Текст книги "Сын помещика 9 (СИ)"

Автор книги: Никита Семин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Иерей перевел взгляд на Николая, который смотрел в пол. Как-то мужчина упустил из вида в разговоре со священником, из-за чего вообще пошел «на сделку» с женой.

– Это правда? – строго пронзил взглядом мужчину Симеон.

– Д-да, – выдавил из себя Перов. Соблазн соврать был велик, но страх согрешить ложью перед лицом ставленника божьего пересилил.

– Мой муж, – всхлипнула Арина, – который клялся перед свидетелями и Богом, что будет меня защищать и оберегать, натравливает на меня наших слуг. В один миг из их защитницы я превратилась во врага и монстра. Они шепчутся по углам, бросают на меня ненавидящие взгляды, и я боюсь, что однажды могут подсыпать яда или удавить во сне! А Николай обливает меня презрением и недоверием. И теперь я сама не верю ни единому его слову. Мое желание расстаться вызвано страхом за свою жизнь. Как можно верить человеку, который тебя предал? Который не умеет прощать? И вы заставляете меня, ваше преподобие, вернутся в дом, ставший мне не крепостью, но узилищем? Помириться с человеком, так коварно меня обманувшим и предавшим? Простите, но не могу, – замотала она головой. – Я настаиваю на разводе.

Николай стоял с опущенной головой. Добавить ему было нечего. Про отношение слуг к Арине он знал, она сама ему не раз о том говорила. Да что там – он же сам все сделал для того, чтобы она мучилась! И как он обрадовался, когда она потребовала развод. Но не учел мужчина, какая будет процедура. Редко дворяне, да и люди остальных сословий, разводились. Чаще в новый брак вступали из-за смерти одного из супругов либо, что бывало гораздо реже, когда супруга отправляли на каторгу за провинность. Вот и не учел мужчина, что ему придется, как нашкодившему щенку, стоять перед иереем и отчитываться за свои поступки.

– Я все же дам вам время подумать и примириться, – вздохнул Симеон. – Так положено. Но коли не передумаете, то я передам в епархию ваши слова, и решать будет уже епископ Царицынский. Позже подойдите ко мне по раздельности – я распишу вам вашу епитимью за совершенный грех.

На этом увещевательная беседа и завершилась.

* * *

Поместье Винокуровых

Пострелял я вчера от души. Даже подготовленных Корнеем мишеней не хватило. И одежду всю изгваздал – решил потренироваться стрелять, одновременно уходя в сторону с возможной линии атаки. Домой вернулся весь испачканный, слово поросенок.

Утро «порадовало» дождиком и сильным ветром. Выпавший недавно снег растаял, а сырость на улице была такая, что даже выходить не хотелось. В итоге свою тренировку провел в собственной комнате, выбежав на задний двор лишь для обливаний. Отцу тоже было не в радость по такой погоде куда-то ехать, но есть такое слово «надо». От чего за завтраком он сидел мрачнее тучи, да на меня недобро зыркал, виня в предстоящем ему путешествии. Чтобы не нервировать отца, я максимально быстро смел кашу и ушел в свою комнату. И лишь когда наш тарантас отъехал от дома, решился выглянуть в зал. Не потому что отца боюсь, просто не хотелось портить ему настроение еще сильнее одним своим счастливым – от того, что остаюсь дома – видом.

Работать не хотелось, да и пока никаких задач я перед собой не ставил. Для Кряжина документы еще вчера вечером после тренировки подготовил и отцу передал. Прасковья тоже еще возится с выпариванием красителя. Вообще с ним вышла заминка – сейчас не лето, найти ингредиенты для всех цветов в разы сложнее, чем раньше было. Решили с ней пока остановиться на свекле. Красная краска довольно востребована, вот девчонка и попытается ее получить в порошковом виде. А так как я сам себе хозяин и никакого начальника надо мной не стоит, то и обязательных для выполнения задач мне никто не накинул.

Но чем заняться я нашел. Пришло в голову нарисовать собственную игру-ходилку. Известна она с давних времен, я даже в книжном магазине на один из ее вариантов натыкался, но не стал тогда брать. Да и зачем, когда сам могу нарисовать не хуже? Заодно и с братьями и сестрой сыграем и вместе время проведем.

Достав один из широких ватманов, что у меня еще остались с последних закупок, я принялся за дело. Нарисовать кружочки с цифрами было плевым делом. Дальше я взялся за визуальную составляющую. В местах, где предполагался пропуск хода, нарисовал капканы. Где наоборот, давался дополнительный бросок кубика, изобразил лошадь. В местах, где можно было перескочить на несколько клеток вперед, я добавил гигантских орлов, а если игрок откатывался назад – небольшую горку с обвалом. Получался некий лесной, сказочный вариант игры, потому я добавил просто деревьев и различных животных для антуража. Даже лешего нарисовал и возле него на клетку лучше не попадать – откатишься назад на случайное количество ходов, равное тройному броску кубика. Для начала хватит, а потом можно будет и что-то посложнее сделать.

Времени это у меня заняло до обеда. Потому спокойно оставив подсыхать краски на ватмане, я пошел кушать.

– Почту привезли, – доложил Корней, когда мы уже заканчивали прием пищи.

В доме я остался за главного, а потому и мне ее разбирать. Встав из-за главы стола, где я опять же занял место папы пока он в отъезде, я отправился в кабинет.

Было непривычно сидеть в его кресле. Я даже уделил минуту тому, чтобы оценить его удобство, мимоходом пожалеть, что сейчас не существует эргономических кресел из будущего, после чего все же подтянул к себе корреспонденцию. Письма, адресованные отцу, я сразу откладывал. Помнил, что он говорил о почтовом этикете – чужую корреспонденцию вскрывать нельзя. Газеты и журналы тоже отправились в сторону, но уже в другую. И осталось два письма чисто на мое имя. Что примечательно – для мамы писем не было. Про младших и вовсе молчу.

– Посмотрим, что мне написали, – прошептал я себе под нос, вскрывая первое письмо.

Оно было из магистрата Царицына и в нем меня уведомляли о необходимости моего присутствия на судебном заседании, которое состоится третьего ноября.

– Угу-м, наконец-то стану чист перед законом, – удовлетворенно хмыкнул я.

Второе оказалось от господина Тишкова. И вот он сумел меня удивить.

Письмо Григория Лукьяновича было пропитано возмущением и негодованием. Мужчина напоминал, что я обещал ему гонорар за выступление перед офицерским собранием, который до сих пор он не получил. Кроме того он требовал оплатить ему и выступление перед контр-адмиралом, причем в двойном размере – ведь оно было незапланированным. Тишков чуть ли не тыкал меня носом в то, что ради моего предложения он изменил свои планы, доверился мне, а сейчас вынужден просиживать штаны в номере, а не выступать перед публикой. Пенял мне за то, что я совсем про него забыл и не уведомил о своих планах. И наконец – требовал взять его на свой кошт до момента прибытия в Петербург, ведь он не имеет сейчас возможности зарабатывать своим искусством, дожидаясь меня. И в самом конце Тишков все же снизошел до просьбы – написать еще одну песню, как прошлую, чтобы удивить контр-адмирала по его прибытию, и выслать мужчине его партию для репетиции.

– Ну, допустим, за выступление перед офицерским собранием я действительно ему должен, – пробормотал я, удивляясь тому тону, в котором было написано письмо. Высокомерно-повелительному. Я знал, что этот тип ценит себя высоко, но не переоценивает ли? – За выступление перед Краббе пускай с офицеров спрашивает. Там меня вообще не было, и меня самого перед фактом поставили. На кошт его взять? А с чего? Я разве его держу на привязи? – хмыкнул я себе под нос. – Он – человек свободный, о чем тут чуть ли не десять раз упоминает. Вот пусть и катится, куда хочет. В столицу я и без него смогу при надобности отправиться. Там-то своих контрабасистов хватает, и найдутся менее высокомерные типы, зато более управляемые. Хотя неудобно получилось, что ничего ему после выступления не сказал, – вздохнул я.

Да уж. Тут он правильно мне пеняет. Надо было хотя бы общие планы на будущее обсудить. Вот только работать с Тишковым сложно. Привык я к повиновению крестьян. Те если и ропщут, то по делу, и даже тогда о вежливости не забывают.

– Похоже, я полностью свыкся с ролью дворянина, – констатировал я невольно. – Вон, от свободного человека уважения к себе требую. Мда… звоночек, однако. Но и про разницу в нашем социальном статусе забывать нельзя – не поймут-с.

И все же нельзя сильно нос задирать. Так его и оторвать могут. Поэтому скрепя сердце я сел за ответ. Извинился, что не обсудил с ним свои дальнейшие планы. Затем намекнул, что я ему не подчиненный, чтобы он с меня что-то требовал. Сообщил, что к письму прикладываю оплату за выступление перед офицерским собранием, а за второе выступление я платить не буду. Причины тоже описал. Ну и в конце добавил, что я тоже считаю господина Тишкова вольным человеком, потому не держу его подле себя и, если он не вспомнит про вежливость и разницу в нашем социальном статусе, то в Петербург наша труппа отправится без него.

Затем стал искать чистый конверт на столе отца. Пришлось порыться в ящиках, но все же нашел. Сходил за деньгами и отсчитал Григорию Лукьяновичу двадцать пять рублей.

– А вот новую песню я еще подумаю – с вами, Григорий Лукьянович, ее исполнять или же нет.

Глава 18

26 – 27 октября 1859 года

Готовое письмо я отдал Евдокие, чтобы она передала его почтальону, когда он возвращаться будет по нашим землям. А сам все же пошел звать братьев и Люду поиграть в настолку.

– Ого, а что это такое? – первым с любопытством воскликнул Игорь, когда мы собрались в гостевом зале и я разложил на столике нарисованную игру.

– Кубик найди, и я все объясню, – ответил я брату.

Тот долго не думал. Сам никуда бежать не стал, а крикнул Евдокию и ей приказ отдал. Вот так с пеленок и растут аристократы, приучаясь командовать даже в мелочах. Обычный крестьянский мальчишка сам бы побежал искать, а Игорь отдал приказ и дальше рассматривает игру, задавая попутно кучу вопросов.

Указывать ему на то, что просил я именно его кубик найти, я не стал. Сейчас это было не принципиально, потому стал объяснять правила. Через несколько минут Евдокия принесла нам кубик, и мы приступили к игре. Правда опять не сразу – фишек-то нет. Пришлось снова женщину посылать уже за пуговицами. И лишь потом началось веселье. Стратегии в этой игре никакой не построишь, тут чистая удача – как кубик бросишь. И тем она и интересна, на одной и той же карте можно неоднократно играть с самым разным конечным результатом.

Игра нас так увлекла, что мы не заметили, как подошла мама. Она тоже не осталась в стороне и включилась в игру с большим азартом. Не часто мы вот так почти всей семьей развлекаемся. Хорошая идея была эту игру нарисовать!

* * *

Усадьба Зубовых

– Давно не виделись, братец, – хмыкнула Софья Александровна, обнимая мужчину. – Я Романа и то чаще встречаю.

– Он молодой, пускай катается, – с недовольством в голосе ответил Сергей Александрович.

– Ты никак по делам приехал? В такую-то погоду?

– Верно подметила. Роман договор с Владимиром Николаевичем организовал, а мне его подписывать. Поскорее бы уже его день рождения настал, – раздраженно пробурчал помещик, имея в виду сына.

– Ворчишь, как старый дед, – рассмеялась Зубова. – Лучше рассказывай, как вы к Уваровым сходили? Они не обиделись, что Ольги с Романом не было?

– Нет, Леонид Валерьевич принял их отъезд спокойно.

Брат с сестрой переместились в гостиную, где Винокуров чинно поздоровался с Владимиром Михайловичем, и завязалась неспешная беседа о жизни.

– Не передумал дочку за Сычевых отдавать? – спросила через несколько минут Софья.

– Пока нет. Роман мне пересказал разговор с Владимиром Николаевичем. По всему выходит, не хотел тот нас обмануть, и новой партии своему Михаилу не нашел.

– А как ружье тебе? – перескочил на иную тему Зубов. – Опробовал уже его?

– Пока лишь по чурбакам стрелял, – улыбнулся Сергей Александрович. – Я не охотник, на зверя или утку не хожу. Но может и выберусь как-нибудь. Леонид Валерьевич это дело любит и меня звал не раз. Я отсутствием ружья сказывался, а теперь вы меня такой причины лишили, – шутливо попенял на Зубовых мужчина.

Те в ответ посмеялись, и дальше разговор зашел уже о младших Винокуровых. Есть ли для них партия на примете.

– Они не девицы, чай, – хмыкнул Сергей Александрович, – сами пускай ищут. Им еще отходить в кадетах надо, а потом и думать о женитьбе. Я вон, Романа, тоже не дергал с этим, пока он учебу не закончил.

– А если предложение интересное поступит? – не сдавалась Софья.

– Неужто, кто-то к тебе с этим подходил уже? – поднял брови помещик, не понимая такого пристального интереса сестры к своим детям.

– Да. В театре одна дама ищет для своих дочек выгодную партию. А твоя семья в городе сейчас у всех на слуху. Роман уж постарался, так постарался.

– Как бы не перестарался, – скривился Сергей Александрович.

– Пустое, – отмахнулась Софья. – Он юноша разумный, и о благе рода печется. А совсем без риска богатство и влияние не приобретешь.

– У меня чуть крестьяне на дыбы не встали из-за вашей затеи с этим новым салоном, – продолжал бурчать мужчина.

– С чего это? – искренне удивилась Софья.

Тогда-то Сергей ей и рассказал, что те подумали в первую очередь о новом салоне, да не хотели своих дочек в обучение на «билетную» отдавать.

– Вот дураки неразумные! Неужто так плохо о тебе думают? Что ты способен на такое постыдство? – возмутилась Зубова.

– Что темные они, то согласен. А их мысли… ты с крестьянами дел не имеешь, потому о них мало что знаешь…

– Да уж помню, как в детстве папа с ним обращался, – перебила Софья брата.

– Я не о том, – отмахнулся мужчина. – Они на все новое с опаской глядят. А тут и вовсе невиданное дело для них. Пока Роман все не объяснил, да батюшку нашего в сопровождение не взял, то и бузили.

– Плетью отходить зачинщиков, и вся недолга, – фыркнула женщина. – Больно ты с ним добр.

– Роман добрее, – усмехнулся Сергей Александрович. – Но и слушаются они его шибче. Мне уж Еремей докладывал, что среди крестьян Роман и уважением пользуется, и грезят они, когда я дела ему передам. Так и говорят – вот тогда у них жизнь медом будет.

– Распустит он их, ох распустит, – покачала неодобрительно головой Софья. – Я уж поговорю с ним, чем доброта к черни для вас обернуться может.

– Он не блаженный, коли так о нем подумала, – нахмурился Сергей. – И плетью отходить тоже может.

– Тогда с чего такие слухи среди них пошли?

– Просто он к ним по-иному, чем мы относится, – пожал плечами помещик. – Почти как к свободным людям.

– Вздор какой-то. Где мы и где крепостные? Как бы с таким отношением он вольнодумцем не стал.

– Не станет, – отмахнулся мужчина. – Я так понял, он усиленно готовится к отмене крепостного права. Будто и не сомневается, что все уже решено и взад ничего вернуть не удастся.

– А ты считаешь, что уговорят государя поменять свое решение?

– Не уговорят. Роман мне как-то сказывал, почему тот на эту отмену идет, и что выбора-то по сути у Его Величества и нет.

– Кто же ему поперек встать может? – удивилась опасливо Зубова.

– Как Роман говорил – исторические процессы. Выгодно России отменить крепостничество. Это по нам только, по помещикам, ударит, а для остальной страны благом станет. Вот Роман и суетится, стелет нам соломки прожектами своими.

Постепенно между братом и сестрой завязался политический спор, в который Владимир Михайлович старался не лезть, лишь скупо отвечая на вопросы, когда-то Софья, то Сергей обращались к нему, как к третейскому судье, чтобы встал на сторону одного из них.

– Пожалуй, нам стоит сменить тему, – не выдержал в какой-то момент Зубов. – Уж очень она… деликатна.

Только тогда спорщики поняли, что и правда зашли уже слишком далеко и если бы их речи услышал кто-то из третьей канцелярии, то реакция полиции была бы непредсказуемой.

– Кхм, ты прав, Владимир, – первой отступила Софья Александровна.

– Да, согласен, мы все равно не властны над ходом событий, – вздохнул Винокуров.

Разговор постепенно затих, а затем вновь разгорелся, но уже на иные темы. Сергей Александрович решил узнать, кто именно захотел породниться с его родом и стал расспрашивать сестру об этом. А там и вечер наступил. Идти к стряпчему для подписания договора сразу по приезду помещик не собирался и отложил это дело на утро, предупредив Никифора Станиславовича о встрече.

* * *

Квартира Скородубовых

– Маргарита? Здравствуй! – распахнулась дверь перед женщиной и ей радостно заулыбалась одна из сестер-близняшек.

– Здравствуй… – короткий взгляд на руку, где у одной из Скородубовых должно быть кольцо… – Анастасия.

– Аха-ха-ха! – весело рассмеялась девушка, поняв заминку гостьи и посторонилась, чтобы та могла зайти. – Да, теперь нас все только так и различают.

– А Анна где?

– В спальне, ей письмо пришло, читает. Давай, помогу, – протянула руку девушка к сумке Маргариты. – Что там?

– Кое-какой сюрприз для тебя, – улыбнулась Угорская. – А кто Анне написал? Уж не молодой ли человек? – с хитрым прищуром, не ожидая положительного ответа, спросила она.

– Да, Иван, – кивнула Настя, от чего Маргарита сильно удивилась.

– Скоро и этот новый отличительный знак пропадет, – растерянно улыбнулась женщина, – опять вас путать буду.

Настя снова рассмеялась, провожая Маргариту в гостевой зал.

– Рассказывай, ты из-за сюрприза Романа к нам пришла или просто так совпало? – в нетерпении спросила девушка, когда обе уселись на стулья.

– В основном – из-за сюрприза.

– И что он мне приготовил?

– Скорее – я, но по его рисунку.

Настя тут же все поняла, а глаза ее загорелись.

– Ну! Не томи! – поторопила она Маргариту.

А как иначе? Ведь Роман опять придумал какой-то новый фасон платья для нее, но уже – по собственному желанию! Это было так волнительно… и приятно, чего уж там.

– А как же поговорить о погоде? Напоить чаем гостью? Где ваши манеры, сударыня? – шутливо возмутилась Маргарита, желая немного потомить девушку в неведении.

Настя в отчаянии от любопытства кинула взгляд на сумку… и сдалась.

– Конечно, сейчас поставлю чайник, – обреченно кивнула она и пошла на кухню.

Через десять минут в комнату зашла и Анна. Маргарита сразу заметила, что глаза у второй сестры сияют от счастья. И пока Настя занята, она принялась за допрос ее сестры.

– И как зовут твоего кавалера? – насела она на девушку.

Когда вернулась Настя, Аня уже была красной, как вареная свекла – так ее засмущала Маргарита речами о будущем девушки и как нужно вести себя в постели с мужчиной. А потому тут же ретировалась, оставив сестру «на растерзание» этой страшной женщине.

– Чай скоро будет готов. И что ты там мне принесла? Хватит меня мучать! – воскликнула обиженно-возмущенно Настя.

– Ладно, смотри уж, – смилостивилась над ней Угорская, доставая платье.

Настя жадными глазами впилась в ткань. Черное, необычного кроя, и без пышных форм – вот что первым бросилось в ее глаза.

– Примеришь? – задала риторический вопрос Маргарита.

Вместо ответа девушка выхватила платье и прямо в зале стала скидывать с себя нынешний наряд – так ей не терпелось примерить подарок своего жениха. Что ей понравилось – не надо было кого-то просить помочь в одевании.

– Пояс не забудь, – усмехнулась Маргарита, протягивая Насте оставшийся элемент платья.

Застегнув пояс, девушка побежала в спальню, где находилось зеркало, чтобы осмотреть свой внешний вид. Анна удивилась ворвавшейся сестре, но еще больше – ее новому виду. А Настя стала критически оглядывать себя со всех сторон, стараясь оценить, как на ней сидит наряд.

– Не слишком ли… все видно? – озадаченно спросила Аня, тоже осматривая внешний вид сестры.

И вопрос возник не на пустом месте. Да, грудь была закрыта и, благодаря вставкам-чашечкам, сложно было определить ее истинную форму. Вот только платье несмотря на свободно спадающий низ из-за тонкой ткани очень… пикантно очерчивал изгибы попы Насти. Да и толщина ткани не скрывала отсутствие нижнего белья на девушке.

– В этом весь Роман, – с ноткой нежности в голосе протянула Настя.

Ей результат нравился. Тут и Маргарита подошла, ошарашив с порога девушку:

– Постарайся выйти в свет в нем в ближайшее время. Я обещала Роману, что ты будешь первая, на ком общество увидит этот фасон. Но мне и самой не терпится надеть такое платье.

– Но… как же… – растерялась Настя. – А как я выйду без Романа?

– Так надави на него, – пожала плечами Угорская. – Раз подарил, пускай выводит тебя в свет.

– Но не слишком ли… срамно?.. – покраснев, кинула смущенный взгляд на сестру Настя.

– Великолепно выглядит, – опередила Анну Марго. – И чего тебе стесняться? Ничего не открыто, а рядом с тобой будет твой жених. Вот пусть он и смущается, если что-то не так. Так что? Когда ты ему напишешь? Или мне самой Романа потревожить?

Настя молчала. Платье ей нравилось, но оно выглядело смущающе. Хоть ничего постыдного в нем и не было, просто… так никто не одевался. И Романа ей увидеть тоже хотелось, но согласится ли он, чтобы Анастасию в таком… платье увидел свет?

– Напиши ему, – напирала Марго, – а уж я ему весточку передам. Порадуй жениха, он ведь не просто так сделал тебе этот подарок.

Последние слова Угорской поставили точку в сомнениях девушки. Та решительно кивнула и пошла искать бумагу. И правда, раз Роман сделал ей такой подарок и желает увидеть ее в этом платье, то почему она должна противиться?

* * *

Поместье Уваровых

Кристина долго думала над словами отца. Даже не постеснялась посоветоваться с няней, настолько был тяжел выбор.

– Не стремись к власти, девочка моя, – сочувственно сказала ей няня. – Не наша это доля, не женская. Вот о чем лучше подумай – когда один из младших Винокуровых в возраст войдет, тебе уже двадцать восемь годков стукнет. Старая ты станешь. И для них тоже. Сможешь ли разродиться и наследника роду подарить? А ведь это – самая важная ноша, что на наших, женских, плечах лежит. Я тебе больше скажу – а сама-то ты готова честь девичью блюсти до этого времени? Ведь если опозоришься, то Винокуровы брак расторгнут и будут в своем праве!

Слова няни заставили совсем по-иному посмотреть Кристину на предложение отца. Детей ей хотелось. А как же иначе? Нет ребеночка – то и не женщина ты. Словно калечная какая-то. Блюсти верность еще не меньше десяти лет? Слушать от других, как это хорошо с мужчиной ложе делить, а самой не попробовать? Спасибо – уже наслушалась, самой хочется все изведать. Потому как бы ни хотелось Кристине собственный род позже возглавить и мужа под пяту свою завести, но она с сожалением от этого отказалась. Не выдюжит, сорвется. Вкусит греховный плод вне брака, а что уж дальше будет – то и подумать страшно. И батюшка их на нее, как на грешницу смотреть будет, и отец разочаруется, и кузины тыкать будут… Не говоря уже о том, что выход в свет ей будет закрыт навсегда. Вот Романа она готова была дождаться! Тем более что тот и не намного ее и младше то. Уже в следующем году все радости жизни, и материнства в том числе, были бы для нее открыты. Потому к отцу Кристина пошла уже с другими мыслями, нежели, когда уходила из его кабинета.

– Папа, я хочу дать свой ответ, – произнесла она, отвлекая отца от работы.

– Слушаю тебя, – спокойно отозвался Леонид Валерьевич.

– Я согласна выйти за Большедубова.

После ее слов мужчина расплылся в улыбке.

– Я и не сомневался. Сегодня же отошлю им письмо с предложением о новой встрече.

– А кого ты за Винокуровых сватать будешь? – не удержалась все же девушка от вопроса.

– Я же тебе говорил? – удивился мужчина.

– Ну, может ты уже окончательно определился, – смутилась Кристина.

– Как было, так и осталось, – пожал тот плечами. – Предложу им Елену и Викторию, а там уж как выйдет.

На том их разговор и завершился.

* * *

Поместье Воробьевых

Дарья сидела в кабинете, разбирая бумаги почившего мужа, и думала. У Юрия Семеновича не было прямых наследников, зато имелся родной младший брат. Он давно уехал в Новгород и посвятил себя купеческому делу, однако это не имело значения. По закону теперь поместье и земли уходили под его руку. Дарье останется седьмая доля от владений рода Воробьевых и четверть от движимого имущества, к которому относилось практически все остальное: кареты, скот, деньги, ценные бумаги и даже крепостные. Очень не мало, и девушка сейчас проводила ревизию всего хозяйства, чтобы ушлый брат мужа не забрал себе большую часть наследства и не лишил ее того, что причиталось ей по праву и статусу.

Попутно Дарья вспоминала Романа. Прошедшая бурная ночь в карете будоражила ее воображение. И ей было искренне жаль, что тот помолвлен. Вот сейчас бы опереться на его молодое сильное плечо! Вон как он стремился сохранить верность своей невесте. Дарье аж завидно было. И если бы не ее напористость и уловка, то юноша не пошел бы у нее на поводу.

«А если я все же стану от него непраздной?» – пришла в голову Дарьи мысль. Она странным образом пробирала до печенок от страха, и в то же время вызывало в ней радостное томление.

Увести у другой красивого, молодого и решительного мужчину – это было бы прекрасно. И ведь он лишь помолвлен, а еще не обручен! Что открывало перспективы повторного, уже более счастливого замужества самой Дарьи. И у нее приданое даже есть – досталось от покойного мужа…

Вспоминать о покойном девушке не хотелось. Каждый раз на ум приходили лишь проклятия, да непристойные пожелания, что не к лицу православной прихожанке.

– Если я и правда непраздной окажусь, то никуда ты от меня не денешься, – уверенно кивнула своим мыслям Дарья и продолжила разбор бумаг бывшего мужа.

* * *

Дубовка

Утром Сергей Александрович отправился на встречу со стряпчим. Господин Иванцов встретил мужчину в своем кабинете, который снимал для деловых встреч. Пролистав договор и убедившись, что правок в него внесено не было, он передал документ на подпись Винокурову.

– Ну вот и все, – поставив росчерк, выдохнул помещик.

– Да, все верно, – кивнул стряпчий. – Признаться, в моей практике не было, чтобы стороны подписывали документ по раздельности. Но я рад, что вы сделали это в моем присутствии.

– Я тоже решил, что не стоит уж слишком сильно ломать традиции, – покивал Сергей Александрович. – Кстати, вы не подскажете, к кому я могу обратиться с одной небольшой просьбой?

– Внимательно вас слушаю, – учтиво наклонил голову Никифор Станиславович.

И Винокуров подробно рассказал о возникшей проблеме – передать документы господину Кряжину лично в руки через человека, который его знает в лицо. Да и Дмитрию Борисовичу он должен быть знаком. Кроме того, Сергей Александрович с сожалением поделился, что ему неизвестно точное местоположение Кряжина и куда он направится в ближайшее время.

– Это проблема, но не такая серьезная, как вы думаете, – улыбнулся Иванцов. – Я знаю Дмитрия Борисовича. Он состоит в нашем уездном обществе, которое мы организовали для более плодотворной работы, и периодически присылает корреспонденцию. А обратиться с вашей просьбой вы можете к Игорю Алексеевичу Вишневу. Это доверенное лицо господина Кряжина, и Дмитрий Борисович неоднократно назначал его своим помощником, когда не мог присутствовать на встрече лично. Я дам вам его адрес.

Попрощавшись с Иванцовым, Сергей Александрович двинулся на встречу с господином Вишневым, надеясь, что застанет его на месте. Игорь Алексеевич своего кабинета не имел и снимал комнату в доходном доме. От чего и были опасения у мужчины, что тот убежал по делам, как Роман любит это делать, и придется оставлять для него записку домовнику. Но Винокурову повезло. Вишнев сделал из съемной комнаты себе кабинет, отгородив спальное место деревянной напольной шторой.

– Рад встрече с вами, – пожимал руку помещику мужчина около тридцати лет. – Давно хотел вас навестить, да все дела-дела…

– Навестить? – удивился Сергей Александрович.

– Конечно, – уверенно закивал Игорь. – У меня накопилось уже изрядно писем для вашего сына с пометкой – вручить лично в руки или вам, как его опекуну. Вот только я сам какое-то время был в отъезде, а потом вел дело господина… впрочем, не важно, – оборвал сам себя Вишнев. – Главное – вы здесь и я могу вам все передать. Но только – под роспись!

Удивленно покачав головой, помещик дождался, когда Игорь Алексеевич найдет все письма Кряжина, которые тот писал Роману, после чего забрал их себе. И про роспись Вишнев не забыл. Даже удивительно, почему он раньше никакой весточки о наличии стольких писем не дал им?

«Надо будет как-то передать Дмитрию Борисовичу, что помощник у него не расторопный, – с легким неудовольствием отметил в уме Сергей Александрович. – А стоит ли ему поручать доставку письма от Романа?»

Увы, иных вариантов у мужчины не было, потому забрав корреспонденцию и расписавшись о ее получении, Винокуров все же поднял вопрос поездки в Европу с поиском господина Кряжина.

– Передать письмо Дмитрию Борисовичу? – задумался Игорь Алексеевич. – У меня дела… и времени это займет не мало… А сколько вы платите?

– Двести рублей на дорогу – квитанции только не забудьте потом предъявить, и сто рублей за саму доставку.

– Маловато будет, – вздохнул Вишнев. – Мне же только в одну сторону не меньше месяца добираться. Потом столько же обратно. Я за это время здесь не меньше двухсот рублей заработаю. А если поиск Дмитрия Борисовича затянется?

– У вас есть его маршрут и последний адрес пребывания, – с намеком покосился на письма Винокуров и с недовольным вздохом добавил. – Двести рублей… хорошо, но это последняя цена.

– По рукам, – тут же быстро согласился мужчина, что с головой его выдало.

Либо у него дел не так уж и много, либо он изрядно преувеличил свой месячный доход. Но отступать было не в правилах Сергея Александровича, потому они перешли к составлению нового договора – уже о доставке письма.

«Надеюсь, он не подведет», – с такой мыслью покидал комнату-кабинет Вишнева помещик.

Дела завершены, теперь можно и выдохнуть. Только в усадьбу сестры заглянуть, попрощаться, да вещи забрать надо. Вот только день встреч для мужчины не закончился и в доме Софьи его ждал еще один сюрприз:

– Дядя, как я рад тебя видеть!