Текст книги "Кукла для зверя (СИ)"

Автор книги: Ника Долгина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 21

ВЛАД

Когда несколько месяцев назад его жизнь сделала крутой кульбит, он поначалу даже не понял, что никогда и ничего уже не будет прежним. Последние пару лет он немного заскучал – годы перманентной борьбы за жизнь и блага уступили место тихому благополучию и процветанию, и он искал драйва и адреналина, спокойный достаток стал слегка тяготить.

Но тогда ещё он не знал, что ступил на весьма зыбкий путь.

Его бизнес империя грузоперевозок процветала, логистика была выверена до мелочей, персонал профессионален, долговая нагрузка минимальна, партнёры и заказчики лояльны и платёжеспособны.

Он потратил долгие годы и массу усилий на то, чтобы с гордостью сказать – он, мальчишка из неблагополучной семьи, по молодости и не от большого ума, связавшийся с криминалом, смог не только выстоять, подняться и разбогатеть – он вытащил десятки подобных ему ребят и показал им, что бизнес может быть честным, прибыль законной, а успех вполне заслуженным и достижимым, стоит только захотеть.

Влад тогда предполагал всякое – происки конкурентов, рейдерский захват, даже наезд властей с целью отжать бизнес, но то, во что эта история вылилась в итоге, не являлось ему даже в самых смелых предположениях.

С этими мыслями он и явился на допрос в Следственный комитет несколько месяцев назад, не раскрывая, впрочем, своих карт.

При первой же встрече полковник Авдеев поведал ему удивительную историю, порционно выдавая материалы дела, а Влад сидел и обтекал от той роли, что пытливый ум следователя отвёл ему, Волчанскому Владиславу Викторовичу.

* * *

Несколько лет назад в столице и области стали пропадать молоденькие девушки – сначала случаи были единичные и их можно было бы отнести на совпадение.

Дальше – больше: дела о пропаже росли и множились, но ещё не были связаны, каждый район и отдел занимались своими, не связывая воедино эти разрозненные паззлы.

Все пропавшие были приезжими, модельной внешности и мечтали о карьере на лучших подиумах мира. Всех хватились не сразу, а когда начинали искать – след терялся почти мгновенно – они будто растворялись в воздухе. Ни в проституции, ни в эскорте они замечены не были – напротив – студентки, умницы и красавицы.

Когда разрозненные дела были объединены в общее производство, счёт потеряшек шёл на второй десяток. Полковнику Авдееву, следователю по особо важным делам Следственного комитета, это дело было поручено далеко не сразу.

Прежние опера наломали немало дров, прежде чем пытливый ум опытного следователя уловил сходства и объединил дела в серию.

Они тысячи раз подбирались к главарю, ловили мелких сошек и исполнителей, но это не приводило ни к чему существенному, а уж тем более не пресекало преступный бизнес. Те, кто находились на вершине этой пирамиды, с завидным упорством избегали проблем, и просто набирали других шестёрок, сами же оставались тёмными лошадками.

Авдеев давно подозревал их в близости к вершинам власти и сильным мира сего, а иначе как бы они искали себе клиентов?

Но и органы правопорядка не сидели на месте – следователь со своей командой здорово осложнили им жизнь, наступая на пятки, и заставляя совершать одну ошибку за другой!

В этих условиях пытливый ум следователя и сгенерировал план ловли на живца, а в качестве последнего, после долгого и скрупулёзного анализа, и был выбран Волчанский.

Не учёл он одного – Влад не собирался оказывать это содействие, и никакие уговоры и угрозы не заставили его передумать.

Ему сначала прозрачно намекнули, затем настойчиво объяснили, а потом и вовсе поставили перед непростым выбором – ему было сделано предложение, от которого не принято отказываться!

Но Влад отказался.

Давление на бизнес и на него лично стало как никогда осязаемым и почти невыносимым, но он держался – просто напросто сдаваться не привык.

Авдеев же был абсолютно и непоколебимо уверен в своей правоте, ничуть не сомневаясь в том, что его дикий план – единственное верное решение, и что именно содействие Волчанского гарантирует долгожданный успех – тот, как бывший сиделец и человек со специфическими вкусами, не вызовет подозрений у преступного спрута, а уж кого кого, а Волчанского никто не заподозрит в симпатиях к мусорам.

Как итог, полковник втянул его в такую оперативную комбинацию, которая перевернула его мир с ног на голову, с одной стороны, поставив на паузу его привычную рутину, в которой он долгие годы не только существовал, но и искал забвение, а с другой, вывела из зоны комфорта, бросив вызов, который он под давлением обстоятельств принял, и ещё не известно, к чему он в итоге придёт.

Нет, конечно, у него всегда оставался план Б, В и далее, по списку – он имел активы, вложения и инвестиции за рубежом, и давно не зависел от изменчивой конъюнктуры транспортного бизнеса, но и здесь он ещё повоюет – сдаваться Волчанский не привык.

Эта уверенность и позволила ему послать подальше представителя власти, когда впервые услышал всю эту дичь, иначе и не назовёшь.

Тогда он слушал Авдеева, а в голове набатом стучала мысль, что этого просто не может быть!

Но и Авдеев был непримирим, в его лице Влад обрёл достойного соперника.

В конце концов тот сделал ход конем – предложил прокатиться в одно место, и Влад уступил, что позволило полковнику в итоге сломить его сопротивление.

Глава 22

– Поедем на служебной, ваша охрана может остаться и дождаться вас здесь. Там, куда мы едем, они не понадобятся, да и допуска на объект у них нет.

Волчанский и Авдеев встретились обменялись быстрыми взглядами и поспешно проследовали на этаж паркинга, где уже был подан автомобиль.

– Моё мнение больше не учитывается?

– Ну почему же, как раз ради вашего согласия и организовано это мероприятие.

– Не напоминайте, сам себе удивляюсь, но вы умеете убеждать.

– Давайте не будем терять время, подозреваю, что в вашем случае это деньги.

Волчанский нехотя пересел в ведомственный автомобиль со спец сигналами, и мрачное выражение его лица говорило за него что он думает об этом мероприятии.

Он скрепя сердце согласился на эту маленькую уступку просто потому, что чувствовал, что от него иначе не отстанут.

Авдеев дал слово офицера, что выполнит его условие, и если не сумеет и на этот раз убедить его в необходимости сотрудничества, оставит его и его бизнес в покое.

Их разговор Влад сейчас и прокручивал в голове на репите, улыбаясь про себя довольной ухмылкой, внешне сохраняя бесстрастный вид скучающего клерка.

– Что, так просто? Я еду с вами на некий объект, и, если ваши доводы покажутся мне неубедительными, я могу отказаться. Вы уверены?

– Абсолютно.

– Но вы заведомо ставите себя в проигрышную позицию, полковник.

– Давайте не будем забегать вперёд. Вы как успешный человек должны понимать, что сложно принимать решение, не зная всех обстоятельств.

Дальше они довольно долго ехали молча, Волчанский сначала нетерпеливо постукивал костяшками пальцев по ногам, проявляя нетерпение, но затем, когда увидел, что автомобиль направляется к выезду на загородную трассу, с удивлением бросил взгляд исподлобья на своего оппонента, а потом обречённо откинулся на спинку – их путешествие обещало быть долгим, и он понятия не имел, куда они направлялись.

Похожее ощущение он всегда испытывал в самолётах – ты можешь лишь занять своё место и пристегнуть ремень, дальше, каким бы крутым ты ни был, от тебя уже ничего не зависит – остаётся лишь расслабиться и довериться профессионализму пилота.

* * *

Они уже какое-то время двигались вдоль внушительного вида забора, огораживающего довольно обширный объект в пригороде столицы. Колючая проволока над ним не оставляла сомнений в спецназначении и ведомственной принадлежности учреждения.

Их автомобиль без особых проволочек миновал довольно хорошо оборудованный КПП, охрана которого попросила опустить тонированные стекла для идентификации пассажиров и установления их личностей, в полном соответствии с выданными пропусками.

– Что это за место? – Волчанский дождался, пока водитель снова тронется, адресована свой вопрос попутчику.

– Скоро узнаете. Осталось совсем немного.

Волчанский пожал плечами, позволив каждому из них остаться при своём. Он не привык повторять свои вопросы дважды, а Авдеев, очевидно, не видел смысла раскрывать карты раньше времени.

Влад успел сделать свои выводы о его характере – тот всегда делал лишь что, что считал нужным, ровно в тот момент, который считал подходящим, и оказывать давление на него было бесполезно.

В этом они были похожи.

Выйдя из машины, они проследовали в трехэтажное здание с решётками на окнах. А когда полковник протянул ему белый халат, Влад лишь убедился в своих догадках – они находились на территории какого-то лечебного учреждения структур МВД, вот только идей зачем всё это по-прежнему не было.

Волчанский молча накинул на плечи халат и прошёл за следователем через внушительный переход, слушая, как их шаги гулко отдаются в пустом тоннеле. Вокруг кроме них не было ни души, но это абсолютно не смущало Авдеева, и он шёл вперёд уверенно, повторяя, казалось, хорошо знакомый маршрут.

Влад увидел табличку ПСИХИАТРИЧЕСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ, что заставило его лишь саркастически усмехнуться и резко вздёрнуть брови.

Авдеев собрался его лечить?

* * *

Волчанский обожал ломать людей, подводить к черте, за которой уже нет выбора и ждать, с жестокостью хищника наблюдая пока жертва осознает, что выхода нет, пройдёт все стадии смирения, а потом сдастся на милость победителя – признает безоговорочную капитуляцию и с покорностью обречённого примет чужую волю.

Сейчас он ощущал на себе цепкий с прищуром взгляд следователя, и испытывал ощущение тревоги, ничем не мотивированное, но от этого не менее острое.

Ему всегда было присуще лёгкое пренебрежение к окружению и обстоятельствам, доступное лишь узкому кругу лиц, вызванное уверенностью прирождённого лидера, но сейчас чувство контроля над ситуацией ускользало.

Владислав столько раз прогибал людей, подавлял волю и насаждал свой диктат, что и со счета сбился. И именно по причине того, что он имел этот колоссальный опыт, он с удивлением для себя обнаружил то, что стало для него откровением – он проиграл битву с собой – он уже не сможет просто встать и уйти.

Влад столько лет прожил в состоянии тотального и всеобъемлющего контроля двадцать четыре часа с сутки, не имея ни выходных, ни проходных, ни праздников, что забыл что значит просто жить.

Когда-то это было жизненной необходимостью – в условиях боевых будней никто не мог позволить себе забыться – ослабишь контроль – и ты отработанный материал.

Просто и понятно защищать страну, когда да враг стоит у ворот, и ты знаешь, что рубеж здесь и надо его держать, в их же случае – они стояли на страже интересов государства, выполняя боевые задачи в таких Богом забытых уголках планеты, что и сами не всегда понимали где находятся.

Он прекрасно осознавал, что не спасёт мир и что эта система – саморегулирующаяся.

Ни один одиночка не развернёт жернова и не уменьшит количество несправедливости и боли в этом грешном мире, но и смириться с абсолютным злом, творящимся на твоих глазах, если ты не маньяк и не полоумный, уже не получится.

У каждого есть предел и рычаги, на которые можно надавить и повернуть в ту или иную сторону. Авдеев нащупал его слабое место – Влад не мог смириться с бессилием и отчаянием слабого.

В нём всё ещё жил этот нерациональный страх – остаться одному против толпы – непонятым, нелюбимым и покинутым.

Он так и не изжил в себе это чувство, когда всем в мире наплевать на тебя и твои беды, даже тем, кто должен безусловно любить – родной матери.

Он помнил их всех – соседей, друзей, родственников, которые лишь стыдливо отводили глаза, видя его молчаливый призыв о помощи, когда он изгоем скитался по посёлку голодный и всеми покинутый.

С годами он перестал просить – он сам взял силой то, что отказывались давать добровольно.

Но вот это чувство бессилия и бездонного одиночества – когда ты один против всех и никто не встанет рядом с тобой, не поможет, не пожалеет и не подаст руку помощи, помнил и ненавидел до сих пор.

Именно оно оторопью прошло по позвоночнику, стоило ему увидеть эту скрюченную фигурку в углу палаты психиатрического отделения.

Девушка была безусловно очень красива, но глаза её были пусты – из них ушла жизнь, она была сломлена и разбита, ушла в себя, не сумев осознать и пережить тот ужас, что обрушился на неё, абсолютно незаслуженно.

Со слов Авдеева, сирота.

Приехала покорять столицу.

Хотела карьеру модели, а попалась на удочку подонков.

Она сидела в углу на полу, смотрела в одну точку и покачивалась в одном ей известном ритме, то ли имитируя успокаивающие укачивания младенцев, то ли не имея возможности угомониться и притихнуть.

Так человек, испытывающий боль или сильнейшее беспокойство не может сидеть или лежать на месте – он мечется и движется, и пусть его перемещения не имеют смысла для окружающих – для него это спасение и успокоение.

Глава 23

Нищета и неблагополучие – это не только отсутствие необходимых благ, это чувство жуткой безысходности и беспомощность перед обстоятельствами, когда ощущаешь себя утлой лодкой в штормовом море, бросающем тебя с гребня волны в кипящую бездну.

Это чувство жгучего стыда и ненависть к тем, кому повезло больше, нерациональная, но от этого не менее сильная.

А людское равнодушие ранит сильнее всего.

Это сейчас, после общения с многочисленными психологами и самостоятельными попытками что-то проанализировать, понять, переосмыслить, Влад понял, что в детстве он не получил удовлетворения самых базовых потребностей: безопасности, прежде всего, а потом уже питания, бытовых услуг, одежды по сезону…

Носил он обычно то, что сердобольные соседи по просьбе тёти Зины приносили в магазин.

Его детство было из тех, что калечат и оставляют шрамы на всю жизнь, и это не отсутствие сладостей или внимания, это – голод, вечно пустой урчащий живот, нетопленный грязный дом и отсутствие своего угла и безопасности.

Как обитателю сельского социального дна, ему приходилось спать в куче тряпья прямо в одежде – во-первых, так было теплее, а во-вторых, что было немаловажно, – при первой же опасности он мог моментально убежать.

Ему постоянно нужно было быть начеку – в доме вечно ошивался разный сброд, пьянки, вечный ор и драки были обыденностью. Дня и ночи для матери и собутыльников не существовало – они пили много часов подряд, барогозили и орали, пока не падали в отключке кто куда.

Маленький Владик часто сбегал из дома и отсиживался в местном магазинчике, где добрая душа тётя Зина поила его чаем, угощала печеньем и конфетами. Будучи ребёнком, он часто получал тычки и подзатыльники, а когда подрос, сам научился давать отпор маргинальным гостям, да тут уж мать заголосила, что так он отвадит всех благодетелей.

В родительском убогом домишке, много лет назад, началась его бессонница, но она не пожелала остаться там, а следовала за ним повсюду – в новую жизнь, армию, колонию, отправилась за ним даже на край света, а потом обосновалась и в его загородном доме.

Он изнурял себя физическими упражнениями, боксировал до ломоты в мышцах, занимался жёстким сексом, но ничего не помогало. И если выживание на трёх часах сна в сутки подчас делало его резким и грубым, так окружающие знали, что задевать его без надобности не следует.

Он научился драться, не боясь ни более старших, ни более сильных, забивая их оскорбления обратно им в глотки. Таким образом он не только приобрёл бесценный опыт, но и выжил, став тем, кем в итоге стал.

В нынешнюю жизнь он принёс с собой не только расстройство сна, но и множество сопутствующих проблем, с которыми не без труда со временем научился жить и бороться.

Усвоив многочисленные уроки жизни, Волчанский никогда не прикасался ни к алкоголю, ни к наркотикам. Его боевой товарищ из Узбекистана, с которым они прошли через пекло и смерть, подсадил его на курение кальяна, научив как сделать из этого целый ритуал.

Другим его подарком стал Ашдар, огромный боевой пёс породы Кане-корса с безупречной дрессурой и выучкой – верный друг и его единственная семья.

Вокруг Влада буквально громоздились тщательно построенные эмоциональные баррикады, причём возведённые давным-давно, в глубоком детстве.

Он сознательно запретил себе все виды искусственного допинга, не понаслышке зная, куда приводят мечты. О вреде алкоголя он не просто знал, он годами наблюдал как люди, его употребляющие, всё глубже тонут в этом болоте, как становятся тенью себя прежних, теряя работу, семью, увлечения, родных и саму жизнь.

Наркотики в этом плане были милосерднее – просто убивали быстрее. На торчков он насмотрелся позже, в пору своей криминальной безбашенной юности.

Получив первые контрактные деньги, он первым делом попытался вылечить мать и вытащить её из болота беспросветной жизни, но почти сразу понял тщетность своих надежд.

Если человек решил утонуть, его невозможно научить плавать!

Он пробовал не раз и не два, но всё заканчивалось одинаково – та сбегала из клиник и прогуливала все деньги, что он ей отправлял.

Всё это вылилось в характерные и очень специфичные черты личности – Влад обладал широким непаханым полем вариантов и моральных ориентиров, для него отсутствовали табу, а был лишь лишь бесконечно отодвигаемый им самим горизонт возможностей, предел которого был ограничен лишь его желанием, ну либо его отсутствием.

* * *

Полковник Авдеев втянул его в историю, сценарий которой писался, что называется, на коленке и на ходу – они шли по тонкому льду, и никто не знал, в какой момент опора уйдёт у них из-под ног.

Сейчас Волчанский бесился. Его жизнь, которую он загнал в жёсткие рамки и построил под себя, рушилась на глазах – хаос последних месяцев научил его жить одним днём.

Авдеев и несносная девица, сами того не зная, объединили усилия в желании довести его до белого каления, и если всё более или менее было ровно в их со следователем делах – его куколка выносила мозг так, что Влад был готов рвать и метать, а когда он чуть присмирял свою «гостью», уже их оперативная комбинация давала системный сбой.

Как итог – нечеловеческое напряжение, вкупе с тем, что он как-то вдруг перестал быть хозяином с своём доме и в своей жизни, довели его до точки кипения.

Следователь же Авдеев радостно потирал руки – первая часть его плана была отыграна как по нотам – картина «проблем» в делах и с законом бизнесмена Волчанского сияла законченностью свежих красок, пресса ожидаемо подхватила очередную сенсацию, и только слепой и глухой не поверил в его конфликт с властью, сам он как на работу ездил в Следственный комитет, давая «показания».

Пара запросов в самых мрачных закоулках Даркнета – и вот уже он обладатель живой игрушки, призванной скрасить его заточение и утолить жажду крови самой тёмной стороны его чёрной души.

Но время идёт, и жизнь стала вносить свои коррективы в их оперативную комбинацию.

И вот приплыли... Он влип в эту историю по самое нехочу, девчонка живёт у него вот уже больше месяца, а вожделенный финал истории безнадёжно далёк.

Влад честно пытался играть по правилам, не выходить за жёсткие рамки, в которые сам же себя и загнал, но они с Авдеевым просто недооценили девицу – по шкале раздражителей и идей, достойных гран-при премии Дарвина, она не только достигла недосягаемых вершин, но и просто вознеслась в космос!

Сразу же после отъезда курьеров, доставивших ему живой товар, он вернулся в свой кабинет и стал скрупулёзно собирать факты для следствия – пересмотрел и скопировал записи с камер наблюдения, сделал скрины и распечатки моментов, которые по его мнению, могли впоследствии помочь Авдееву.

Он уже заканчивал, когда внимание его привлекла яркая коробка, перевязанная бантом. Влад вспомнил, что забрал её у девушки из рук, перед тем, как отправить её наверх.

Возможно, там было что-то из её личных вещей, документы.

Волчанский открыл её и замер, не веря своим глазам – та доверху была наполнена различными приспособлениями, гаджетами и игрушками из секс шопа.

Да уж, бизнес отморозки вели с огоньком, вполне себе ответственно подходя к делу!

Мужчина с улыбкой перебрал содержимое – плети, трости, наручники, прищепки, ошейник на цепи и другие предметы были подобраны на любой самый взыскательный вкус.

Он слегка отвлёкся, но тут сигналы службы безопасности привлекли его внимание.

Влад недолго пребывал в счастливом неведении – напуганная до смерти на первый взгляд девушка, сломленная и поникшая, должна была тихо и смиренно ждать своей участи в отведённой ей комнате, но уже в первую же ночь устроила ему премиальный забег и заставила найти в себе такой ресурс терпения, на который он искренне считал себя органически не способным.

Дальше – больше! Она умудрилась нарушить все его правила, настроила против него его же персонал и даже верный Ашдар порой стелился у её ног, раздражая и так не благодушного хозяина.

Пара-тройка недель, и Влад уже бесился не по-детски. Его выстёгивала необходимость жить по чужим правилам, терпеть в своём доме постороннего человека, сидеть взаперти и носить на ноге этот дурацкий браслет, привет вам, Сергей Павлович!

Кто-то явно переоценил его возможность к смирению!

Ближе к концу первой недели он, прекрасно видя, что ресурс его терпения на исходе, и будучи весьма ограниченным в средствах, решил, что неплохо было бы успокоиться старым добрым способом, помогавшим ему долгие годы – боем.

В клубе, где он частенько спускал пар во время приближенных к реальному бою спаррингов, он, по понятным причинам, появиться не мог. Дубасить безответные снаряды в спортивном зале в подвале он не переставал, но это давно уже не давало ничего ни уму, ни сердцу.

Ему просто жизненно была необходима опасность и непредсказуемость открытого боя, всплеск адреналина и реальный риск получить тяжёлый удар и возможность наносить такие же. И тут его осенило – если гора не идёт к Магомету, как любил говаривать его армейский товарищ...

Его служба безопасности полна бравых ребят – пенсионеры-чоповцы, охраняющие Пятёрочку и склады, и из искусств обладающие лишь степенью по разгадывание кроссвордов – были не его историей. Парни его охраны все прошли как минимум спецназ и были подготовленными бойцами.

Вот среди них то он и бросил клич, чем вызвал недовольство и возмущение начальника службы безопасности Арсена, но чужое мнение интересовало его лишь постольку поскольку, в чём тому пришлось довольно скоро убедиться.

И вот уже перед ним выстроились трое добровольцев – объявленное вознаграждение в десять миллионов, если боец одолеет босса и пять – если проиграет, и от желающих испытать судьбу не было отбоя.

Арсен лично проводил кастинг, но последнее слово Волчанский оставил за собой...

Тот бой выиграл он, но далось это ему весьма не просто, что добавило ценности вырванной зубами победе, и хоть ненадолго, но отсрочило неминуемый взрыв.