Текст книги "Ищу фиктивного мужа! Срочно (СИ)"

Автор книги: Ники Сью

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

Глава 46 – Дима

– Надюш, – уходя на работу, целую ее в макушку и снова не могу насмотреться. А взгляд так и тянется к животу. Офигеть не встать. Там живет мой… будущий богатырь. Пиздец. До сих пор не верю. – А можно я твой тест мужикам покажу?

– Тест? Зачем? – округляет свои глазки.

– Похвастаюсь. Это ж событие такое! Надо бы его вообще обмыть.

– Ну… только лучше фотку, чем полоску. Не гигиенично как-то, – смущенно улыбается она, и я, не выдержав, тянусь к Наде. Целую в губы, затем в щеки, скулы, висок. Хочется зацеловать ее – настолько меня переполняет странное чувство радости.

Сказать по правде, я никогда не представлял себя отцом. У меня даже мыслей не было, что однажды я буду носиться с мелким карапузом. Ну нет, конечно, понимал, что рано или поздно заведу семью, но не думал, что настолько неожиданно это произойдет.

Сперва, конечно, знатно офигел. Вышел на улицу и тупо побежал. Куда? Да хрен знает. Просто бежал, будто так можно было от всего этого шока отмахнуться.

В голове каша: Надя, малыш, ответственность, будущее. Всю жизнь пожары тушил, людей спасал из огня, а тут – бац! – и сам в каком-то вихре. Но потом остановился, отдышался, посмотрел на небо, и будто щелкнуло: это ж моё, моё счастье! И рванул в цветочный, как ненормальный, лишь бы Надю обрадовать, успокоить, показать, что я с ней. С нами. И все у нас будет. Справимся.

– Дима, – на прощание говорит Надя. – Я к врачу запишусь сегодня, но клиника находится в другом конце города. Может, вернусь позже тебя.

– Надюша, я тебя отвезу. И вообще, будем вместе ходить. Твой личный водитель в полном распоряжении.

Надя улыбается и смущенно кивает, а я понимаю, что теперь хочу ее везде сопровождать. Все-все знать первым. Ну и в целом, ей же нервничать нельзя и все такое. Поэтому буду на шухере, так сказать.

На работу приезжаю довольный как индюк. Ромка сразу чует, что я сам не свой. Сидит, лыбится, каску начищает, а глаза так и сверкают – знает, поди, что я сейчас выдам что-то эпичное.

– Ну, Донской, чего сияешь, как начищенный самовар? – подкалывает он, откидываясь на скамейке.

И я, весь из себя, едва из штанов от радости не выпрыгиваю, достаю мобильник, а там фотка теста, который Надя мне утром скинула. Две полоски, как два маяка, светят мне в душу. Показываю мужикам, а у самого грудь распирает от гордости.

– Ну мужики, смотрите! Скоро я – папаша! – говорю, а голос, зараза, дрожит от эмоций.

Ромка наклоняется, разглядывает, да так внимательно, словно я ему карту сокровищ дал.

– Ё-моё, Дон! – орёт он, хлопая меня по плечу так, что я чуть не падаю. – Ну ты даёшь, папаша! Это что, теперь нам памперсы тебе в казарму таскать?

Мужики ржут, подхватывают, начинают свои шуточки травить. Кто-то про коляску, кто-то про то, как я буду пеленки стирать. А Ромка, как всегда, жжёт:

– Слышь, Дим, а если мелкий в тебя пойдёт, то нам готовиться к пожарам с пелёнок? Будет поджигать всё, как ты на шашлыках в прошлом году?

Ухмыляюсь, отмахиваюсь, но внутри тепло – Ромка, гад, умеет поднять настроение. Хочу ещё что-то сказать, но тут из коридора раздаётся голос шефа:

– Донской! Давай-ка ко мне, мы не договорили вчера!

Мужики притихают, переглядываются. Я пожимаю плечами – мол, без понятия, чего ему надо. Иду, а в голове уже крутится: «Опять, небось, разнос за что-нибудь. Или дежурство внеплановое впаяет». Последнее время шеф какой-то нервный. Да что ему там надо?

Захожу в кабинет, Саныч сидит, опять бумажки перебирает, лицо серьёзное, как будто я уже полгорода спалил.

– Донской, – начинает он, не глядя на меня. – Садись. Мы вчера с тобой так и не договорили.

– Шеф, что стряслось-то? – спрашиваю, усаживаюсь.

– Ко мне тут заходила Лана и…

Договорить он не успевает, Железнов вместе с несколькими мужиками вваливаются в кабинет. Все на эмоциях, переглядываются, будто наши в чемпионате мира выиграли.

– Что за лица? – хмурится Саныч. – Вроде премию еще не выдавали.

Они отмахиваются от него, и на меня взгляды переключают.

– Мы тут гуглили, что подарить молодому папаше.

– Какому еще папаше? – недоумевает шеф. И я вспоминаю, что ему-то и не сказал.

– Ну как? – мужики нагло входят в кабинет, садятся рядом со мной. – У нашего Димки-то карапуз будет.

И я в знак подтверждения показываю телефон с фоткой, а сам сияю как праздничная елка.

– Карапуз? – у Саныча аж брови к потолку взлетают, а глаза на фотку теста в моём телефоне пялятся, как на приказ сверху. – Донской, ты серьёзно? Это ж… неожиданно, тогда ну, поздравляю, чёрт возьми!

Я киваю, а сам еле сдерживаюсь, чтоб не лыбиться ещё шире. Мужики тем временем уже вконец разошлись, в кабинете гвалт, как на базаре.

– Саныч, может, в честь такого события сегодня пораньше свалим? – предлагает Железнов.

– Ну Донской-то, может, и свалит, а тебе чего уходить? Вроде у тебя ни жены, ни детей не намечается.

– Это что за дискриминация? Только женатикам и папикам типа отдых нужен.

– Как женишься, – толкаю его локтем в бок. – Поймешь, зачем нам, женатикам, отдых. Саныч, – перевожу взгляд на шефа. – Так… чего хотел-то? Э, народ, давайте, проваливайте. У нас тут разговор. Потом почешете языками.

Мужики переглядываются, продолжая между собой шутить, но всё же начинают вываливаться из кабинета, подкидывая напоследок свои шуточки. Егор Плотников, конечно, не удержался:

– Димон, не забудь Надьке цветы заранее заказать! А то с твоим везением ещё в роддом с пустыми руками припрёшься! – подмигивает он, уворачиваясь от моего шутливого подзатыльника.

Железнов, уже в дверях, тоже решает отшутиться:

– А я тебе, Дим, гуглил – там ещё секс-игрушки всякие. Бабы ж они в этот период, знаешь, не ахти на койку. А настроение поднимать надо. Короче, там такие куклы…

– Вали давай, эксперт по настроению! – беру листок со стола, комкаю его и кидаю в Железнова. Он уворачивается, угорает.

Мужики наконец сваливают, оставляя за собой эхо хохота в коридоре.

Тихо выдыхаю. Вот же шутники года. Перевожу взгляд на шефа, Саныч качает головой, но по глазам вижу – сам еле сдерживает улыбку. Он откидывается на спинку стула, постукивая ручкой по столу.

– Ну, Донской, – начинает, уже серьёзнее. – Поздравляю ещё раз.

– Спасибо, шеф. Я как офигел! Теперь хочу Надюшу и к врачам возить сам, ну и малыша воспитывать. Очкую немного.

– Не очкуй, – поддерживает он меня. – Все получится. Ну иди уже, работай.

Поднимаюсь из-за стола и вспоминаю.

– Так… а вызывал ты меня зачем?

– А, это… – задумчиво чешет черепушку. Затем кивает, будто принял какое-то решение, и говорит. – Повышение я выбил тебе. Поздравляю. Со следующей недели будешь уже в новой должности.

Эпилог

Наследство Надя все-таки получила, помучилась, конечно, с сестрой. Та знатно ей попила нервных клеток: и ругалась, и даже в суд подала, и всей родней гадости наговорили. Но Надя все это резко пресекла фотографией с узи. Сама она не хотела, Дима настоял. В конце концов, у них теперь настоящий брак, любовь и будет ребенок.

Сперва Надя сопротивлялась, а потом даже поблагодарила мужа. Теперь она постоянно называла его то муженек, то мой любимый муж. Они, как-то не сговариваясь, решили, что штамп у них вполне законный, а через полгода отпраздновали годовщину свадьбы. Вполне себе настоящую.

В этот раз пригласили родителей, заодно познакомили их как следует, друзей, и отмечали не дома, а в ресторане. Опят же, Дима настоял, Надя хотела сама приготовить, но он ей так и сказал:

– Какой сама? Ты в положении. Тебе отдыхать надо, радоваться, смеяться. Короче позитив получать. А эти тарелки мыть, еду готовить, оставь кому-то другому.

– Дима, какой ты у меня, – она аж растрогалась и не сдержала слез.

– Ты… чего, Надюша? – опешил он.

– Да это так… гормоны, Дим, гормоны.

Но самое важное событие случилось позже, конечно.

Беременность у Нади протекала неплохо, да, как у всех, не без каких-то проблем. Там и тошнота была, и рвота, и на последних сроках половой запрет, плод низко лежал. Надя тогда очень переживала, но Дима ее всячески поддерживал. Он вообще старался, как мог помогать.

Сделал новую планировку в квартире, чтобы у будущего сына была своя комната. Пусть маленькая, зато личная, и все там будет под него. Не скупился на платный роддом, хотя Надя отпиралась, мол и так нормально.

Дима, конечно, не просто так старался. Он с самого начала твёрдо решил, что Надя должна чувствовать себя королевой, особенно теперь, когда она носила их сына. Платный роддом он выбрал не из понтов – начитался в интернете про осложнения, про врачей, которые халатно относятся, и решил, что рисковать не будет. Надя, правда, всё равно ворчала:

– Дим, это ж сколько денег! Можно было на коляску потратить или на кроватку.

Но он только отмахивался:

– Надюша, кроватка и коляска будут, не переживай. Главное, чтобы всё у вас с мелким было по высшему разряду.

Надя, несмотря на беременность, всё равно пыталась быть "хозяюшкой" – то борщ сварит, то начнёт пыль протирать. Дима только головой качал.

– Надюш, я ж сказал, отдыхай! Борщ я и сам могу сделать, а пыль вообще никто не видит.

В ответ она смеялась.

– Дим, какой ты у меня начальник. Но дома я хозяюшка, имей в виду.

И подмигивала так, что Дима не мог не растаять.

Ближе к родам нервы у обоих начали сдавать. Надя переживала из-за каждой мелочи: а вдруг схватки начнутся ночью, а вдруг что-то пойдёт не так. Дима, хоть и держался бодрячком, тоже внутри подрагивал. Он даже скачал приложение, где отслеживал все сроки, читал про каждую неделю беременности. Надя поверить не могла, что из него вышел такой отец.

Они вместе оборудовали детскую мебелью, а родители надарили игрушек, да и всякой одежды. Одним словом, пополнение в семье ждали все.

И вот, наконец, тот день настал. Ночью Надя толкнула мужа в бок:

– Дим, кажется, я того.

– Того? – не сразу понял, а потом как понял. – Рожаешь? Так! Главное спокойствие!

И подскочил, как ужаленный, схватил заранее собранную сумку, чуть не забыл ключи от машины, но всё-таки довёз Надю до роддома.

В платной клинике их встретили, как родных: всё стерильно, врачи спокойные, никаких грубостей, какими пугали в интернете. Дима сидел в коридоре, сжимая телефон, и каждые пять минут писал Ромке, нервничал жутко:

“Капец… Надя там рожает уже. Блин, я весь на нервах”.

А лучший друг ему отвечал со смайликами:

"Дыши, Донской, дыши. Главное дыхание".

Диму и врачи отправляли домой, мол смысла караулить нет. Как родит, жена позвонит. Да и роды могли тянуться сутки, но он не уходил. Решил, пока малой не появится на свет, будет ждать здесь. Мало ли, там какая-то помощь пригодится, а он – дома, дрыхнет. Нет уж, вместе заделали, вместе и будут ждать кроху.

Через несколько часов, которые показались Диме вечностью, его позвали. Хотя, конечно, не принято было такое, но за деньги многие моменты опускались.

Он вошёл в палату, а там Надя – уставшая, но счастливая, с маленьким свёртком на руках.

– Дим, смотри, какой маленький, – прошептала она, а у него в горле ком встал. Глаза защипало от нахлынувших эмоций. Ребенок был таким крохотным, почти размером с его огромную руку, ну чуть больше. И таким беззащитным показался, жалостливым, что хотелось его ото всех бурь укрыть.

Дима аккуратно взял малыша, боясь даже дышать, смотрел на него и повторял:

– Надюша, какой он… какой он маленький.

В тот момент все страхи, все переживания улетучились – остался только он, Надя и их сын. Такой родной. Такой любимый. Его кровинка.

А дома началась уже новая жизнь.

Первые три месяца было, конечно, очень тяжело. Ребенок часто плакал: то колики, то газики, то запоры. Спали они поочереди с Надей. Бывало так, что Донской на работе отрубался, пока возможность выпадала, зато дома как огурчик. И сразу жену отправлял в другую комнату, а сам возился с сынишкой.

Научился держать бутылочку и даже петь колыбельные, хотя Надя шутила, что его пение больше похоже на вой, тогда Дима стал стихи читать. А когда погода была хорошая, он выходил гулять с сыном, опять же, давая Надюше возможность, просто отдохнуть.

На работе тоже вошли в положение, и разрешили взять Диме отпуск за свой счет на пару недель. Ну а дальше пришлось крутиться, привыкать и не ныть. Тяжело было, конечно, обоим, но улыбка малыша доставляла такое удовольствие, что Дима невольно задумывался о втором ребенке. Не сейчас, позже, когда этот подрастет.

Однажды вечером, они тогда уложили спать сына, и сидели на кухне. Надя сонная, а Дима у плиты готовил ужин: котлеты на пару.

– Дим, знаешь, – вдруг заговорила Надя. – Я ведь, когда предлагала тебе брак, думала, что штамп – просто бумажка.

– К чему ты это, Надюша? – он тепло ей улыбнулся, накладывая на тарелку пюре и котлету. Поставил перед женой ужин, а сам сел напротив. Так-то он тоже устал, но старался не показывать. Держаться. Хотел, быть для любимой женщины всегда опорой.

– Я так счастлива, Дим, – призналась вдруг Надя. – Спасибо, что ты у меня есть.

Он нежно провел рукой по ее щеке, затем наклонился и легонько поцеловал.

– Надюша, это только начало. Мы ещё такого наворотим – всей родне на зависть.

– Дима…

– Я люблю тебя, нет, люблю вас. И сделаю все, чтобы ты всегда была счастлива. Обещаю.

Конец.