Текст книги "Развод. Все закончилось в 45 (СИ)"
Автор книги: Ники Сью
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)
Глава 8
Фёдор своим поступком меня потряс, если не хуже. Я всю жизнь видела в нём благородного, честного, отзывчивого человека. Ведь за другого, полагаю, я бы не вышла замуж. Но когда он стал швыряться в меня деньгами, пытаясь заставить плясать под свою дудку, я даже не нашлась, что ответить.
Это было низко. Он будто пытался откупиться от меня, от того, чтобы его бывшая жена не пошла, работать к его конкуренту. Нет, мне и самой эта идея не нравилась, конечно. Но после такого поведения Фёдора, я загорелась желанием сделать ему назло – устроиться на эту работу, показать, что он не может управлять моей жизнью, и вообще не всё можно купить его грязными деньгами.
Ту сумму, кстати, я отдала бабушке. И не потому, что мне не нужно ничего для проживания, а потому, что от Фёдора брать не хотелось ни копейки. А той женщине явно не помешают двадцать с лишним тысяч.
Вернулась домой я какая-то потерянная, настроения и так не было, а после разговора оно стало ещё хуже. И снова в груди заныло: оказывается, не так легко забыть о семье, о дочке, о том, что когда-то ты был кому-то нужен.
Когда на следующий день мне позвонили и пригласили выходить на работу в фирму Троцкого, я обомлела. Сперва даже не поверила и несколько раз переспросила, точно ли звонят мне. И, убедившись, что всё верно, просидела ещё несколько минут в оцепенении. Я им подошла. Без опыта. Без особых знаний. «Стоп! А на какую должность хоть? Ту, которую я указала в резюме? – озадачилась. – Я ведь и на собеседовании не спросила, хотя надо было. Просто отвечала на вопросы и надеялась на лучшее». Ну ладно. Без разницы. На месте разберусь. Разберусь же?
Отыскав в своих пакетах белую рубашку и строгую юбку-карандаш, я привела себя худо-бедно в порядок и пошла на работу. Ох, и слово-то какое малознакомое теперь, но от него настроение поднялось неожиданно. Правда, недолго оно играло красками, потому что уже во дворе своей многоэтажки я встретила её – Соню. И будем честны, у меня при виде этой девушки аж желудок неприятно стянуло узлом.
Любовница или теперь уже официальная дама сердца моего бывшего мужа стояла, облокотившись о дверь красной спортивной иномарки. Я знала это авто, когда-то даже сама выбирала его в салоне, подстраивала под себя сидения, но, когда по итогу попробовала водить, поняла: не моё это. Без инструктора выезжать было страшно, я находилась в напряжении, а уж когда слегка поцарапала бампер, Фёдор так разошёлся в гневе, что мне окончательно расхотелось водить. Это было в прошлом году.
Думали продать машину, но Алла уговорила отца оставить до её совершеннолетия. С тех пор красный новомодный спорткар стоял в гараже, а вот теперь и ему нашлось применение. Соня потихоньку вступала в мой статус. Начала с тапочек, закончила машиной. Видимо, на новое Фёдор ей не раскошеливался.
Увидев меня, она качнула бёдрами, и звук от тонких шпилек, соприкасающихся с асфальтом, разлетелся эхом в пустом дворе. Мы поравнялись. Соня была немного выше меня ростом, фигуру её скрывала белая норковая шубка. Она криво усмехнулась, бросив на меня какой-то оценивающий взгляд, словно пожалела.
– Ошиблась адресом? – я начала первой, хотя лучше бы прошла мимо, сделав вид, что мы незнакомы. Само существование этой Сони наотмашь било по моей самооценке, по тому, что я прожила столько лет зря. Всё делала не так, даже воспитывала дочь как-то неправильно. Ведь будь я хорошей матерью, разве отвернулась бы она от меня? Вот и ответ. И сейчас, смотря на Соню, я чувствовала себя именно так – плохой во всех отношениях.
– Я видела вчера тебя вместе с моим Федей, – тон её голоса звучал с нескрываемой угрозой, будто в роли любовницы тут я. Мне сделалось смешно. Неужели она испугалась? М-да. – Тебе пора бы смириться, что твой муж стал моим, как и твоя дочь. Я не очень понимаю, что ты к нам лезешь!
В глазах защипало. Нет, дело было не в Феде. И даже не в словах Сони. Мне до сих пор было тяжело принять, что Алла от меня отвернулась. Моя кровь. Моя надежда. Мой желанный ребенок. Но я собрала волю в кулак и продолжала держать каменное лицо, чтобы Соня не подумала, что сделала меня по всем фронтам.
– Если ты видела, то могла бы спросить у него, но, кажется, у вас с ним не такие уж хорошие отношения, – сглотнув, я стала отходить. Характер у меня всегда был сердобольный и мягкий, я толком не могла ответить, как следует на обиду. Мне было проще пропустить мимо ушей какие-то гадости, сделать вид, что не услышала или что меня не задевает подобное. Неправильно, согласна, особенно когда тебя пытается оскорблять женщина, которая влезла в твою семью, разбила её и вообще встала на твоё место.
Но пока я не могла иначе.
– Федя больше не будет мягким с тобой, – угрожающе пискнула Соня. – И денег у него не проси.
Я обошла ее, и, дойдя до шлагбаума, мне вдруг до зубного скрежета захотела стать той версией себя, которая может дать сдачи. Только пока как это сделать, я не понимала. Но огонек в груди будто запустил шестеренку, подтолкнул, заставил вдохнуть с новой силой.
Мысленно я пообещала себе: это последний раз. Для Сони. Федора. Даже для Аллы. Больше я унижать себя не позволю.
***
– Пойдёмте, – в шикарном офисе было шумно, люди активно работали и переговаривались то между собой, то по телефону. Я шла за девушкой-эйчаром, боясь уточнить у неё, на какую должность меня взяли и куда она вообще меня ведёт. Молча следовала за ней, разглядывая место, куда я теперь буду приходить каждое утро. А сама вспоминала: никаких вопросов относительно будущей профессии мне не задавали, условия не озвучивали, и я от растерянности не спросила. Но, с другой стороны, резюме у меня было на офис-менеджера. Показалось, что это единственный вариант, куда я подходила. Скорее всего, на эту должность меня и взяли.
– Разве мы не на этом этаже будем? – спросила я, немного волнуясь.
– Нет, вы на самом верхнем, – она дружелюбно улыбнулась, и мы вошли в лифт. Ехали молча, да и вышли в полупустом холле тоже в полной тишине. Из людей здесь была только девушка на ресепшене, которая любезно нам кивнула. Дальше – кабинеты, уходящие в бесконечные повороты. В отличие от этажа ниже, тут было намного уютнее и спокойнее.
– Нам сюда, – эйчар открыла дверь, и мы оказались в просторном то ли офисе, то ли смежном помещении между ещё каким-то кабинетом.
С одной стороны расположились огромные панорамные окна, которые придавали месту свет. С другой – матовые затемнённые стеклянные стены, ведущие куда-то ещё.
– Это ваше рабочее место, – она указала на стол с компьютером и милый кактус возле монитора.
– А, понятно, – я прикусила губу.
– Что ж, я пойду, – она заторопилась, и я поняла, что если прямо сейчас не узнаю подробностей, могу попасть впросак. Стоило быть благодарной, что меня без опыта и знаний вообще взяли сюда, и как-то попробовать удержаться на плаву. Не хватало ещё вылететь в первый же рабочий день. В мои планы успешно начать новую жизнь это точно не входило.
– Простите... а это? – я обвела пальцем помещение. – Вы можете подсказать, чем я тут буду заниматься? – мне было неловко про это говорить. Может, эйчар всё озвучила на собеседовании, а я по дурости пропустила. Стыдоба же.
– Ох, я не сказала? – она спохватилась. Было видно, что и ей стало неловко. – Ничего сложного. Вы будете принимать личные звонки, согласовывать встречи, расписание, графики, планировать рабочий день, составлять и вести план переговоров и командировок. А также... ой, – эйчар вытащила телефон из кармана, ей кто-то звонил, – мне нужно отойти. В общем, руководитель даст вам задания. Не переживайте, всё получится.
Мы скупо попрощались, и девушка оставила меня одну. Так называемого руководителя пока не было, и я спокойно изучила своё место, включила компьютер, полистала блокнот предыдущего сотрудника. Там было немного информации: лишь какие-то имена, пометки на полях, записи про встречи и тендеры. Это немного отвлекло от мыслей о Соне, муже и Алле. Ведь весь день вплоть до этого момента я только и делала, что крутила их в голове. Особенно Соню и её сегодняшний выпад.
Я заставляла себя учиться жить дальше, делать шаг за шагом в новое одинокое будущее, восстанавливать силы. Да, одна, да без поддержки семьи. Я даже ещё матери не рассказала про развод. Ну как ей сказать? У неё то давление, то инфаркт, ей нужны положительные впечатления. В конце концов, мне не пятнадцать, как-нибудь справлюсь.
Когда скрипнула дверь, я, подперев подбородок, листала блокнот с пометками. Некоторые фамилии звучали знакомо, но я слишком ушла в себя, чтобы как следует погрузиться в то, во что в итоге ввязалась.
– Смотрю, уже освоилась? – раздался мужской, немного хрипловатый, но при этом достаточно глубокий бархатный голос. Я на автомате расправила плечи и подняла голову, тут же потеряв дар речи.
Глеб Троцкий! Собственной персоной!
Он был в пиджаке и белой майке, никаких галстуков и натёртых до блеска чёрных туфель. На его ногах красовались тёмные сникеры, придающие образу немного хулиганства и самодурства.
– Добрый… – промямлила я, ощутив, как во рту появилась непонятная горечь.
– Вот, – он небрежно кинул мне на стол папки. – Изучай, а потом назначь мне встречу с Покровским.
Сказав это, Троцкий ушёл к себе в кабинет. Выходит, он лично меня взял на работу? И не куда-то, а своим помощником, получается? Стоп! Так он же прекрасно осведомлён, кто я такая, зачем тогда... Ничего не понимаю.
Конец формы
А потом в голове закрутилась фамилия "Покровский", это один из доверенных компаньонов моего мужа. Степан с женой пару раз к нам даже домой приходили, я готовила для них, слушала их разговоры. Покровский помогал моему мужу частенько в вопросах административно-шкурного характера, проще говоря, где надо взятки давал. У него везде были подвязки, сам он занимал не особо высокопоставленное место в администрации, но имел много связей. Насколько я помнила, многие там напрямую никогда не брали, а через него спокойно муж проворачивал махинации.
С Троцким Покровский не дружил, он даже как-то у нас в гостях высказывался про его высокомерие, чем-то задел его Глеб. А чем, я толком не знала. Так зачем же ему нужен этот мужчина? С другой стороны, мне какое дело? Позвонить назначить встречу? Не сложно.
Набрав номер из телефонной книжки секретаря Покровского, я немного взволнованно произнесла:
– Добрый день. Меня зовут Ксения, я помощник господина Троцкого, мы бы хотели…
Однако на том конце тут же повесили трубку. А когда я позвонила снова, мне не ответили. Вот те на!
– Ну что? – Глеб появился неожиданно, встал надо мной как коршун какой-то и выжидающе посмотрел. Я же про себя отметила, какой он высокий все-таки и властный. Федор на его фоне выглядел, ну скажем так, как-то попроще, что ли.
– Не получилось… – промямлила я.
Троцкий положил одну руку на спинку моего стула, другой оперся о столешницу. Он так низко наклонился, что в нос ударил его парфюм. Легкие аквамариновые нотки свежести. Приятный очень, благородной. Правда, он совсем не вязался с этим строгим, хищным взглядом, от которого у меня по спине побежали мурашки, словно у пятнадцатилетки какой-то.
– Я…
– Сделай так, чтобы получилось. Уверен, тебе это под силу.
У меня перехватило дыхание, пришлось несколько раз сглотнуть, чтобы собраться и ответить.
– Как я это сделаю? Они даже трубку не берут.
– А ты постарайся, – он ухмыльнулся. А еще мне показалось, что фраза прозвучала как-то двусмысленно. На этом Троцкий решил меня покинуть, оставив в воздухе после себя шлейф его, будем честны, приятного парфюма, и тонну негодования.
И ведь он прав. Я бы могла договориться через жену Степана. Но тогда об этом точно прознает Федор. Нужно ли мне это? Разве если я договорюсь, это не будет означать, что я пошла в открытую против него?
А потом я вспомнила как он сувал мне деньги, как его фифа ходит в моих вещах и ездит на моей машине. И идея помочь Троцкому больше не казалось чем-то плохим. С этими мыслями, я позвонила Светлане Покровской.
Глава 9
– Ксюша, здравствуй, – тоненький голосок раздался в трубке на второй гудок. Со Светланой мы были не то, чтобы прямо подружки, но общались неплохо. Если где-то случайно пересекались, могли остановиться, поболтать, или даже заглянуть в кафе – выпить по чашке чая. Она была не стервозная, в отличие от многих знакомых женщин нашего общества, мне с ней было комфортно. Не хотелось портить отношения, обманывать, хотя и выбора особо не было. Я должна как-то выжить в этом мире одиноких брошенных женщин. Встать на ноги. Доказать как минимум себе, что чего-то стою и меня обязаны уважать. Ведь если я останусь в той квартире, то значит приму решение мужа – стану старой девой, которой место реально под крышкой гроба. Нет, в утиль меня пока сдавать рано. Я не согласна.
– Света, здравствуй. Как твои дела? – максимально любезно поинтересовалась я.
– Неплохо, сына вот недавно в Англию отправили. Теперь постоянно одна, даже не знаю, чем себя занять, – посетовала она.
– Так может… – вообще проворачивать подобное для меня было впервой. Я не умела врать, подлизываться к людям, пытаться им понравится. Да оно мне никогда и не требовалось. Я как-то сразу переложила ответственность за все на плечи мужа, собственно, теперь вот – пожинаю плоды.
Сжав скрепку, которую я крутила в пальцах, чтобы чуть успокоить себя, произнесла как можно увереннее и дружелюбнее:
– Может, встретимся? Поболтаем? – помедлив, я добавила. – Семьями.
– Ой! Ксюшенька! – Света радостно воскликнула, а я представила, как она удивится, когда к ним за столик присядет Троцкий, вместо Федора. Хорошо, что в этот момент меня рядом с ними не будет. Иначе бы мое лицо сделалось таким пунцовым, что впору вызывать спасателей. – Да я только рада. Когда? Степа тоже обрадуется. Я ему прямо сейчас позвоню.
В этот момент, я немного растерялась. Степан с моим мужем общались часто, он мог запросто узнать про назначенную встречу и мой план тогда провалиться. Нужно было выкрутиться, придумать причину. Господи, мне будто не сорок пять, а лет двадцать и шальная пуля в голове. Зачем я в это ввязываюсь? Зачем лезу на рожон? Сердце болезненно кольнуло, а мозг наоборот дал команду к действию.
– Только Феде не говорите, у него день рождения скоро, хочу сделать сюрприз.
Насчет дня рождения, кстати, я не сорвала. Ему исполнится пятьдесят в эту субботу. Федор банкеты не любит, обычно мы собираемся в тесном кругу. Поэтому использовать такой повод оказалось очень правдоподобно. Тем более Света с мужем уже были на одном таком празднике у нас. Мне даже особо сочинять не пришлось.
– Конечно-конечно! – радостно затараторила Полянская. – А что подарить ему? Может сигары? Или коньяк?
– Да ничего не надо, – отмахнулась я. – Просто приходите в “Экспедицию”, это любимый ресторан Федора. Мы будем рады.
– Ой, я тоже его люблю. Хорошо, Ксюшенька. Договорились. Тогда скинь мне сообщением точное время? А я организую нас с мужем.
– Отлично, буду рада увидеться, – я улыбнулась в трубку, Покровская, кажется тоже. На том и распрощались. Сердце лихорадило, меня в целом немного потряхивало. Ощущение было такое, словно я сделала что-то плохое. Мне не хотелось мстить Федору или ответно ударить ему в тыл. Наоборот, я мечтала поскорее освободиться от оков прошлого. Живут же как-то люди после разводов, может и я смогу? Но, оказалось, тяжело выбросить столько лет брака за борт. И обиды так легко не исчезают.
Но предавать Федора я все равно не хотела. Поэтому договорилась с совестью иначе: это моя работа, а мне нужны деньги. Ничего плохого я не делаю. Просто пытаюсь выжить. Это нормально. Федор же тоже пытается. Так что все нормально.
Поднявшись из-за стола, я подошла к кабинету Глеба. Тихонько постучала и вошла, остановившись у входа. Он сидел в кожаном кресле, изучал какие-то бумаги и выглядел в целом очень сосредоточенным, серьезным. В мыслях промелькнуло: вот чем должны заниматься мужчины, а не бегать по юбкам, как сделал Федор. Не удивлюсь, что проигрыши в проектах у него были из-за недоработок. Я никогда не видела, чтобы он вот так корпел над чем-то.
– Глеб Аркадьевич, – откашлявшись, я начала разговор. – Встреча, как вы и просили организована. Но есть… один момент.
Он с неохотой поднял на меня глаза.
– Какой?
Тут я не придумала толком, как сообщить ему про свой план. Может, он сейчас вообще скажет, что помощница у него дура и отправит сразу же за дверь. Ладно, отменить встречу я всегда успею, а так хотя бы попыталась.
– Ну? – шумно выдохнул Троцкий, постукивая пальцами по столу. – Что там? Говори скорее, чего застыла?
– Мне пришлось обмануть Степана.
Глеб сложил руки на столе, и теперь посмотрел на меня с уже большим интересом. Казалось, он заинтригован.
– И что ты ему сказала?
– Вы же знаете, кто я, верно? – наверное, с этого нужно было начать сразу. Но я испугалась. Я вообще побаивалась этого Троцкого, таким он мне казался властным и опасным мужчиной.
– Знаю, – на его губах мелькнула ухмылка. Интересно, что бы это значило? Он насмехался надо мной или все еще ждал моего рассказа про план?
– Я сказала жене Степана, что у Федора день рождения и пригласила их с мужем в ресторан. Но попросила ничего не говорить Феде, что… ну вы понимаете, – мне кажется, в этот момент у меня горело не только лицо от стыда, но и кончики ушей. Я даже на секунду зажмурилась, ожидая услышать гневную реакцию Глеба. Уверена, на его месте Федя бы точно рвал и метал. С другой стороны, бывший муж никогда не подпускал меня к своему бизнесу. Максимум что – он жаловался, желая, чтобы я его банально утешила или поддержала, даже если он был не прав.
– Интересный ход. Хорошо, будем исходить из таких условий, – неожиданно Троцкий принял мой план. Я даже рот от удивления открыла, удивившись, что он так легко согласился.
– Правда?
– Я же говорил, что ты справишься, – его слова прозвучали для меня настолько в новинку, что сердце как-то странно отреагировало. Впервые за эти серые недели, в которых не было место радости, я невольно улыбнулась.
– С-спасибо, – кивнула робко, ощутив прилив сил, что справилась с первым заданием на работе. Да, оно выполнено странно, но раз начальство говорит хорошо, то о чем мне переживать, правильно? А еще я подумала, что не помню, когда меня в последний раз вообще хвалили.
Дома моя работа была из разряда обязанности. Завтрак? Не обсуждается. Обед и ужин? Не обсуждается. Уборка? Конечно. Стирка и глажка? А как без этого. Мне никто не говорил спасибо или что я молодец. Порой, когда я загружала тарелки в посудомоечную машину, ждала, что Федор подойдет и скажет, как ему повезло со мной. Поцелует в щеку, улыбнется. Он же молча вставал, уходил к себе, а следом за ним и Алла.
Я и забыла, какого это – когда твоя работа принесла кому-то пользу. Когда твой труд оценили. Оказывается, это приятно.
– Ксения, еще, – Троцкий заставил меня перевести на него взгляд. – Позвони в юридический отдел, узнай у них насчет документов, которые я передал на днях. Они должны подготовить договор, счет и акт. Если все готово, то мы поедем прямо сейчас. Клиент важный, нельзя терять время.
– Мы? – переспросила я, немного опешив.
Глеб выгнул бровь, его прямой пронзительный взгляд, заставил меня стушеваться.
– Какие-то проблемы?
– Нет, – помедлив, ответила я. Неужели мне придется сопровождать Троцкого еще и где-то на людях?
Только я сажусь в своё рабочее кресло, как начинает вибрировать телефон, лежащий на столе. Притом так активно, словно случилось что-то серьёзное и всем рассылают массовые сигналы бедствия.
Провожу пальцем по экрану, и мне сразу прилетают входящие сообщения в новом чате. Раньше его не было, там и дата стоит сегодняшняя. Взгляд цепляется за название чата: «Новый год в десятом «Б»». Добавила меня туда глава родительского комитета. Значит, они что-то обсуждают к предстоящим праздникам.
Хочу уже отложить телефон, но вдруг замечаю сообщение от Аллы:
«А.: Может, в „Белую ночь“ пойдём?»
Несколько ребят ей отвечают, и, судя по общему потоку сообщений, я понимаю, что они решили отпраздновать Новый год вместе с родителями и классным руководителем. Хотя странно, конечно: раньше мы никуда толком не выбирались. Не сказать, что у Аллы прямо недружный класс, скорее необщительный. Одним надо в пейнтбол играть, другим – на конях кататься, третьим – на сноубордах в горах развлекаться, а кому-то подавай ресторан и бальное платье. Из-за этого чаще всего разговоры оставались только разговорами.
За прошедшие десять лет мы выезжали группой разве что в Питер и то несколько раз – на пикник в младших классах. Всё.
Дочитать переписку не успела, входящий вызов прервал. Звонила Надя Алиева – как раз глава родительского комитета. Она же жена одного судьи, о котором многие отзываются нелестно. Они живут в огромном особняке, у их дочери личный водитель, и одеваются Алиевы тоже в бутиках премиум-класса. Хотя не они одни, в нашем классе почти все такие шишки, ничего необычного для лицей, в котором учится Алла нет.
– Здравствуй, Надя, – откашлявшись, произнесла я.
– Привет, Ксения! Я, в общем-то… – она помедлила, и эта пауза показалась мне намёком на что-то острое и неприятное. – Как твои дела?
– Дела? – удивилась я: мы не были близки и никогда не интересовались делами друг друга. – Потихоньку. Твои как?
– Я от Аллы узнала, – на мой вопрос она не отвечает. Ну а дальше и Вангой быть не надо: явно последует тема развода. – Вы с Федей разошлись. Мне так жаль.
Прозвучало до боли фальшиво. Я сглотнула: хотелось сбросить вызов, но когда ты, пусть даже бывшая жена, но относишься к этому высшему обществу, приходится держать марку.
– Всё нормально, спасибо за поддержку, – ровным голосом произнесла я. Закусила губу в ожидании очередных прямолинейных вопросов. Они, наверное, уже и Соню видели, обсудили её, потом меня и, может быть, даже сошлись на мысли, что у Фёдора хороший вкус. Женщины в нашем кругу такие: им только повод дай. В своем глазу соринки не видят, а в чужих пытаются откопать целый метеорит.
– Знаешь, эта Соня... – на том конце послышался вздох. – Она мне вообще-то не нравится. На неё так наши мальчишки поглядывают... Ой, что говорить о детях, даже мой Ренат засмотрелся, когда на днях её увидел.
Ого! Выходит, это звонок с целью пожаловаться? Или чтобы выведать больше информации для новой темы среди подруг?
– Мальчики и на новую учительницу физкультуры поглядывали, – тактично попыталась я уйти от этой темы.
– Ой, да у той ни рожи, ни кожи. А тут… Грудь, задница. Алла твоя, кажется, её копирует. Ой, – Надя запнулась, видимо, решив, что сморозила лишнее. – Вообще, я звоню немного по другому поводу.
– Что-то случилось?
– Да. Такое дело: мы с девочками чат создали, ну, знаешь, хотим детям праздник организовать и всё такое. Всё-таки последние годы в школе, надо их запомнить. Поэтому решили устроить семейную вылазку. Все согласились, но…
– Но? – я крепче сжала трубку в руках. Почему-то была уверена, дальше последует малоприятная фраза.
– Алла придет с Соней, так она сказала, а у нас… понимаешь, как бы… семейный отдых. А ты…
– А я… – на языке крутилось: «Уже не семья, значит», – потом, правда, одёрнула себя. Не хватало ещё перед этой Надей унижаться, показывать свою слабость. – Я всё равно не в городе.
– Да? Вот как! – с каким-то облегчением воскликнула Надежда. И тут я смекнула, что она звонила из-за чата, вернее, из-за того, что меня туда добавили по ошибке. Алла, скорее всего, попросила удалить ненужного родителя. Тем более у неё теперь есть Соня: стильная, красивая, которая учит ее жизни, как одеваться правильно. Зачем мать, правда?
– Если ты не против, – продолжила я врать, – я выйду из чата. А то отвлекает. У меня тут дела.
– Конечно-конечно, – мне показалось, она улыбнулась. – Мы и не хотели тебя отвлекать. Ты извини, мы не специально.
– Надь, мне уже пора, – поспешила я поскорее завершить этот проклятый диалог, от которого во рту появилась неприятная горечь. Только я попытаюсь вздохнуть, как судьба подкидывает напоминания: то эта Соня появилась перед домом, теперь чат. Завтра что? Хотя об этом лучше не думать, и стараться верить в лучшее – в себя, например.
– Да, давай, пока. – Радостно кинула Надя на том конце.
И будто кто-то в спину толкнул – и я добавила, сама от себя не ожидая.
– Пока. И присмотри там за Ренатом. Уверена, от Сони будет тяжело оторвать глаз.
В трубке послышался громкий протяжный цок. Мои слова, кажется, неплохо так задели Надю, и она, быть может, ответила бы, но я отключилась и вышла из чата.
