Текст книги "Развод. Все закончилось в 45 (СИ)"

Автор книги: Ники Сью

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 36 – Федор

– Как это понимать, Федя? – в голосе Сони звучало беспокойство и нескрываемое раздражение.

– Проблемы у меня, Соня. Понимай, как хочешь, – мрачно ответил Федор, отводя взгляд. Его лицо было напряжено, а руки крепко сжимали руль. Прошло уже больше недели с момента, как Андрей сбежал с его деньгами, кровно заработанными, между прочем. И пора было, конечно, принять реальность, отпустить злость, но Федор не мог. Он чувствовал в груди такой пожар, что казалось, каждый гребаный орган саднил, гноился. Вот так, проиграть какому-то малолетке… Это ж позор. Просто позор! Хотелось найти его и собственноручно придушить.

– Я уже говорила, что твои проблемы – это твои проблемы, а не мои. Мы не можем отменить нашу свадьбу, услышишь меня, дорогой! На карту поставлена моя репутация, я, что тебе девочка-дурочка, какая-то? – чуть ли не крикнула будущая жена, вырывая из мыслей, что вихрем крутились не первый день.

Час назад Федор забрал Соню из института, уж больно она просила, якобы плохая погода, снег, проблемы с такси. Он сжалился, а теперь вот – пожимает плоды, слушает ее вой на тему свадьбы. А ему сейчас совсем не до каких-то торжеств. Сперва урод Андрей, теперь вот – несколько партнеров, через которых он на постоянной основе проворачивал сделки сообщили, что на них вышла налоговая. Будут проверять документы. И там, ясное дело, потянуться хвосты.

– Ты оглохла? – рявкнув он, резко свернув на другую полосу, отчего Соню повело вправо и она едва не ударилась головой. – Не будет никакой свадьбы, – прошипел Федор. Он чувствовал себя зверем, загнанным в ловушку, из которой не было выхода.

– Это всё из-за неё, да? Твоей бывшей?

– Из-за нее или нет, уже неважно!

– А что важно тогда? – не унималась противная девчонка. Она словно назойливая муха, которая желала доконать его еще больше. Особенно теперь, когда положение настолько ухудшилось, что Федор мог остаться без штанов.

Не выдержав, он честно сообщил ей:

– Я могу потерять все: фирму, деньги, статус. Все, смекаешь?

– Как это? – переспросила Соня.

– Так! Налоговая взяла меня за жопу, а через меня вышла на моих партнеров, они даже докопались до спортзалов, которые я открыл. – Фёдор говорил резко, чеканя каждое слово, при этом крепко сжимая руль.

– Но… – блеяла Соня, видимо, не до конца понимая услышанное.

– Включи мозги! Я могу остаться на мели. – Снова гаркнул он, будто в сотый раз пытался разжевать простую истину младенцу. И вдруг так обидно ему стало, досадно, до ломоты в коленях, что ситуация выкрутилась в таком ключе. Значит, Ксюша с этим Троцким зажигает, уже каждый второй его знакомый трепался открыто про них. Она от него, мужика, который целую жизнь положил для семьи, ушла к уроду, что вставлял ему палки в колеса – постоянно вставлял. И теперь в отличие от Федора, у которого куча проблема, Ксения припеваючи отдыхает в компании с Глебом. И плевать ей, что жизнь Федора рушилась по крупицам. Дрянь. Сука. Тварь. Неожиданно и ревность взыграла, хотя до этого ему было наплевать. Но когда начинаешь осознавать, что в разводе только тебе плохо, а бывшей хорошо, и не такое может быть, утешал себя Федор. Хотя больше раздражала Соня с ее этими требованиями, воем, дурацкими каталогами с платьями. Почему она не могла войти в его положение? Как же он устал от нее – этой малолетки. Вообще от всего устал.

– Федя… – снова заговорила Соня.

– У меня такой дурдом, а ты со своей свадьбой лезешь. Нет у меня ни денег, ни времени, ни желания сейчас что-то устраивать. Дай хоть выкарабкаться из этого дерьма. Надеюсь, я ясно выражаюсь?

В ответ она хмыкнула и отвернулась к окну, и наконец-то заткнулась. Федору аж дышать легче сделалось.

Всю оставшуюся дорогу ехали молча. В воздухе хоть и витало напряжение, но лучше так, чем пытаться что-то объяснить абсолютно бестолковому человеку. А еще Федор поймал себя на мысли, что с Соней ему хорошо только в постели. Никаких общих интересов у них нет, поддержки от нее тоже не исходит. Да, она красивая, да, рядом с ней он как на коне – молодой богатырь. Но… тогда, в день их знакомство, когда в штанах его ствол стоял колом, было хорошо – приятно. А теперь… Теперь хотелось другого.

Когда они, наконец, приехали домой, то, не обменявшись ни словом, разошлись по разным комнатам. Федор был настолько погружён в свои мысли и переживания, что даже не пытался наладить контакт с Соней. Он даже не заметил, что она не легла рядом, будто эта девушка никогда здесь и не спала.

Он и утром не заметил ее отсутствия. Проснулся с тяжёлым чувством неопределённости, грузом на сердце. Схватил телефон с тумбы и давай набирать своему знакомому, который работал в налоговой, занимал там мелкую должность, но все про всех знал. Тот сообщил:

– Хреново все, мне кажется, что тебе будет проще закрыться, чем погрязнуть в этом потоке штрафов. Я так понял, слышал краем уха, что их тебе выкатят немереное количество.

– Твою ж! – выругался Федор.

Не успел он прийти в себя от этой “веселой” новости, как позвонил юрист и сказал, что в суде дело против его бывшей жены требует денег. Деньги! Деньги! Деньги! Все вокруг как пылесосы хотели от него только бумажек: банки, судьи, бывшая жена, будущая жена, инвесторы. А у него их не было. Тупо не было. И это разгневало Фёдора ещё больше – казалось, что проблемы сыплются на него как из рога изобилия.

Фёдор метался по дому, словно в лихорадке перебирая варианты решения, и совершенно забыл о Соне. Только ближе к вечеру, зайдя на кухню за бутылкой виски, его взгляд вдруг упал на записку, прикреплённую к холодильнику.

“Я тебе помогу”.

Гласило ее послание. Хмыкнув, Федор сомкнул бумажку и кинул в урну.

– Себе помоги, дура.

Махнув на все рукой, и даже на предписания врачей, Федор стал пить. Много. Стакан за стаканом. От горя. От тяжелой судьбы. От, как ему казалось, несправедливости. От осознания, что он все потерял. Даже семью.

Пил он долго, не закусывая. А потом перед глазами все поплыло и Федор отключился.

Глава 37

За неделю, пока не было Глеба, произошло кое-что, что меня выбило из колеи. Мой телефон обрывали сообщения Сони, любовницы или кем она теперь приходилась Федору. Она писала мне буквально каждый день то утром, то вечером, то днем. Текст был один и тот же: “если не оставишь нас в покое, пожалеешь”.

Я не отвечала. Глупо общаться с идиотами, а Соня мне виделась именно такой: молодой, наивной, чересчур самоуверенной и глуповатой. Опустилась до того, чтобы слать мнимые угрозы и все из-за чего? Бракоразводного процесса что ли? Я даже порывалась позвонить Федору и высказать, но потом передумала.

Под конец недели, Соня окончательно перешла в атаку: начала мне названивать. Разозлившись, я добавила ее в черный список. Итак, переживала из-за суда, все-таки хотелось выиграть, а не в холостую потратить деньги. Между делом, выбирала тур на новогодние праздники, ну и с Глебом вечерами зависала по телефону. Одним словом – мне было не до Сони и ее истерик. Пусть где-то на фоне этим занимается.

В воскресенье ко мне приехала Алла: днем мы ходили с ней в кино, потом по магазинам, а после пекли блины. Дочка рассказывала про Костю, и про то, что он пригласил ее сходить в новый VR-клуб, в центре города. Вроде там крутое оборудование, и ему, Косте, очень хочется пойти туда с Аллой. Дочка от радости едва не пищала, все ей казалось, что это у них типа первого свидания. Ну а я с улыбкой ее поддерживала, ведь сын Глеба мне и самой нравился. Спокойный, порядочный, воспитанный парень, а главное серьезный.

Ближе к шести вечера в дверь позвонили. Я думала, Алла опять пиццу заказала, поэтому без задней мысли выскочила на порог, с кошельком в руке… И какого было мое удивление, когда я увидела там Соню.

Я была в таком шоке, что не могла пошевелиться. Молодая девчонка выглядела, как и всегда: ухоженной, красивой и уверенной в себе. На ней была шубка, все еще моя, на новую Федор видимо не раскошелился.

– Чего тебе? – хмуро спросила, скрестив руки на груди.

– Я же тебя предупреждала, – высокомерно произнесла Соня.

– Уходи, – процедила я сквозь зубы, чувствуя, как внутри закипает злость. – Или мне полицию вызвать?

Соня, не обращая внимания, кинула мне в ноги конверт, театрально засмеявшись.

– Посмотри, – потребовала она. – Там кое-что очень интересное.

Конверт, ясное дело, я поднимать не спешила. Хотя любопытство все же кусало, не просто ж так эта девчонка заявилась ко мне.

– Зачем ты так унижаешь себя? – перевела тему, облокотилась о дверной косяк, и окинув Соню презрительным взглядом. Несмотря на всю красоту, которая была при ней, сейчас она мне показалась жалкой. Ущербной даже. Пришла ко мне, унижается. И главное из-за чего? Денег Феди? Господи, неужели он ей мало отстегивает, раз до такого дошло.

– Не позволю никому отнимать моё счастье! – закричала Соня истеричным воплем. Она сжала кулаки, и пнула ногой конверт, мол давай, поднимай его скорее. Но я опять же, не спешила. Пусть бесится.

– Мне твое счастье даром не нужно, милая, – а следом я улыбнулась, и это кажется, еще больше разозлилось девчонку. Она выглядела так, словно готова вцепиться в меня зубами.

Затем, видимо не выдержав, Соня сама села на корточки, схватила конверт, вытащила оттуда фотографии и пихнула их мне в руки.

– А, таким как ты, – она говорила так самодовольно, словно перед ней кто-то третьесортный. – Никакого счастья и не светит.

– Мам, – Алла выскочила в коридор, затем и в проход пролезла. Лицо ее исказило гримаса недоумения, при виде Сони. В этот момент, у меня из рук выпала одна фотография, я на них так и не взглянула. Дочка наклонилась, подобрала снимок, и громко ахнула.

– Как мило, вся семейка в сборе, – покачала головой Соня.

– Это… что? – хриплым и каким-то взволнованным голосом пролепетала Алла. И тут, черт меня дернул, но я все-таки глянула краем глаза на фотографию.

Когда разглядела снимок, у меня едва земля не ушла из-под ног. Там был Глеб. Мой Глеб. Мужчина, которому я доверилась, от которого таяло мое сердце. Он вновь вернул мне возможность дышать, чувствовать, улыбаться. А теперь он лежал в кровати, и главное не один, рядом с ним – женщина в ажурном черном белье. Мир вокруг меня будто пошатнулся, и я с трудом удержалась на ногах, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли и разочарования. Мне будто в спину воткнули огненную стрелу. Выдрали с корнем крылья, что только-только смогли распуститься.

Показалось, я побледнела. Перед глазами все резко померкло, словно на голову надели полиэтиленовый пакет. Пришлось несколько раз сглотнуть, чтобы не разреветься, взять как-то себя в руки. Хотя в голове крутилась только одна мысль: «Как такое возможно? Почему? Что происходит?»

– Мама, что это значит? – спросила Алла, повернувшись ко мне.

Я молча покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. В этот момент я чувствовала себя полностью разбитой и опустошённой, и не могла найти ни опоры, ни сил, чтобы банально ответить дочери. Мне надо было собраться, переварить полученную информацию, и желательно без свидетелей.

Переведя взгляд на Соню, я заметила усмешку. Ядовитую. Жестокую. Победоносную.

– И это, милая моя, только начало, – кивнула сама себе девчонка. Затем повернулась и поспешила прочь, оставляя меня с этими проклятыми снимками наедине. С ямой в груди, которая с каждой секундой становилась больше.

Неужели меня, действительно, предали дважды?..

Что, черт возьми, происходит?

Глава 38

– Странно так, мам, – как только мы зашли в квартиру, Алла пересмотрела все фото из конверта. Мне же хватило одного снимка, любоваться чем-то еще более откровенным не хотелось. С другой стороны, где-то внутри чисто женское чутье подсказывало, не надо легко вестись на провокацию. А вдруг фото – подделка? Вдруг, это мужчина похожий на Глеба или… ну не знаю. Сейчас же век современных технологий, мало ли что возможно. Мне безумно хотелось логичных аргументов тому, что я увидела. Хотелось опровержений. Иначе… Происходящее просто сломает меня.

Я только-только оклемалась, отпустила обиду на судьбу, несправедливость относительно мужской неверности и снова, будто на те же грабли. С глаз покатились слезы, губы задрожали, но я быстренько утерла влагу с щек. Хотя больно было так, что хотелось бить кулаками в стену.

– Мам, – Алла села рядом со мной на диван. – У тебя телефон, – она протянула мобильник, а там как раз входящий вызов шел от Глеба.

– Я…

– Ответить, – настаивала дочь. Вполне трезвая и логичная идея, но мне хотелось немного дать себе времени успокоиться. Сделать передых. Потому что меня так потряхивало, что я и двух слов связать не могла. А еще слезы проклятые, накатывали и накатывали. Ну как в таком состоянии разговаривать? Если Глеб действительно мне изменил, то с такой реакции впору посмеяться. А если нет… и подавно.

Господи, и как же я прожила в спокойствие целую жизнь, и под конец меня втянуло в водоворот эмоциональных качелей.

Трубка перестала вибрировать, вызов остался без ответа.

В голове шумело, перед глазами всё плыло. Я молча отдала телефон дочери и ушла к себе в комнату. А уже там, забравшись под одеяло, дала волю слезам. Уткнулась носом в подушку, чтобы моих всхлипов слышно не было, и позволила себе слабость. В голове крутились мысли, одна хуже другой. Честно сказать, я не понимала, как быть дальше?

В какой-то момент, организм видимо дал сбой и я отключилась. Проснулась от того, что кто-то осторожно трясёт меня за плечо. Открыв глаза, я увидела Аллу.

– Мам, ты как? – спросила она, обеспокоенно глядя на меня. – Я принесла тебе чай.

Шумно вздохнув, и кое-как поднявшись, я уселась и взяла кружку. Чай оказался теплым, фруктовым, моим любимым. Мелочь вроде, но на душе сделалось приятно.

Я села на кровати и взяла чашку, поднося ее к губам.

– Спасибо, – прошептала, делая маленький глоток.

– Мам, – с серьезным видом заявила Алла. – Я знаю, тебе сейчас нелегко. Но ты должна собраться с силами и во всём разобраться. Ты не можешь просто так сдаться. – Помедлив, она добавила. – У меня есть идея.

Слышать такое от дочери, что была еще какое-то время назад против нас – необычно. Она ведь сама просила, выбрать семью. Теперь же с пеной у рта уговорила, поверить Глебу, дать шанс объяснить. Будто голос из глубины моего сердца вырвался наружу и пытался заставить меня не делать поспешных выводов.

– Я просто спрошу у него прямо.

– Ну… так тоже можно, конечно. Но я предлагаю попробовать мой план.

– И какой же у тебя план? – вздохнув, спросила я. Телефон на прикроватной тумбе, уж откуда он тут оказался, непонятно, снова загорелся. Глеб звонил. И судя по иконке сверху, это был далеко не второй вызов. По сердцу, будто ножом полоснули, до сих пор те фото казались кошмаром. Дурным сном, от которого хотелось скорее проснуться.

– У Костика есть друг, он хакер и я уверена, что Дэн сможет взломать систему видеонаблюдения! – воинственно заявила дочь.

– Алла, ты кино пересмотрела?

– Мам! – Обиженно надула она губки. – Двадцать первый век на дворе. Такие вещи вполне в порядке вещей. Да эти фотки так-то могла и нейросеть сгенерировать. Сейчас для этого ума много не надо.

– Иди лучше домой, милая, – поднявшись с кровати, я двинулась к двери. Меня немного пошатывало, и только сейчас я вспомнила, что последний раз ела утром. Правда и аппетита нет, но кофе лишним не будет.

– Мам, Дэн точно сможет всё сделать! – не унималась Алла, идя за мной следом.

– Да, кто же спорит.

– Он же настоящий профессионал! – с боевым настроем продолжала дочь, ходя за мной хвостиком.

– Профессионал, может, и настоящий, но я не уверена, что его методы законны, – ответила отстранённо, останавливаясь в коридоре и снимая ее куртку с вешалки. – Уже поздно, а у тебя еще репетитор сегодня через интернет.

– Так и скажи! – буркнула Алла, схватив куртку. – Что тебе мои советы не интересны.

– Спасибо за поддержку, милая. Мне просто нужно немного побыть одной.

Алла обиженно засопела, но промолчала. Неправильно было, конечно, выгонять ее, однако мне действительно хотелось обо всем подумать. Самостоятельно. Все взвесить. Отрезвить голову.

Я дождалась, пока дочь оденется, накрасит губы, казалось, Алла специально оттягивает момент ухода. А когда она, наконец, закончила, то шмыгнула в подъезд, лишь коротко подмигнув мне. Закрыв за ней дверь, я снова погрузилась в свои мысли.

«Может ли это всё быть неправдой?» – задавала по кругу себе вопрос, наливая в кружку кофе. «Может, это действительно фотошоп?». Эх, как же сложно! Почему за подделку таких вещей нет уголовной статьи? А может есть? Может, стоит уточнить у юриста? Блин, о чем я только думаю. Уже мысленно опровергла все факты, и обелила Глеба.

В дверь неожиданно позвонили.

– Господи, – закатив глаза, я поставила кружку на стол, уверенная, что это Алла вернулась. Видимо, решила поделиться очередной идеей. Для нее происходящее вероятно, что-то из серии веселого квеста, тогда как мне и без того тяжело. В грудь, будто осколок вонзили, и рана кровоточит, ноет, жжёт как от яда.

Снова позвонили. Раз. Два. Три. Так назойливо главное, словно минута ожидания могла стоить жизни. Повернув ключ в замке, я распахнула дверь.

– Алла, ну чего ты трезвонишь… – рассерженно буркнула, и тут же замолчала. Потому что все слова, казалось, вмиг разлетелись. Я себя ощутила пустой коробкой, в которую забыли положить важные ценные вещи. Внутри у меня всё сжалось, аж дышать стало тяжело.

Глава 39

– Трубку брать не учили? – Глеб беспардонно ввалился в коридор, заставив меня сделать несколько шагов назад. Скинув куртку и обувь, он тут же направился на кухню, налил себе воды из графина и за раз осушил стакан.

– Привет, – сухо отозвалась я, поджимая от волнения губы. И вдруг почувствовала себя растерянно. Перед глазами мелькали фото, которые всучила мне Соня: Глеб с другой девушкой. С одной стороны, мне хотелось немедленно выставить его за дверь, а с другой, женская интуиция не давала этого сделать – закатить истерику. Будто что-то было не так в этой ситуации, а что я и сама понять не могла.

– Ты чего такая вялая? – Троцкий подошел ко мне, и когда наклонился, чтобы поцеловать, меня как током ударила – отшатнулась. Наверное, мое состояние и на лице отразилось, потому что Глеб тут же и сам отступил. Он засунул руки в карманы черных чинесов, привалившись спиной к стене, и внимательно на меня посмотрел.

В голове пронеслось: “если бы он хотел меня бросить, не приехал бы. У нас не та стадия отношения, когда имеет смысл скрываться”. Это с Федором было иначе: совместный быт, ребенок, штамп в паспорте. Здесь у нас ничего – только секс и одно свидание.

Поэтому, я решила, что не буду ходить кругами. Спрошу в лоб. Если правда, значит, мое счастье закончилось быстрее, чем я успела его прочувствовать, как следует. А если нет, то хотя бы не буду томиться, накручивать себя, реветь глупо в подушку.

Набрав полные легкие воздуха, я подошла к столу, взяла конверт, в который Алла аккуратно сложила фотографии и протянула его Троцкому.

– Что это? – удивленно спросил он.

– Мне тоже хотелось бы знать, что это. Может, прокомментируешь? – ох, как мне тяжело далась эта фраза, да и в целом, я дрожала. И чтобы как-то взять себя в руки, успокоиться, отодвинула табуретку и уселась на нее.

Глеб покрутил конверт, взглянув на меня.

– То есть вместо того, чтобы кинуться мне на шею и как обещала, в каком-то красивом бельишке, ты решила начать со странных вопросов?

Голос его звучал спокойно, даже с ноткой веселости. И я подумала, что это хороший знак.

– Хочешь сказать, что всю командировку думал только обо мне? – я постаралась улыбнуться, но вышло это слишком натянуто.

Троцкий взял табуретку, уселся на нее, рядышком со мной, и даже приобнял. В этот раз я не отодвинулась, хотя ощущала некую напряженность. А еще страх. Мне банально не хотелось попасть в один и тот же капкан дважды.

– Иначе бы я не привалил к тебе сразу, как только вернулся. Знаешь, просыпаться со стояком – то еще удовольствие. Особенно когда под боком нет той, кто бы мог это дело разрулить.

– Глеб, – вздохнула я, уже толком не понимая, что происходит. – Просто открой этот конверт.

– Ну ладно, – он капитулирующе убрал руку с моего плеча и наконец-то выполнил мою просьбу. А дальше я молча наблюдала за его реакцией, в надежде считать правду. Когда Троцкий стал вытаскивать снимки, его брови поползли вверх. Он разглядывал фото медленно, казалось, словно сам видел первый раз в жизни их, вернее девушку на них. Полистав все, он засунул снимки обратно, и протянул мне конверт.

– И что это за хрень? – спросил Глеб.

– Кто эта девушка… с тобой?

Троцкий поднялся, провел рукой по волосам, но отвечать не спешил. И меня это сразу напрягало. Значит, снимки не совсем фейк, и в них есть доли правды. В груди тут же болезненно отдало, к глазам подкатили слезы, однако я взяла себя в руки. Еще не хватало перед Глебом показать себя не в том свете, разреветься как последняя дура. Вот уйдет, тогда и наревусь. А сейчас, надо оставаться в трезвом уме.

– Ты ничего не скажешь? Или у нас с тобой не те отношения? – каждая фраза давалась мне с трудом, несмотря на маленький огонек надежды, что еще горел во мне. Проклятое желание услышать опровержение.

– Слушай, – Троцкий вдруг повернулся к и так громко прорычал, что я аж вздрогнула. – Ну я еще не совсем олень, ничего не понимаю.

– В см…

– Я отчетливо помню эту девку, она официанткой работала в ресторане при отеле. Обсуживала как раз на днях столик, за которым мы сидели с партнером. Но чтобы я с ней спал, нет… это просто невозможно. Абсурд какой-то! – Глеб провел пальцем по переносице, потом вытащил телефон и стал кому-то набирать.

А я растерялась. Не такого ответа ожидала услышать. Мне казалось, он скажет, это все неправда или же наоборот, да у нас был секс. Но чтобы Троцкий был в шоке, чтобы не понимал, откуда он оказался на снимке – к такому я была не готова.

– Василий Васильевич, – громко поприветствовал Глеб кого-то в трубку. – На днях я отдыхал в твоем отеле. Произошел один забавный случай, у тебя же там стоят камеры в коридоре? Да, мне нужно кое-что глянуть. Да, ничего не украли. Не переживай, там… ну кое-что другое. Так сможешь прислать? Я даты своего заезда скину сейчас. О! Отлично! Давай, буду признателен. Все, на связи.

Отправив сообщение, и отложив телефон на стол, Глеб снова сел рядом со мной. Мы переглянулись, будто оба находились на какой-то грани. Склонив голову, я сжала в руках конверт, желая сжечь его и никогда не видеть.

– Ты думаешь, – спросил он неожиданно. – Что я бы стал трах*ться с какой-то девкой, встречаясь с тобой?

Я промолчала.

– Какой в этом смысл? Ну что мне двадцать лет что ли? – вполне резонно сказал. Я и сама понимала, как это странно и нелогично. И главное, не в характере Глеба. Он слишком занят работой, проектами, да и Федор в свое время говорил, что Троцкий в отличие от многих, с его-то деньгами, далеко не ловелас.

– Мне принесла их Соня, – призналась я. Пора было принимать чью-то сторону. Будь я гордячкой, выставила бы Глеба за дверь. Но я простая, женщина, которая все еще верит в людей, в чувства, в искренность. Поэтому, наверное, и дала шанс тому, что зародилось между мной и Троцким. – Глеб, я ведь не держу тебя. Если ты…

– Верно, – кивнул он. Затем обхватил мой подбородок пальцами, заставляя посмотреть на него. И у меня от этого сердце забилось быстрее, словно к нему подключили электрический кабель, накачивая энергией. Я будто до этого и не дышала, а теперь смогла наполнить легкие кислородом.

– Глеб…

– Это я тебя держу, потому что у меня знаешь, как черепушка едет на тебе? Другая бы уже мне по морде прописала, а ты вон, ждешь терпеливо. И это меня еще больше заводит, – он улыбнулся, я же тихонько хихикнула. Не знаю почему, но мне стало легче. Будто плохое отступило.

– Сейчас выясним все и Соню твою, и ту бабенку я за яй… ну короче административку им пропишем.

Ответить я ему не успела, у Троцкого пиликнул мобильный.

– О, быстро они. Запись с камеры. Посмотрим кино?