Текст книги "Ищу фиктивного мужа! Срочно (СИ)"

Автор книги: Ники Сью

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 30

Дима уезжает, и мне от этого становится так горько, словно глоток водки сделала. Но взгрустнуть, как следует, не успеваю, да и от ревности сгореть тоже. Мобильник трезвонит, неизвестный номер настойчиво требует ответа.

– Да! – бурчу в трубку, встав на ноги. Отряхиваюсь и от раздражения слегка пинаю куст.

– Надя, – раздается по ту сторону. – Во-первых, компенсацию ты не взяла, а во-вторых, сантехники пришли и требуют входа в твою квартирку. Вернешься?

Отвожу мобильник от уха, несколько раз смотрю на цифры входящего. Ага. Значит, это тот паренек, которому я угрожала. Черт…

– Откуда у тебя мой номер?

– Так… ваша главная по дому дала. А что? Нельзя? – в его голосе звучит легкость, которой мне сейчас как раз не хватает.

– Да нет, вроде можно.

– Так что? Приедешь, красавица южная?

– Эй! – прикрикиваю. – Не называй меня так.

– Я взрослый мальчик и сам решу, как мне тебя называть. Отключаюсь.

И следом сбрасывает. Вот же лис! Решит он! Лучше бы вопросы со своей стиралкой решал, а не как ко мне обращаться. А то взрослый только на словах.

Запихиваю телефон в сумку и возвращаюсь на остановку. Автобус, правда, подъезжает быстро и с такой же скоростью довозит меня обратно. Зачем только уезжала? Туда-сюда катаюсь как дура. А может… мне остаться сегодня у себя? Васька обрадуется. Да и я… Ну как смотреть Донскому в глаза?

Для него явно секс был по пьяни. Трахнул и забыл.

Проснулся, увидел другую, с кем там траходром уже не первую неделю, и туда рванул. Не первый день я живу на свете и знаю прекрасно, что есть мужики серьезные, а есть такие как Дима. Классные, во всех смыслах. Но не готовые к отношениям. Поэтому и к тридцати пяти годам они не женаты, и жениться не собираются или так – для галочки.

Грустно, конечно… И сердце обиженно екает.

С другой стороны, не силой же брал он меня. Я сама отдалась. И кайфанула по полной. До сих пор губы помнят вкус его поцелуев.

Нет уж, Надюха, не ищи виноватых там, где их нет. Тем более если я хочу заполучить наследство, надо как-то отпустить мимолетный секс и жить дальше. Даже если жить придется под одной крышей.

Только… сложно это. Ой, как сложно.

По ступенькам поднимаюсь медленно, с неохотой. На своем этаже замираю как вкопанная. Сосед сидит на лестнице, кофе попивает из термокружки. Ждет. Меня.

– Караулишь, чтобы вода из берегов не вышла? – останавливаюсь напротив своих дверей, достаю ключ и втыкаю его в замок.

Гера поднимается, сверкая белозубой улыбкой. Прямо ходячая реклама зубной пасты.

– Конечно, а то заставишь меня самолично ремонт делать, – и следом подмигивает, словно мы с ним давние друзья.

– Заставлю, а ты как хотел? Дело сделал и в кусты? Нет, дружок, так в этом мире система не работает.

Вхожу в квартиру, Гера без приглашения входит следом. Разувается и заглядывает на кухню, видать, проверяет наличие воды. Васька тут как тут, шипит, хвост столбом. Не рад гостю. Я так-то тоже не визжу от удовольствия.

– Приличное пятнышко, – выдает Дорофеев.

– А слесаря где? И зачем им вообще я?

– Точно, они сказали, что нужно проверить трубы и в твоей квартире. Я не вдавался в подробности, сейчас они у соседей сверху, надо мной. А ты чего такая злая? Тебе не идет, знаешь?

– Пока вы, товарищ Дорофеев, не заехали в этот дом, утро мое начиналось более радостно, – зря, конечно, про утро завожу шарманку. Сразу вспоминаю Диму и наш крышесносный секс. Ох… Настроение на пару градусов вниз катится.

– Тогда… как насчет сладкого?

– Слушай, Гера, – поворачиваюсь к нему, сверля взглядом. – Ну чего ты заладил? То сладкое, то завтрак. Если тебе стало одиноко, позвони по номеру: восемь восемьсот. Там девочки скрасят твои серые будни.

– Знаешь, у меня есть идеальное лекарство от вредности и плохого настроения.

– Какое? Бутылка водки? Или безлимитная карточка? Огорчу, оба варианта мимо, – беру графин с водой и наливаю в стакан. С улицы доносятся голоса мужиков, кажись, сантехники обсуждают проблему.

– Раздевайся, – радостно заявляет Дорофеев.

– Ага, сейчас. Бегу и спотыкаюсь. – закатываю глаза. – Фиговый подкат, на двоечку.

– Да ладно тебе, смотри, вон уже улыбка к губам тянется, – я и не замечаю, как наглец пальцами касается моих губ. Тут же отшатываюсь, смотрю на него, удивленно хлопая глазами. Таких парней, ну вот настолько своевольных, честно сказать, я еще не встречала.

– Руки-то не распускай. И вообще, – в дверь звонят. Как удачно. – Пойду, открою.

Выхожу из кухни, и слышу мой мобильник звонит. Рыщу по карманам, но нет – пусто. Видимо, оставила на столе на кухне. Хочу уже вернуться, но настойчивые сантехники не дают сделать шаг назад.

– А мы вас заждались, – цокаю я, окинув взглядом двух высоких мужиков.

– Пойдемте вниз, – кивает лысый. – Там жильцов собираем, надо решить, что с трубой делать.

– А что с ней… делать? – ошарашенно хлопаю глазами, прикинув, что из-за одного богатого мальчишки весь подъезд теперь попал. Бабки ему точно темную устроят.

– Давайте на улицу, сразу всем объясним, так быстрее и проще.

– Гера, – кричу уже с подъезда. – Выходи, я жду тебя.

– Иду, солнышко, – доносится из кухни. И следом вырастает сам Дорофеев. Телефон протягивает мой, загадочно улыбается.

– Заканчивай со своим детским садом, – выхватываю трубку и ухожу вниз, совсем забыв глянуть, кто же мне звонил.

Глава 31

С трубами все дела заканчиваются ближе к трем. Дорофеев попадает на деньги, и чтобы не будить зверя в соседках-бабушках, он платит за замену трубы во всем подъезде, ну и мне за потолок.

Уставшая, я возвращаюсь домой и еще какое-то время лежу на кровати. Не знаю, как отключаюсь, просыпаюсь от входящего мамы.

– Сегодня Оля подняла на уши всю нашу родню, – мама даже не здоровается. По тону голоса понимаю, она не в духе. – Говорит, ты всех пытаешься надурить за деньги.

– Какая она догадливая, – хмыкаю, потянувшись.

– Все-таки провернула свою аферу? А что, если…

– Все будет нормально, мам. Разве что мое сердце пострадает, но это дело десятое, – уверяю ее, а сама мыслями уношусь в тот момент на улице. Донской так бежал к этой своей Лане. Бедный, едва не навернулся.

– Влюбилась в него, да? – догадывается мама. Хотя стоп? Я разве влюблялась? Не припомню. Да, красавчик, да, целуется отменно. Но вроде на этом пока все. Вроде?

– Нет, просто… – мешкаю. Черт, да неужели втрескалась? Из-за одного секса? Или дело вообще не в нем? Не понимаю…

– Надя, я могу бесконечно затыкать всей родне рты, но ты же сама потом будешь страдать. Этот мужик поиграет с тобой и вышвырнет.

– Я уже взрослая девочка, и сама с кем хочу, могу поиграть.

Эти слова срываются даже для меня неожиданно. Они становятся для меня стимулом стиснуть зубы и поверить, что ничего ужасного не произошло. Подумаешь, по пьяни разок случился. Так у некоторых бывает секс по дружбе. Секс без обязательств. Я, может, дама и с принципами, правилами, убеждениями, но и… мне иногда охота развязки.

Точно… Так и скажу Диме. Чтобы не выглядело слишком унизительно. Как говорится: бей первой, пока остальные зевают.

– Надя, ты…

– Отключаюсь, мам, – и сбрасываю вызов.

Поднимаюсь с кровати, иду в ванную и привожу себя в порядок.

– Васька, до завтра, – чешу кота за ушком, на что получаю недовольное “мяу”. – Прости, всего два месяца. Ты же подождешь?

* * *

Стою перед дверью Диминой квартиры, крепко сжимая пакет с овощами и мясом. Пальцы второй руки дрожат, пока нажимаю на звонок. Сердце колотится так, будто хочет выскочить из груди. Я заставляю себя улыбнуться, хотя внутри все переворачивается. “ Не дрейф, Надя”, – шепчу себе как заклинание.

Надо просто сказать, что ночью был просто секс. Развлечение. Ничего серьезного. Но в горле ком, а в памяти – его руки, томный шепот, взгляд, от которого я таяла. Бесит.

Дверь распахивается почти сразу. Дима стоит на пороге все еще при параде, словно и не ходил на свидание со своей бывшей, а только собирается. Ревность бьет ключом, но я заставляю себя ни о чем не думать. Мы – хорошие знакомые. Между нами… контракт. Вот это важно. Точка.

Глаза Донского на секунду загораются, когда он меня видит, но тут же взгляд его гаснет, становится холодным, отстраненным. Будто я чужая.

– Пришла? – голос резкий, почти грубый. Может, он не рад, что я вернулась? А вдруг… она здесь? Может, они вообще потрахаться собирались? Или… ну нет. Было бы тупо вести в квартиру женщину, зная, что я еще не съехала.

Блин, блин… как же сложно.

– Да, пустишь? – стараюсь говорить легко, шутливо. – Дела дома были. Представляешь, потоп случился.

– Вот как? – он приподнимает бровь и отступает, пропуская меня.

Вхожу, ставлю пакет на пол, стараюсь выглядеть непринужденно, но в мыслях полный бедлам. Интересно, они снова вместе? Ей нормально, что ее мужик спит с другой? Господи, Надя, завязывай. Тебе не пятнадцать, пора бы мозг включить.

– Ага, сосед сверху затопил, – говорю быстро, чтобы заполнить тишину. – Стиралка у него сломалась. Я в шоке была.

Дима молча сверлит меня взглядом, скрестив руки на груди. Его лицо напряжено, губы сжаты. В глазах что-то странное – злость? Боль? Да ешкин кот! Поди разбери этих мужиков!

– Все… нормально? Ты… злишься на меня?

– Я звонил тебе.

– Да? Когда? Погоди… – вытаскиваю мобильник и ахаю – реально звонил. – Я не видела. А может, это было тогда, когда сантехники пришли? Точно, Гера этот как раз на кухне остался. Стой… – дальше уже докручиваю в голове. Вызов помечен как принятый, значит, Дорофеев ответил. Ох, мамочки. Вот же паразит эдакий.

– Мужик взял трубку какой-то, – уже спокойнее говорит Донской. – Сказал, что Надя занята и просил больше не звонить.

– Это сосед новый. Вот же паразит! Мало того, что затопил меня, так еще и телефон взял без спроса. Сволочь! – сокрушаюсь, сжимая кулаки. – Завтра буду дома, выскажу ему все. Это ж сколько наглости!

Беру пакет, вхожу в кухню и начинаю вытаскивать овощи. А когда Дима вдруг дотрагивается до моего плеча, замираю сглотнув. Нервничаю. Понимаю, что разговора не избежать. Может… стоит начать первой? Ну, правда, кто-то должен убрать возникшую между нами неловкость.

– Надя, – зовет мягче Донской. Поворачивает к себе лицом, и у меня все – ноги подкашиваются, сердце заводится волчком, щеки наливаются краской. Нет, так дело не пойдет. Если он сейчас заявит, что ночь была ошибкой, то я почувствую себя униженной. Не хочу этого. Только не от этого мужчины.

– Слушай, насчет вчерашнего, – господи, кто бы знал, как тяжело мне даются слова. Я почти задыхаюсь, когда выдаю каждое из них. – Было и было, угу? Это все водка, – и следом я бью Диму по плечу, с намеком на дружеский жест.

– Водка? – переспрашивает он, как-то странно поглядывая на меня при этом.

– Вообще-то, – я волнуюсь так, что начинаю нести полную ахинею. – У меня такого никогда не было. Я если пью, всегда контролирую себя. А тут перебрала так, что… В общем, мы же друзья? – и для пущего эффекта подмигиваю, растянув губы в фальшивой улыбке.

Дима отводит взгляд в сторону, ощущение такое, что он пытается понять, как реагировать. Блин, а может, я… ошиблась? Нет, не может быть. Иначе бы Донской при таком параде не бежал к своей Лане. Может, спросить про нее? Нет, скажет еще, что я слежу за ним. Будет совсем неловко.

– У меня тоже, – наконец, отвечает он. – Но было круто.

– А? Ну… да, неплохо, – смущенно хлопаю ресницами, кусая губу.

– Тогда, – Донской обходит меня и берет из пакета помидоры. – Покрошу салат.

– Окей, а я… мясо поставлю тушить.

И вроде все должно наладиться, но атмосфера между нами становится еще более натянутой. Что-то однозначно не так. Мы молчим. Нет шуток. Глупых разговоров. Только звуки ножей, чьи лезвия бьют по разделочным доскам.

Когда с ужином готово, садимся за стол.

– Кстати, а что это за сосед такой? – неожиданно спрашивает Донской.

Вспоминаю Дорофеева и понимаю, что не могу толком описать его.

– Да на днях заехал. Чудак какой-то…

– Чудак? – мы переглядываемся.

– Как я поняла, он наследник корпорации Дорофеевых и заехал в наш дом спора ради. Говорю же, чудак. Представляешь, – кажется, я снова волнуюсь и несу то, что не стоило бы. Остановите кто-нибудь мой рот. – Вместо денег сперва предложил позавтракать в ресторане.

– А ты? – в тоне Димы сквозит что-то холодное, леденящее.

– А я… послала его. Ремонт денег стоит, – здесь я не лукавлю. Каким бы красавчиком не был мужик, если он накосячил, я не спишу ему грехов за лицо. Не богачка ведь. Пусть за свои ошибки платит его кошелек. – Да и не в моем он вкусе. Смазливый больно, – отмахиваюсь, наливая сок в стакан.

– А какие в твоем? – голос Димы звучит тихо, но в нем есть что-то, от чего у меня внутри все замирает.

– Что? – я поднимаю взгляд, чувствуя, как сердце делает лишний удар.

– Говорю, какие мужики тебе нравятся? – повторяет он, словно ждет не просто ответа, а чего-то большего.

Стоп! А что если… той ночью между нами не было ошибки? Почему после его вопроса, я начала сомневаться?

Глава 32 – Дима

Надя молчит, только своими ангельскими глазками хлопает, и я понимаю, что задаю слишком “в лоб”. Да, как-то иначе все должно было быть. Фильм вечером. Много разговоров. Шутки. А потом секс. На деле же мы едва можем связать диалог, слова цепляются друг за друга, как ржавые шестеренки. У меня стойкое ощущение что, мы разошлись в убеждениях. И еще этот сосед всратый, будь он не ладен. Откуда вообще взялся? И какого хера принимал вызов на ее телефоне?

– Тебе честно или по шаблону? – наконец, находит, что ответить Надюша. И эта ее улыбка в очередной раз подчеркивает, как мне нравится девушка напротив.

– Лучше первый, но если сомневаешься, можно и второй, – подмигиваю, а что остается? Меня бортанули.

Отправили на три веселых буквы – во френдзону, туда, где надежды на что-то большее тонут в болоте неловких пауз и дружеских похлопываний по плечу. Секс по пьяни? Секс по дружбе? Выбирай, Донской, но точно не по симпатии, не по тому, что я сейчас ощущаю, глядя на нее.

Хотя тут я и сам не уверен, чего хочу. Отношений или простой перепих меня тоже устроит? Одно знаю точно, тот сосед люто бесит. И это люто напоминает слово “ревность”.

– Я люблю тех, кто не сдается.

– Это как? Чтобы в войнушку с тобой играл?

– Ну… – с ее пухленьких губ слетает смешок короткий, но такой искренний, что я невольно улыбаюсь в ответ. Она откидывается на спинку стула, скрещивает руки, и ее пальцы слегка постукивают по рукаву кофты. – Знаешь, есть такие мужики, которым скажешь один раз нет, и они больше не лезут. Такие не в моем вкусе. Иногда именно поступки влюбляют, а совсем не внешность.

– Как романтизированно, – беру стакан с соком и делаю смачный глоток. – А мне кажется, что если человек нравится, то к чему эти игры?

– Не всегда люди нравятся с первого взгляда, и не всегда общение с ними приводит к чему-то хорошему. А тебе… Какие тебе нравятся женщины?

Вопрос повисает в воздухе, словно вызов. Какие мне нравятся женщины? Такие, у которых смех звонкий? Или которые умеют забавно шутить? Или… та, которая сидит напротив? Да уж, Донской, попадос.

– Разные, – стараюсь отмахнуться. – Главное, чтобы мозги не делали. В остальном я не прихотливый.

– Понятно.

– Кстати, в пятницу вечером я уезжаю на сборы, там у нас будут выездные учения. Вроде говорил уже, но вдруг ты забыла.

– Точно! – она хлопает в ладони. – Ты же Ефима возьмешь туда. Может, мне… что-то приготовить для вас? – Надюша наклоняется немного вперед, и я ловлю носом аромат ее ягодного парфюма. Вкусный. Настолько, что крышу сносит. Хочется поцеловать ее. Смачно. Жадно. С хрипом. Во дела…

– Не обязательно.

– А никто не заподозрит странного? Ведь ты теперь женат и… наверное, жены что-то такое делают для своих мужей.

– Не припомню, но если ты сильно хочешь, я не против. Приготовь. Мне… будет приятно.

– Тогда… – Надя делает паузу, словно подбирает слова, смущается. Но милая атмосфера между нами в момент рушится, когда звонит ее мобильник. – Эм… мне надо ответить.

И следом она поднимается, спешно покинув кухню.

* * *

Оставшиеся дни до пятницы тянутся неловко, как старый заезженный фильм, где герои пытаются делать вид, что все в порядке, но каждый кадр пропитан недосказанностью.

Мы с Надей стараемся быть друзьями, насколько это вообще возможно, но все идет наперекосяк. То я ляпну что-то не то, то она замкнется, и между нами повисает эта вязкая тишина, которую ни шуткой, ни случайным касанием не разрядить. Казусы подстерегают на каждом шагу, будто кто-то сверху решил посмеяться.

Так, например, утром в четверг я, как последний идиот, забыл взять в душ трусы, и вышел в чем мать родила, больше на автомате, конечно, не думая, что Надя окажется прямо за дверью.

– Дима! – пискнула она, и ее глаза, эти чертовы ангельские глаза, округлились от неожиданности. Алые губы разомкнулись, и этот короткий, почти невинный звук, как молния, ударил прямо по яйцам.

Член моментально дернулся и начал наливаться возбуждением. Я стоял, как полный олень, чувствуя, что кровь приливает не только к лицу, но и куда пониже. Блядь…

– Э… Сорян, – только и смог выдавить, прикрываясь ладонью, и пулей юркнул обратно в ванную.

Дверь захлопнулась, я прислонился к холодной плитке, пытаясь отдышаться. Но стояк, черт его дери, был уже такой, что мама не горюй. Сердце колотилось, в голове крутился ее взгляд – смесь удивления, смущения и чего-то еще, чего я не мог разобрать.

Может, это мне только показалось, но в тот момент я готов был поклясться, будто и Надя вспыхнула похлеще меня самого.

Вернулся в душ, чтобы остудить пар, который едва не валил из ушей. Закрыл глаза, но невольно представил Надю – ее растрепанные волосы, пухлые губы, тот самый писк, который до сих пор звенел в ушах.

Моя рука сама собой скользнула вниз, пальцы обхватили член, и я, мать твою, не стал сопротивляться. Мысли о ней захватили меня целиком: как она сидела вечером на кухне, чуть прикусывая губу, как она смеялась, когда я пытался шутить.

Я представлял, как она смотрит на меня не с удивлением, а с желанием, как ее пальцы обхватывают мой ствол, с напором, дикой страстью, и ласкают его.

Движения мои между тем становились быстрее, резче, и я чувствовал, как напряжение в теле нарастает волной, готовой обрушиться. Ее голос, ее глаза, ее улыбка – все это крутилось в голове, пока я не задохнулся от собственного стона, заглушенного шумом воды. Оргазм накрыл неожиданно, почти болезненно, и я стоял, тяжело дыша, упираясь одной рукой в стену, пока вода стекала по коже.

Это было… забавно, ведь я сто лет не мастурбировал, представляя женщину, что единожды отдалась мне.

* * *

В пятницу возвращаюсь домой раньше, из кухни доносится приятный аромат сдобы. Заглядываю, а там Надюша во всю пирожки печет.

– Ого, – присвистываю, на ходу скидывая обувь. У меня час на сборы, надо поспешить.

– У меня уже готово, – Надя откладывает лопатку и спешно складывает пирожки в пластиковый контейнер. – Я не могла оставить своего муженька без скромного сопровождающего пайка, – она подмигивает мне и протягивает контейнер.

А я… я блядь поражен этим. Вроде ничего нет, банальная забота, но когда обо мне заботились бабы? Пекли пирожки?

– Еще я собрала чистое полотенце и постельное белье.

– Но… зачем? – удивляюсь я, хотя не скрою, приятно.

– Для… сохранения легенды? Ты же еще не получил должность, пусть все получится! – Надюша показывает кулачки, и этот ее жест настолько проникает в сердце, что я ломаюсь. Не на сто процентов, но на все девяносто точно.

– Спасибо, неожиданно.

– Кстати, пока тебя не будет, я дома поживу. А то Ваське одиноко. Ты не против?

– Да вообще без проблем.

– Ой… телефон, – она вытирает руки о фартук, и уходит в коридор за телефоном. – Гера, чего тебе? Я же сказала… – дальше я уже не слышу, Надя закрывает дверь в спальню.

Но только сейчас до меня доходит: три дня, считай, я буду у черта на рогах. А Надюша рядом с этим… Герой. Соседом. Который… Да какого-то хера он к ней вообще привязался?

Глава 33

– Василий! Я дома! – сообщаю радостно коту, когда переступаю порог квартиры. Он виляет хвостом, мурлычет и трется об мои ноги. Честно сказать, я и сама рада оказаться в своем гнездышке.

Мне хоть с Димой и комфортно, но в последнее время между нами все так натянуто. Мы даже толком поговорить нормально не можем, и это напрягает. Проклятый секс… Никогда не думала, что буду так злиться на себя за один единственный раз.

Днем занимаюсь уборкой, готовкой, даже кота купаю. Он, правда, не очень рад, но мне без разницы. Когда еще вырвусь с ним повозиться подольше? А под вечер, когда дела все переделаны, я вдруг ловлю себя на мысли, что мне одиноко. И на телефон поглядываю, все жду… Звонка от Димы. Но он, ясное дело, звонить не будет.

Мы не виделись сутки, но глупая тетя Надя успела соскучиться. Кажется, я влипла.

Открываю ящик, достаю вино, хочу выпить, чуть проветрить голову, как в дверь звонят. Ну кого там еще принесло?

– Гера! – вздыхаю, увидев соседа сверху на пороге.

– Самый лучший в мире мужчина заглянул на чай, – он протягивает мне коробку с выпечкой.

– Я на диете, до свидания, – пытаюсь захлопнуть дверь, но наглец втискивается активнее.

– Как насчет пива, чипсов и воблы? – вытаскивает другой пакет из-за спины.

– Давай волблу.

– Любишь рыбку?

– Люблю ей по черепушке бить.

– Какие мы грубые, – и следом улыбается во все… сколько там у него зубов? Не понимаю, то густо в жизни, то пусто. Почему ко мне в квартиру не ломились мужики, когда я искала потенциального мужа? А теперь, когда мое сердце екает не на того, пожалуйста, какой-то активный Гера нарисовался.

– Какие есть. И вообще, у меня дела.

Дорофеев разувается и, не спрашивая моего разрешения, входит в кухню. Вот мудак! Аж зубы скрипят от злости.

– О, все по классике? – окидывает он взглядом кухню, и я вспоминаю про вино. – Скажи честно, тебе грустно и одиноко? Тогда Гера Дорофеев пришел по адресу.

– У меня есть муж, – протягиваю ему руку, на которой кольцо. Может, это собьет с него спесь, и он закончит ко мне приходить. – Поэтому Гера Дорофеев идет домой.

– По-братски, был бы муж, ты бы уже на нем скакала, а не вино в одиночку заливать пыталась. Скажи честно, чего ты хочешь?

– Мне показать на дверь?

– Лучше… Э! – выпучивает глаза Гера. – Друг, ты что? Я не столб, чтобы меня помечать!

Не сдерживаюсь и хихикаю в голос. Вообще Васька у меня кот культурный, воспитанный, и то, что он нассал на ногу Дорофеева, для меня становится тоже открытием.

– А я ведь могу и обидеться, Надя, – прищуривается Гера, но по взгляду вижу, не злится. Другой бы, может, и кота захотел ударить, хотя, конечно, потом бы от меня веником получил по яйцам.

– Скажи, что мне сделать? Я ведь именно этого и добиваюсь.

Телефон на тумбе начинает неожиданно вибрировать. Подхожу к нему, и от имени на экране сердце мое предательски замирает. Дима. У меня аж пальцы влажными становятся.

– Привет, – подношу трубку к уху, позабыв обо всем на свете.

– Надюша, привет. Как твои дела? – голос у него звонкий, бодрый, дружелюбный. А мне приятно, не передать словами. И сразу надежды какие-то появляются, вопрос Донского: “Какие мне мужчины нравятся” мелькает. А что, если… Ну я ему тоже приглянулась? Из ряда фантастки, понимаю, но помечтать ведь не грех.

– Соскучилась, – шутливо отвечаю, наматывая прядь на палец. – А твои? Пирожки съел?

– Даже так? – Донской присвистывает в трубку, а вот что он говорит дальше, я не слышу. Гера вылезает прямо перед моим носом.

– Красавица Южная, – он наклоняется, и эти слова почти выдает в динамик мобильника. Мне аж неловко делается, что Дима их слышит. – А вино-то сухое.

– И что? – бурчу я. – Какое хочу, такое и пью. – Отвожу телефон, зажимаю его рукой, чтобы не было слышно и добавляю. – Я ведь тебе говорила, – шепчу, – у меня муж и трое детей.

– А я тебе говорил, – в такт шепчет мне Дорофеев. – Что твои сказки меня мало возбуждают. Так что: пиво или вино? – последнюю фразу он произносит громко, и я едва сдерживаюсь, чтобы не врезать ему чем-то тяжелым.

Гера отходит, возвращается в кухню, и я, цокнув, подношу обратно телефон к уху.

– Дима, прости, у меня тут это… – озадаченно замолкаю. А что у меня? Сосед дурак? Или я дура, что пустила его? Но важно ли это вообще Диме? Может, он для поддержания нашей легенды звонит, а я тут уши развесила.

– Сосед? – спрашивает резко Донской. – Окучивает тебя там, да?

– Никак не могу его выгнать, – оправдываюсь. – Ладно, не бери в голову. Как твои дела? Как Ефим? У него все нормально? Мне звонила его мать, говорит, что переживает и очень надеется на чудо. Правда, про какое…

– Надюша, – прерывает неожиданно меня Донской. Голос у него делается серьезным и даже грозным. – Дай-ка трубку своему соседу.

– Что? Зачем? – теряюсь я.

– За делом, Надюша, за делом.

Может, это, конечно, не лучшая идея, но я соглашаюсь. Терять нечего.

Иду к Гере, дергаю его за плечо, правда, прежде чем отдать мобильник, включаю громкую связь. Зачем? Ну любопытно же. Вряд ли Дорофеев мне потом в красках изложит, о чем они говорили.

– Тебя, – кивком показываю на телефон. Гера берет его, озадаченно крутит в руках, затем подносит ближе к уху.

– Слушаю, – спокойно отвечает.

– Уважаемый сосед! Еще раз увижу тебя рядом с моей женщиной, проломлю твою башку. Понял?

Гера переводит на меня задумчивый взгляд, а я… Я и сама в шоке. Он… называл меня своей женщиной? Меня? Серьезно? Сердце пропускает ритмичный удар, и я понимаю, что окончательно запуталась в наших отношениях.