Текст книги "Развод. Все закончилось в 45 (СИ)"

Автор книги: Ники Сью

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Глава 10

Проклятый разговор подпортил настроение, он словно плевок в душу. Да такой ядовитый, мерзкий, что хотелось пойти помыться. И будь я дома, то крутила бы в голове каждое слово остаток дня, ковырялась в себе, не находила места, а может и поплакала. Но на работе не было возможности заниматься самокопанием. А уже через час, я напрочь забыла про Надю, их чат и новогодний корпоратив. Закрутилась просто.

Документы, которые просил Глеб, мне принесли только к вечеру, но и без них оказалось дел по горло: я составила график встреч, который несколько раз согласовывала с Троцким, принимала телефонные звонки, занималась отправкой электронных писем и плюс изучала деятельность компании.

Одним словом, не заметила, как рабочий день почти подошёл к концу. Какие уж могут быть мысли про разговоры, когда банально успеваешь только кофе выпить, да в туалет сбегать. Однако я радовалась этой загруженности, она действовала как обезболивающая таблетка.

За час до того, как уйти домой, юрист принёс те документы, о которых Глеб сообщил мне утром. Взяв их, я поплелась к нему в кабинет.

Троцкий в это время пил кофе и что-то изучал в компьютере.

– Тут документы, – я осторожно положила папку на стол и уже хотела уходить, как Глеб окликнул:

– Погоди, сейчас проверю кое-что.

Он потянулся за папкой, и как-то уж так получилось случайно, что кружка с кофе опрокинулась и пролилась на его майку.

– Твою же... – выругался он. – Ксюша, – я аж вздрогнула. Это был первый раз за сегодня, когда он обратился ко мне по имени. Причём не официозно, а как-то по-домашнему – «Ксюша». – Принеси из шкафа чистую майку.

– А... в каком она шкафу? – я немного растерялась. Таких подробностей в записях прошлой секретарши не имелось.

– В этом, около пальмы.

И в самом деле, в шкафу оказалось прилично вещей моего шефа. Тут и рубашки были, и пиджаки, и даже обувь. Какой он предусмотрительный, однако.

– А у вас сегодня ещё планируются какие-то встречи? – уточнила я, проводя пальцами по вешалкам. Всё было идеально выглажено, словно ждало своего часа.

– Конечно, мы едем отвозить эти бумажки, забыла? – пробурчал Троцкий.

Ох, вести с ним никакие документы мне, конечно, не хотелось. Во-первых, я жутко устала с непривычки, а во-вторых, почему-то переживала, что наткнусь на Фёдора. Выслушивать его очередные унизительные слова в свой адрес, тем более при Глебе, вдвойне не было желания. Но, взглянув на Троцкого, я ясно поняла: придётся ехать – выбора у меня нет.

– Тогда вот, – я достала рубашку и поднесла её Глебу. – Если меня не подводит память, Холенко, который ждёт нас, повернут на деловом этикете. Правильнее будет надеть рубашку.

Троцкий округлил глаза, и я поймала себя на том, что сама удивилась такому тону голоса – словно приказному, уверенному, какому-то не моему вовсе. Мне даже сделалось не по себе. Однако этот Холенко, если я не путала, действительно имел пунктик на тему делового стиля, так Фёдор говорил. Он вообще много чего мне рассказывал, и хоть я порой не отвечала, запоминала многое. Скорее неосознанно, конечно, зато вот – пригодилось.

– Ты настаиваешь на рубашке? – Глеб демонстративно покачал головой, будто о чем-то думал, вернее, делал вид, что думает, сам-то он, похоже уже давно решение принял. Вот и рубашку у меня забрал, не дождавшись ответа.

– Я лишь предлагаю, – смущенно отозвалась, ругая себя за дерзость.

Троцкий как-то больно хищно улыбнулся, сверкнув белыми зубами. А потом просто стянул с себя майку, кинув ее на кресло, и стал просовывать руки в рубашку. Я же, как стояла, так едва не села. Нет, я так-то женщина немолодая, чтобы растаять от спортивного закаленного упражнениями тела, от кубиков пресса, что светились на мужском животе и полоске черных волосков, уходящих под бляшку ремня. Подумаешь, бицепсы всякие, кожа загорелого бронзового цвета, словно у какого-то актера.

Однако я все равно заробела. Сглотнула. Не знала, куда отвести взгляд. Федор, к слову, и половиной набора мышечной массы такой не обладал. Наверное, поэтому я так открыто засмотрелась.

– Я… пойду? – произнесла кое-как, и когда Троцкий кивнул, на ватных ногах умчалась прочь.

Плюхнулась на свое место и вполне резонно озадачилась, в честь чего у меня такая реакция. Да, мужчина он видный, да только что я – мужчин не видела без майки. И ответ нашелся сам собой: таких не видела, только в кино разве что. У меня и мужчин-то было не много, если совсем уж по-честному. В основном свидания в школьные годы, но то мальчишки были – совсем зеленые. Здесь же здоровый, спортивный, плечистый мужчина.

Троцкий вышел буквально через пару минут, на нем уже была одета рубашка, а поверх кожаная зимняя куртка.

– Поехали, чего сидим? – буркнул он, кинув мне на стол папку. – Жду на улице через пять минут. Шустрее.

– Десять, – рискнула проронить я, оценив реально, что за пять минут не успею. Документы положить в пакет, выключить компьютер, одеться, в конце концов, и дойти как-то до парковки. Кстати, какая у Глеба машина, я пока не знала, ее же еще найти нужно.

Он кинул на меня очередной удивленный взгляд, губы его растянулись в усмешке. И я уже подумала, сейчас пошлет Троцкий меня или скажет, что новая сотрудница слишком много хочет. Однако он ответил совершенно неожиданно:

– Я-то думал, ты совсем немая, что ж, так даже интереснее. Жду через десять минут на улице.

И ушел, оставив меня негодовать. Что значит “совсем немая” и почему “так интереснее”? Кажется, я окончательно запуталась…

***

Машину Глеба искать долго не пришлось, он оказывается, уже выехал с парковки и стоял прямо напротив входа в здание. Я выскочила, с неба срывался такой красивый снежок, что я невольно залюбовалась. Эх, новый год скоро, елки, салаты, а мне банально даже шампанское открыть некому.

Так, не время хандрить. Еще успеется.

Подбежав к внедорожнику, я открыла дверь и уселась на пассажирское сидение. В салоне было тепло, пахло приятно хвоей, играла ретро-музыка.

До нужного места мы доехали в молчании, хотя оно не напрягало. А уже ближе к офисному центру, Троцкому стали звонить один за другим разные клиенты. С кем-то он разговаривал грубовато, а с кем-то наоборот, старался шутить, словно другой человек. Я тайком наблюдала за ним, за манерой его общения. Федор так не умел. Он со всеми вел себя однотипно: лебезил. Притом порой выходило у него это, мягко скажем, слишком наигранно и открыто. Чего не скажешь про Троцкого, он ведь тоже подыгрывал, но так естественно, что не подкопаешься.

Думаю, именно отсюда росли корни проблем моего бывшего мужа. Они с Глебом были разными. По всем позициям.

За своими мыслями, я не заметила, как мы припарковались, только почему-то не около офисного центра, как мне казалось, а напротив кофейни.

– Выходим, – скомандовал Троцкий.

– Здесь? – удивилась я.

– Да, Холенко тут обычно после работы зависает. Надеюсь, быстро уложимся.

– Ох, – больше я ничего отвечать не стала, вышла и с неохотой поплелась следом. Глеб шел не быстро, но и не медленно, хотя с его-то ростом медленно ходить мне кажется вообще невозможно. И люди перед ним, будто расступались, не столько специально, сколько интуитивно, что ли. Я поразилась этому.

Троцкий открыл дверь, пропуская меня вперед, но лучше бы он не пропускал и не брал меня с собой. Я только и успела сделать несколько шагов, как замерла статуей у входа. Сердце пропустило глухой удар, руки сделались влажными.

Федор. Моя дочь. И Соня.

Они сидели за столиком, пили кофе и мило болтали. Вернее болтала, судя по всему, только Соня. Алла залипала в телефон, а Федор только в рот заглядывал своей ненаглядной молодой девчонке. Господи, да ведь она была с Аллой почти ровесницей, по крайней мере, внешне, они выглядели одинаково. Дочь накрасила губы алым цветом, да таким термоядерным, что стала смотреться на несколько лет старше. На ней вообще было чересчур много косметики, раньше она так не красилась. Я заметила туфли на шпильке, несмотря на морозную погоду, и колготки сеткой. Куда смотрел Федор, выпуская дочь в таком виде, непонятно. Хотя как непонятно? Все понятно. Смотрел он на свою Соню.

Мне вдруг сделалось стыдно. Ладно, муж, его можно забыть, отодвинуть, вычеркнуть из жизни, но дочка… Я же несу за нее ответственность.

С губ слетел шумный вздох. Меня затрясло.

– Вот, – голос Троцкого заставил вернуться к реальности. И только сейчас до меня дошло, что он видел мой крах. То как унизительно я выгляжу, стоя тут. Побитая собачонка. Утилизированный товар.

– Что? – хрипло произнесла, пытаясь взять себя в руки. В груди такой ураган злости поднялся, аж до скрежета зубов. Мне внезапно захотелось подойти к бывшему мужу и как следует его встряхнуть. Спросить, зачем он устроил это шоу? Не нужна ему дочь, видно же. И Алла, ее тоже хотелось встряхнуть. Куда подевались мозги? Стерлись мицелляркой, что ли?

– Ключ, – ответил Глеб. Мой взгляд скользнул на его руку, в которой лежал брелок от внедорожника.

– А разве я не должна идти с вами?

– Зачем мне за столом женщина-овощ? – грубо произнес он. Его слова ударили под дых, но не обидели. Он говорил правду. Я, которая собирала себя по кускам целый месяц, вмиг превратилась в лужу, в которую только плюнуть можно, а не деловые разговоры вести.

– Спасибо, – прошептала стыдливо я. А затем подхватила ключ и умчалась в машину.

Села на пассажирское сидение, сделала глубокий вдох, затем еще и еще. Может зря вернулась? Может, надо было подойти и устроить там скандал? С другой стороны, ну какая из меня скандалистка? Да и толку в истериках? Что они мне дадут? Чего я хотела в реальности?

Вернуть мужа? Наверное, нет. Вернуть дочь? Даже не знаю. Нет, по ней я скучала. Как бы сильно она меня не обидела, в груди саднило. Ведь я ее родила, вырастила, провела с ней столько времени. Переживала о ней. Радовалась с ней. Грустила, когда ей было плохо. От детей невозможно отказаться.

И в голову внезапно влетела такая странная мысль, вернее она появилась там, когда Троцкий назвал меня овощем. Ведь в глазах Аллы я тоже потеряла авторитет. И если хочу вытащить ее из этого болота, должна что-то сделать. Что-то такое, чтобы не только она, но и все вокруг посмотрели на меня иначе. Стали уважать. Считаться с моим мнением. А может и… опасаться того, что я могу сделать.

Нужно отключить чувства. Холодный расчет. Только он даст результат и только благодаря ему я смогу достучаться до Аллы, не дать ей допустить ошибок подросткового возраста.

Дверь в машину открылась, заставив меня вздрогнуть и перестать думать о прошлом, настоящем, задаваться вопросами будущего. Троцкий уселся за руль, кинув документы на заднее сиденье.

– Вы быстро, – чтобы разрядить тишину и неловкость, я выпалила эту фразу.

– Мне позвонил Аристарх Прохоров, – Глеб завел двигатель, но с парковки не спешил уезжать. Мой взгляд зацепился за то, как из кофейни вышла моя семья, бывшая семья. Соня смеялась, держа под руку Федора. Алла поскользнулась и схватилась за отца. Эти туфли ей явно не подходили, да она толком на каблуках ходить не умела.

И если до этого, в душе я ненавидела Соню, винила ее в том, что она отобрала у меня, то теперь ненависть перешла на плечи бывшего мужа. Не бывает так, что женщина прыгает на мужчину и берет его силой. Не захочет он, не получится и у нее.

Сглотнув, я перевела взгляд на Троцкого.

– Я знаю его.

– Я не сомневался в этом, такого человека в наших кругах сложно не знать, – спокойно отозвался Глеб. – В воскресенье, у него в доме будет прием, посвященный новому году. Приглашены самые ключевые партнеры. Включая твоего Федора.

Сердце пропустило глухой удар. Наверное, он выведет в свет Соню. Теперь уже этому ничего не мешает. Меня официально пнут под зад. Или же…

– А вам… – сжав кулаки, и не до конца осознавая, какой шаг я делаю, произнесла. – Не нужна спутница на этот прием?

Троцкий как-то странно усмехнулся. Его взгляд скользнул к моим губам, но это было слишком мимолетно, потому что он тут же поднял его к моим глазам. И смотрел он так, будто мне на шею надели удавку и не давали возможности отвернуться. Обжигающе. Хищно. Но я не отвернулась, выдержала этот взгляд, и даже расправила плечи.

Человек напротив не умел проигрывать. И я отчего-то вдохновилась его выдержкой. И тоже захотела перестать плестись в проигравших рядах.

Троцкий провел пальцами по трехдневной щетине.

– А что если да? – загадочно спросил он.

– Тогда я пойду с вами.

Глава 11

Остаток недели прошел относительно тихо на эмоции. Троцкий почти не появлялся в офисе, у него какие-то выездные переговоры, мы с ним общаемся только по телефону в исключительно деловом тоне: проверить документы, уточнить встречу, поменять время для встречи, передать задание руководителям отделов. Вообще, мне даже нравится работать у него в офисе. Я будто ожила, и мысли плохие – о разводе, дочке, бывшем муже и собственной никчемности, ушли на второй план.

Теперь я засыпала с поручениями, прокручивала в голове фамилии, которые мелькали в документах, вспоминала имена людей, с кем общался мой муж. Старалась не упустить ничего из памяти, а что-то даже записывала. Мне сложно, но хочется справиться.

Субботу и воскресенье жду с особым волнением. В субботу мы пойдем в ресторан к Светлане и Степану Покровским. А уже в воскресенье на тот важный прием, где однозначно будет Федор. И если в начале недели я не особо волнуюсь, то под конец у меня даже аппетит портится. Все должно пройти гладко, иначе толку от этих мероприятий не будет.

***

С одеждой у меня оказывается беда, большую часть гардероба мне не положили. У меня было много красивых платьев, костюмов, в конце концов, в порядке вещей посещать званые торжества. Я всегда должна была соответствовать статусу. Но в двух несчастных пакетах только повседневные вещи. Мне нечего надеть.

И почему я об этом не подумала раньше? С другой стороны, что я могла бы сделать? Звонить Федору и просить отдать мою одежду? Ну, уж нет. Пусть Соня носит, у нее отлично, получается, подбирать за кем-то.

Не придумав ничего лучше, утром в субботу я пошла в магазин. Обошла много бутиков, но то, что мог позволить мой кошелек, и рядом не стояло с тем, что положено надевать на встречи с людьми такого уровня. Наверное, зря я замахнулась на рыбу вроде Федора. Может надо включить заднюю? Отойти, пока не поздно?

А потом я заметила рекламную табличку с фразой “только вперед”, и поняла, надо пытаться довольствоваться тем, что есть. В конце концов, я еще не проиграла.

В итоге, купила блузку за две тысячи и прямые брюки за три. Оно красиво смотрелось на мне, какой-то солидности придало. Хотя эффекта «вау» не вызвало. Досадно, но ладно.

К четырем вечера позвонил Глеб. Он уехал с последней важной встречи, которая состоялась на этой неделе, и подобрал меня на остановке. Вообще удивительно, конечно, но Троцкий ни разу не спросил, почему я разошлась с мужем, почему согласилась помогать и прочее. Он будто принял это как само собой разумеющееся и решил вытянуть из этого выгоду. Собственно, я и не против. Главное, чтобы Федор наконец-то понял – мир не вертится вокруг него. И чтобы поняла это Алла.

Когда мы вошли в ресторан, и я сняла куртку, Троцкий странно на меня посмотрел.

– Что? – смущенно произнесла, закусив губу от волнения.

– Выглядишь не как акула, желающая сожрать дурака-человека, который прыгнул прямо ей в пасть, а как обычная смертная.

– У меня нет другой одежды, – я потупила взгляд, поняв, его намек. А может, это был намек на что-то другое, и я лишь услышала то, что меня волновало.

– А деньги? – он протянул свое пальто парню в гардеробной.

– Ну… – вопрос был стыдливый, отвечать на него не хотелось. Меня будто ткнули лицом в грязь. Мол, посмотри, ты прожила целую жизнь с человеком, который оставил тебя без сапог. Не смешно ли? Где были твои глаза? Где был твой нрав? А я и не знаю. Вера в лучшее не давала мне думать о плохом. Разве кто-то бывает готов к тому, что его однажды выгонять? Тем более, если видишь вокруг идиллию? Я лично не была.

– Ясно, – Троцкий ответил за меня, и двинулся в зал. Я засеменила следом.

– Вы уже придумали, что скажете Степану, чтобы он не ушел, как только увидит вас?

– А ты придумала, что скажешь людям, когда они увидят тебя со мной? – и снова вопрос с подковыркой. Честно, я не думала. Да и как объяснить? И обязана ли я вообще кому-то объяснять, почему теперь нахожусь по ту сторону баррикады?

– Скажу как есть, – чуть помедлив, добавила. – Что я ваш сенешаль.

Глеб остановился, мазнул по мне взглядом и вдруг засмеялся. Не громко, и не язвительно, а довольно искренне. Так словно мы с ним давние друзья или партнеры, и происходящее нам не впервой. Его смех немного сбавил градус моего напряжения. Да и в целом, такой холодный, властный мужчина, неожиданно показался мне другим – более приветливым что ли. А может, это включилась его харизма, которую я не замечала за своими собственными то ли страхами, то ли предрассудками.

– Как дерзко и нагло, – наконец, ответил он. – Повысить себя в должности, не каждый секретарь может.

– А разве каждого секретаря берут на сомнительного рода сделки? – поспешила напомнить я, ощутив, как щеки вспыхнули. Я никогда не считала себя такой уж воительницей за справедливость, но сейчас ощущала кем-то таким. И даже эта встреча, полный обман и манипуляция, перестала казаться мне плохой идеей. Федор тоже не стушевался, настраивая против меня родного ребенка. Уж я-то делаю не на много более плохой поступок.

– Аргумент, – кивнул Глеб, двинувшись к нужному столику.

Пока мы шли, мне кажется, по моей спине сошло сто потов от волнения. С каждым шагом, уверенность блекла, превращаясь в пыль. Ничего не получится. Степан уйдет, а потом еще позвонит Федору. Я рою собственными руками себе могилу. Надо было пойти другим путем.

– Добрый вечер, господа, – голос Троцкого, заставил меня поднять голову и выдавить из себя улыбку. В отличие от меня, Глеб не стушевался, он уверенно отодвинул стул, сперва чтобы я села, затем уселся сам. Взял папку с меню, и под полными негодования взглядами Степана и его жены, изучал список блюд. Он даже умудрился подозвать официанта и сделать заказ на нас с ним обоих, решив, видимо, что я буду не в состоянии самостоятельно выбрать что-то. Тут, кстати, ему спасибо, ведь он прав. От нервного напряжения, под столом у меня даже дрожали руки, хотя я старалась виду не подавать.

– Ксения, – Степан заговорил первым. Я заметила возле него коробок с именитым брендом, они решили подарить Федору часы. – А где… твой муж? И почему ты… – он закашлял.

– Мы с Федором развелись, – я думала, произносить вслух эту фразу будет сложно, однако она получилась спокойной. Мой голос даже не дрогнул. Ого! Я сама от себя такого не ожидала. – Но я все еще с теплотой отношусь к вашей семье и моей подруге Светлане, поэтому, когда узнала про проект Глеба, не смогла остаться равнодушной.

Я лгала. В цвет. Смотря им прямо в глаза. Сердце заходилось от каждого сказанного слова, потому что больше всего на свете я ненавидела ложь.

– Абсурд! – Степан стукнул ладонью по столу и грозно посмотрел на жену. – И ради этого спектакля, ты притащила меня сюда?

– Этот спектакль имеет под собой один интересный нюанс, – подхватил спокойно Троцкий, затем он вытащил телефон, что-то там кликнул и протянул мобильник к Степану. – Ознакомьтесь. Уверен, предложение вам понравится.

– Я работаю исключительно с господином Латыповым и смотреть никакие…

– А я думал, что вы мечтали отхватить кусок проекта на Байкале, – перебил Троцкий.

Степан замолчал. Лицо его вытянулось, он будто находился в замешательстве, правда, недолго, несколько минут. Потом схватил телефон, стал активно изучать там что-то. Светлана в этот момент хмурила брови, и мне захотелось перед ней извиниться. Однако время и место были не подходящими.

К нам подошел официант, разложил закуски, поставил графин с соком. И Глеб, не дожидаясь никого, съел канапе с мясом, запив его фрешем. Он вел себя так, словно победа была у него в кармане. И я, может это, конечно, неправильно, восхитилась его стойкостью, умением держать себя в любой ситуации. А еще отметила, что мне такого качества не хватало с рождения. Я боязливая, стараюсь лишний раз не лезть на рожон, обхожу любые конфликты. И готова принять даже плевок в виде ста тысяч, вместо того, чтобы бороться за большее.

Ладно, дело не в деньгах. Дело в отношении. Больше наивной дурочкой я быть не планировала. Рядом со мной сидел человек, с которого можно было писать книгу, учиться большему. И я, поймав эту мысль, решила, что буду, по возможности пытаться научится у Троцкого хоть чему-то. Вот даже банально, спокойно кушать, пить, с лицом абсолютно беспристрастным, в достаточно волнительной ситуации.

Вдохнув полной грудью, я вытащила руку из-под стола, заставив ее не дрожать, обхватила пальцами бокал и выпила сок. После мне стало легче.

– И я… – заговорил Степан. – Смогу управлять этим проектом? Ты… – он резко перешел на другой уровень общения. Видимо, предложение Троцкого реально было выгодным. – Мне дашь такой процент?

– Да, – спокойно отозвался он, стукнув пальцами по столу. – Это один из крупнейших проектов уходящего года, в который будут вливаться огромные вложения. Мне нужен туда свой человек, который будет там моими ушами, губами и мозгом.

– Но у меня нет там связей. В чем подвох? – смутился Степан. Мы со Светланой переглянулись.

– Никакого подвоха, – Глеб закинул в рот еще одно канапе. Он выждал какое-то время, и я заметила, как с каждой секундой глаза Степана загорались искорками. – Ты на этой должности в администрации всего два года, а успел сдружиться с каждой собакой. Через тебя проходит огромный поток информации и денег. Дурак так не сможет. А умный, сможет везде. Чего тебе чахнуть здесь? Там же крутятся суммы интереснее, люди влиятельнее, – на последней фразе Глеб улыбнулся, и даже я поверила в выигрышность его предложения.

– То есть ты хочешь, чтобы я…

– Да, – щелкнув пальцами, Троцкий улыбнулся. – Подменял там всех под себя. Ресурсы я предоставляю. Уверен, ты справишься, – фраза прозвучала так же, как и неделю назад в офисе, когда Глеб произнес ее мне. Она реально подстегнула сделать шаг в неизвестное будущее.

– Но этот тендер тяжело будет заполучить. Федор… – он осекся, будто не был до конца уверен, имеет ли право разглашать информацию.

И тут, неожиданно для самой себя, в игру вступила я.

– Мой бывший муж, даже если и одарит вас, то только деньгами. Плюс, не так давно, из его фирмы уволился один из значимых архитекторов, забрав с собой еще двоих толковых ребят. Я думаю, сейчас преимущества на нашей стороне.

– Откуда вы… – удивился Степан.

А я ведь не лгала, муж действительно, сокрушался на своего архитектора. Он занимал ключевое звено в отделе, и забрал с собой лучших ребят. Федор так ругался, что грех было не услышать. Тогда я не обращала особо внимания на эту информацию, сейчас же она оказалась как нельзя кстати.

– Если согласен, подпиши вот тут, – Троцкий не дал время на обдумывание, вытащил конверт из кармана пиджака, а оттуда бумагу. Судя по всему, какой-то договор. И Степан, помедлив не больше пары минут, схватил документ. Изучил его, затем взял ручку из пиджака и поставил подпись.

Кажется, у нас получилось. Интересно, как Федор отреагирует на это, когда узнает, что одна из его ключевых фигур перекочевал на сторону врага?..