Текст книги "Ищу фиктивного мужа! Срочно (СИ)"

Автор книги: Ники Сью

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава 18

Сказать, что я в шоке с предстоящей посиделки – значит, промолчать. В мои планы так-то не входило отмечать ни на широкую ногу, ни на узкую, вообще ни на какую. Я думала, у нас пройдет быстро, и после мы разойдемся по своим домам. Будем жить себе дальше, изредка в экстренных случаях пересекаться. Тем более у Донского вон дама сердца есть, а у меня… у меня Васька. Но видимо ситуация “SOS”, придется крутиться.

Сперва заезжаем ко мне, и пока я переодеваюсь, Василий шипит на Донского, активно протестуя новому мужику в доме. Собственник мой.

– Кажется, ты ему не нравишься, – кричу из спальни, надевая футболку.

– Это нормально, он же не баба. Эй, усатый, в следующий раз принесу тебе китекета, надеюсь, взятку зачтешь.

– Я готова, поехали, – вылетаю, запыханная в коридор. На мне широкие спортивные черные штаны и белая футболка. Не сказать, что это уровень секси-дамочки, но я выгляжу в этих вещах довольно симпатично, плюс они скрывают мой лишний вес.

– Тогда пошли. Я переоденусь уже после, как затаримся. Чтобы время не терять. Мои придут к шести.

С боевым настроем мы едем в супермаркет. Покупаем там приличное количество еды, и в моментах, когда спорим, какое взять мясо или овощи, я отчего-то чувствую такой трепет в груди. И ловлю себя на мысли, что ходить вот так по магазинам с мужчиной даже прикольно.

В итоге у нас выходит три огромных пакета, и это без учета выпивки, ее привезут коллеги Димы.

– Слушай, – спрашивает вдруг Донской, захлопывая багажник. – Может, твоих тоже надо пригласить?

– Нет, – машу руками. Как представлю завуча, учителей, их вопросы, у нас же пчелиный улей. В женском коллективе дай только повод языками почесать. – Школьных учителей не надо точно, а то потом при разводе я сойду с ума.

– А друзья?

– А из друзей у меня только Женька, но она замужем и с ребенком. Они точно не придут. Больше у меня никого нет.

– Понял, тогда будем концерт для моих устраивать.

– Надеюсь, что получится.

До дома мы доезжаем быстро и снова крутимся на кухне, как в тот вчера, когда моя сестра приходила в гости. В этот раз я, правда, решаюсь подготовиться. Изучаю, где находится туалет, ванная, проверяю кухонные шкафчики, вдруг кто-то попросит салфетки или стаканы.

Мы даже договариваемся, что типа живем в дальней комнате, где большая двуспальная кровать. Если уж пойдут такого рода вопросы.

– Расскажи мне о себе, – прошу я, нарезая салат на кухне.

– Ну что рассказать? Мне тридцать пять, люблю походы в горы, умею на гитаре играть, двадцать раз прыгал с парашюта.

– Ого, ты играешь на гитаре? – удивлюсь, закидывая с дощечки в тарелку нарезанные овощи.

– Обычно многих удивляет парашют, а тебя гитара, но да, я играю. По юности как-то прикололся.

– Мне в школе мальчик нравился, который играл в группе. Но… – вздыхаю грустно, ведь он был звездой класса, а я так – серой мышкой. Собственно, ей и осталась. Ничему-то меня жизнь не учит. Разве что безрассудные поступки совершать.

– И кто он сейчас? Этот гитарист? – поглядывает Дима, громко стукнув ножом по доске, отчего бедная жопка огурца отлетает в сторону.

– Вроде в барах поет, но это не точно. Я не общаюсь с одноклассниками. Но против гитары ничего не имею.

– А хочешь, сыграю? – вдруг предлагает Донской, отложив нож. Я поднимаю голову, сглотнув. В моей романтичной черепушке его предложение звучит слишком мило, и за это пора дать мне дозу подзатыльника. Надюша, включай здравомыслие.

– Ну… – хочу сказать “может быть”, правда, не успеваю – в дверь звонят. А ведь на часах еще только пять.

– Наверное, мои подскочили уже. Ладно, пойду встречать, – сообщает Донской с безмятежным выражением лица. А я наоборот как на иголках теперь. Переживаю. Не хочу подвести Диму. Он… все же хороший человек и помогает мне.

Снимаю фартук, вытираю руки и беру сумочку со стула. Вытаскиваю зеркальце, поправляю прическу, вроде неплохо.

Из коридора доносятся голоса, в основном мужские, и я, сделав глубокий вдох, иду тоже к гостям. К счастью, на стол мы давно накрыли. Осталось только горячее.

– Ой, хозяюшка! Ну привет, – незнакомые мне мужчины расплываются в улыбках. Один дарит букет, другой протягивает пакет с чем-то тяжелым, кажется, там постельное бельё. А третий вообще обниматься тянется, раскинув руки.

Я, немного опешив, смотрю на это дело и не понимаю, как бы правильнее отреагировать. Тут Донской выручает, кладет руку мне на талию, резко притянув к себе. Ох, мамочки. Чего он такой-то хозяйственный? У меня от его активности скоро бабочки в животе оживут.

– Свою иди обнимай, моя для меня, – рычит он.

– Ревнует, парни, наш холостой папочка, – они смеются так громко, что стены дрожат, ей богу. Но в целом атмосфера довольно дружелюбная, я не чувствую себя посторонней, будто давно знаю этих людей.

– Уже не холостой, – подмечаю, улыбнувшись. – Проходите.

– Погоди, женушка, там еще шеф наш поднимается. И девчонки.

На фразе про “девчонок” у меня нервно дергается глаз. Насколько я поняла, та женщина была его коллегой. Сказать по правде, не хотелось бы увидеть ее еще и здесь. Как мы будем существовать на одном минном поле? Надеюсь, Дима что-то придумает. Любая на ее месте бы взбесилась.

– Шеф! Ну как я рад вас видеть! – Донской отпускает меня, раскидывает руки и с хитрой улыбкой тянется обнять, судя по всему своего начальника. Тот хлопает по плечу Диму. Остальные свистят. Опять летит доза поздравлений. Прямо реальная свадьба, а не для галочки.

– Это вам, молодожены. Наконец-то наш холостяк пристроился.

– Сан-Саныч, да я давно пристроен. Ты глянь, разве можно такую красотку держать без кольца долго? – смеется Донской.

– А где же родня ваша? – мужчина оглядывает забитую до отвала квартиру людьми, и от его вопроса у меня аж потеют ладони.

– Мы с ними завтра, решили разбить хорошие дела на пару дней. Да и там тоже народу, будь здоров, – опять не теряется Дима. – А теперь давайте за стол. Чего встали.

Народ заваливается за стол, с шумом накидываются на еду и напитки. Донской громко бахает шампанским, разливает по бокалам, не переставая при этом налево и направо улыбаться. То как на него поглядывают женщины, меня напрягает. Он красивый. Я и сама не дура, вижу это. И то, что такие мужики с их повадками всегда нравятся бабам, тоже осознаю. А еще между нами ничего нет. Соглашение на словах.

Но в груди все равно как-то кусает. То ли ревность, то ли обида, что как обычно судьба повернулась передом не ко мне. Черт…

– За молодых! – кричит какой-то мужчина, подрываясь из-за стола. Звук хрусталя разлетается эхом по большой светлой комнате.

– Надюша, за тебя, – Дима подмигивает мне, и, чокнувшись самостоятельно с моим бокалом, отпивает игристое. Я тоже пью. В этот раз не хочу быть единственным трезвенником.

Свадьба это или нет? Пусть даже фиктивная. Выпить лишним не будет.

– За будущих детишек! – это уже Сан-Саныч толкает поздравления.

– Да мы ораву как выдадим и всех в пожарку, – смеется Донской. Он пьет много, настроение его на веселе, и очаровательная улыбка не сходит с губ.

– Надюша, вы берегите нашего Дона. Он у нас мужик хороший, но с характером, – дают мне напутствие его сослуживцы. Я молча киваю и напоминаю, чтобы закусывали. Иногда поднимаюсь и ухожу за добавкой. Аппетит у наших гостей отменный.

К вечеру, вернее, уже ближе к десяти, народ отлично так выпил. И неожиданно они вспоминают про самую древнюю традицию. Шеф их вспоминает.

– Что-то мне тут в салате горький перец попался, ох, горький, – громко, поддатым голосом выдает он.

– Надо бы исправляться! – кивают ему сослуживцы. – Горько! Горько! – начинают скандировать. Да так громко, неистово, что у меня в ушах звенит от них.

Когда Дима вдруг поворачивается ко мне, такое ощущение, что весь выпитый алкоголь вмиг выветривается из моего тела. Его рука под столом оказывается на моей ноге, и от этого прикосновения спину осыпает волнительными мурашками. Проклятье…

– Горько! Горько! – продолжают напирать гости.

Донской пальцами обхватывает мой подбородок, наклоняясь ближе и ближе. Сердце замирает, низ живота обдает жаром.

– Дима, – шепчу ему прямо в губы. Между нами сантиметров пять, не больше. Закрываю глаза. Будь что будет…

Глава 19

Донской ведет носом вдоль моей скулы, притом так игриво и нежно, словно мы с ним настоящая парочка. От его действий у меня перехватывает дыхание. Я размыкаю губы, и в тот момент, когда мы сливаемся в поцелуе, кажется, мысленно падаю в обморок. Черт возьми, я себя перестаю контролировать.

Его язык толкается в мой рот, и от этих умелых манипуляций мой мир переворачивается вверх дном. Серьезно, я не первый раз целуюсь с мужчиной, но чтобы вот так – настоящий ураган в груди, еще ни разу не было.

Пульс частит, низ живота нестерпимо ноет. Рука Димы скользит под мою футболку, и чудо, что все это происходит в нижней части стола, иначе не знаю, как потом смотреть в глаза гостям. А они тем временем считают:

– Раз! Два! Три…

Понимаю, что поцелуи в наш договор не входят, и происходящее скорее лишнее, чем обязательное, поэтому прерываю поцелуй первой. Зря я это делаю. Ведь мне чертовски не хочется. Я бы вообще поддалась на все провокации, но у нас впереди минимум два месяца, иначе плакало мое наследство и повышение Димы. Нам нельзя втягивать минутные слабости в договор. Плюс… неизвестно, что сейчас движет Донским: алкоголь или реальное желание. И почему-то я не уверена, что второе.

Стоит мне только отдалиться, как народ завывает:

– Мало! Давай еще! Целуй! Целуй!

И вместо того, чтобы послать всех, Дима обхватывает мое лицо руками, с жаром впиваясь в губы. Снова. В этот раз поцелуй выходит глубоким. Обжигающим. И будем честны, в нем безумно хочется раствориться.

Ноющая пульсация внутри набирает обороты, соски твердеют, впиваясь в ткань бюстгальтера, в то время пока Дима ласкает своим языком мой рот. Он даже тихо умиротворенно постанывает, но, кажется, из-за шума и визгов этот стон слышу только я и мое тело.

Вот же… Видимо, отсутствие секса вперемешку с алкоголем дает свое, потому что я едва не превращаюсь в лужицу под натиском этого мужчины. И только в последний момент соображаю, что удовольствие тоже может быть имитацией. Наверное, поэтому во второй раз разрываю наш поцелуй быстрее и отдаляюсь на приличное расстояние.

– Ребята, не переживайте, – зудит кто-то над ухом. – Сейчас мы все дружно свалим, и вы будете делать деток.

– Двух!

– А лучше трех!

– Да я хоть на десятерых согласен, – отвечает спокойно Донской и возвращается к своему шампанскому.

Я тоже беру бокал, стараюсь улыбаться, изображать из себя непринужденную женушку. Но щеки так адски горят, хотя больше горят, конечно, губы. А еще где-то и мое сердечко, ведь у него начинаются нездоровые реакции, с которыми я пока не знаю, что делать.

– Вы все-таки замечательно смотритесь, – отмечает Сан-Саныч. – Не зря, видимо, наш Димка ждал именно вас, Надюша. Теперь я могу быть в нем уверен.

– Сан-Саныч, это что за намеки такие? – Донской улыбается от уха до уха, наверно в его случае план начинает работать. А мне… мне только предстоит на неделе проверить на работоспособность свой.

– Скоро узнаешь, давайте выпьем за молодых еще разок? – его шеф поднимает бокал и все радостно тянутся чокнуться.

Народ зависает еще час, не больше. Я успеваю заскучать, и в целом алкоголь так ударил в голову, что она кажется шальной и тяжелой. Подушку бы и одеялко, а не за столом сидеть.

Когда гости потихоньку поднимаются, я аж выдыхаю. Фух! Правда провожаем и прощаемся мы с ними часов до двенадцати и только после остаемся одни. Мобильник к тому времени у меня разряжен, усталость неимоверная, но все равно иду убирать.

– Не надо, Надюша, – Дима выхватывает из моих рук тарелки и возвращает на стол. – Завтра все. Ты иди, отдыхай. В душ сходи, расслабься.

– Я… я домой думала.

– Сегодня мой дом – твой дом. Иди, отказы не принимаются, – он кладет руки мне на плечи и подталкивает к коридору. От Донского знатно разит выпивкой, а еще он немного пошатывается. Черт, кажется, я тоже.

Несмотря на мое нетрезвое состояние, я отлично ощущаю, как рука Димы нащупывает мою талию, скользит медленно вниз, к бедру. И от этого прикосновения я невольно прикусываю губу.

– Может, ты и прав, – киваю и кое-как дохожу до спальни. Его. Не моей и уж тем более не нашей. – Полежу немного, отдохну.

Дима кивает и оставляет меня одну. Будем честны, без него мне как-то одиноко, грустно, что ли. И дыхание вмиг стабилизируется, и сердечко уже так не шалит. Вот она – мужицкая магия.

Ложусь на кровать, уткнувшись лицом в подушку. От нее веет его парфюмом, таким приятным, что я невольно улыбаюсь и представляю, как Донской тут спит. Крутится. Влево. Вправо. И найдя удобное положение, смиренно засыпает. А еще с ним может засыпать та баба, которой наверняка мои фантазии не понравятся.

От этих мыслей я резко подрываюсь и сажусь на край кровати. Вот же… Не скажу, что трезвею, однако и сна из-за них ни в одном глазу. Интересно все-таки, в каких они отношениях? Просто спят или гуляют за ручку? Если второе, то почему не поженились по-настоящему? Хотя… должно ли меня это волновать? Его жизнь – чужая территория. Думать о ней мне точно не стоит.

Вздохнув, решаю попробовать заснуть. Переодеться не во что, и я, больше из наглости, конечно, подхожу к шкафу. Открываю дверцу, а там все так аккуратно, словно в магазине. Мне даже искать долго не приходится, чтобы вынуть широкую майку. Будем надеяться, Дима не сильно разозлится, когда узнает, что я в ней спала.

Стягиваю с себя свою одежду, складываю на стул аккуратно, затем снимаю бюстгальтер и облачаюсь в вещицу Донского. На мне она выглядит как платье: широкое, бесформенное, но в ней я какая-то другая. Будто более желанная. Звучит бредово, согласна, да только других прилагательных подобрать не могу.

Наверное, я бы так и продолжила стоять, залипнув на свое отражение в зеркале, если бы не стук в дверь. Затем она беспардонно открывается, и на пороге вырастает Дима. Волосы его влажные, торчат в разные стороны, по ним стекают капли воды. Медленно. В какой-то степени сексуально. Дальше вдоль накаченной груди, по кубикам пресса.

На бедрах у него весит полотенце, и… пожалуй, это все. Из одежды на нем больше ничего нет. Он делает шаг, пересекая границу спальни. Я же наоборот пячусь, прижимаясь бедрами к столу. Прямо сценарий брачной ночи.

– Дима… – шепчу, проводя рукой по шее, а сама едва дышу. Ведь смотрит он на меня так, словно жаждет сорвать майку с моей груди и усадить прямо к себе на колени.

Черт… Черт… И самое ужасное, мое тело хочет именно этого.

Глава 20

Когда Донской подходит ко мне, этой своей походкой львиной, остатки моего трезвого рассудка включают пожарную сирену. Если прямо сейчас я поддамся на провокации тела, уверена, потом пожалею. Тем более Дима не из серии мужиков, что влюбляются с первого взгляда и до самого гроба. Его нимфа с нюдсами никуда не делась. Как и мое желание забрать себе квартиру.

Надя, даже если сильно хочется и везде зудит, надо быть реалистом.

Скрещиваю руки на груди, принимая расслабленную позу.

– Ты что-то хотел? Или передумал, и мне стоит собираться домой?

Он запускает пятерню в волосы, задумчиво перекидывая тяжесть тела с одной ноги на другую. А я… облизываюсь от его кубиков и стараюсь послать подальше желание их потрогать.

– Хотел пожелать тебе добрых снов, – наконец, выдает он и принимает оборонительный шаг назад. Правильно. Лучше так. Чтобы не было в будущем проблем.

Я шумно выдыхаю, Донской тоже. Он пошатывается, двигаясь спиной к дверям, и при этом, продолжая неотрывно пожирать меня взглядом. Все-таки последние несколько бокалов для нас были лишними.

– Ну до завтра, – говорит он, и скрывается в коридоре оставляя меня одну. А я ловлю себя на том, что если бы Дима нагло поцеловал меня или чего хуже, я бы ни на минутку не сопротивлялась. Эх… Надя, Надя. Что в твоей глупой голове?

Плюхаюсь на кровать, провожу рукой по груди, и снова вздыхаю.

Когда-нибудь и у меня появится мужик, от которого крышу будет сносить. И в этот раз он будет мой. Только мой. И штамп будет настоящий.

* * *

Утром просыпаюсь от назойливого звонка в дверь. Не сразу соображаю, где нахожусь, и что происходит. Виски долбит, словно кто-то активно их пытается расшибить молотками. Во рту невыносимая сухость, в глазах полный дисбаланс. За последние лет пять, для меня это состояние прямо ноу-хау.

– Васька, – зову кота спросонья, и только поднявшись, до меня доходит – не дома. И Васьки здесь, конечно, нет.

Взгляд фокусируется на зеркале, там я какая-то максимально убитая с торчащими в разные стороны светлыми волосы. Мамочки! На такую взглянешь, и захочется сбежать.

Начинаю судорожно приглаживать пряди, затем быстро переодеваться в свое, а там, в подъезде кто-то активно хочет попасть в квартиру. И я, на правах, даже не знаю кого, иду к дверям. По пути заглядываю в зал, там катастрофа… И Дима на диване посапывает. Вернее уже тянется, бурчит что-то, крутится из стороны в сторону.

– Да кого нечистая принесла? – раздражается он, поднявшись. Трет глаза, майку натягивает, и вырастает рядом со мной.

– Привет, – шепчу смущенно, отмечая, что Донской даже в таком виде выглядит сексуально.

– Привет, Надюша, – кивает он, затем щелкает замком.

В коридор в буквальном смысле слова влетает женщина. Нет, не женщина, а мать Димы. Она судорожно дышит, сканируя нас с ног до макушек. Затем касается ладонями лица и качает головой, словно в шоке. Ладно, я ее понимаю. Сама в шоке. Надо было вернуться к себе.

– Вот это видок, – удивляется она. Обходит нас, заглядывает в зал и громко ахает.

– Ма, ты чего так рано?

– Судя по всему наоборот поздно, – заталкивает сына в зал, я же топчусь на пороге. Какой-то лишней себя ощущаю, хочется сбежать. Но понимаю, что кашу заварили вместе и если уж расхлебывать, то тоже вдвоем.

– Сынок, так что ты говоришь? У вас тут деловые отношения? – спрашивает его мать, кинув на меня загадочно дружелюбный взгляд. А потом еще и подмигивает, словно мы с ней подружки. Ладно, эта женщина мне нравится. Может, мы реально могли бы подружиться?

– Да, – кивает Донской, плюхаясь на диван. – Мы просто дружим, мам.

– Так громко дружите, что соседки уже спросили у меня про внуков. – Посмеивается она.

– У них просто не уши – локаторы.

– Это ты мне просто зубы заговариваешь. Нам нужны внуки.

– Кому это вам? – косится Дима на маму, пока она открывает окна. Согласна, запашок еще тот, надо бы проветрить. Вообще неудобно вышло, что все в таком виде.

– Ладно, – отмахивается его мать. – Чего к словам придираешься?

– А ты чего так рано пришла? Не понедельник же!

– Говорю же, соседки позвонили. Говорят, у вас тут шум, гам.

– И тебе тоже захотелось? – язвит Дима. Он тоже поднимается, зевает, со стола берет огурец и закидывает его в рот.

– Посмеешь обидеть Надюшу, – кидает угрозу она. – Я тебе шею сверну.

Донской присвистывает.

– А ты уверена, что моя мама? – смеется он, за что получает подзатыльник.

– Я… – влезаю в их перепалку. – Сейчас быстренько уберу.

– Не надо, клининг вызову. Тут убирать пару дней придется.

Поглядываю на мать Димы, и думаю, что моя бы возмутилась от предложения. Она в целом считает, что дома порядок должны наводить женщины. Хозяйки. А не какой-то там клининг. Хотя я против помощи никогда ничего не имела. И вот… ожидание реальность не сошлось. Мама Димы не возмущается, даже кивает, сама же идет на кухню. Слышу, чайник включает, пакетом каким-то шелестит.

– Дима, – подхожу к нему, и почему-то шепотом обращаюсь. – Я… наверное, пойду?

– Уверена, что не хочешь остаться на чай?

– Да, – киваю, решив, что пора бы и честь знать.

И быстренько попрощавшись с его мамой, спешу покинуть квартиру фиктивного мужа. Делать мне тут по идее больше нечего.

* * *

Следующие несколько дней мы с Донским не общаемся. Жизнь идет своим чередом: работа, дом, кот, проверка домашних заданий. Я с грустью отмечаю, что свадебная суматоха оставила во мне какой-то след, отчего теперь не по себе. Словно чего-то не хватает. Вернее кого-то. Но это уже лишнее.

Во вторник я звоню нотариусу, который собственно и занимается наследством деда. Его помощница сообщает, что начальник на больничном, и подойти к нему можно будет к концу недели.

И эти дни тянутся неприлично долго. Я уже готова крестики в календаре ставить, лишь бы скорее все оформить и не переживать, что мой план накрылся.

В пятницу с утра, у меня нет первых уроков, еду в офис нотариальной конторы. Пока еду, разговариваю с Женькой по телефону, слушаю ее болтовню про сына и жалобы на мужа.

– Как он меня достал, – в конце выдает подруга. – Все ему, понимаешь ли, не так… И еда, и уборка, и сын. Только он один устает. Сволочь!

– Сволочь! – киваю соглашаясь. – Надо тебе на работу, Жень. А ребенка мужу. Тогда-то он почувствует все прелести жизни.

– Ребенка мне жалко, Надь. Знаю я… он же его и не покормит лишний раз. Ладно, отключаюсь. Дела.

– Удачки тебе там.

Убираю трубку в сумку, а там и моя остановочка. Выхожу, и к конторе практически бегу. Вся в предвкушении. Будто за спиной крылья выросли. Правда, они как стремительно выросли, так и рухнули, столкнувшись с реальностью. Вернее с Олей. Неужели… да нет! Быть не может.

Сестра покачивается с носок на пятки, такая вся при параде в деловом платье, с прической. Она поглядывает вдаль, ощущение, что ждет кого-то. А потом замечает меня и губы ее сжимаются в тонкую нить.

– Привет, – здороваюсь первой. – А ты чего тут…

– Надо, а ты?

– А я вообще-то замуж вышла! – улыбаюсь той самой улыбкой, про которую принято говорить “уделала по полной”. Наконец-то я вырвалась вперед.

– Да ну? – щурится Оля.

– Ты же была у нас в гостях, – напоминаю ей. А у самой почему-то под ложечкой сосет, как предзнаменование чего-то плохого.

– У вас ли?

– У нас! Пора уже признать тебе, что у меня классный мужик, и живем мы просто замечательно!

Сестра вытаскивает из сумки конверт и протягивает мне.

– Там даты стоят, посмотри.

– Какие к черту даты? – фыркаю, но конверт беру.

Раскрываю его, сглотнув, и… едва не ахаю. Внутри фотографии, на которых я. Каждый день в разной одежде, выхожу из подъезда. Из своего… А ведь по логике вещей выходить-то и не должна. По крайней мере, не каждый день и особенно не по утрам. Дьявол…

– Так что? Замуж вышла, говоришь? А переехать забыла? – посмеивается Оля. И моя улыбка “уделала” летит к чертовой бабушке. Ведь только что кажется, раскатали меня.

__ Дорогие читатели! Следующая прода по графику выйдет в понедельник в полночь. Кстати, что посоветуем Надюше? Переезжать к Диме?