Текст книги "(не) убежать от него (СИ)"

Автор книги: Ника Стефан

Соавторы: Агата Ковальская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

Глава 5. Демид

Тишина. Густая, давящая, нарушаемая только треском поленьев в камине. Я стоял у окна, сжимая в руке тяжелую пепельницу – холодный оникс, гладкий и беспощадный. Как факт. Как долг.

Аркадий.

Имя обожгло изнутри, как кислота. Не просто вор. Не просто крыса, сбежавшая с общаком. Друг. Единственный, наверное, за всю эту поганую жизнь, кому я хоть немного верил за решеткой.

В кабинете пахло дорогим коньяком, кожей и… пылью воспоминаний. Я зажмурился, и тюремная коробка навалилась со всей своей мерзкой реальностью:

Сырость. Вечная сырость бетонных стен, въевшаяся в кости. Скрип нар. Гогот дежурного по коридору. И он – Аркаша. Щуплый, с хитринкой в глазах, но с какой-то дикой, необъяснимой жизненной силой. Как сорняк, пробивающий асфальт. Помню, как он поделился последней пайкой хлеба, когда я после "воспитательной беседы" с паханами лежал разбитый в углу.

– Держись, Демид , – хрипел он, суя мне в руку черствую горбушку. Его пальцы – тонкие, нервные, музыкальные. Он мечтал о скрипке, болван. В зоне!

Я швырнул пепельницу на кресло. Звякнуло. Глухо. Как тогда звякнули наручники на его запястьях, когда его повели в ШИЗО за ту самую пайку, которую он мне отдал. За то, что ослушался "смотрящего". Идиот. Героический идиот.

Мы выживали. Доверяли друг другу глоток воды, кусок сахара, самое сокровенное – мысли о свободе, о женщинах, о том, как заживем по-человечески. Он клялся, что если выберется, найдет свою дочурку, Полинку. Глаза у него светились, когда о ней говорил.

– Умница она у меня, Демид, вся в меня, только красивая.

Красивая. Да. … хрупкая. Как фарфор. И глаза – те же самые, как у отца, серые, с искоркой. Только в них не было его хитринки. Был чистый, животный ужас. И ненависть. Когда я ворвался в ее комнату, когда увидел, как она вжалась в стену… Это был взгляд загнанного зверька. Не воровской дочери. Не соучастницы.

– Папа давно умер! Я ничего не знаю о ваших деньгах!

Ее крик все еще звенел в ушах. Истеричный. Отчаянный. И… правдивый? Чертовски правдивый.

Я подошел к бару, налил коньяку. Жидкий огонь обжег горло, но не смог прогнать холодную струю сомнения. Аркадий исчез. Бесследно. С деньгами. Я искал. Весь общак искал. Нашли только могилу на каком-то захудалом сельском погосте. Пьяный загул, сердечный приступ. Типичный конец для сломленного зоной человека, который не смог вписаться в вольную жизнь. А деньги? Ушли в песок. Или он успел их спрятать? Кому рассказал? Этой… Полине?

– Я ничего не знаю!

Я снова увидел ее у стены. Белое, как мел, лицо. Глаза, полные ужаса. Она скорее предпочтет смерть. Ей противна моя постель. Мои прикосновения. Это ли не самый чистый показатель? Воры, шлюхи, предатели – они цепляются за жизнь, лгут, выкручиваются. Она… оттолкнула меня, зная, что я могу пойти на все.

Она не знала, Демид. Голос в голове звучал настойчиво, противно. Голос разума. Аркаша ее бросил. Как его бросили. Как меня бросили. Он не рассказал ей ничего. Не оставил ничего, кроме фамилии и страха.

Я допил коньяк. Горечь расползалась по всему телу. Не только от алкоголя. От осознания.

Злость. Яростная, всепожирающая злость на Аркадия – за предательство, за воровство, за то, что втянул в это невиновную – все еще клокотала где-то в глубине. Но ее вектор смещался. С Полины – на призрак ее отца. На его глупую, пьяную смерть, которая лишила меня даже права на месть. Кого бить? Кого карать? Мертвеца? Его дочь, которая оказалась просто… пешкой? Жертвой вдвойне?

Я подошел к окну, смотря в темный сад. Там, в комнате, она сейчас одна. Под присмотром Ольги. С мыслями обо мне – чудовище, насильника, убийцы ее надежд.

Я всегда помогал слабым. Старухи, дворняги… Даже в зоне крыс не давил – пусть бегают. Слабых ненавидел, но… не трогал, если не лезли. А она… Она слабая? Да. Физически. Но то, что она не сломалась, нашла в себе силы оттолкнуть… Это не слабость. Это отчаянная сила. Сила, чтобы сказать "нет". Даже ценой всего.

Я не хотел этого признавать. Злился на себя за эту мысль. За эту… жалость? Нет. Не жалость. Переоценку. Я ошибся. Ошибочно нацелил гнев. Сломал не ту, кого нужно.

Придется тебе постараться, кукла. Мои слова ей эхом отдались в памяти. Глупость. Какая теперь "старательность"? Какое послушание? После того, как я силой притащил ее сюда? После того, как я увидел в ее глазах не страх насилия, а тоску по утраченной свободе?

Она не кукла. Куклы не смотрят на тебя с такой ненавистью и… презрением.

Я резко развернулся от окна. Нужно было идти. Проверить дела. Отвлечься. Но ноги не шли. Мысль крутилась вокруг нее. Вокруг ее бледного лица. Вокруг ее дрожащих рук.

Злость утихала. Непрошено, неожиданно, но утихала, как шторм, выдохшийся в берег. Оставалось другое. Тяжелое. Непривычное. Чувство долга перед призраком друга и его дочерью? Нет. Слишком пафосно. Осознание своей ошибки и тупика? Ближе.

Я подошел к столу, взял телефон. Набрал номер охранника у ее окна.

– Это я. – Голос прозвучал хрипло. – Девушка… Полина. Никаких эксцессов… не обижать.

Положил трубку. Не добавил "до вечера". Не добавил угроз. Просто… пусть отдыхает.

В камине рухнуло обгорелое полено, рассыпав искры. Как рухнула моя уверенность, что я все контролирую. Что она – просто вещь, компенсация за украденное.

Она была дочерью Аркадия. Дочерью человека, который однажды поделился со мной последней пайкой хлеба в аду. А потом Аркадий обокрал меня, обокрал нас всех.

И я… я чуть не сломал ее окончательно.

Злость еще тлела где-то глубоко – на Аркадия, на мир, на себя. Но на нее … Она гасла. Сменяясь тяжелым, неудобным чувством, в котором не хотелось разбираться. Признаться себе в этом? Ни за что. Но игнорировать факт уже не получалось.

Она не знала. Она просто оказалась на моем пути. Как я когда-то оказался на пути ее отца в тюремной камере. Только он протянул руку. А я – нет.

Я налил еще коньяку. За Аркадия. За его глупую, пьяную смерть. За украденный общак. За его дочь, которая теперь боится каждого моего шага за дверью.

Выпил. Медленно. Ощущая, как жар растекается по телу, но не может прогреть холодное пятно сомнения и… чего-то еще, очень похожего на стыд.

Глава 6

– Ты кто такая? – высокий молодой парень стоял передо мной, сощурившись от солнца. Гром радостно вилял хвостом, умильно глядя на него. Парень совсем не был похож на тех качков, что накануне сопровождали Демида, он скорее напоминал студента-старшекурсника – модные очки в тонкой оправе, и за их стеклами виднелись насмешливые голубые глаза, светлые волосы, джинсы, белая футболка, – Привет! – поздоровался он, – Ты смелая – не испугалась Грома.

–Знаешь, кто-то сказал, что чем больше он узнает людей, тем больше любит собак, – пробормотала я, – И сегодня я в этом убедилась. Некоторые люди меня пугают намного больше.

– О, – усмехнулся парень, – Красивая и умная к тому же… Я – Глеб.

– Полина. – кивнула я, – Ты здесь… работаешь или…

– Боже упаси. Я здесь... отбываю визит вежливости. Мамина воля. – перебил меня Глеб, – Я к дяде приехал. Мама просила ему передать старые бумаги. – он фыркнул, – Ей ведь не объяснишь, что ему не интересны все эти фотографии, письма и всякое такое… А ты? – он с интересом взглянул на меня, – Тоже у кого-то гостишь? Я только пару дней назад приехал, никого не знаю. Люди тут приходят, уходят… – он пожал плечами, – Кто кому кем приходится – шут их разберет.

– Ну… – протянула я, – Вроде, как гощу… кое у кого… Твой дядя – это Демид? – я поняла, что Глеб чем-то напоминает Демида – наверное очень давно тот тоже был таким же, хотя сейчас в это трудно было поверить…

– Ага, – кивнул он, – Демид. Пошли к бассейну пройдем, там можно посидеть под зонтиками, очень жарко. Вон у Грома язык на плече висит.

– Идем. – я подумала, что надо постараться узнать у Глеба, можно ли отсюда выбраться. Похоже, что он пока не знает про меня, и я решила, что это большая удача. Мы пошли вдоль дома по дорожке, выложенной плиткой и я заметила, как из окна на первом этаже на нас внимательно смотрит Галя. Я отвернулась, почему-то от ее взгляда мне стало не по себе.

Около бассейна стояли шезлонги, столики и ротанговые кресла под полосатыми зонтиками. Мы сели за столик. Гром умчался, услышав шорох в кустах.

– Не иначе, как кошка пробежала, – улыбнулся Глеб, – Они с ней вечно носятся друг за другом.

– Он ее не съест? – испугалась я.

– Они спят в обнимку. – рассмеялся Глеб, – Прямо как кошка с собакой.

– Вот странно, – проговорила я, – Собака и кошка нашли общий язык, а люди зачастую не слышат друг друга.

– Да, есть такое, – Глеб внимательно взглянул на меня, – Поля, у тебя что-то случилось?

– Почему ты так подумал? – кисло улыбнулась я, – Это заметно?

– Вообще-то да, – усмехнулся Глеб, – У тебя глаза… больные что ли… прости, – поспешно добавил он, – Это не мое дело.

– Ничего. – покачала я головой, – Всякое навалилось… со всех сторон.

– Значит нужно срочно поднять тебе настроение. – уверенно сказал Глеб.

– Как? – усмехнулась я, – Не думаю, что у тебя получится.

– Чего это? – он снял очки и протер стекла белоснежным носовым платком, – Я вообще-то парень веселый… Слушай, – он водрузил очки на нос, – А что ты скажешь, если я приглашу тебя в кафе? Не подумай ничего такого… просто посидим, выпьем кофе, съедим что-нибудь вкусное, а?

– В кафе? – сердце забилось быстрее. Неужели у меня будет шанс улизнуть отсюда? Нет, вряд ли… Глеб наверняка пойдет к Демиду и скажет ему, что решил пригласить девушку в кафе… – А дядя твой разрешит?

– Ну во-первых, я не мальчик, чтобы отпрашиваться у дяди, – хмыкнул он, – Во-вторых, дядя уехал по делам. Сказал, что приедет поздно. – я почти перестала дышать, ладони вспотели… нужно решаться, пока Демид не вернулся и не пришел ко мне, как обещал…

– С удовольствием. – улыбнулась я, стараясь, чтобы Глеб не заметил моего волнения, – А мы можем уйти… как-то незаметно? Понимаешь, не хочется, чтобы судачили…

– Ой, вы девушки, любите все усложнять! – рассмеялся Глеб, – Ладно, уйдем по-тихому. Я тут нашел одну лазейку… – он хитро мне подмигнул, – Точнее Гром нашел, а я просто шел по его следам. Видишь, – он кивнул в сторону огромного дерева, росшего рядом с высокой оградой, – За этим дубом есть маленькая калиточка. Зачем она там? – он пожал плечами, – Подозреваю, что никто не знает и попросту о ней забыли. Она заросла вьюном… В общем, я толкнул дверь, – он сделал страшные глаза, – А она, хоп! и открылась. Ну я все опять замаскировал, – он смутился, – Прям почувствовал себя скаутом каким-то… Мы через нее выйдем, а там через пару метров трасса. Я машину заранее поставлю. Идет?

– Идет. – у меня пылали щеки от волнения, – Может будет лучше, если ты будешь ждать в машине, чтобы мы не привлекали… внимания? Чтоб уж совсем по-скаутски было, – попыталась пошутить я.

– Точно! – он кивнул, – Тогда, как выйдешь наружу, повернешь направо и иди по тропинке.

– А камеры? – я прикусила губу, – Никто не заметит?

– Во-первых, не думаю, что за деревом есть камера, – Глеб задумался, – Но на всякий случай я на полчасика выключу видеонаблюдение.

– Ты сумеешь? – протянула я.

– Обижаешь. – Глеб выпятил грудь, – Я – опытный программист, уж с этим примитивом как-нибудь справлюсь. Ну что? Договорились? В семь я буду ждать тебя.

– Договорились. – твердо ответила я.

– Ну и отлично. – он встал, – Ты, кстати, не сказала – у кого гостишь?

– Вот вечером и расскажу. – улыбнулась я, – А то вдруг нам не о чем будет говорить?

– Ладно, – он взглянул на часы, – Пойду тогда проверю машину… Ничего, что я тебя оставлю?

– Конечно. – кивнула я, – Мне тоже нужно… навести марафет. – Глеб, насвистывая пошел к дому, к нему подбежал Гром, радостно подпрыгивая, а сидела, стараясь унять свое волнение. Неужели у меня получится выбраться из этой тюрьмы? На секунду мне стало стыдно – я собиралась обмануть Глеба, который ни в чем не провинился предо мной, но я отбросила эту мысль – он племянник Демида. И значит один из них.

Глава 7

Я еще немного посидела возле бассейна, потом не спеша вернулась в дом, где тетя Оля меня накормила супом и пирожками. Я поела, стараясь ничем не выдаьб своего волнения.

– Тетя Оля? –

– Да, Полиночка?

– Спасибо. За... за все. – я неловко погладила ее по плечу, – Все было очень вкусно.

– Что ты, милая, на здоровье. – она улыбнулась, растерянно и тепло.

Я опять вышла во двор, в который раз взглянула на часы – без десяти семь. Наверняка Глеб уже должен выключить камеры… если, конечно, он сумеет это сделать… стараясь не думать о том, что меня ждет, если мой план сорвется, я пошла по дорожке, ведущей к бассейну. Я старательно делала вид, что любуюсь цветами, даже пару раз нагнулась к клумбам, искоса поглядывая по сторонам, сорвала пару тюльпанов, погладила их тугие лепестки – цветы были нежные и слегка пахли… подойдя к дереву, я медленно обошла его. Где же эта калитка? Я видела только забор, заросший диким виноградом… я судорожно ощупывала металлические прутья, запустив руку под виноградные плети… Наконец рука коснулась защелки. “Скаут” был прав!

Я изо всех сил рванула щеколду, калитка, скрипнув, чуть приоткрылась, я протиснулась в щель и привалилась спиной к двери, чтобы она закрылась. Отдышавшись, я оглянулась по сторонам – еле заметная тропинка петляла между деревьев… Скорее! Я должна успеть до того, как на шоссе появится Глеб. Выйти на трассу и поймать попутку. Попрошу довезти меня до любого поста полиции. Сердце было билось, в ушах стучало, когда я со всех ног бежала к дороге, к свободе. Мои волосы цеплялись за ветки, но я не обращала на это внимания, я думала только о том, что должна успеть! А что, если Глеб уже ждет? Ну тогда я доеду с ним до этого чертового кафе и попроша помощи! У меня есть только один шанс! Один! Я не могу его упустить. А что будет с Глебом, когда Демид узнает? Он же ни в чем не виноват... Нет, нельзя об этом думать. Выжить. Сначала выжить.

Выскочив на пустое шоссе, я оглянулась – машины Глеба не было видно, но и других машин тоже… дорога была пуста. С чего я решила, что смогу поймать попутку? Я побежала по дороге, задыхаясь, подальше от этого дома, от Демида, от этого ужаса… шоссе свернуло вправо, ремешок моей босоножки зацепился за какую-то ветку, порвался, я подвернула ногу, упала, больно ударившись коленом…

Хромая, я ковыляла по дороге, размазывая слезы, в руке я зачем-то сжимала тюльпаны, будто цепляясь за них, как за тонкую ниточку, которая могла меня вытащить…

Я услышала шуршание шин об асфальт… Сердце упало. Это он. Конец. Он все понял и теперь приехал забрать меня обратно в ад. Я опустилась на колени и закрыла лицо руками. Неужели конец моей свободе?

Машина резко затормозила, я слышала, как открылась дверца, шаги… Я так и сидела, не отрывая руки от лица…

– Похоже тебе не до выбора транспорта, – женский голос, сухой, насмешливый, – Садись, подвезу. – я подняла глаза – женщина лет тридцати пяти, в черном брючном костюме, с безупречной стрижкой на белых волосах, тонкое лицо, чуть длинноватый нос, пронзительные очень светлые глаза, похожие на льдинки, – Ну? Или ты кого-то ждешь?

– Нет… – я вскочила и охнула – нога нестерпимо болела, – Спасибо вам огромное! – я заковыляла к белому автомобилю с затонироавнными стеклами. Усаживаясь в салон, пахнущий дорогой кожей и духами, перед тем, как закрыть за собой дверцу, я наконец выбросила, уже поникшие тюльпаны…

– Пристегнись. – сухо бросила мне моя спасительница, – Как тебя зовут? – машина бесшумно рванула с места.

– По…– я сглотнула ком, стоящий в горле, – Лина.

– Марта. – кивнула она, не поворачивая головы, – Будем знакомы, Лина. – автомобиль Марты уносил меня от дома Демида. Я смотрела в окно, на бегущие сосны, из моих глаз текли слезы и я не вытирала их…я их попросту не замечала.

– Думаю, что нам нужно первым делом показать твою ногу врачу, – я вздрогнула – мне нельзя к врачу! Вдруг Демид будет искать меня и начнет с больниц? Так обычно бывало в фильмах, которые я видела…

– Не надо ко врачу, – замотала я головой, – Ничего страшного. само пройдет.

– Не думаю. – процедила Марта, – У тебя, в лучшем случае, растяжение, в худшем – разрыв связки. – я посмотрела на лодыжку – она, действительно посинела и опухла.

– Но я… – я закусила губу, – Может быть просто наложить повязку?

– Нужно сделать снимок. – Марта бросила на меня быстрый взгляд, – Я отвезу тебя к… своему врачу. Не бойся. У тебя не спросят документы и не сообщат в полицию, даже если ты что-то натворила.

– Я ничего не натворила, – шмыгнула я носом, – Вы не думайте, я просто… просто…

– Потом расскажешь, – Марта вытащила из бардачка пачку салфеток и маленькую бутылку воды, – Вытри лицо. Успокойся. Ты в безопасности. – я поймала свое отражение в зеркале и ужаснулась – дорожки от слез, на лбу царапина, всклокоченные волосы. Я намочила салфетку и принялась вытирать лицо.

– Спасибо. – попыталась улыбнуться я, – Как вы решились затормозить… рядом с таким чудищем? Не побоялись, что я испачкаю салон?

– Знаешь ли, – усмехнулась Марта, – Салон всегда можно почистить… И иногда у меня вдруг бывает импульс, чтобы вытащить кого-то из беды.

– Значит, вы добрый человек.

– Я? – фыркнула она, – Вот уж нет. Я скорее просто прагматик. Мне проще было забрать тебя, чем потом думать, что с тобой случилось. Это я о себе думала, понимаешь?

– Не важно, – улыбнулась я, – Главное ведь, результат? Вы меня… очень выручили. Даже не представляете…

Дорогие мои, хотите прочитать завтра две новые главы? Отсыпьте автору звездочек!

Глава 8. Демид

– Ты что?! – рычал Демид на Глеба, – Совсем берега попутал, щенок?! Какого черта ты все это устроил?

– Прости, – Глеб сидел перед Демидом, опустив голову, – Я же не знал… хотел просто пригласить девушку в кафе…

– Пригласить он хотел! – Демид налил себе воды и залпом осушил стакан, – Это теперь так модно – отключать камеры и тайком пробираться за забор? Отвечай! – рявкнул он и его глаза налились кровью.

– Ну, Дем, – оправдывался Глеб, – Она такая грустная была, глаза, как у больной собаки, – он вздохнул, – Ну я и решил… развеселить ее немного.

– Развеселил? – Демид сел за стол и потер переносицу, чувствуя, как накатывает знакомая, удушающая волна ярости, но под ней – холодная, острая заноза страха. – А что если эта дура под машину попала? Не подумал? Или ее кто-нибудь… – он стукнул кулаком по столешнице с такой силой, что Глеб вздрогнул, – Там озеро недалеко… если она туда побежала?

– За-а-ачем? – Глеб икнул и уставился на Демида, – Я чего-то не понимаю? Она кто вообще? Почему ты так орешь? И… почему она убежала? – он внимательно посмотрел на него, – Она боялась? Тебя боялась?

– Боялась, – пробормотал Демид, – Именно меня и боялась… – он посмотрел в окно и теперь нам нужно ее найти. Во-первых, у меня остался невыясненным один вопрос… очень важный… ну и я не могу оставить это так. Мне нужно... убедиться, что она цела.

– Почему она тебя боялась? – Глеб прищурил глаза, – Ты… что ты ей сделал?

– Ничего. – процедил Демид, – Ровным счетом ничего. Ее папаша… в общем, тебя это никаким образом не касается. Иди лучше пройдись с ребятами… может след какой… не знаю… до озера дойдите тоже. – Глеб кивнул и вышел.

В дверь осторожно постучали. Демид недовольно поморщился.

– Можно? – Галя бочком проскользнула в кабинет и остановилась у двери, – Демид, ты ничего не ел… Принести тебе ужин?

– Нет! – рыкнул он, – Я не голоден… и вообще, не надо… я знаю, где в моем доме еда. – он сделала акцент на слове “моем” и Галя смущенно опустила глаза.

– Конечно, извини… – пробормотала она, – Я просто вижу, как ты расстроился из-за… нее. Она вообще странная какая-то… – Галя пожала плечами, – Сначала бродила тут, Грома угощала… Разве нормальная рискнет протянуть руку к этой псине? Я вон сколько тут живу и то побоялась бы… вечером цветы нюхала, тюльпаны рвала… на кой они ей сдались?

– Странная говоришь? – усмехнулся Демид, – Грома не боялась? А может просто… не такая, как другие? Поняла, что пес не так страшен, как… – он посмотрел на Галю, – Иди, Галя. Мы все странные, каждый по-своему. Иди.

– Ладно. – поджала Галя губы, – Вас, мужиков, не поймешь… – она развернулась, бормоча себе под нос, – Втемяшится в башку какая-то глупость – и все, поскакали за юбкой, а там ничего особенного…

– Ты не поняла?! – повысил он голос, – Мне нафиг твое мнение не нужно! – Галя пулей выскочила за дверь, вытирая злые слезы. За что он так с ней? Неужели не видит, как замирает ее сердце, когда она с обожанием смотрит на него? Она готова на все за один только ласковый взгляд, а он… Галя вбежала в кухню и плеснула себе воды из под крана.

– Зачем воду пьешь? – тетя Оля вытирала вилки полотенцем, – Давай чаю налью.

– Не надо, – Галя села за стол и закрыла лицо руками, – Ничего мне не надо! И вообще! – она разрыдалась, – Устала я и надоело все! Я тут целыми днями, как белка в колесе – мою, глажу, постели перестилаю… И что в ответ?

– В ответ? – усмехнулась тетя Оля, присаживаясь на стул напротив Гали, – Ты деньги получаешь. – она подперла рукой щеку, – Хорошие деньги, Галь. Моя племяшка воспитателем работает… можешь представить, какая ответственность? А зарплата у нее… вот раздели свою на десять…

– И как же она живет на эти гроши? – подняла глаза Галя, – Ни на что ведь не хватит?

– Так и живет. – отрезала тетя Оля, – Ну, конечно, я помогаю – у меня ведь кроме нее, да ее деток нет никого… Но ты, девка, не дури! – тетя Оля строго посмотрела на Галю, – Я ведь вижу, как ты на Демида поглядываешь. Так вот. Не для тебя он. Запомни это. И тогда все будет хорошо.

– Почему? – взвилась Галя, – Чем я плоха? Не уродка вроде. Молодая, работящая… Что ему еще надо?

– Сердцу не прикажешь. – вздохнула тетя Оля, – Не екает оно…

– Видать от той… екает, – буркнула Галя, – Что в ней особенного? Все, как у всех, а он… я же не дура – сразу смекнула, как он на нее смотрел.

– Не дура, значит смиришься. – тетя Оля встала и посмотрела на часы, – Пойду я, и ты иди… и успокойся. Не будет напрасных ожиданий – глядишь и не разочаруешься.

– Ну это мы еще посмотрим! – выпалила Галя, – Не вечер еще! Где она? Сбежала? – Галя хохотнула, – А я… вот она! Рядом! – тетя Оля покачала головой и вышла…