Текст книги "Развод. Все закончилось в 45 (СИ)"

Автор книги: Ники Сью

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 25

Я завернула в проем, чтобы выйти не через главный выход, а через задний, так было быстрее, и вдруг замерла, заметив Соню. Она стояла напротив зеркала, с кем-то болтала по телефону и при этом красила губы. Такая вся воздушная, улыбчивая, на нее проходящие мимо парни интерны то и дело заглядывались.

Про себя я подумала, что люби она Федора по-настоящему, не топталась бы здесь, а мчалась наверх. А следом еще случайно и услышала ее разговор, с какой-то подругой видимо. Соня опять говорила слишком громко, никого и ничего не смущаясь.

– Ну умрет, мне даже на руку. У нас свадьба через неделю, брачного договора не будет. Все перейдет ко мне. Федя так-то мужик не молодой, ну потерплю лет десять, зато потом как кошка в шоколаде жить буду.

Обомлев, я прижалась спиной к стене, испугавшись, что новая пассия Латыпова меня заметит. А мне хотелось дослушать до конца, ведь тут стоял разговор не только о семейном счастье самого Федора, а о наследстве моей дочки.

– Да, он хочет сынишку, ну я рожу, мне не сложно. Тем более его дочурка еще несовершеннолетняя, все, что он ей там отписал, пока еще на нем. Да и я знаешь, сомневаюсь, что он там реально отписывал. Короче, я планирую жить на широкую ногу и ни в чем себе не отказывать. Димка? А что Димка? Он в армии. Бабла у него нет. На одной любви нынче не уедешь. Мне дом нужен, стабильность. Не хочу, чтобы мой ребенок рос в бомжатнеке. А если останусь с Димкой, то так и будет. Он же – нищеброд.

Дальше Соня дослушать свой разговор мне не дала, она скрылась в коридоре, ведущем на второй этаж, ну а я… мне ничего не оставалось, кроме как выйти на улицу. Брела я по заснеженной дороге вся в раздумьях. Мысли в рассыпную, что делать – непонятно. Меня будто кинули на поле боя, из которого я изначально вышла проигравшей.

И ведь хотела быть благородной, на деле же только облегчила участь противной змее. Теперь она заберет у моего ребенка то, что ей причитается. Я может и ненавидела Федора, может и желала, что Алла сама достигала своих высот, но Федя – ее отец. И все это строил изначально с одной мыслью – оставить наследнице. От осознания того, как сильно я опростоволосилась, мне сделалось дурно. Где были мои мозги? Почему я так легко на все согласилась? Ну что за размазня? Правильно Глеб говорит, подставляю щеку вторую для удара.

Так бы я и брела, вся в думах, если бы случайно не врезалась в женщину.

– Дамочка! – буркнула та, пакет с мандаринами выпал у нее из рук, и мы вместе стали собирать фрукты обратно.

– Простите, я… Ой, Вероника, ты? – оглядев рыжеволосую даму, с короткой стрижкой и пухлыми алыми губами, я вспомнила одноклассницу. Мы не сказать, что сильно дружили, были в одной компании. Вместе вечерами на лавочке во дворе сидели, иногда на дискотеку ходили. Не больше.

– Ксюха? Да ну быть не может! – хлопнула в ладони Вероника. Мы поднялись, фрукты уже были собраны, поэтому ничего не мешало нам обняться, как давним знакомым.

– Хорошо выглядишь, – отвесила комплемент я.

– Ой, – Вероника смущенно махнула рукой, но судя по ее выражению лица, комплимент ей понравился. – Скажешь тоже. Ты как? Лет пять, если не больше не виделись.

– Я? Да… – и тут я вспомнила, решив, что, наверное, это сама судьба мне помогает. – Ник, слушай, а твой муж все еще работает юристом?

– Конечно! – горделиво произнесла одноклассница. – Влад у меня не просто юрист, а один из лучших в городе, между прочим. А что такое?

– А он может… проконсультировать меня?

Вероника отвела взгляд, облизнув накрашенные губы, затем поправила прическу и выдала, фразу, словно давно ее готовила.

– Да, но ты же понимаешь, что, так как он у меня очень занятой, то консультация обойдется недешево.

Стыдно было признавать, что с деньгами нынче туго, но и отказываться от шанса не хотелось. Тем более я знала, что Влад, действительно, толковый юрист. Будь я чуть умнее и более хладнокровнее, то обратилась бы к нему сразу, а не теперь. Но что уж говорить о былом.

– А могу я с зарплаты ему отдать? – покраснев, почти шепотом произнесла я.

– Погоди, – Ника аж вся подобралась и внимательно на меня посмотрела. – А ты разве работаешь? Я думала, живешь как у Бога за пазухой, с таким-то мужиком…

– Мы развелись, – призналась я. – Федор мне изменил, и… оставил без копейки.

– Чего? Так, пошли-ка в кафе. О таком на улице не говорят.

И не дожидаясь ответа, Ника подхватила меня под локоть, потащив в кафе за углом. А уж там, за чашкой чая, я ей все в деталях и рассказала. Пожалуй, это был первый раз, когда я смогла вот так кому-то излить душу.

– Ну мать… ты даешь, – заключила Вероника, доедая последнюю ореховую трубочку. – А что ж ты подписала все эти бумажки, совсем мозгов нет что ли? – довольно грубовато спросила бывшая одноклассница. Но я и не обиделась, она была права. Особенно теперь, когда я услышала разговор Сони, мои действия и самой мне казались максимально абсурдными.

– Не знаю, Ник, так получилось… Думала, пусть бы подавился этими деньгами, ну и на худой конец, Алле-то перепадет его наследство. А оно видишь теперь, как выходит.

– И что ты думаешь делать? – озадаченно посмотрела на меня Ника.

‍– Хочу поговорить с твоим Владом и спросить, могу ли я подать в суд на него, ну что-то вроде апелляции.

– Погоди! – Ника вытащила телефон и быстро набрала мужа. Я думала, что она назначит нам встречу, заодно как-то сможет урегулировать вопрос с отложенной оплатой или хотя бы оплатой частями, однако Вероника все в красках успела рассказать Владу, затем поставила на громкую связь.

– Дорогой, ты нам только скажи, да или нет, и мы тогда уже все устроим.

– Ника, ты, как всегда, тараторишь, я толком не уловил всего, но в целом, да. Соглашение о разделе совместной собственности супругов – это, в первую очередь, сделка. И, как любая другая сделка, она может быть признана судом недействительной полностью или частично по основаниям, предусмотренным ГК РФ.

Слова Влада, заставили меня облегченно выдохнуть: дали надежду. Значит, не все потерянно, и теперь мне нужны только деньги на адвоката, притом хорошего.

– Отлично! – радостно хлопнула в ладони Вероника. – Перезвоню позже, дорогой.

Затем она перевела на меня взгляд и воодушевленно заявила:

– Я считаю, тебе нужно подавать в суд. С Владом поговорю, конечно, он вряд ли согласится совсем за “бесплатно” помогать, но я постараюсь сбить на процентов пятьдесят его оплату. И скажу, чтобы прямо сейчас не ждал. А как будет, так отдашь.

– Ника… – Охнула, не веря в то, что человек, с которым я не виделась столько лет, не остался равнодушным и решил мне помочь. – Мне… даже как-то неудобно.

– Неудобно жить в старой двушке, когда твой мужик шпилит молодуху на вашей кровати. Так что все пучком! Девочки своих не бросают!

Вероника подмигнула мне, а я в ответ улыбнулась. Кажется, битва лишь набирала обороты, но я была готова. Как никогда, готова.

Глава 26

Дома у меня случилось ЧП, это хорошо еще, что я пришла не слишком поздно, иначе соседей бы окончательно затопила. Только переступила порог, как ко мне уже в дверь звонить стали.

– Вы нас топите! – кричал тучный мужик в спортивках.

– Я? – ошарашенно спросила, не понимая, как могла топить, если меня дома-то и не было. Но сосед не спрашивал, оттолкнул нагло, ворвался в квартиру и сразу на кухню. Открыл там шкаф под раковиной, вытащил мусорное ведро и давай телефоном светить.

– Вот! Тут гофра течет! Ремонтируйте! – командным басом заявил он.

– Я в этом не разбираюсь, может, вы мне поможете? А я вам… заплачу, – предложила, первое, что пришло в голову.

– Делать мне больше нечего! – гаркнул он. – А если не почините, будете платить за мой ремонт. Между прочим, новенький.

На этом сосед выскочил из моей квартиры, и, судя по его голосу, который эхом разлетелся по подъезду, он уже звонил главной по дому. Господи, ну какие-то сплошные напасти: ни одно, так другое.

Я подошла к раковине, присела и тоже подсветила фонариком. Реально подтекало, не сильно, конечно, но проблема была. Номера главной по дому у меня не имелось, тут они каждые три года мне кажется, менялись. Где искать сантехника тоже непонятно, поэтому я недолго думая, спустилась на первый этаж, там висела табличку с номерами аварийной службы нашей управляющей компании. Сделала фото и вернулась к себе. Стала им уже набирать, как услышала шум у дверей.

Забыла на замок закрыть, когда в суете туда-сюда бегала. Наверное, сосед опять пришел ругаться. Сейчас так и скажу ему, пусть пишет заявление и вызывает службы. Однако, когда я заглянула в коридор, обомлела. Там стоял Глеб.

– Что ты… тут делаешь? – не веря своим глазам, спросила я.

– А ты почему дверь открытой держишь? – хмуро буркнул он, затем снял обувь, куртку и вошел по-хозяйски вглубь квартиры.

– Я пытаюсь сантехников вызвать, а дверь… не до этого было.

– Сантехников?

– Да, тут… в общем-то… вот, – я показала в сторону кухни, озадаченно вздохнув. И Троцкий вдруг полез под раковину, что-то там посмотрел, и заключил:

– Гофра течет, поменять надо и все. Ерунда.

В ответ я лишь вздохнула. А потом и вовсе уселась на стул, и принялась искать в телефоне адреса магазинов сантехники. Проблемы не приходят по отдельности, по крайней мере, в мою размеренную жизнь.

– Что ты делаешь? – спросил Глеб, заглядывая в мой мобильный.

– Пытаюсь жить… – неоднозначно буркнула я, устав от всего. От того, что женщине в наше время нужно быть не просто женщиной, а бойцом, даже в таких мелочах как кухня.

– Я сейчас поеду и куплю все необходимое, – заявил Троцкий. – Потом поменяю, там легко.

– Правда? – прошептала я.

– А потом мы поужинаем и поговорим. Раз уж ты перешла на темную сторону, то придется терпеть меня и мои закидоны. – Уже мягче произнес Глеб. И я не сдержалась, смущенно улыбнулась. В прошлой моей замужней жизни, такие вопросы решал сантехник, сколько бы я Федю не просила, он вечно отмахивался – некогда. Да и мол деньги есть, чего он должен ковыряться. Поэтому я как-то привыкла решать все сама, в том числе и мужские обязанности. Так что слова Глеба меня приятно поразили.

Собравшись, он поехал в магазин, ну я, пока ждала, решила приготовить хотя бы бутербродов горячих, чаю заварить. Всяко не хорошо не отблагодарить чем-то. В идеале бы лазанию сделать, но с краном, который подтекает, сложно на кухне.

Троцкий вернулся через минут тридцать и быстро все поменял. Я же только томно вздыхала, смотря на то, как он закатал рукава, как его сильные и мужественные руки умело разбирались с инструментами. Он выглядел сейчас не суровым боссом, а вполне обычным мужчиной. Притом очень домашним, семейным, за которым женщина чувствовала бы себя в безопасности.

А когда рабочий процесс был завершен, я пригласила Глеба за стол. Он ополоснул руки, уселся и стал уминать бутерброды.

– Вкусно, прямо как в Сабвее, – довольно облизнулся Глеб, с аппетитом расправляясь с едой. Ну а я лишь смотрела на него, тихонько попивая горячий чай. Несмотря на то, как мы с ним разошлись парой часов назад, я была рада видеть в своей квартире этого мужчину.

– Злишься на меня? – спросил вдруг Троцкий, отодвигая тарелку.

– Нет, – пожала я плечами, ведь уже и не злилась.

– Почему тогда трубку не подняла?

– Не хотела наговорить лишнего, а потом жалеть, – честно призналась я. Ведь в тот момент, я бы могла… у меня в последнее время состояние, как ходьба по канату: никогда не знаешь, в каком месте потеряешь равновесие.

– Неплохой аргумент, – он кивнул, улыбнувшись уголками губ. А потом поднялся и сел рядом, несколько мгновений медлил, затем, обхватив пальцами мой подбородок, впился в мои губы поцелуем. В этот раз совсем не жадным, острым и обжигающим. Наоборот, он целовал нежно, медленно, будто таким образом пытался показать, что я для него значу. Не на один раз. А вполне себе с намеком на будущее, так мне показалось. Он просто прижимался своими губами к моим, сминал их, ласкал. Хотя даже от столь ненавязчивых поцелуев, у меня между бедер приятно заныло.

Правда, отринул он также неожиданно, как и приблизился.

– Было вкусно, – прошептал Глеб.

– Будет странно, если мы с тобой… – смущалась и робела, как девчонка, но мне это так нравилось. – Пойдем в кино сходим или погуляем?

– Я сто лет не был в кино и не гулял, – он отодвинулся, и снова принялся пить чай.

– Я тоже.

– Хочешь, романтическую ерунду? – спросил Троцкий, мазнув по мне больно игривым взглядом.

– Когда ты просидел в четырех стенах и забыл, что значит получить букет роз, то да, – пожала я плечами. – Хочется романтической ерунды.

Я замерла, решив, что Глеб сочтет меня странной. Мы-то уже взрослые люди, какие могут быть, наверное, прогулки под луной. Но и в постель идти на первом свидании казалось чем-то неправильным.

– Тогда будем заниматься ерундой, – со смешком вдруг выдал Глеб, и эта его реплика, она будто что-то изменила между нами. Пропала напряженность, переживания. Я себя почувствовала спокойной, но при этом желанной.

– Я внесу в ваш личный график пару свиданий, – с деловым видом заявила я.

– Внеси не пару, а побольше, заработался я, надо бы отдохнуть, – подыграл мне Глеб.

А потом милая атмосфера улетучилась, потому что мне позвонила Вероника. Я только успела провести пальцем по экрану, как она без приветствий выдала:

– Муж согласился вести твое дело. Подаем в суд.

Глава 27

Я отложила телефон, и хотела уже рассказать обо всем Глебу, как в дверь позвонили. Мы переглянулись, и я поняла – Алла. Сразу в голове возникла мысль, что дочь будет задавать неудобные вопросы про меня и Троцкого. С другой стороны, я уже выросла из того возраста, когда должна перед кем-то отчитываться. Тем более, мы с Глебом пока только начинаем отношения.

Открыв дверь, я, как и полагала, встретила Аллу. Она потопталась на месте, затем неохотно вошла в коридор. Повесила куртку, разулась и только, когда оказалась на кухне – замерла. Вся вытянулась по струнке, глазки забегали.

– Не знала, что у тебя гости, – наконец-то выдала она.

– Я не успела приготовить, можем заказать как вчера пиццу, – с улыбкой предложила я, становясь около Глеба.

– Как дела? Отошла после вчерашнего? – запросто спросил он.

Помявшись, дочь с неохотой ответила:

– Да, спасибо вам за помощь.

– У меня сын твоего возраста, так что я понимаю, как переживала твоя мать, – сказал Глеб. Я посмотрела на него и вдруг поймала себя на мысли, что совсем ничего не знаю про этого мужчину. Сын… у Глеба есть сын. Может у него и жена есть, хотя кольца на пальце нет, это я сразу заметила.

– Понятно, – буркнула Алла. – Я, наверное, домой поеду, – по лицу дочери было видно, что ей находиться в квартире неудобно. Я бы могла попросить Глеба уйти, но решила, что продолжу быть жесткой. Так хотя бы, Алла поймет – она обидела меня. И сделав однажды неправильный выбор, остаток жизни будешь о нем жалеть.

Нет, я не собиралась вечно держать дочь на вытянутой руке. Да и обиды так таковой уже не осталось. Просто мне хотелось, чтобы она поняла свою ошибку, осознала ее.

– Ну… – пожала плечами. – Если тебе хочется, поезжай. Тем более тут у тебя и вещей нет, а завтра уже на учебу надо идти.

– Угу, – Алла снова кивнула с неохотой, и взгляд у нее на тот момент выглядел жутко подавленным. Словно она во мне увидела предательницу. Мне и самой дурно сделалось, но отступать было нельзя. Мы должны пройти через это: боль, обиды, недопонимание. Я убеждена, что поступаю правильно.

– Чай-то хоть выпить можно? – спросила затравленным голоском дочь.

– Конечно, могу и бутерброд сделать.

– Аппетита нет, буду только чай.

Алла просидела с нами в итоге минут десять от силы, и это время показалось пыткой. Мы все молчали. И только Глеб отошел позвонить, как дочь подорвалась со своего места, будто устала находиться с нами. Она суетливо вышла в коридор, я следом за ней. А уже на пороге, все же уточнила:

– Все нормально?

– Ты теперь с ним? – хмуро кинула реплику Алла, поджав от обиды губы.

– Да, – не стала скрывать я, да и смысла не было. – Глеб помог мне, и он хороший. Мне с ним комфортно.

– А как же… – она склонила голову и вся будто осунулась. – Папа?

– У него своя жизнь, Алла. Новая жена и все такое.

– Какие вы простые! – пискнула дочь, и следом так горько усмехнулась, будто происходящее ей душу разрывало.

– Алла, ты не маленькая уже, должна…

– Ничего и никому я не должна, – буркнула она, и, дернув ручку, выскочила в подъезд. Я хотела остановить ее, поговорить, но понимала, что в очередной раз просто позволю собой манипулировать. Нужно оставаться сильной, дать понять, что это я нужна Алле, а не она мне.

Вздохнув, вернулась на кухню и еще какое-то время провожала дочь взглядом из окна. Она шла медленно по тропинке, пнула какой-то коробок, видимо психовала. А затем уселась на лавку и расплакалась. Тут мое родительское сердце тоже сжалось, все-таки какой бы Алла не была, она моя дочь. Единственная. И как я могла спокойно смотреть на нее такую? Нет, конечно. Внутри меня ломало, лихорадило, било под дых, происходящее было вне моего характера.

– Отойдет, – вдруг рядом появился Глеб. Он дотронулся до моего плеча, и совсем по-свойски притянул к себе. Я уткнулась к нему в грудь, но не заплакала. Слез уже не осталось, только усталость.

– Отойдет, – скупо кивнула.

– Что там с Федей-то? – как бы невзначай поинтересовался Троцкий.

– Сердцем плохо стало.

– Я даже знаю почему, – усмехнулся Глеб. Я отринула от него, с удивлением взглянув сверху вниз. Все же он был на две головы выше меня, да и шире в плечах. Такой грозный, суровый как медведь. Но при этом с ним было безопасно и комфортно.

– И почему же?

– Недавно сменилась верхушка налоговой инспекции. Туда поставили нового руководителя, ну а он в свою очередь заинтересовался некоторыми фирмами.

Я обомлела, смотря широко открытыми глазами на Глеба.

– И среди них… фирма Феди?

– Ее там не было, но я подумал, что стоит тебе помочь, – на губах Глеба сверкнула опасная улыбка.

– Ты… что-то имеешь на него?

– Боже упаси, – отмахнулся Троцкий, закатив глаза. Казалось, сама мысль собирать компроматы на Федора, ему претила. – Я всего лишь подкинул пищу для размышлений. Тем более, скажу тебе так, мало у какой строительной фирмы, нет откатов или фирм, через которые они обналичивают бабки.

– Он… разорится? – эта мысль не то, чтобы бы испугала меня, скорее прозвучала неприятно. Я почувствовала себя какой-то… стервой что ли. С другой стороны, со мной ведь тоже поступили плохо? Почему я должна переживать теперь о судьбе Феди и его бизнеса? Да и не потонет он, не тот это человек.

– Вряд ли, – согласился с моими предположениями Глеб. – Хотя смотря насколько грешен Латыпов. Я знаю случаи, когда проще было закрыть фирму, чем покрыть все штрафы. Кстати, об административном, о каком суде речь? Я мельком услышал…

– Ах, это, – я вздохнула, и решила рассказать обо всем Троцкому. В конце концов, мне нужно было с кем-то посоветоваться. С кем-то не посторонним, а ему я доверяла. Плюс Глеб умный, знающий, всяко больше моего.

Минут десять я вела свой монолог, а Троцкий молча слушал. История вышла не особо приятная, некоторые моменты было вспоминать особенно стыдливо.

– Ситуация, однако, – нахмурив брови, Глеб вернулся к столу, налил с графина стакан воды и за раз осушил его. Потом повернулся ко мне, и твердо сказал. – Подавай в суд, Ксюша. Ты заберешь у него как минимум половину имущества. А с другой, он точно потонет.

– Ты думаешь, я… выиграю?

Глеб хищно улыбнулся, затем вдруг приблизился ко мне, положил руки на мои бедра и резво дернул на себя. Я уперлась ладонями в его грудь, и отчего-то смутилась такого прямого, жадного взгляда, направленного на меня.

– Иногда не обязательно выигрывать, дорогая, – ухмыльнувшись, он наклонился к моим губам, заставив сердце волнительно сжаться. – Порой даже сама играть приносит непередаваемое удовольствие.

– А какие игры тебе нравятся? – я ответила ему не как та Ксения, которая столько лет просидела затворником дома. А как молодая, задорная дама. Совсем как в дни юности, когда впервые идешь на свидание и не знаешь еще, чего ожидать от парня, что тянется взять тебя за руку.

– Чуть позже покажу, – и больше ничего он не сказал. Лишь впился в мои губы своими, а я и не смогла сопротивляться его объятиям и нежным поцелуям. Между нами что-то зарождалось, что-то такое, отчего в моей душе одновременно поселился страх и желание никогда не останавливаться.

Глеб был пропастью, в которую теперь уж точно, я захотела нырнуть. Его тьма окончательно меня захватила.