Текст книги "Развод. Все закончилось в 45 (СИ)"

Автор книги: Ники Сью

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 28 – Глеб

Дыхание рваное, пульс частил, возбуждение давно отдало, упираясь в ширинку брюк. Черт знает, что творилось со мной рядом с этой женщиной. И поцелуи выходили какие-то дикие, пламенные, обжигающе горячие. И мало их, до одури. Казалось, что даже после секса, мне захочется еще. Как в юности. Настолько штормило, аж искры из глаз.

И вот уже моя рука зарывается в волосах Ксюши, наматывая их на кулак, и откидывая ее голову назад. А она и не против, лишь тихонько постанывает, губы закусывает от нескрываемого удовольствия. Такая сладкая, что я не выдерживаю, впиваюсь зубами в нежную кожу ее шеи. Вожу языком, слегка посасывая, стараясь не оставлять следов. Все-таки не дети мы. И так хорошо от этого, от осознания, что эта женщина почти моя. Что годы ожидания не прошли даром.

Да, ревную. Как болван ревную. Как мальчишка какой-то. Но это даже где-то подстегивает. Со мной давно такого не было. Словно вместо вен провода, которые шалят током. Мне кажется, я уже был в шаге пойти и всадить Феде, сказать, чтобы навсегда он и его семейка забыли номер Ксюши. Потом выдохнул и прикатил сюда. К ней. И вот сорвался. Расплавился. Опьянел от близости, от жажды целовать, пока не задохнемся.

– Глеб, – шепчет она мое имя, и звучит оно так по-особенному, что меня накрывает новой волной возбуждения. Похоть зашкаливает, охота сорвать к дьяволу ненужную одежду, усадить Ксюшу на стол, раздвинуть ее ноги и всадить по самое “не хочу”. Но сдерживаюсь… Пока сдерживаюсь.

– Глеб, погоди, – она ерзает в моих объятиях, а я лишь сильнее впиваюсь пальцами в ее ягодицы. Упругие. Женственные. Обтянутые дурацкими шмотками.

– Да я и не спешу, – с неохотой отрываюсь от Ксюши. Смотрю в ее глаза, на то, как грудь ее часто вздымается. Мило. Черт возьми, это выглядит слишком мило. Ксения отводит смущенный взгляд в сторону, облизывает опухшие от поцелуев губы, и снова впивается в меня своими ангельскими глазами.

– Мне кажется, мы немного торопимся, – сглотнув, говорит Ксюша. А затем отходит к столу, и начинает убирать посуду в раковину. Я же в свою очередь обвожу взглядом ее тонкую фигурку, плечи, талию, бедра. Аппетитно. В целом, в ней все меня устраивает. Даже вот эта ее робость, желание подождать. Что-то в этом есть, такое – заводящее.

Правда, я все равно подхожу к Ксюше сзади, стою несколько минут, затем пристраиваюсь ближе и дурею от ее запаха: спелой клубники. Наркотик, ей богу.

– У меня плохо с самоконтролем, – шепчу ей на ухо, намеренно задев языком мочку. А она и не отталкивает, и будто специально бедрами в пах упирается. От этих ее телодвижений, мой нижний брат аж гудит, до того меня заводит.

– Тогда постарайся, – тихонько отвечает она, но судя по голосу, улыбается.

Скольжу рукой по ее талии, и едва сдерживаюсь, чтобы не проскользнуть под кофту, обхватить грудь, приласкать налитые от возбуждения вишенки.

– Тебе придется, серьезно заплатить за мои старания, – ухмыльнувшись, я все-таки отдаляюсь, от греха подальше. Но прежде, смачно бью ее по заднице. Ксюша взвизгивает, оглядывается, глазки бегают туда-сюда. А я и отвык уже от такой реакции. Когда вот так смущаются, и вроде хотят еще, а вроде не готовы.

Ладно, ерунда. Подготовим. День, два, да и неделю можно. Чем спелее фрукт, тем он слаще.

– Кофе нальешь? – усаживаюсь на стул, выдохнув.

– Налью, – кивает Ксюша.

Ну а дальше особо ничего не происходит. Мы просто говорим. О всяком разном. Как друзья, которые встретились впервые за десять лет разлуки. И разговор выходит такой, вполне душевный. Ловлю себя на мысли, что мне нравится не только целовать эту женщину, но и просто находиться с ней рядом. Разговаривать. Смотреть на нее. Есть ее еду. В этом однозначно что-то есть, что-то давно забытое, что я успел потерять в процессе брака, развода, холостых отношений.

Правда, мои философские мысли, как обычно, сводятся в конце к одному. Ксения случайно проливает на белую майку воду. Ткань прилипает к ее пышной груди, спрятанной под кружевом белья.

– Ох, – она прикладывает полотенце, явно смекнув, что футболка просвечивается.

– Да не стоит, – подмигиваю я, – отличный ракурс. Мне нравится.

В ответ она закатывает глаза и убегает в спальню. А когда возвращается, намекает, что время позднее. И я, будучи далеко не идиотом, собираюсь на выход. Но уже у самых дверей обхватываю рукой ее за шею и резко дергаю на себя. Губы в губы. Зубы к зубам. И сладкий стон на прощание.

Интересно, насколько меня хватит…

Глава 29

Глеб ушел от меня ближе к глубокой ночи. После жарких поцелуев, мы просто разговаривали. Обо всем. Обо мне, моем прошлом, детстве. О нем. Его прошлом. Я узнала, что Троцкий в разводе, жена его живет заграницей, и не поддерживает связь с сыном. Что сам он всю жизнь был увлечен работой, желая достигнуть невероятных высот. Я уже поняла, что Глеб – человек до мозга костей амбициозный, для него нет препятствий. И это восхищало. Федор был другим. Больше жаловался, чем делал. И раньше мне казалось, что многие мужчины так себя ведут с женами. В конце концов, мы их – тыл. Но теперь… теперь мне понравилось видеть рядом скалу. Непробиваемую. Сильную. За которой ничего не страшно.

***

На следующий день мы встретились с Владом. В этот раз он был без жены. Я все ему рассказала в подробностях, несколько раз адвокат вздохнул, почесал затылок, и посмотрел на меня, словно на дурочку.

– Ксения, – закрыв блокнот, в который он фиксировал информацию, Влад уже в более неформальном тоне заговорил. – Могу на “ты”?

– Конечно.

– Неравный раздел имущества сам по себе не может являться основанием для признания соглашения недействительным. Ты должна понимать это.

Вздохнув, я отвела взгляд, а ведь до этого он говорил иначе или мы что-то не так поняли с Никой. Меня потряхивало. И вроде бывшая одноклассница говорила, что все пучком, утром она позвонила, поддержать. Да и Глеб поддерживал, но вот сейчас Влад сообщил, что дело-то не особо выигрышное, и Соне может достаться все то, что по праву ей не причитается. По моей ошибке. Дурости.

– У него есть какие-то проблемы может… – задумчиво произнес Влад. – С органами там? Нелегальные дела?

– Вполне может быть, – неоднозначно пожала плечами. – Я в детали его бизнеса никогда не вдавалась. Но это же строительная сфера, разве может быть там все чисто? – повторила слова Глеба. Они внушали веру в то, что бой еще не до конца проигран.

Влад озадаченно склонил голову на бок, почесав трехдневную щетину.

– Ладно, попробую сослаться на 179 статью, а там посмотрим. Ксения, – он внимательно посмотрел на меня. – Ты должна понимать, что я не могу дать гарантий победы. Но от себя постараюсь сделать все, что в моих силах.

В ответ я кивнула и с этими мыслями пошла на работу. Возилась там с бумажками, звонила разными ключевым клиентам Глеба, одним словом погрузилась в дела. Хотелось разделить свои переживания с Троцким, но он уехал загород на какой-то объект. Там со связью были проблемы, поэтому мы скупо обменялись сообщениями.

Г:. Как встреча с юристом?

К.: Пойдет.

Г.: Не дрейф.

А я и не дрейфила, только ругала себя за глупости.

Под вечер позвонила Алла. Спросила, может ли приехать в гости.

– Конечно, ну что за вопросы? – улыбнулась в трубку я, а сама озадачилась. Чего это такие интонации. Раньше она не спрашивала, хотела, в комнату врывалась без стука, телефон брала без спроса, довольно нагло вольно вела себя одним словом. Тут же – подменили ее будто.

К приходу дочери, я приготовила ужин: мясо пожарила, пюре сделала, компот сварила. Хотелось посидеть в домашней обстановке. Хотя будет ли она теперь той самой домашней, к которой я привыкла? Чутье подсказывало – нет. Все изменилось. И наши отношения с дочкой не стали исключением.

Алла пожаловала ближе к шести, смущенно сняла пуховик, оставила угги в уголке. Потопталась, затем неуверенно вошла в квартиру, да и за столом, ковыряла вилкой, открыто демонстрируя, что есть у нее – аппетита нет. Затем подняла на меня глаза, и, поджав губы, спросила в лоб:

– Это окончательно?

– Что? – не сообразила я, обхватив руками кружку с кофе.

– Ну ты и папа? Вы реально все?

– Да, – спокойно ответила я. В воспоминаниях вспыхнул наш с Глебом поцелуй вчера вечером, и я робко сама себе улыбнулась. Впервые за долгое время было приятно осознавать, что с прошлым у меня покончено. В какой-то степени я этому даже радовалась.

– Ясно, – хмуро кивнула Алла, отодвигая тарелку. – Ты прости, мам, – вздохнула она. – Я… мне нужно, наверное, время все это переварить. Я себя чувствую какой-то ненужной, отец в этой своей Соне, а ты… ну с этим, как его… – она будто специально делала вид, что забыла имя Троцкого.

– Ты же сама понимаешь, что это не так, – я положила руку поверх ее ладони, но она обиженно одернула ее, затем резко поднялась из-за стола.

– У отца какие-то проблемы с органами, – как бы невзначай бросила Алла. – Они с Соней ругались сегодня в палате, я мельком слышала.

– Понятно. Не переживай, – мне хотелось ей рассказать правду, про Соню и то, что она охотница за наследством. А потом я подумала, зачем это нужно подростку? Пусть живет себе спокойно, переживает об экзаменах, заводит друзей, а не это все.

– Кажется, там разговор был из-за денег. Ладно, мам, – дочка поднялась, и пошла в коридор. – Мне вообще-то уже пора. На завтра много задали.

– Конечно, – кивнула я, и следом улыбнулась ей, намекнув, что держать не буду. Захочет – останется. Нет – держать не собираюсь. Алла опять глянула на меня больно обиженным взглядом, но в этот раз ничего не ответила. Оделась, обулась, и, попрощавшись, шмыгнула за дверь.

Я, как и вчера, подошла к окну, проводила дочь взглядом. Сегодня она не плакала, значит, уже немного принимает реальность. Ну что ж, хорошо. Мой воспитательный план потихоньку работает.

А через пару минут, на тумбе пиликнул телефон, и у меня аж дыхание перехватило – Глеб, наверное. Все тревоги и переживания вмиг улетучились на второй план, и я на крыльях, даже не знаю, любви или симпатии, помчалась к мобильному. Подхватила его, провела пальцем по экрану, а сама представляла, что там будет за смс. Может, Троцкий уже в городе и предлагает встретиться? А может, он приглашает меня на ужин?

Стоп! Это так-то не в его стиле. Глеб не особо любит переписки, романтику. Если он и написал, то, скорее всего, сухо, по делу, из серии: я еду, жди. Но и этот вариант вызвал у меня приятный трепет внизу живота.

Правда, когда я открыла вкладку входящих, улыбка сползла с моего лица, а на ее место пришло удивление. Номер был незнакомый, содержание и вовсе оставляло желать лучшего. Короткое, грубое слово:

“Сука”.

Сглотнув, я постаралась не реагировать остро. Мало ли, человек мог ошибиться номером или это спам какой-нибудь. Иначе, зачем кому-то мне писать гадости? Я толком ни с кем не общаюсь. Да и такие ругательства ближе к Федору, но он бы не стал покупать новую симку ради короткого “сука”.

И только я хотела удалить сообщение, да и в целом, убрать телефон, как снова моргнула иконка входящего. Тот же номер, только текст теперь был другим.

“Хватит лезть в нашу жизнь”.

Секунда и еще одно – следом.

“Иначе и нового мужика потеряешь. Поняла?”

И я поняла, как не понять. Отправитель точил на меня зуб, жаждал отмщения. Мужчины так не пишут, так что тут факт на лицо – женщина. Пазл моментально сошелся, даже долго искать варианты не пришлось. Соня. И эти ее угрозы означали только одно – у них с Федором случился первый серьезный конфликт. И надо бы радоваться, но какое-то странное чувство поселилось в душе от этих сообщений. Чувство похожее на интуицию, предзнаменование беды. Будто впереди, действительно, произойдет что-то нехорошее…

Глава 30

Все летело прахом. Буквально по крупице разрушался привычный мир Федора. Сперва этот Степан отвернулся от него, хотя, сколько бабла он получил. Уж кому, а этому лису было грех жаловаться. Теперь вот – налоговики. И главное, как оно все одновременно началось.

Ефима Арбатского, который до этого сидел в кресле начальника, уличали во взяточничестве. Уж кто его сдал, непонятно, но оставаться там Арбатскому стало опасно. И он, подключив связи, по-тихому перевелся в село одно, в какой-то административный аппарат. Нюансы Федор не уточнял, ему оно и не интересно было. Перевелся и ладно. Вот только вместо Ефима на должность начальника поставили столичного дядю, который хмуро исподлобья смотрел на всех, и ясное дело, на данном этапе от взяток отказывался.

Через кого только Федор не пробовал, никак к этому новенькому Дмитрию Жнецкому не подлизаться. Единственное, что посоветовали знакомые, подчистить дела. Да только как их подчистишь? Он на протяжении стольких лет работал нелегально, и фирмы у него имелись, через которые проводили откаты. Теперь же, если его накроют, всех повяжут. По цепочке. Федор этого больше всего остерегался.

Он был весь на нервах, когда в палату пришла Соня. Да у него собственно и сердце прихватило именно на этой почве. И вот новоиспеченная невеста такая вся красивая, воздушная, молодая, льнула к нему, улыбалась, пыталась кормить дорогим манго. А ему, Федору, кусок в горло не лез. И Соня своим поведением почему-то наоборот раздражала.

– Федечка, – промурлыкала она, усаживаясь рядом с ним. – Я присмотрела платья и банкетный зал для нас.

– Какие платья? Какой зал? – глянул исподлобья на девушку. А потом вспомнил, ведь сам неделю назад после страстной ночи, когда Соня его, как только не уважила, предложил ей расписаться. Для его статуса нужна была жена. И раз уж они жили вместе, официально объявили о себе, чего тянуть?

Соня в ответ просияла, а потом села перед будущим мужем на колени, провела языком по пухленьким губам и прильнула к паху Федора. Умела она ртом ублажать, да и в целом – кровать ее сильная сторона.

– Ну как? – обиженно пропищала Соня. – Наша свадьба. Ты же сам сказал, неделя или две, и мы должны расписаться. Я уже с агентством договорилась.

И следом, она вытащила из сумки планшет, открыла там вкладку и показала будущему мужу. Федор мельком глянул, сглотнул от цифр. Одно только агентство просило за свои услуги неприлично много. А уж сколько стоило платье, банкетный зал и вся остальная ерунда, подумать страшно. Особенно в нынешнем положении, когда не знаешь, в какую дыру запихать свои деньги.

– Сонь, придется перенести свадьбу, – спокойно объявил Федор, даже не представляя в какой скандал это выльется.

– Как это перенести? Федя! – девушка поднялась из кресла, и давай измерять шагами палату. – Я уже стольким отправила приглашения, рассказала друзьями, у себя на странице выложила. Так не делается, дорогой.

– Ну значит, скажешь всем, что мы решили сделать современную свадьбу.

– В смысле? – вылупила она свои больше глаза.

– Сонь, не делай мозги. У меня сейчас проблемы. Налоговики нагрянули, – Федор ожидал поддержку, как всегда, было в его семье. Ксюша на такие вещи участливо либо кивала, либо старалась как-то наоборот отвлечь, а иногда даже советы проскакивали у нее. Того же Федор ожидал от новой любимой, но она лишь громко хмыкнула.

– А я причем тут? Ты же взрослый дядя, решай свои проблемы.

– Мои проблемы – это наши проблемы, – гаркнул он, сам от себя не ожидая.

– Не кричи на меня! – Соня в ответе не осталась. Она вообще была дерзкой, уверенной, и лишний раз не стеснялась в выражениях. Раньше Федора это заводило, теперь же наоборот – вызывало раздражение. Ну что за девчонка? Не может мозгами покрутить? Совсем там туго, что ли?

– Думаешь, мне нравится все это? – от глубокого вдоха, в сердце у Федора противно кольнуло, и он скривился. Раньше никогда не страдал сердечными заболеваниями, а тут аж дышать тяжело было.

– Я не собираюсь позориться, – продолжала Соня. – Мне нужна свадьба.

– А я говорил, что ее не будет?

– А что разве нет? У меня тут все распланировано, – закатила глаза новоиспеченная пассия.

– Одна баба мне мозг сосет, теперь и вторая! Знал бы, вообще бы холостым остался, – раздосадовано махнул рукой Федор, и потянулся к таблеткам, что лежали на столе. Его уже знатно потряхивало от их разговора.

– У тебя что? – Соня налетела на него как коршун, впилась тонкими пальцами в мужские плечи и серьезно посмотрела. Такой он ее никогда прежде не видел. Она показалась ему стервозной, наглой, хабальной даже. А ведь раньше Соня выглядела и вела себя словно ангелочек. – Другая появилась?

– Хватит, – он оттолкнул ее, хотя хотелось ударить. – Я говорю про бывшую. Уверен, не без Ксюши у меня проблемы в налоговой появились.

– То есть… это из-за нее все?

– А что из-за меня? Ой, иди домой, а? Я, итак, еле держусь.

Они обменялись не самыми теплыми взглядами. Соня еще какое-то время потопталась, затем схватила сумочку и выскочила в коридор. Вид у нее был воинственный, словно что-то затевает. Но Федору не было дело до Сони, все его мысли занимала будущая проверка.

И как оказалось… не зря он переживал. Ой, не зря…

Глава 31

Больше сообщений не приходило, а потом вернулся Глеб, и я напрочь забыла обо всем на свете. Троцкого не было почти двое суток, хотя он говорил, что придёт вечером, но внезапные перепады настроения клиента его задержали. За это время я жутко соскучилась, как бы банально не звучало. И когда он вошел в кабинет, скидывая на ходу кожаную куртку, я залюбовалась им. Наблюдала за каждым движением, человека, которого могла бы охарактеризовать – королем стаи. У него даже походка была другой, не как у многих мужчин – вальяжной, хищной, словно Моисей, перед котором должна разойтись в стороны вода.

Ладно, смотрела я, на самом деле, не на походку, а на то, как привлекательно выглядит Глеб в джинсах. Словно мальчишка, а не большой босс. И за это, сказать по правде, мне было немного неловко.

– Ксюша, – он оказался позади меня неожиданно, я и не заметила, замечталась видимо. Взглянула тайком на него, замерла, ожидая, хотя бы короткого поцелуя в щеку, но Троцкий просто положил на мой стол папку с документами. – Отправь юристам, это срочно.

И больше ничего. Скрылся за своими дверями, перед огромным монитором, в большом кожаном кресле. Не сказать, что я очень расстроилась, хотелось, конечно, какой-то романтики, мягкости в общении, не отрицаю. С другой стороны, Глеб должен соблюдать субординацию, мы же на работе, напомнила себе я.

Ну а дальше погрузилась в дела, времени переживать, особо не было, пришлось в разные отделы сходить, документы пересылать, согласовать несколько встреч. Под вечер, я уже ничего особо не ждала. Собиралась себе спокойно домой, планируя скоротать остаток времени до сна в одиночестве, однако Глеб удивил.

Он появился довольно внезапно, закрыв за собой дверь кабинета.

– Ксюша, – остановился напротив моего стола, оперившись на кулаки о столешницу. – Раздевайся, – бессовестным наглым образом скомандовал Глеб. Потом, правда, заметив мое удивленное лицо, со смешком добавил: – Или же наоборот, одевайся, и пойдём воздухом подышим.

Я несколько раз сморгнула, и только сейчас до меня дошло, что это шутка. Глеб дурачился в своей манере, а я смутилась. Опять. Умел же он возвращать меня в юность.

– Дыши, Ксюша, – повторил Троцкий, правда теперь ещё и улыбку в ход подключил. Жутко обаятельную, и взгляд такой пылкий, направленный на меня, словно весь воздух вышиб. Я сглотнула.

– Мне нужно пару минут, чтобы собраться, – подскочив со стула, я суетливо закопошилась.

А уже через десять минут, мы вместе вошли в лифт. В пустой, на минуточку, что было редким явлением для нашего офиса.

И стоило только створкам закрыться, как Глеб ринулся ко мне обезумевшим зверем. Впился в мои губы и стал сминать их с такой обуреваемой старостью, что между бедер у меня тут же сладко заныло, будто предвкушая то самое. И вот уже мужские руки нагло блуждали на моих ягодицах, вжимая сильнее меня в стенку лифта.

– Глеб, – прошептала я, обнимая его вокруг шеи руками. – А вдруг кто-то войдёт…

И вроде я просила отдалиться, а сама была рада этим пошлым, грубым ласкам.

– Угу, – лишь шумно выдохнул он. И прикусив мою губу, сладко втянул её, а затем отдалился.

Это было какое-то сумасшествие. Безрассудство. Но где-то внутри я поймала себя на том, что с каждым разом давать по тормозам мне сложнее. Наоборот, хочется продолжать. Пока тело не ослабеет от удовольствия. Настолько я потерялась в этих ощущениях.

В реальности же, продолжить не получается. Створки лифта открылись и мы вышли в главный холл, оба тяжело дышали, и если я смущенно улыбалась, то Глеб, наоборот, в своей типично собранной манере вышагивал рядом. Умеет же он держать себя в руках.

– Куда поедем? – спросила у парковки.

– Да мне без разницы, – пожал он плечами, открывая для меня дверь. – Ты же хотела романтики, пытаюсь соответствовать.

– Тогда... может просто в парк? А потом кофе выпьем.

– Как скажешь, – кивнул он. – Любой каприз, я на все согласен.

В груди сладко отдало от того, что мы снова вернулись к тем отношениям, что были до отъезда Троцкого. А то ведь я уже переживать начала, но все зря. Просто Глеб такой, и мне нужно привыкнуть, подстроиться под его ритм.

До парка в итоге доехали за минут семь, если не быстрее. Погода на улице стояла не сказать, что прямо отличная, наоборот ветрено, прохладно, не весна же.

Мы шли по широкой тропинке, просто рядом. И я все ждала, когда же Троцкий возьмёт меня за руку, но он почему-то не брал.

– Как дела с судом? – спросил он, когда мы подошли к озеру.

– Не особо, но я не отчаиваюсь. Ты же сам говорил, попытаться стоит.

– Да, но это больше для морального удовольствия или постой… – Глеб остановился, повернулся ко мне и внимательно посмотрел. Я тоже смотрела на него, на то как маленькие снежинки медленно оседают на его темные коротко стриженные волосы, на воротник кожаной куртки. А потом вдруг встала на носочки, уж больно Троцкий был высокий, и заботливо отряхнул крупицы снега с Глеба.

И когда я хотела отдалиться, он положил руку мне на талию и рывком притянул к себе.

– Не хочешь на выходных поехать со мной на дачу?

У меня перехватило дыхание от его вопроса. И сердце так быстро забилось, словно в нем собрались миллионы частиц, готовых произвести взрыв. Взрыв чувств, что не имеют толком никаких объяснений. Ведь не бывает так, что к человеку, которого ты так мало знаешь, тянет вот настолько. Хотя еще вчера мы проходили мимо, разговаривали холодно, а сегодня, вот он – рядом. И мороз уже не такой холодный. И улыбаться постоянно хочется. И в зеркале смотрит на тебя не та тетка за сорок пять, а безумно красивая женщина. У которой целая жизнь впереди. Счастье. И полный шквал эмоций.

‍Видя, что я медлила с ответом, Глеб окончательно сломил мои баррикады одним предложением.

– Предлагаю, взять с собой детей. Костя у меня не самый общительный пацан, но может они с твоей Аллой подружатся. Будут семейные посиделки. Как тебе идея?

И я не медля больше ни минуты, повержено кивнула. И чтобы закрепить наше согласие, сама поцеловала Глеба. С напором. Словно это наш последний поцелуй. Позволила себе раствориться в этом мужчине. Дать шанс самой себе и нашим отношениям, еще не подозревая, чем все это обернется. И как однажды мне станет больно…