Текст книги "Его случайная малышка (СИ)"
Автор книги: Николь Келлер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)
Глава 27
Майя
Каин с явным усилием отстраняет меня, будто каждая клетка его тела протестует против этого решения. Прислоняется лбом к моему, тяжело, рвано дышит, обжигая кожу горячим дыханием. Его глаза полыхают от боли, что он изо всех сил старается держать в узде. Там такая мгла, что ему одному не справиться. Не найти тот самый спасительный свет.
– Уходи, Пчелка, – хрипит, сжимая мое лицо в ладонях. – Последний шанс…
Отчаянно и упрямо мотаю головой.
Даже не надейся, Псих.
– Я понимаю, что ты не хочешь, чтобы я тебя видела в таком состоянии. Слабым и уязвимым. Но я не уйду, Каин, – выпаливаю твердо и решительно. – Даже не пытайся отговорить. Иначе в этом всем, да и в целом мире нет никакого смысла…
Он всматривается в мои глаза. Долго. Пристально. Отчего-то медлит.
Будто ищет во мне что-то. Или решает, насколько опасно мне довериться.
Его взгляд медленно скользит по моему лицу, задерживается на губах, снова возвращается к глазам.
– Я умею держать себя в руках, – наконец глухо произносит он. – Но после таких снов мне нужно куда-то выплеснуть весь адреналин. Обычно это боксерская груша или… секс.
Его пальцы непроизвольно сильнее сжимают ягодицы, по телу пробегает горячая дрожь предвкушения.
– В последнем мы, кажется, отлично ладим. И даже понимаем друг друга без слов.
Каин усмехается. Но в этой усмешке нет ни капли веселья. Она опасная. Хищная.
– Это не будет нежно и ванильно, – его голос становится ниже. Грубее. Его ладонь медленно ползет по моей талии, оставляя за собой настоящий пожар.
– Я не пойму, Каин, ты меня сейчас соблазняешь или отговариваешь?
– Предупреждаю, чтобы потом претензий не было, – усмехается мужчина, рывком стаскивая с меня майку. Кожа мгновенно покрывается мурашками.
Даже если я передумаю, назад дороги нет.
Его ладони накрывают мою грудь. Сжимают, и мое тело мгновенно откликается. Откидываю голову, прикрыв глаза, и с губ срывается первый стон.
– Их даже не было, когда ты…
Слова произвольно срываются с языка.
Замираю. Сердце с грохотом падает куда-то вниз.
Черт.
По спине скатывается капелька пота, когда понимаю, что сболтнула лишнего.
Медленно поднимаю взгляд.
Каин уже не улыбается. Его глаза опасно сужаются.
– Ну-ка, Пчелка, с этого места поподробнее…
– Ты слишком много болтаешь, Каин, – нервно выплевываю, чувствуя раздражение напополам со страхом. Медленно, как жертва хищника, отступаю назад, к спасительному выходу. – Но если ты не хочешь со мной, то мне, наверно, действительно лучше уйти…Настаивать не буду.
– Стоять, Пчелка.
Его рука молниеносно обвивает мою талию.
Одно резкое движение, и я снова впечатана в его тело.
Так близко, что чувствую каждый удар его сердца.
– Я тебя больше не отпущу…
Не дав осознать смысл последней фразы, Псих второй рукой наматывает мои волосы на кулак и оттягивает их вниз, открывая себе доступ к шее. Кусает ее, оставляя засосы. Помечает, будто напоминая себе и окружающим, чья я женщина.
– Каин…
Этот опасный мужчина зарождает во мне желание одним прикосновением. Меня потряхивает от возбуждения, и терпеть становится невозможно. Я привстаю на носочки и потираюсь о каменный пах Каина, с удовольствием наблюдая, как он крепко сжимает зубы и шипит. Как в его глазах зарождается настоящий пожар. Дикий. Неукротимый. Лучше так, чем та бездонная боль, от которой трудно дышать.
Псих набрасывается на мои губы. Раздвигает их языком. Я прикусываю его, зная, что это раззадорит его ещё сильнее.
Внизу все пульсирует от желания, там все очень влажно. Каин как будто чувствует это и одним движением разрывает на мне шортики вместе с бельем.
– Ах!
– Компенсирую, – жарко шепчет в губы, оттесняя меня к кровати. – Хоть весь магазин куплю. Будешь крутая бизнесвумен, а я каждый день рвать на тебе белье….
– Дурак, – ласково улыбаюсь, оглаживая колючую щеку рукой.
Упираюсь ногами в кровать и от неожиданности с тихим вскриком заваливаюсь на спину. Каин незамедлительно накрывает сверху, вдавливая тяжелым телом в матрас. Кожа к коже.
Обхватывает мою шею ладонью, фиксируя на месте и снова целует. Глубоко, жадно, лишая меня кислорода. Я максимально уязвима и открыта.
Ему принадлежу.
Каин отрывается, отстраняется, обжигая меня серебряным взглядом. Он распаляет меня до предела, стирая границы и любые запреты. Раскрываюсь для этого мужчины, приглашающе шире разводя колени в стороны.
– Майя….Моя оху…девочка…
Обычно меня раздражают ругательства, но только не из уст Психа. В его исполнении эти слова подкидывают дров в костер моего желания.
Псих касается влажных складок пальцами, и меня подбрасывает вверх от острых ощущений.
– Каин! – хныкаю, выгибаюсь, требуя большего, но он не спешит. Не касается там, где все горит и так требует его.
Горячие умелые губы оставляют дорожку из поцелуев, царапая нежную кожу щетиной. Обхватывают вишенку соска и прикусывает зубами, усиливая возбуждение стократно.
Не выдерживаю и с силой вцепляюсь в широкую спину, царапаюсь, как дикая кошка. Ногами обхватываю бедра мужчины, подталкивая пятками в ягодицы. Обнаруживаю, что он всё ещё в трусах.
– Сними их к чертовой матери! – рычу, пытаясь поддеть резинку пальцами ног. Он наконец избавляется от белья, потирается об мои складки, доводя меня до исступления.
– Сумасшедшая, – выдыхает в губы Каин, рывком входя в меня до упора.
Взвизгиваю от внезапного вторжения и тугой наполненности. От удовольствия на грани боли.
– Тшшшш, Пчелка, – Каин замирает внутри. Зацеловывает мое лицо, пытаясь отвлечь от неприятных ощущений. – Прости, не рассчитал…
Псих начинает медленно двигаться во мне, давая привыкнуть к размеру.
– Не останавливайся…, – шепчу, как безумная, ртом хватая воздух. – Пожалуйста…Не сдерживайся…
Но реакция мужчины неожиданно прямо противоположная.
Каин замирает, как будто получает удар бревном по затылку. Упирается рукой в матрас, приподнимаясь на локте.
Хмурится и глядит на меня во все глаза. У меня даже желание и ощущения притупляются.
– Что-то не так?
– Что ты сейчас сказала? – рычит, шаря глазами по моему лицу.
– Не знаю…
– Что. Ты. Сказала?! – почти выкрикивает по слогам.
– Чтобы ты не сдерживался! Да что не так?! – едва не плачу и пытаюсь его с себя спихнуть. Такой секс испортил, засранец!
Но тягаться с Каином все равно, что памятник подвинуть.
– Извини, – трясет головой. – Это….
Не договаривает и вновь начинает двигаться во мне. Просовывает ладонь между нами и пальцами вновь разжигает до предела, подводя к краю и долгожданной разрядке.
С каждым новым движением я отпускаю ситуацию. Вскрикиваю и прижимаюсь к Каину. Между ног все пульсирует, терпеть становится невыносимо. Выгибаюсь дугой, и взрываюсь в одном из самых ярких оргазмов в моей жизни с именем Психа на губах.
Каин делает несколько глубоких резких хаотичных толчков и замирает, крепко стискивая в каменных объятиях.
– Майя…
Каин перекатывается на спину и часто дышит, глядя в потолок. Прихожу в себя и ощущаю, как один несносный мужчина меня рассматривает.
Поворачиваюсь на бок и сталкиваюсь на полпути с внимательным стальным взглядом, всё ещё слегка затянутым поволокой.
– Мы ведь с тобой раньше уже встречались, да? Несколько лет назад?
Глава 28
Каин
Отпиваю из бокала виски. Терпкий вкус обжигает горло, но не помогает избавиться от мыслей.
В сотый раз, наверно, за утро прокручиваю реакцию Майи на мой вопрос.
Она напряглась. Побелела. А в глазах такой страх, как будто я на плаху ее собрался вести. Начала заикаться, нервно улыбаться, говорить невпопад. Цепляться за каждую нелепую фразу, лишь бы уйти от ответа.
И я понял, что попал в точку.
Мы встречались ранее.
Теперь я в этом уверен почти на сто процентов.
И, возможно, даже переспали.
От этой мысли внутри все переворачивается.
Может, поэтому она меня так зацепила, когда стояла грязная, испуганная и трясущаяся посреди моей гостиной? Не потому, что так похожа на Виту, нет. А потому, что я когда-то выбрал ее в самый сложный момент своей жизни.
Выбрал сердцем.
И сделал это снова уже осознанно.
Потому что меня тянет к ней и к Ясе, черт возьми! И я впервые не могу подобрать рационального объяснения этому явлению.
А то, которое периодически возникает в моей башке, я всячески отторгаю и отгоняю.
Нет! Нет и ещё раз нет!
– Каин, звал? – в дверях появляется Шторм.
Как всегда, собранный, серьёзный. Ни одной лишней эмоции на лице.
Его взгляд привычно скользит по кабинету, цепляясь за каждый угол, каждую тень и окно, будто за секунду просчитывает все возможные угрозы.
Профессиональная привычка.
– Да, проходи. Дверь закрой.
Он захлопывает.
– На замок.
Если Шторм и удивлен, то никак этого не показывает. Хрен угадаешь, что у него на уме.
Щелкает замок.
Неторопливо проходит, садится напротив, развалившись на стуле так, словно находится у себя дома. Но я слишком хорошо знаю этого человека.
Даже в расслабленной позе он в любую секунду готов вскочить и устранить любую угрозу.
– Будешь? – указываю взглядом на бутылку виски.
– Нет, я на службе.
Вроде бы и привычный ответ, но по-прежнему слух режет.
– Ох, уж эти твои ментовские замашки, – кривлюсь, хоть и не имею ничего личного против ментов. У меня с ними все ровно. Как и у них со мной.
Я знаю, что Шторм служил в каких-то войсках особого назначения, но уволился. Там какая-то мутная история, которую он не хочет вспоминать. А я и не лезу.
– Как будто ты их засланный казачок.
Шторм глядит на меня исподлобья. Выражение лица – настоящий мент на допросе. Четкий. Собранный. Держащий ситуацию под контролем.
Такой взгляд бывает у людей, которые слишком много раз смотрели смерти в лицо.
И это самые страшные люди.
Они ничего не боятся в этой жизни. Ни черта, ни Бога. У них свой кодекс, и они живут по своим правилам.
– Ты позвал меня об этом поговорить? – ощетинивается Шторм. Голос жесткий. Только он один может позволить себе говорить со мной в таком тоне. – Если да, то я пошел – у меня дел хренова туча.
Характер, конечно, у него не сахар.
Но именно поэтому я ему и доверяю. На Шторма где сядешь, там и слезешь. Я соболезную его жене. Если, конечно, она у него когда-нибудь будет.
– Уймись. Я о другом.
Наливаю себе ещё. Сажусь, поигрываю алкоголем в бокале.
– Сколько ты у меня уже работаешь?
– Почти три года.
– Три…Значит, ты застал то время, когда я, мягко говоря, чудил.
Шторм криво усмехается, и, кажется, его немного отпускает.
– И это действительно мягко сказано. Все тогда тебе слово сказать боялись.
Невесело хмыкаю. Тут он прав.
– Я то время плохо помню, – тру пальцем бровь. – Бывает такое, что несколько дней, даже недель из памяти выпали. И иногда она возвращается кусками.
Шторм внимательно смотрит на меня. Цепко. Пронизывающе.
– Ты употреблял тогда нехило. Как вообще город не похерил, я удивляюсь до сих пор.
– Сам в шоке.
Мы ржем, и обстановка в кабинете немного разряжается.
– Так чего хотел-то?
– Я кое-что вспомнил. В тот день последняя ниточка к твари, что убила мою жену, оборвалась, и я дико нажрался в кабаке. А утром должен был присутствовать на подписании важных документов. Я вспомнил, что мне врача вызывали, чтобы прокапать.
– Так.
– Узнай, что за доктор ко мне приезжал, из какой больницы.
Шторм задумывается и трет ладонью подбородок.
– Так мы всегда обращаемся к частным специалистам и «Скорым». Стараемся все же к частникам, с ними никаких документов оформлять не нужно. Сам понимаешь.
– Отлично, так круг сужается. Тебе же легче. Мне нужна конкретная фамилия и все данные на чудо-доктора.
– Понял. Я постараюсь достать архивы, – поднимается на ноги. – Это все?
Болтаю вискарь в стакане. Смотрю, как янтарная жидкость медленно перекатывается по стенкам бокала.
– Пробей ещё раз мне все про Майю.
Шторм вскидывает брови. Кажется, мне впервые удалось выбить его из седла равновесия.
– Пробивали же. Обычная девчонка…
– Мы пробивали ее на связь с Медведем и больше уделили внимание мужу. А мне нужно знать все о ней. Абсолютно все.
Шторм быстро берет себя в руки и коротко кивает:
– Понял. Вечером информация будет у тебя. А с чего вдруг ты решил о ней узнать? Есть подозрения?
Ещё какие.
Например, что врач, которая приезжала ко мне в тот день, и моя Пчелка – одно лицо.
Потому что ее вчерашняя фраза «Не сдерживайся» послужила триггером для моей изрешеченной памяти и сломанной психики.
Я уже слышал ее.
В полумраке зала ресторана. Тихим шепотом. Она смотрела на меня так…кусала губы и отдавала всю себя. Хоть и боялась.
Я хочу убедиться, что это не сон. Потому что, если мы уже встречались ранее и переспали, то почему Пчелка молчала…
До вечера время тянется, как резина. Я сто раз тянусь к телефону, чтобы набрать Майе. Но столько же и откладываю в самый последний момент.
Телефон вздрагивает в руке. Снимаю трубку немедленно.
– Вся информация у тебя на почте.
Не прощаясь, сбрасываю звонок и открываю файл. Пробегаюсь глазами, и пазл сходится.
Это именно Майя приезжала ко мне в ту ночь.
И мы переспали.
В этом больше никаких сомнений.
Это была моя Пчелка. Поставила меня на ноги и залечила душевные раны.
А утром исчезла без объяснений.
Девочка – видение, блин!
Я уже почти выхожу из программы, но палец зависает над красным крестиком. Проматываю документ назад и, как дурак, перечитываю цифры на экране.
В голове мгновенно включается калькулятор.
Да ну нахрен! Этого не может быть!
Глава 29
Каин
Стою напротив дома и жадно выкуриваю третью сигарету подряд. Горечь табака давно перестала чувствоваться. Легкие жжет, в голове гудит так, будто по ней прошлись бейсбольной битой.
А я все не могу заставить себя сделать несколько шагов к двери.
Ноги словно налиты свинцом.
Яся родилась через девять месяцев после нашей с Майей единственной ночи. А замуж за Юрасика моя Пчелка вышла много позже.
Провожу ладонью по лицу, сдавливая переносицу.
Охренеть. Просто охренеть!
Эта очаровательная девчонка – моя дочь. Часть меня. Моя плоть и кровь. Моя семья, которую я оттолкнул собственными руками, когда-то решив, что таким, как я, нельзя иметь семью.
А Судьба снова решила посмеяться мне в лицо и буквально сама привела девчонок в мой дом…
Я практически уверен в том, что Яся моя. Да, у меня нет результатов теста ДНК. Да, Пчелка может соврать и сказать все, что угодно.…
Но сердце ещё никому не удавалось обмануть.
Теперь я понимаю, почему меня так тянуло к Ясе. Почему хотелось смотреть на нее, слушать ее болтовню, заботиться и быть рядом. Почему рядом с ней внутри становилось тепло так, как не становилось уже много лет…
Рядом с этими девчонками я стал…живым. Настоящим.
А я не понимал этого. Слепой идиот. Удивительно, держать целый город в кулаке могу, а разглядеть очевидное под носом – нет.
Движение в окне привлекает мое внимание. Поднимаю голову, а там – мои девчонки. Моя дочь машет мне ладошкой и улыбается так широко, что у меня перехватывает дыхание. Медленно поднимаю руку с зажатой между пальцами сигаретой, машу и отвечаю ей такой же кривой, растерянной улыбкой.
Внимательно разглядываю девчонок. Взгляд не могу оторвать. От осознания, что у меня теперь есть семья, сердце разбухает до невероятных размеров так сильно, что, кажется, сейчас проломит ребра.
Дочь и…любимая женщина.
Даже мысленно произнести это непривычно.
Усмехаюсь, качая головой и не веря, что это все происходит со мной.
Влип ты, Каин. Серьёзно так влип.
От этого понимания тревога, как яд, растекается по венам. По артериям добирается до сердца и отравляет его. Страх вытесняет радость от неожиданной новости, и улыбка стекает с лица.
Крыса до сих пор не найдена. Нет ни малейшего представления, кто это может быть. Кто стрелял в Шторма.
Даже если я их найду, свято место пусто не бывает – желающие убрать меня с поста смотрящего обязательно найдутся. И тогда Пчелка с Ясей попадут под удар.
Как когда-то Вита.
Перед глазами вспыхивает прошлое. Ярко, как будто все вновь происходит наяву. И боль также сильно пронзает каждую клеточку…
Хочу ли я такого для своих девочек? Нет.
Этого больше не повторится. Никогда.
И выход из этой истории только один.
Тушу окурок в пепельнице, выдыхаю сизый дым в темное небо и вхожу в дом. Как маленькая торпеда, навстречу несется Яся.
– Привеееет! – улыбается, тормозя. В душе все переворачивается, когда вижу, как глазки сияют, и девчонка сдерживается, чтобы подбежать ко мне.
Медленно опускаюсь на колени и раскидываю руки в стороны. Никогда и ни перед кем в жизни я, Каин – человек, перед которым склоняют головы влиятельные люди города, не стоял на коленях.
А перед этими двумя хрупкими девчонками готов стоять всю жизнь.
Яся вскидывает голову в поиске одобрения матери.
Мы сталкиваемся взглядами с Майей. Вижу в ее глазах сомнения. Страх. Боль. Обиду…
Я тебя понимаю, Пчелка. Если бы я только знал, как правильно… Если бы я только знал, как поступить…
Пчелка закусывает губы, глаза блестят от слез, а грудь часто вздымается.
Она поняла.
Моя девочка поняла, что я все вспомнил и догадался. И теперь решение только за ней: позволит ли она мне, прожженному и порой жестокому цинику стать частью их семьи.
И стать отцом Яси.
Я не имею права требовать. Но я хочу и должен хотя бы попытаться.
Майя задерживает дыхание и глядит на меня, не моргая. Волнуется, принимая самое важное решение в своей жизни.
Наконец, едва заметно кивает. И в этот миг я будто снова начинаю дышать.
Жить.
Счастливая дочь бросается мне в объятия.
Дочь.
Эта крошка – моя.
Сейчас я держу в своих руках самое ценное и дорогое, что вообще существует в этом мире. Не могу поверить и осознать, что это происходит со мной.
– Привет, – шепотом выдыхает Пчелка, со слезами на глазах глядя на нас. – Мы тебя не дождались, уже поужинали. Разогреть?
– Нет, спасибо. Я не голоден.
Вглядываюсь в личико смущенной Яси. И только сейчас, кажется, вижу свои черты в ней: изгиб губ, взгляд, брови, нос…
Конечно, возможно, это игра моего воображения. Я должен узнать все подробности у Майи, восстановить все в памяти…
Но почему-то уверен, что она явно не тот доктор, которая на своих вызовах оказывает эскорт – услуги пациентам. Так что сомнений относительно отцовства с каждой минутой все меньше.
Яся широко зевает, вызывая у меня улыбку.
– Солнышко, уже поздно, пора спать. Она почему-то весь вечер упрямилась и решила сегодня во что бы то ни стало дождаться тебя, – смущенно поясняет Пчелка.
А эта фраза позволяет моей фантазии подкинуть картинку, где эти слова звучат часто. Что у меня есть девочки, которые меня любят и ждут домой. Каждый вечер.
– Я хочу снова поиграть в пони, – хлопая ресничками, и вырисовывая у меня на груди какие-то узоры пальчиком, заявляет эта малышка.
– Яся! – строго выговаривает мать.
Смеюсь в голос. Громко. По-настоящему. Наверное, впервые со дня смерти Виты…
Я готов весь мир перевернуть ради нее, а моя дочь просто просит с ней поиграть…
Не зря говорят: счастье в мелочах…Мелочах, которых раньше я был лишен….
– Конечно. Завтра мы поиграем столько, сколько хочешь. Но для этого тебе нужно слушаться маму и прямо сейчас идти спать.
– Хорошо! Спокойной ночи! – она неуклюже целует меня в щеку.
Мир перестает существовать. А сердце делает кульбит и сваливается куда-то в желудок.
Клянусь, девочки – это совершенно другая вселенная для отцов. Они заставляют быть нас сильнее и по-другому смотреть на мир. Они позволяют заново познакомиться с самим собой.
Меня целовали самые разные женщины: умелые и не очень, страстные и нежные, те, которые проходили даже специальные курсы и были неумелые девственницы.
Но, клянусь, этот поцелуй – лучшее, что случалось в моей жизни. Я готов весь город отдать, только бы иметь возможность получать его в любое время каждый лень.
И возможность, чтобы однажды моя дочь назвала меня папой.
– Майя, – окликаю.
Она оборачивается через плечо. На дне глаз плещется тревога.
– Поговорим?
– Мне нужно уложить Ясю, а потом я хотела зайти к Шторму…, – Майя пытается отсрочить неизбежное.
Но назад пути нет, Пчелка. Я вас больше не отпущу.
– Я подожду.
Глава 30
Каин
Проходит двадцать, тридцать минут…
Через час, когда я готов идти за ней, Майя осторожно спускается, как будто каждый шаг дается ей с трудом, и останавливается в дверях.
Она закусывает губы, перекатывается с пятки на носок и не знает куда себя деть. Волнуется и даже не пытается этого скрыть.
– Уснула? – вовремя прикусываю язык, чуть не добавив моя дочь. Рано.
Хотя мозг уже адаптировался и воспринимает эти слова как единственно правильные.
– Да, – ее губ касается едва заметная улыбка. Прислоняет голову к косяку и тихо добавляет: – Она так сильно ждет завтрашнего дня, что еле успокоилась.
Взглядом указываю на диван. Пчелка послушно проходит и с ногами забирается на него. Забивается в угол и внимательно следит за мной. Как будто ждет, что я могу напасть в любой момент.
Эта мысль неприятно царапает изнутри.
Да, Каин, если раньше женщины сами искали возможности быть с тобой хотя бы на одну ночь, то доверие своей Пчелки ещё придется добиваться и добиваться…
И это задача со звездочкой.
– Как Шторм?
Раздраженно вздыхает, закатывая глаза. Всем своим видом демонстрирует недовольство и невольно расслабляется, когда ступает на понятную ей территорию.
– Я думала, врачи – самые сложные пациенты, – возмущается и всплескивает руками. – Но Шторм смог переплюнуть и их. На нем все заживает, как на собаке, но знай – я категорически против того, чтобы он так рано выходил на работу. Ему положен постельный режим, а он уже разъезжает по городу! Неужели нельзя дать ему возможность отлежаться?! В него стреляли, если ты забыл!
Невольно усмехаюсь. Не представляю Шторма лежащим в койке и болеющим. Это что-то на грани фантастики.
– Это его личная инициатива. И я полностью тебя поддерживаю, но такой вот Шторм, и его уже не переделать. Пока он не найдет стрелявшего и не разберется с ним лично, не успокоится.
– Такое количество обезболивающих плохо на нем скажется, – продолжает злиться и «жужжать» моя Пчелка.
– Шторм служил в спецвойсках, и его готовили не один месяц к выживанию в подобных случаях. Так что можешь быть уверена, – он контролирует ситуацию. Да и наш Шторм – большой мальчик, справится. Будешь? – приподнимаю бутылку виски.
Майя забавно морщит нос.
– Лучше красного вина.
Наливаю в высокий бокал, протягиваю. Она следит все время за мной, сжавшись в комок. Берет бокал так, чтобы не соприкоснуться со мной пальцами. Словно это прикосновение способно перевернуть весь ее мир. Делает большой глоток и медленно отставляет его на журнальный столик.
Я несколько секунд молчу. Собираюсь с мыслями. Потому что вопрос, который собираюсь задать, слишком важен. В первую очередь, для меня самого. Потому что я не смогу жить спокойно, пока не узнаю правды.
– Майя, скажи, когда-нибудь твой муж брал тебя силой? – задаю вопрос, внимательно следя за ее реакцией.
Она давится воздухом. Начинает отчаянно кашлять. Краснеет так сильно, что становится страшно. Я моментально оказываюсь рядом. Похлопываю по спине и осторожно опускаюсь на край дивана.
– Нет, конечно! – выдыхает между приступами кашля, утирая выступившие слезы. – Что за вопрос!
– А я?
Майя перестает дышать. Совсем. Только огромные глаза смотрят прямо в мои. Испуганно. Растерянно. И так уязвимо, что хочется обнять и прижать крепко к себе.
– В тот день, когда ты приехала ко мне на вызов. Это ведь ты была, да, – не спрашиваю, утверждаю.
– Ты вспомнил…Ты действительно вспомнил…
Киваю.
– Урывками. Я знаю, что бываю…жестким в такие моменты. Особенно, если выпил. Поэтому вынужден уточнить. Я хотел бы извиниться и загладить свою вину, если обидел тебя три года назад.
Щеки Пчелки заливаются легким румянцем, а губ касается робкая улыбка.
– Нет…, – качает головой, смущенно опуская взгляд. – Все было…Мне понравилось, не волнуйся. И хоть порой мне неловко, я на тебя не держу зла. И ни разу не обижалась.
Только сейчас чувствую, как облегчение разливается по венам. Как будто кто-то снял с груди бетонную плиту, и я снова обрел возможность дышать.
– Это не может не радовать, – выдыхаю, растирая грудину. Я это облегчение физически ощущаю.
Но впереди остается главный вопрос. Самый важный в моей жизни.
– Ярослава…., – голос предательски хрипнет, – моя дочь? Ведь так?
Мы оба замираем, глядя в глаза друг другу. Как будто кто-то поставил кадр фильма на паузу.
Пчелка чуть склоняет голову набок. Словно прикидывает, стоит ли мне говорить правду.
Скажи, Майя. Я все равно все узнаю…
Но хочу услышать это именно от тебя.
Скажи, девочка. Доверься…
Пчелка прикрывает глаза. Набирает в легкие воздуха, будто собирается сделать шаг в пропасть.
– Да.
Видно, что это решение далось ей очень тяжело.
Но это простое слово, состоящее всего лишь из двух букв, очень многое для меня значит. Именно оно переворачивает мою жизнь. Окончательно и бесповоротно.
Это не только подтверждение того, что у меня есть ребёнок, но и доверие моей Пчелки. Которое я не имею права просрать.
У. Меня. Есть. Дочь!
В груди будто фейерверки взрываются.
Меня накрывает такой волной, что невозможно усидеть на месте. Эмоции, которые утихли за час ожидания, возвращаются с новой силой. Хочется смеяться. Хочется выйти на улицу и заорать на весь мир, что я, оказывается, самый счастливый мужик на этой чертовой планете.
И в то же время хочется схватить девчонок в охапку, запихнуть в самолет и на необитаемый остров, пока я не придумаю, что мне делать со своей жизнью.
– Ты не подумай, я совершенно без претензий…Просто хочу прояснить этот момент для себя…Ведь узнай я, и ваша, и моя жизни сложились бы совершенно по-другому…Почему ты мне не сказала, Майя? Не попыталась? Ведь наверняка, хоть и сложно, можно было бы найти концы моего человека, который заказал для меня твою «Скорую»…
Пчелка резко разворачивается всем корпусом. Краснеет так сильно, что я всерьёз начинаю опасаться, что девчонка сейчас лопнет от возмущения.
– Серьёзно? Ты сейчас серьёзно, Каин?!
– Более чем.
Она натурально звереет.
А я подпираю щеку кулаком и…любуюсь Пчелкой, широко и до безумия счастливо улыбаясь. Красивая такая, когда злится. Просто глаз не отвести.
– Ты трахнул меня! Хорошо, допустим, я тут проглочу свои претензии. За многочисленные оргазмы спасибо! – добавляет едко, вызывая у меня широченную улыбку.
– Всегда пожалуйста, Пчелка. Обращайся ещё.
Сощуривается и тычет пальчиком мне в грудь:
– Ты оставил мне денег, как проститутке! Ещё и через руководство! Сразу обозначил, что я – пыль под твоими ногами, не более. Средство, с помощью которого ты удовлетворил свои потребности! И после такого я должна была унижаться и искать тебя, чтобы сообщить о беременности? Чтобы быть высмеянной и посланной к чертовой матери? Нетушки, спасибо! Как видишь, мы прекрасно справились и без тебя!
Вашу мать!
Стискиваю кулаки. Хочется рычать от бессилия. Найти бы этого чудака на букву «м» и отвинтить башку. Жаль одного, – это уже сделали до меня.
– Извини, это был не я. Правда. На месте Шторма в то время был другой человек. Я, как ты помнишь, был не очень в себе и взял на эту должность кого пришлось. А он не очень умел пользоваться мозгами по назначению…
Пчелка прыскает со смеху и немного успокаивается.
– На следующий день, благодаря тебе и твоим волшебным капельницам, я подписал контракт. И попросил в благодарность отправить тебе «премию». Я правда не помнил, что переспал с тобой. Иначе бы я тебя узнал и догадался, что Яся – моя дочь гораздо раньше. Прости, пожалуйста. За все прости.
Пчелка кивает, принимая мои извинения.
Поднимаюсь со своего места и присаживаюсь на корточки, беря ее ладони в свои.
– Я хочу, чтобы Яся узнала, что у неё есть отец. Настоящий. Хочу стать частью ее жизни. Воспитывать. Помогать. Дать все, что смогу. В пони играть, в конце концов, столько, сколько она захочет. Позволишь, Пчелка? Дашь нам шанс?
Майя поджимает губы. Со слезами на глазах проводит ладонью по моей щеке. И шепотом произносит то, что звучит, как выстрел:
– Нет. Извини, но ничего не получится.
– Почему? – выдыхаю, стараясь удержать злость и разочарование в узде. Я знал, что будет непросто. Нужно принять данный факт и думать, как добиться мою упрямую Пчелку.
– Потому что я не хочу, чтобы однажды на месте Шторма оказалась я, – шепчет с надрывом. Словно и ей непросто отказаться. – Или Яся. Не хочу, чтобы ее использовали, чтобы надавить на тебя. Как ты говорил? Семья для тебя роскошь? Слабое место? Я хочу, чтобы наша дочь росла в спокойствии. Никогда не узнала, что такое огнестрел, пистолет и.…смерть. И если ты хоть немного, хоть какой-то мизер чувствуешь к ней что-то, то отпусти нас. Для всех будет лучше, если никто не узнает, чья она дочь.
– А если я скажу, что изменю свою жизнь? – беру ее лицо в ладони, соединяя наши лбы. – Что уйду от всего этого? Отойду от дел? Тогда у меня есть шанс быть с вами рядом?
Она долго всматривается в мои глаза. Они не выражают никаких эмоций. Как будто девочка просчитывает все возможные варианты.
И лишь когда ее глаза чуть светлеют, а губы расплываются в подобии улыбки, тогда я понимаю, что у меня этот шанс есть.
Ещё до того, когда Пчелка прижимается к моим губам вместо самого важного в жизни ответа…
