Текст книги "(не) убежать от него (СИ)"
Автор книги: Ника Стефан
Соавторы: Агата Ковальская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)
Глава 24
Я на миг замерла. Неужели там, внизу, папа что-то прятал? Мне не верилось, что он мог хранить что-то ценное на проданной давным-давно даче. Глупцом его точно нельзя было назвать. Он понимал, что те люди, которые купили наши сараи, гордо называемые дачей, наверняка захотят построить новый дом. Стал бы он так рисковать? Сомневаюсь.
– Волк, – прошипел один из бандитов, по кличке Серый, – Там… – он кивнул в сторону забора, – Шум какой-то. Вдруг соседи нас застукали и в ментовку звякнули?
– Ничего не слышу, – буркнул Волк, не отрываясь от колодца. – Тебе, Серый, вечно что-то мерещится… Ну иди, глянь, если бока не жалко. А вы, – он бросил взгляд на Бека и рыжего щуплого парня, – Найдите лом, будем Аркашкину нычку вскрывать.
Бек молча кивнул и поднял с земли тяжелую монтировку, взвешивая ее на ладони. Серый, хмурясь, поплелся к калитке, до половины вытащив из-за пояса пистолет.
И в этот миг тишину ночи разорвали три быстрых, приглушенных хлопка. Тх-тх-тх. Негромкие, если не знать, что это такое. Но я знала. Демид, стоявший рядом, вздрогнул всем телом, как от удара током.
Серый не издал ни звука. Он просто странно, по-кукольному, сложился пополам и исчез за забором. Только легкий стук его тела о землю долетел до нас.
– Что?.. – начал было рыжий парень.
На этот раз выстрелы были громче. Стекло в одном из окон недостроенного дома звонко осыпалось внутрь. Рыжий вскрикнул и повалился на землю, хватаясь за ногу. Бек с ревом бросился в сторону, к груде кирпичей, паля на ходу куда-то в темноту за участком.
Все случилось за секунды. Мир сузился до вспышек в темноте, до криков, до запаха пороха и влажной земли. Я вжалась в холодную стену бетонного остова, не в силах пошевелиться. Это была не полиция. Полиция не стреляла бы так тихо сначала и так беспорядочно потом.
В голове метались обрывки мыслей. К то? Новые бандиты? Конкуренты Волка? Еще хуже? Глупая, детская надежда, что нас спасут, тут же была раздавлена леденящим страхом. Спасение от Волка могло прийти в лице кого-то, перед кем Волк покажется просто злым, но предсказуемым соседом.
Демид рванулся ко мне. Его связанные за спиной руки не давали баланса, он почти упал, пригнувшись.
– Вниз! К колодцу! – прохрипел он, толкая меня плечом.
– Там же Волк! – зашептала я в ужасе.
– А здесь нас сейчас порешат, как тараканов! – его голос был жестким, без вариантов.
Мы поползли, прижимаясь к грубой бетонной стене. Волк, пригнувшись у колодца, стрелял из своего пистолета в сторону дороги. Его лицо в отблесках выстрелов было сосредоточенным, почти спокойным. Он заметил наше движение. Его взгляд скользнул по нам, оценивающе, холодно. Он не стал стрелять. В его глазах я прочитала ту же стремительную калькуляцию, что и у Демида: пока не главная угроза, пусть отвлекают.
Бек, укрывшийся за кирпичами, внезапно вскрикнул и замолчал. Его монтировка с глухим стуком упала на землю.
– Все, сволочи, кончаем игру! – крикнул Волк своему последнему подручному, раненому рыжему. – Отходим к лесу за участком! Тащи ногу!
Но рыжий не двигался. Он лежал, свернувшись калачиком, и тихо стонал.
Демид толкнул меня к черному отверстию колодца. Оттуда тянуло леденящим, могильным холодом.
– Вниз! – приказал он.
– Я не могу! Там темно! Там…
– Полина! – его окрик врезался в сознание, как нож. Это был приказ.
И я полезла. Нащупала ногой скользкие, холодные выступы старой кирпичной кладки внутри колодца. Руки цеплялись за сырую, покрытую слизью стену. Я проваливалась в черноту, в запах гнили и вековой пыли. Сверху, сквозь грохот выстрелов, донесся голос Волка, странно спокойный:
– Умная девочка, Демид. Прячь свою пешку. Мы еще вернемся к этой партии.
Потом сверху свалился Демид. Он не лез, он скорее упал, сгруппировавшись, но все равно больно ударился о дно рядом со мной. Мы сидели в ледяной, жидкой грязи, в абсолютной, непроглядной темноте. Где-то над нами, за круглым лоскутом ночного неба, бушевала чужая война. А мы сидели в ее гниющем, холодном чреве. Новые люди пришли не помогать. Они пришли зачищать территорию. И теперь мы были в ловушке между двумя огнями. Только один был явным и знакомым. А второй – безликой, безмолвной смертью, стрелявшей из темноты. И я боялась его гораздо больше.Грязь на дне колодца была ледяной и жидкой, как растаявший снег, пропитанный гнилью. Я дрожала всей спиной, прижавшись к сырой кладке. Демид, тяжело дыша, повернулся ко мне спиной.
– Руки… попробуй развязать, – его голос был сдавленным от боли и напряжения.
Я с трудом нащупала в темноте скотч на его запястьях. Ногти скользили по гладкой поверхности, не находя зацепки. Сверху доносились приглушенные звуки: быстрый, нервный топот, короткие, отрывистые крики, хруст гравия под колесами отъезжающей машины. Потом еще один выстрел – одинокий, словно точка в конце предложения. И наступила тишина. Такая густая, что в ушах начал звенеть собственный испуганный пульс.
– Скорее, – прошептал Демид, и в этом шепоте была настоящая, неприкрытая тревога.
Я вцепилась в скотч зубами. Пластиковая лента впилась в губы, но я тянула, пока во рту не стало горько от клея и крови. Наконец, край поддался. Я с яростью принялась рвать ослабленное место, пока пальцы не нащупали узлы. Они развязались мокрыми, послушными.
Демид резко вдохнул, когда кровь хлынула к онемевшим рукам. Он тут же схватил меня за плечо, прижимая к стене, заслоняя собой от отверстия колодца. Мы сидели, не шевелясь, слушая тишину. Сколько прошло времени – минута, пять, десять? Казалось, вечность.
И вдруг сверху упал луч света. Ослепительный, холодный, он выхватил нас из темноты, как двух жалких, перепачканных в грязи крыс. Мы зажмурились.
– Поднимайтесь. Быстро. – Голос был мужским, громким, без эмоций.
Я посмотрела на Демида в свете фонаря. Его лицо было бледным, в грязи, но глаза сузились, оценивая ситуацию. Он кивнул мне, коротко, резко. Деваться некуда. Он полез первым, давая мне опору, его пальцы, все еще плохо слушались, цеплялись за выступы. Я поплелась за ним, чувствуя, как каждая мышца ноет от холода и напряжения.
Наверху нас встретили трое. Все в черном, с каменными лицами. Один из них, самый высокий, кивнул в сторону забора.
– Вечер добрый, – произнес он странно вежливо, и обернулся в темноту за спиной. – Вот они.
Мое сердце, уже привыкшее забиться в горле от страха, на мгновение замерло. Кто “они”? Кому мы сдались?
Из-за угла разрушенного дома, плавно ступая по разбитому кирпичу, как по ковровой дорожке, вышла женщина. Луч фонаря скользнул по замшевым ботинкам, по бежевым брюкам, по тонкому кашемировому пальто, наброшенному на плечи поверх свитера. И остановился на лице.
Это была Марта.
Глава 25
– Марта?! – воскликнула я, кидаясь к ней на шею, – Но как?.. Ты здесь?!
– Лина, ты меня задушишь, – хмыкнула Марта, прижимая меня к себе, – Я тоже очень рада тебя видеть.
– Удивила, дамочка! – криво улыбнулся Демид, – Как это тебя занесло в такие дебри?
– Кто бы говорил! – фыркнула Марта и обернулась к тому высокому мужчине, который вытащил нас с Демидом из люка, – Стас, я надеюсь, что твои головорезы были вежливы?
– Обижаешь, сестренка, – пожал он плечами, – Мы привыкли работать культурно. – я переводила взгляд с Марты на этого Стаса – он назвал ее “сестренкой”?! Боже, неужели Марта как-то связана со всеми этими людьми?
– Лина, сделай лицо попроще, – Марта слегка прикоснулась к моей ледяной ладони, – Не волнуйся – я никак не связана с Волком. Не волнуйся – я привыкла помогать людям… за очень редким исключением. – хмыкнула она.
– Опачки, – прищурился Демид, – Значит Стас Снег – твой брат?
– Представляешь? – кивнула Марта, – И замечу тебе, что именно это спасло вам жизнь. Вряд ли Волк оставил бы вас в живых… Не нужны ему свидетели. Тем более после того, что он нашел…
– А он нашел то, что искал? – Стас кивнул на колодец, – Неужели Аркадий там деньги держал? Не дурак вроде был…
– Кто его знает, – пожал плечами Демид, – Надо спуститься и посмотреть. Мы там в темноте ничего не заметили.
– Марта, – голос мой был сиплым от слез, – А как вы узнали, что мы… здесь?
– Проследили от твоей квартиры, – ответил вместо Марты Стас, – Прости, но раньше мы не могли объявиться.
– Господи, – я дрожала от холода, – Вы все… вы готовы на все ради денег! Вам плевать на людей! Вам нужно найти эти чертовы деньги, которые, по-вашему убеждению, украл папа?!
– Слышь, девочка, – подал голос пожилой мужчина, который до этого момента молча курил одну сигарету за другой, – По – твоему – деньги – это фантики, так? И ничего, что твой папа, – он презрительно сплюнул, – Спер у нас всех эти “ничтожные” бумажки?! У меня сын болен – опухоль у него… А на операцию денег нет. А ты тут глазки таращишь – как вы можете? неужели ради денег?... – его слова ударили по мне, как кулаком в солнечное сплетение. Все мои обиды, весь страх – вдруг смялись в один тугой, жгучий комок стыда. Я увидела не бандита. Я увидела сгорбленного, седеющего мужчину, в глазах которого была та же беспомощная ярость, что и у меня, только направленная не на Волка, а на моего отца.
– Колян, ты не кати на девчонку, – Стас хлопнул его по плечу, – Она ни при чем тут. Она не знала о том, кем был ее папаша. Видел, как она жила? – Колян хмуро кивнул, – Погоди чуток. Поможем мы твоему пацану. Если даже не найдем эти бабки, то скинемся… кто сколько может.
– Я тоже в деле. – коротко кивнула Марта, – У меня много докторов знакомых. Мы сделаем все возможное. Обещаю.
– Во, – хмыкнул Стас, – Марта у нас слов на ветер не бросает.
– Спасибо. – буркнул Колян и отвернулся. Мне показалось, что он вытер слезы.
– Вы… простите, – обратилась я к нему, – Я и правда ничего не знала…
– Проехали. – Колян взял в руки фонарь, – Шеф, спускаемся?
– С богом. – кивнул Стас.
Стас первым ловко спустился в черную пасть колодца. За ним, кряхтя, последовал Колян, крепко зажав в зубах фонарь, чтобы руки оставались свободными. Сверху доносились их приглушенные голоса, скрежет металла и тяжелое дыхание.
– Дверь на запоре, – донесся снизу голос Стаса. – Старинный такой замок. Колян, давай монтировку.
Послышался громкий треск рвущегося дерева и лязг оторванного механизма. Моё сердце бешено колотилось. А вдруг там действительно деньги? Что тогда? Этот Стас, называвший Марту сестрой, вряд ли просто отдаст их нам. А если там пусто? Тогда гнев Коляна обрушится на меня с новой силой.
– Ну? – крикнула Марта, пригнувшись к отверстию.
– Пустота, – раздался снизу разочарованный голос Коляна. – Пыль, паутина… и какая-то жестянка.
Через минуту они поднялись наверх. Стас вытирал грязные руки о брюки. В руках Коляна, аккуратно обернутая в тряпицу, чтобы не оставить отпечатков, была старая, помятая жестяная банка из-под растворимого кофе. Он поставил её на плиту колодца. Все столпились вокруг.
Стас, натянув на руку край свитера, приподнял крышку. Внутри, на желтой, выцветшей прокладке, лежал один-единственный предмет.
Ключ.
Маленький, аккуратный, сделанный из светлого металла. На его изящной головке был выгравирован логотип – стилизованный щит с лавровой ветвью и цифрой “17”.
– Банковская ячейка, – без эмоций констатировал Демид. Он стоял чуть поодаль, и его лицо в свете фонарей было непроницаемым. – Узнаваемый дизайн. Старый образец.
– Какого банка? – спросила Марта, нахмурившись. – Этот логотип мне не знаком.
– И мне, – хмуро отозвался Стас, поворачивая ключ в руках. – Ни один наш банк так свои ключи не делал. Это что-то частное. Или очень старое. Может, даже не российское.
– Значит, Аркашка не просто спрятал деньги, – тихо произнес Колян, и в его голосе снова прозвучала горечь. – Он их запрятал. Сначала в колодец ключ от сейфа, потом в сейф ключ от ячейки. Круговая порука какая-то.
Я смотрела на этот маленький блестящий ключик. Он казался таким незначительным, таким хрупким. Но он был последней ниточкой, связывающей отца с теми деньгами, которые сломали столько жизней. И с моей.
– Что теперь? – спросила я, и мой голос прозвучал хрипло. – Банк неизвестен. Город большой. Искать иголку в стоге сена?
– Не в стоге сена, – поправил Демид. Он подошел ближе и посмотрел на ключ. – А конкретный банк, который использовал такие ключи лет пятнадцать-двадцать назад. Их список можно сузить. Но это время. И доступ к базам. – Он перевел взгляд на Стаса. – У Волка такие возможности есть. И он теперь знает про колодец. Он вернется сюда с людьми и найдет след. Дырку от банки.
Стас тяжело вздохнул, закурил.
– Значит, у нас небольшой фор. Пока он собирает людей и соображает, что делать дальше. – Он бросил взгляд на меня, потом на Демида. – Вам светить теперь нельзя нигде. Волк своего не упустит. Вас обоих в расход.
– У меня есть место, – негромко сказала Марта. Все взгляды обратились к ней. – Дальняя деревня, дом моей покойной бабки. Там тихо. Безлюдно. Там можно пересидеть, пока мы с братом будем копать информацию по банкам.
– А мы с Коляном прикроем следы здесь, – кивнул Стас. – Завалим колодец обратно, заметем. Пусть Волк поломает голову.
– А если вы найдете банк? – спросила я, глядя на ключ в его руке. – Что тогда? Вы заберете все?
Стас посмотрел на меня, потом на Коляна. Пожилой мужчина молча смотрел в землю, его плечи поникли под тяжестью безнадёжности.
– Сначала – операция пацану, – твердо сказал Стас. – Остальное… будем считать по факту. Твой отец должен был многим. Надо разобраться. – Он сунул ключ в внутренний карман куртки. – А пока что – вы едете с Мартой. Исчезаете. Демид, ты согласен?
Демид медленно кивнул, его взгляд скользнул по мне.
– Альтернатив не вижу. Но учти, Марта, – он прищурился, – если это ловушка, мне терять нечего.
– Ох, успокойся уже, – вздохнула Марта. – Если бы я хотела тебя сдать, я бы дала Волку добить тебя в колодце. Поехали. Машина за поворотом.
Она взяла меня под локоть, и ее прикосновение, обычно такое теплое, сейчас казалось ледяным и чужеродным. Я шла, оглядываясь на темный остов дома, на колодец, который уже засыпали землей и щебнем. Внутри, в кармане у Стаса, лежала последняя надежда Коляна и последняя тайна моего отца. Ключ, который не открывал дверей, а только запутывал путь. Мы уезжали в неизвестность, а за нами, как тень, тянулся вопрос: что важнее – спасти одного ребёнка или расквитаться за грехи прошлого? И где в этой чёртовой головоломке было место для меня?
Глава 26
Как ни странно, но я сразу же заснула, как только голова коснулась подушки. Дом, в который мы приехали, был маленьким, но уютным. Я так устала, что ничего толком не рассмотрела. Марта проводила меня в маленькую спальню, где стояла высокая кровать с горой подушек. Я утонула в мягкой перине и проснулась только тогда, когда солнце заглядывало в окно.
Я вышла из комнаты. Было приятно ступать босыми ногами по деревянным доскам, выкрашенным светлой краской, пол был теплым и гладким. В кухне Марта сидела за столом и чистила картошку.
– Доброе утро, – улыбнулась я, – Хорошо, что ты не уехала. – я присела напротив нее и взяла второй нож, – Я помогу.
– Отлично. – кивнула она, – А то я буду возиться до обеда – отвыкла, можешь себе представить? Кто бы мог подумать… – пробормотала она и поставила на плиту большую чугунную сковородку. – Сейчас Стас с Демидом проснуться, позавтракаем… ну и мы тронемся. А вам придется здесь пожить пару дней. Надеюсь, что тебе не будет скучно. Там, – она кивнула в сторону комнаты, – много книг. Наша бабушка любила читать и мы со Стасом привозили ей новинки. – Марта улыбнулась. – Хорошее было время…. – протянула она, растапливая на сковороде масло.
– Ты скучаешь по бабушке? – осторожно спросила я, нарезая картошку соломкой.
– Конечно, – вздохнула она, – После того, как ее не стало, я вдруг поняла, что стала взрослой. Наши родители рано умерли и бабушка с дедом их заменили.
– А что было потом? – я вытерла стол. – Вы со Стасом… такие разные.
– Люди все разные. – пожала плечами Марта. – Жизнь вообще штука непредсказуемая. Я много училась. Всегда мечтала стать нужной людям, а Стас… ему не повезло. Но он по большому счету хороший человек. Тебе странно это слышать? – усмехнулась она, – Но вот бывает и так… Когда я осталась одна… – она нахмурилась, – Стас меня вытащил из… я не понимала, зачем мне жить… понимаешь, в один миг я потеряла смысл жизни… – она закусила губу и отвернулась к окну, но я успела заметить, что по ее щеке катится слеза, – Ты не думай, – Марта криво улыбнулась, – Все в прошлом, я справилась. Значит и ты справишься. Поверь, мы, женщины, на поверку оказываемся куда сильнее мужиков.
– Наверное, – пробормотала я, – Никогда об этом не думала. Я вообще мало, что видела в жизни. Дом, работа, кино по выходным… книги читала. Жили с отцом бедно, а теперь оказывается, что у него была куча денег… – я вздохнула, – Но почему он тогда не помог мне? Ведь видел, как тяжело мне приходится.
– Ну во-первых, он не мог, – Марта высыпала в картошку нарезанный лук и чеснок, – Деньги эти, Лина, не его. Они принадлежат людям. Как он мог их тратить? И вообще, если честно, то я не совсем понимаю, на что он надеялся?... – она задумчиво переворачивала поджаренные ломтики картошки деревянной лопаткой, – Ведь опытный был человек. Как можно так безрассудно подставлять единственную дочь? Может еще кто там замешан…
– Какие запахи!.. – в кухню вошел Стас. – Это просто сказка! Марта жарит картошку на бабулиной сковороде. Сто лет не ел картошечки жареной! А если ты еще найдешь помидорчики соленые и огурчики!.. – он закатил глаза, – То я обещаю исполнить любые твои желания.
– Хм, – фыркнула Марта, – Лина, ты свидетель. – я кивнула, а Марта торжественно водрузила на стол банку с соленьями. – А еще у меня есть капуста и грибы, – она вытащила из холодильника миску с квашеной капустой и небольшую банку с грибами, – Грузди! – хмыкнула она, – Что скажешь, Стасик?
– Скажу, что ты волшебница! – Стас сел за стол, – Эх, жалко, что такая закуска пропадает… Сейчас бы стопочку беленькой, холодненькой, прозрачной! – вздохнул он.
– Стопочки оставим на потом. – буркнул Демид, – Не до того сейчас. – он взглянул на меня, – Ты как тут?
– Нормально, – пожала я плечами. – Во всяком случае лучше, чем вчера.
– Вот правильные речи. – кивнул Стас. – Сейчас мы все завтракаем, а потом поговорим о делах. – он взял в руки вилку и подцепил большой темный гриб, – Эх, как же это все же вкусно! – зажмурился он, – Разве сравнится все это – он обвел глазами стол, – С их омарами? Нет, не сравнится. Вот это – настоящая еда.
– Хватит тебе, – Марта добродушно ткнула Стаса локтем, – Это ты так рассуждаешь, потому что у тебя есть выбор – картошки пожарить или в ресторане каре ягненка поесть, а если бы, кроме картошки ничего не видел…. – она пожала плечами, – То другие бы песни запел.
– А я тоже люблю картошку, – улыбнулась я, – Ну может я просто не пробовала никогда этих… омаров. – Стас рассмеялся и я покраснела от смущения – Боже, что я несу… Они говорят о выборе между картошкой и ресторанами, а мой выбор всегда был между картошкой и макаронами. Я снова почувствовала себя не в своей тарелке, инопланетянкой, залетевшей в чужую, непонятную вселенную. Типа, глупая девушка, которая в жизни своей ничего вкуснее картошки с морковкой не ела… я посмотрела на Демида и увидела, что в его глазах нет ни капли насмешки – они смотрели на меня с каким-то теплом. А Марта задумчиво улыбалась, глядя на нас…
– Предлагаю выпить чаю. – Марта хлопнула рукой по столу и я будто очнулась. – Дел полно. Нужно составить план действий. Демид, ты согласен? – ее глаза опять были холодными и острыми, как льдинки. – Стас? – мужчины молча кивнули и Марта поставила перед ними бокалы с чаем.
Глава 27
Марта со Стасом уехали, а мы с Демидом остались в этом стареньком доме, словно оторванные от всего мира.
Незаметно наступил вечер.
Мы сидели на террасе, не зажигая света. В траве стрекотали кузнечики, маленькие блестящие букашки летали вокруг цветущих кустов сирени.
– Как на нашей даче, – прошептала я, – Мы вот так же сидели по вечерам и папа что-нибудь мне рассказывал. Он знал множество историй. Сотни книг прочитал…
– Да, сказочник он был знатный, – хмыкнул Демид, – Такого напридумывает, что непонятно, где там правда,а где ложь.
– Вот вы все его ругаете, – рассердилась я, – Говорите, что он вор. Мол, Аркашка вас обокрал! Но откуда вам известно, что это именно он украл эти деньги?! Что, если его кто-то подставил? Почему вы все называете его вором? Лично ты видел, что он спрятал эти деньги?!
– Остынь. – голос Демида был спокоен и холоден, – Если он не крал деньги, то почему все нити ведут к нему? В его книге подсказка, где найти ключ. На его даче спрятан этот чертов ключ. Придется тебе, Полина, признать, что твой отец вел нечестную игру. И ладно бы, он обманул только нас, – вздохнул Демид, – Он тебя подставил. Ведь знал, – он стукнул кулаком по столбику перил, – Знал, что тебя найдут! Прекрасно понимал, что тебе грозит… – он сплюнул и встал, – Мне жаль, но он поступил, как крыса… – я не могла больше это слушать и сорвавшись с места, – побежала сквозь кусты. Я бежала, не разбирая дороги, ветки хлестали меня по лицу и цеплялись за платье, но я не обращала на это внимания – мне было все равно. Я хотела убежать на край света. И пусть моя, едва зажившая нога, отчаянно болела. Пусть мне будет больно! Я заслужила! Меня даже отец, которого я так любила, даже он предал меня!
Я не заметила, как тропинка побежала под откос, и кубарем скатилась вниз. Рыдая, я лежала на прохладной траве и изо всех сил колотила кулаками по земле. Мне было так плохо, как никогда в жизни. Чем я заслужила все то, что произошло со мной? Я стала отверженной, той, которая скитается и прячется в чужих домах! За что мне все это? Хватит с меня. Я не хочу искать эти деньги, которых может и не существует, я не хочу больше прятаться и пугаться каждого шороха… Я вернусь домой и… крепкие руки подхватили меня. Я бешено вырывалась из стального объятия Демида, стараясь укусить его.
– Пусти! – кричала я, захлебываясь слезами, – Ненавижу! Ненавижу вас всех! Вы! .. Ты… ненавижу! Вас всех!
– Тсс, – он прижимал меня к себе, – Успокойся, Поля! – Демид качал меня, словно ребенка, – Тише, милая, тише! Все будет хорошо, ничего… вот увидишь, все пройдет…
– Что пройдет? – я молотила кулаками по его груди, – Что ты знаешь?! Мой отец ни разу мне куклу хорошую не купил! А оказывается, что он был богат! Теперь ты мне говоришь, что все пройдет?! Ненавижу!
– Мы найдем эти чертовы деньги, – Демид не выпускал меня и я чувствовала, что слабею, мои рыдания превратились в судорожные всхлипы, – Ты тоже получишь свою долю и купишь себе куклу. – он улыбнулся и поцеловал меня в макушку, – А хочешь я куплю тебе эту куклу прямо завтра, а? Тебе какие нравятся? С темными волосами или с белыми?
– Никакие мне не нравятся! – шмыгнула я, – Ничего мне от вас не нужно! Я опустил руки. хочу домо-о-ой! – слезы опять брызнули из моих глаз, – Понимаешь, я просто хочу домой?! Я не могу вот так скитаться, как бездомная! У меня есть квартира и я хочу туда вернуться! Понимаешь?! Я хочу домой!
– Потерпи чуть-чуть, – Демид шептал, прижимая меня к себе, я слышала, как бьется его сердце и меня это успокаивало… мой сердце тоже забилось в такт:
– Стук…
– Стук…
– Стук… – стучали два наших сердца и мне казалось, что это отдается эхом в ночи. Словно сейчас существовали только мы двое и все остальное замерло где-то там, за пределами этой реальности…
– Почему ты так говоришь? – пробормотала я, – Ты меня успокаиваешь, а ведь я дочь… твоего врага. Ты должен ненавидеть меня!
– Ты – это ты. – выдохнул Демид, – Да и отец твой… он мне тогда здорово помогал. Не знаю, что бы со мной там стало, если бы не он.
– Правда?
– Зуб даю. – кивнул Демид и усмехнулся, – Поль, обещай, что не будешь больше убегать? Старый я уже, носиться за тобой. – он тихо рассмеялся и отпустил меня, и меня обдало холодом ночного воздуха – и куда более страшным холодом одиночества.
Я не выдержала и снова прижалась к нему…
– Можешь обнять меня? – прошептала я, – Мне холодно… – он коротко вздохнул и обнял меня. Теперь это было другое объятие – бережное и нежное, становясь моей единственной стеной против всего мира. Демид гладил меня по спине, а я… я закинула руки и обняла его за шею.
– Поля, – глухо проговорил он, – Ты сейчас не понимаешь, что делаешь и…
– Понимаю, – пробормотала я, – Сейчас я понимаю, что делаю. – я потянулась к нему губами… его губы были твердыми, но очень нежными. От него пахло табаком, и каким-то парфюмом и это был самый прекрасный аромат, который я когда -либо знала, – Поцелуй меня. – выдохнула я. Этот поцелуй был таким невероятным, что мои колени подкосились и сер дце упало куда-то вниз, в тёмную пустоту, а потом взмыло обратно и застучало, выбивая новый, лихорадочный ритм. И его сердце тут же откликнулось:
– Стук, стук…
– Стук, стук… стук– стук…
