лице Витька появляется надежда. Он даже выдыхает с облегчением и расслабляется.

Напрасно.

– Три.

Без единого колебания выстреливаю уроду прямо в голову. Ловлю пристальный взгляд Шторма.

– Что? Я не прощаю предателей. Ты же в курсе.

Шторм кивает, не споря. Набирает кого-то и коротко командует:

– Приберитесь здесь. И приглядите за Майей. Глаз с неё не спускать. И сразу же докладывать мне.

Молча выхожу во двор. Сажусь в машину. Перезаряжаю ствол, проверяю патроны. Семь. Хватит, чтобы разобраться с тварью.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Поехали, чего ждешь? – рявкаю, когда Шторм садится, но не трогается с места.

Он несколько секунд молча барабанит пальцами по рулю. Смотрит прямо перед собой. Потом медленно поворачивается ко мне.

– Есть ещё кое-что, что ты должен знать, – лицо напряжено так, что внутри у меня натягивается каждая жила.

– Что?

– Я с самого начала вел это расследование, пытался разобраться. Информации было мало….

Он делает короткую паузу.

– Но недавно я случайно нашел две ниточки. Я не говорил тебе, потому что не было полной уверенности. Только что мне доложили и прислали информацию. В общем, это Медведь убил твою жену и подсунул ей таблетки. Теперь это точно, и у меня есть доказательства.

Глава 35

Каин

Мы долгое время едем молча. Мотор ровно урчит, за окнами мелькают улицы, дети с родителями, чужие жизни… А у меня внутри все рвет на части.

Он был у меня под носом. Всегда на виду. Всегда рядом. Он получил самый жирный район.

И именно Медведь убил мою жену и ребёнка. Медленно. Цинично. Жестоко.

Я ведь его подозревал. Все вело к Медведю. Но подозрения – не равно доказательства. Без них я не мог обвинить человека – братва бы не поняла и не простила.

Как? Как ему удавалось скрываться столько лет?!

Луплю по консоли. Пластик жалобно трещит. Запрокидываю голову на спинку сидения.

– Он очень тщательно подготовился, – вдруг отвечает Шторм, бросая на меня короткий взгляд. Оказывается, я задал этот вопрос вслух. – Прежде чем провернуть эту операцию, Медведь заранее подчистил хвосты. Заранее закупил препараты и убрал всю цепочку поставщиков. Всех, кто хоть как-то мог вывести на него. Да, недальновидно, но он сделал это все в расчете на перспективу. Что сможет найти новых, но уже в открытую. Как новый смотрящий. Правда, идеально замести следы не вышло, раз ты смог их заметить и начать его подозревать.

– Допустим. Но после этого я, как бы не старался, не смог его ни на чем подловить. Никаких зацепок, никаких ошибок. Я по сей день за ним присматривал, но Медведь словно в праведники записался! Как у тебя вышло?

Шторм крепче перехватывает руль.

– Совершенно случайно, – проводит ладонью по шее. – Не так давно напарник из моего отдела во время рейда принял в клубе компанию молодых ребят, которые весело отмечали юбилей одного из них, – кривится. – Аж целых двадцать пять лет. У одного из них нашли лекарства «для настроения». Их состав пробили по базе.…

Шторм делает многозначительную паузу.

– И они оказались идентичны тем, что принимала твоя жена.

У меня темнеет в глазах.

– Твою мать…

Пальцы сами сжимаются в кулаки так сильно, что хрустят костяшки.

– Но прошло же столько времени! Как это вообще возможно?!

– Да, ты прав, – кивает Шторм. – Никто не заинтересовался тем фактом: главное, закрыть показатели, получить звездочки, премии, галочки в отчетах. Кроме меня. Я стал копать и вышел на продавца. Наглого, хамоватого. Из тех, что ничего не боятся, и закон им не писан.

Кривлюсь. Вот поэтому я и провел массовую зачистку в городе. Потому что именно такие наглые ублюдки борзеют, а потом страдают люди. И начинается хаос в городе.

– И что, он дал…Как там у вас говорят? Признательные показания?

– Не совсем, – Шторм кривит уголок губ в усмешке. – Он признался, что именно Медведь тогда закупил у него большую партию. Как он сказал – «для одного большого и важного дела». Потом Медведь станет смотрящим, и отдаст ему этот район. Но у него ничего не вышло. И после массовой, с особым пристрастием, зачистки продавцу даже пришлось на несколько лет уехать из родного города.

Я шумно выдыхаю.

Кажется, если сейчас увижу этого ублюдка раньше времени, он не доживет даже до разговора.

– Что изменилось? Почему он стал торговать в открытую?

– Потому что у него появилась влиятельная крыша. Двойная.

– Это как? – от удивления разворачиваюсь к Шторму.

– Это когда его крышует Медведь, а глаза закрывает на это…та самая верхушка, которую ты перестал устраивать.

Эта новость выбивает меня из колеи.

– Да ладно?! Те самые власть имущие?! Серьёзно?

– Увы, да, – Шторм крепко стискивает пальцы на руле, до побелевших костяшек. – Я же говорил – им нужно было зарабатывать. Поэтому этот канал поставки никто не трогает. Плюс они готовили нового человека на твое место. Сначала бы во всем городе началась вакханалия, а потом тебе предъявили, что ты утратил контроль над городом. И избавились. Красиво и без лишнего шума. В переносном, – Шторм делает паузу, крепко стискивая зубы, – и прямом смысле.

– А на мое место поставили бы технично Медведя, – заканчиваю мысль.

– Именно, – Шторм кивает. – Он уже начал мутить воду и вести переговоры с братвой. Начал пускать слухи и намеки.

– Это они ещё не знают, что он с ментами снюхался, – невесело усмехаюсь.

Шторм бросает в мою сторону ироничный взгляд.

– Ко мне это не относится, – вскидываю ладони. – Я закрою свой вопрос, зачищу город от грязи и передам его в другие руки. Так что я дружить могу с кем угодно. Меня волнует другое: тебя же попрут за то, что разболтал все мне и провалил эту схему. Нахрена так подставляться?

– А мы с Медведем не сработаемся, – шутит, заворачивая на улицу, где расположен дом этого ублюдка. Глушит мотор в самом начале.

Глядит задумчиво прямо, постукивая по рулю. Словно собирается с мыслями и решает, поделиться ли со мной. Но все же решается на откровенность:

– Моего коллегу подсадили на эту дрянь под видом таблеток от мигрени. Чтобы он оказывал содействие, – выплевывает со злостью. – А потом он не смог слезть. У него осталась семья: жена и двое детей. Супруга была беременна третьим. От нервов она потеряла ребёнка. Так что лучше лишиться карьеры, звания и пенсии, но остаться человеком. Это важнее всех регалий и благ. Так что поэтому мы никогда не сработаемся с Медведем. Я запросто присяду по сто пятой.

– В очередь. За мной будешь, – выплевываю, выходя из машины и сразу же доставая ствол.

– Шторм, – осторожно начинаю, – ты больше не работаешь на меня…

– Заткнись. Я – мент, и это моя работа – помогать людям и защищать их. И мне плевать: бандит он, простой человек или царь Горох. Хватит болтать, пойдем.

Глава 36

Каин

Сразу за воротами нас ждут двое вооруженных охранников. Они даже за стволы не успевают схватиться, как я каждому «дарю» по пуле.

Я пришел сюда не разговаривать. Я пришел казнить. Отомстить за Виту и забрать дочь.

– Я беру Медведя на себя, а ты найди мою дочь и верни ее матери. Как найдешь, уезжай. Я сам с остальным разберусь.

Шторм долго смотрит мне в глаза. На его лице не дрогнул ни один мускул, но я слишком хорошо знаю этого человека, чтобы не заметить тревогу, мелькнувшую в глубине взгляда.

– Обещаю.

Мы расходимся в разные стороны. Я провожаю взглядом его широкую спину, пока Шторм не заворачивает за угол.

Несколько секунд стою неподвижно, прислушиваясь к звукам.

Тишина. Слишком тихо. Даже не слышно птиц или дыхания ветра.

Так бывает только перед бурей.

Я медленно расправляю плечи и направляюсь к дверям дома.

Пора поставить точку.

Толкаю тяжелую дверь и переступаю порог. По пути убираю ещё троих охранников. Странно, столько понтов, и такая паршивая охрана.

– Здравствуй, Каин. С чем пожаловал? – Медведь расплывается в фальшивой ухмылке, не скрывая торжества. – Слышал, что у тебя беда с дочкой случилась….

Смакует каждое слово. Наслаждается. Он думает, что я приполз умолять его и буду стоять на коленях.

Но этот урод ошибается.

Только две маленькие женщины в этом мире способны поставить меня на колени.

Пчелка и наша дочь.

Только ради них я готов пожертвовать всем. Отдать власть, статус в обществе, все блага, что у меня есть. Даже свою жизнь. Ведь ничего нет важнее семьи.

И глаза мне на это открыл простой мент!

Незаметно нажимаю на кнопку на телефоне и только тогда отвечаю:

– Я пришел забрать свою дочь, – произношу спокойно, хотя внутри уже бушует пожар. – Я знаю, что она у тебя, Медведь. Отдай мне девочку и разойдемся краями.

Ублюдок наигранно пожимает плечами.

– Я сожалею твоему горю, Каин. Но, кажется, у тебя помутился рассудок. Твоей дочери у меня нет, – строит мину, и я уже готов нажать на курок.

Но нельзя. Рано.

Иначе все будет зря.

– Я знаю, что она у тебя, – повторяю с нажимом. – Ведь ты так и не научился решать проблемы по-взрослому. Как мужик. Все исподтишка. Через семью. Как крыса.

Лицо Медведя перекашивает.

– За базаром следи, Каин. Ты сейчас кого крысой назвал? – хватается за ствол, наставляя его на меня. – Ты серьёзно думаешь, что можно прийти в мой дом и начать разбрасываться обвинениями?

– Ты серьёзно думаешь, что можно продаться ментам, скинуть меня и занять место смотрящего? – холодно парирую, никак не реагируя, что я теперь под прицелом. – При этом дважды впутав в эти дела мою семью. Сначала убив мою жену, потом похитив мою дочь. А дети – это святое. Неприкосновенное. Это одно из правил нашего мира.

– Ты вообще берега попутал, Каин? Ты обвиняешь меня в предательстве? Да ещё и в сговоре с ментами?! – продолжает нагло сокрушаться этот урод.

– Валет, – выплевываю имя, которое выдал мне Шторм перед тем, как мы разошлись.

Одного этого хватает. Я вижу, как на мгновение расширяются его зрачки. Я попал в точку.

– Это ведь твой поставщик? Хреновый, надо сказать. Ненадежный. Стоило только ментам немного надавить на него, как он тут же сел писать «чистуху» и выдал весь расклад. Так что я могу тебе перечислить все фамилии и регалии твоих покровителей. Начинаю? Верхотурьев, товарищ по…

– Заткнись! – орет Медведь, тыча в меня стволом. – Ты ничего не докажешь! Ничего! Тебя в порошок сотрут.

Качаю головой. Как сильные мира сего решили, что поставить такого нервного и тупого на место смотрящего, – хорошая идея? Как у них с головой вообще?

– У меня есть полный расклад, как ты медленно, шаг за шагом подводил мою жену к краю. Вся схема. Как ты снюхался с ментами, чтобы убрать меня. Но у тебя все не выходило, даже несмотря на то, что ты подослал ко мне крысу. И даже после того, как ты не раз пытался нейтрализовать Шторма, у тебя все равно ничего не получалось. А на тебя давили, требовали результат, а ты так стремился в мое кресло….

Делаю шаг вперед.

Медведь невольно отступает. Всего на полшага. Но я замечаю, и это придает мне сил.

– И ты решился на отчаянный шаг – похитить мою дочь, чтобы я стал посговорчивее.

Мразь расплывается в жуткой ухмылке. Обходит меня по кругу, не опуская оружия. Мы кружим друг напротив друга, словно два хищника перед смертельным броском.

– Ну, да, это я убил твою жену. И ничуть не жалею, – его глаза вспыхивают больным удовольствием.

Глава 37

Каин

Кровь ударяет мне в виски. Перед глазами на мгновение вспыхивает лицо Виты. Ее нежная улыбка. Ее звонкий смех. Ее счастливые глаза, когда она узнала о беременности…

Палец сильнее впивается в курок. До судорог.

Но я заставляю себя остановиться. Ещё немного. Он ещё не всё сказал.

– Ты как встал у руля, стал дохрена злоупотреблять властью, – продолжает ничего не подозревающий Медведь. – Да, ты дал мне жирный район, но стал душить, запретив торговать «радостью». Как по-твоему я должен был зарабатывать?! Пришлось прибегнуть к радикальным мерам. Но ты не вынес урок. Поэтому тебя придется убрать.

– Я запретил «радость» по всему городу, не только в твоем районе, Медведь. И никто, кроме тебя, не жалуется.

– А я не все!

Воздух между нами становится тяжелым. Кажется, достаточно одной искры, и все взорвется к чертям собачьим.

– А что касается сотрудничества с ментами…., – ублюдок презрительно усмехается. – Знаешь, на войне все средства хороши. Да, пришлось разок прогнуться. Но зато я все получу. А ты наконец свалишь с моих глаз, Каин. Это кресло не по твоим зубам.

– Ты знаешь, в чем ваше сходство с твоей крышей? Вы все так отчаянно цепляетесь за власть. Ставите ее превыше всего. Поэтому, когда я приду с твоими признаниями, Валета и твоей крысы, твоя же крыша уберет тебя, не моргнув и глазом.

Смотрю уроду прямо в глаза, вколачивая каждое слово ему в башку. Как гвозди в крышку гроба.

– Кровью умоешься, Медведь. Твое тело ещё остыть не успеет, а о тебе уже забудут. Потому что никто не захочет распрощаться с властью и сытой жизнью, рисковать всем ради такого расходного материала, как ты. Ты не жилец, Медведь. И ты сам подписал себе приговор.

– У тебя ничего не выйдет, Каин, – кривит губы в безумной улыбке, уверенный в собственной победе. – Потому что, если со мной что-то случится, твоя девчонка отправится за мной.

Стискиваю зубы.

Черт, Шторм, почему так долго…

Наверху будто слышат мои мысли, и телефон оповещает о входящем сообщении.

«Ярослава у меня. Все хорошо. Действую по плану».

– Вот и все, Медведь, – облегченно расплываюсь в победной улыбке, демонстративно вертя в руке телефон. – Все кончено.

Я не успеваю договорить, как ублюдок первым нажимает на курок. Пуля задевает плечо по касательной. Острая боль пронзает все тело, но я не обращаю на нее внимания.

Выстреливаю, попадая четко в цель. Медведь захлебывается кровью, заваливаясь набок.

Подхожу ближе. Нависаю сверху.

– Я же говорил, что кровью умоешься.

Просто наблюдаю, как в нем угасает жизнь. Как Медведь захлебывается собственной кровью. Точно также, как он «любовался», как умирает моя жена.

– Каин, по-мо-ги…. «Скорую»…

– Катись в ад, Медведь. Тебе там самое место.

Он подыхает, а я выпускаю последнюю пулю ему в лоб. Контрольный выстрел.

– Это тебе за Виту и нашего ребёнка. Пусть земля тебе будет пухом, ублюдок, и мягко покрывает тебя песок. Так, чтобы собаки смогли вырыть твои кости. А небо было тебе прахом (прим. автора: древнеримский поэт Марк Валерий Марциал использовал эти строки не как доброе пожелание, а как проклятие в адрес врагов или недостойных достойного захоронения. По сути, он желал умершему, чтобы тот не нашёл вечного покоя, чтобы земля его не принимала, а на небо не пускали.).

Глава 38

Каин

Я выхожу из дома Медведя и вздыхаю полной грудью. Впервые свободно за эти годы.

Словно цепи, все это время сковывающие ее, наконец с грохотом пали к ногам.

Я чувствую себя наконец-то свободным. Закончил многолетнюю войну и могу жить дальше.

Вот только победителей в ней нет.

Потому что жизнь, которая начинается сегодня, уже никогда не будет счастливой.

В ней больше не будет моих девчонок…Я в этом абсолютно уверен.

Выхожу за ворота и оглядываюсь по сторонам. Машины Шторма нет. Это хорошо. Значит, Яся в безопасности и скоро будет рядом с мамой.

Этого достаточно.

Я ни о чем не жалею. Даже сейчас. Даже когда внутри все рвется на части.

Главное, мои девочки живы. И обязательно будут счастливы.

Пусть и без меня.

Я все равно буду рядом. Незаметно. Издалека. Буду присматривать, чтобы у них все было хорошо. Даже если никогда больше не смогу обнять дочь. Даже если Майя больше не позволит переступить порог их дома и не подпустит к себе.

Стиснув ладонью раненое плечо, медленно поднимаюсь выше по улице. Только там вызываю такси. Машина приезжает достаточно быстро.

– У вас две точки, верно? – уточняет водитель, сверяясь с приложением.

– Да.

Откидываю голову на спинку сидения и прикрываю глаза.

– Может, вам в больницу? – осторожно интересуется мужчина, глядя на мое зажатое плечо в зеркало заднего вида. – Тут есть неподалеку хорошая…

Я хочу сказать, что у меня есть свой врач, но вовремя прикусываю язык.

Больше нет.

– Позже, спасибо, – отзываюсь, не размыкая глаз. – Пока следуем по маршруту.

У меня есть ещё одно неоконченное дело. Нужно закрыть гештальт, чтобы навсегда обрести свободу.

Заезжаю в цветочный, покупаю охапку ее любимых розовых роз. Четное число. И едем на конечную.

Все та же скрипучая калитка, узкая петляющая дорожка и тишина, от которой звенит в ушах.

Останавливаюсь возле памятника из белого мрамора. Осторожно провожу кончиками пальцев по чуть сощуренным глазам Виты, что, кажется, смотрят прямо в душу, и по изогнутым в улыбке губам.

Осторожно опускаю цветы на могилу.

– Здравствуйте, мои хорошие. Простите, что долго не приходил. Наврала, получается, моя Пчелка – не такой уж из меня и хороший муж и отец.

Я стою ещё так какое-то время, низко опустив голову. Просто всматриваюсь в фото жены и даты жизни. Ее и нашего нерожденного ребёнка.

– Прости, Вита, – наконец проговариваю глухо. Каждое слово из сердца приходится вырывать с мясом. – Прости, что был настолько плохим мужем и не замечал, как ты медленно погибаешь рядом со мной. Прости, что оказался человеком, которому ты так и не смогла довериться…

Запрокидываю голову, глядя в небо. Смогу ли я себя простить? Не знаю. Наверно, мало времени прошло, чтобы я смог отпустить и перестать просыпаться каждый день с чувством вины.

– А я тебя прощаю, что ты так поступила, – шумно выдыхаю и сжимаю кулаки и до хруста суставов. – Прощаю тебе твой эгоизм и что так и не смогла побороть свой порок. Даже ради нашего ребёнка.

Вдруг резко осознаю это.

Что в случившемся виноваты мы оба, а не только я один. Я был слеп, а Вита…не доверяла мне. Держалась как будто обособленно. Сама по себе.

Будто «нас» никогда не было.

А семья, в которой нет доверия, обречена. Как были обречены и мы.

И, похоже, с самого начала.

– Я тебя прощаю и отпускаю, – закрываю глаза. – Спи спокойно. И оберегай нашего малыша. Поцелуй его там за меня.

Разворачиваюсь, собираясь уйти, как вдруг замечаю, что на надгробие садятся две бабочки одинакового яркого окраса. Одна побольше, другая поменьше. Красивые. Их крылья чуть подрагивают, они почти не шевелятся. И мне кажется, смотрят прямо на меня.

В груди становится неожиданно тепло.

Спустя несколько секунд бабочки одновременно взмывают вверх и исчезают в небе.

Я долго смотрю им вслед.

– Спасибо, – шепчу в небо. – Теперь я знаю, что у вас все хорошо.

* * *

Дом встречает меня пустотой и оглушительной мертвой тишиной, которой веет ещё на подъезде. Ещё не войдя внутрь, я знаю, что моих девчонок там нет.

И боль оказывается почти такой же острой, как в тот день, когда я потерял Виту и нашего ребёнка.

– Все в порядке? – Шторм выходит навстречу. Цепляется взглядом за рану.

– Да, – сцепив зубы, снимаю пиджак. – Медведя больше нет.

Шторм лишь кивает, принимая информацию к сведению.

– Пойдем, обработаю рану.

– Пустяки, царапина, – пытаюсь отмахнуться.

– Если ты помнишь, я на тебя больше не работаю, – усмехается Шторм. – Когда начнется сепсис, некому будет спасать твою задницу.

– Не поспоришь, – усмехаюсь и покорно следую за своим бывшим сотрудником на кухню.

Он ловко льет перекись, протирает и перебинтовывает. Я даже ничего не чувствую. Физическая боль ничего не значит.

– Я не смог их остановить, – тихо выговаривает. – Я отвез девчонок домой. Такое требование было у Майи. Она ни минуты не хотела тут оставаться. Даже вещи не стала собирать, взяла только любимые игрушки Яси…. Остальное просила сжечь, но я даже наверх не поднимался. Сам решишь, что делать. Я проследил, чтобы они вошли в квартиру, – добавляет Шторм. – Все в порядке.

– Спасибо, – киваю. – Ты все правильно сделал.

Я должен их отпустить…

Так будет лучше и правильно.

Но почему тогда внутри все отчаянно сопротивляется этому? Орет, что я последний идиот?..

Почему хочется сорваться с места, догнать, обнять дочь хотя бы один последний раз…

И попросить Майю не ставить точку там, где я мысленно упрямо рисую запятую…