Текст книги "Кукла для зверя (СИ)"
Автор книги: Ника Долгина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)
Глава 4
Сейчас же, вот уже второй месяц вокруг него творилась какая-то чертовщина.
Первый звоночек прозвучал почти два месяца назад – в один из их офисов заявились следователи с постановлением на выемку документов, парализовали работу целого подразделения на два дня, собрали кучи ненужных бумаг и гордо удалились с чувством выполненного долга.
С некоторыми вариациями та же история повторилась ещё несколько раз.
В прессе началась шумиха, стали поступать звонки от партнёров и заказчиков. Волчанский делал хорошую мину при плохой игре, уверяя всех в устойчивом положении бизнеса, который, к слову, был устойчив как никогда, и его несказанно бесила необходимость это доказывать.
Эти комариные укусы по сути никак не отражались на деле, создавая, впрочем, нужную кому-то шумиху и негативный новостной фон вокруг его бизнеса и персоны, чем неимоверно злил и заставлял задаваться вопросом – кто конечный выгодоприобретатель этой мышиной возни?
Он стал хедлайнером новостных лент, и это явно был результат чьих-то неусыпных усилий.
Рейдерский захват бизнеса? Так уровень наскока мелковат – пока все направленные усилия лишь злили и бесили его, не нанося не то, что ощутимого, вообще никакого ущерба делу.
Всё работало как часы, прибыль текла рекой, партнёры и заказчики недоумевали, но работе это пока не вредило.
Личная вендетта? Он, естественно, имел врагов, но все они остались в далёком прошлом и у каждого из них были более подходящие моменты, чтобы испортить ему жизнь много лет назад, но никто не воспользовался шансом.
Сейчас же он многократно перерос их и мог раздавить, не прилагая больших усилий. К тому же, беглый мониторинг и слаженная работа службы безопасности показали, что никто из них давно ему не соперник.
Происки конкурентов? Он всегда с улыбкой повторял, что конкурентов у него нет, лишь партнёры, и это было недалеко от истины. Он давно занял свою нишу в отрасли, не наглел, давал работать остальным, с преступностью официально завязал.
Работникам платил честно, партнёров не кидал, не беспредельничал, долгов не имел, в долг не давал, налоги платил, в сомнительных махинациях не участвовал.
Вот и получается, что причин для того, что происходило, будто бы и не было.
Как говорится, всё это – неимоверная глупость, но именно поэтому она и должна случиться, а прятать голову в песок он не привык.
Он давно признал, что проблема существует, выжидал, наблюдал, анализировал, но предпринимать что-то не спешил – удар должен быть чётким, выверенным и прямо в цель. Отбиваться лопатой от комаров он не намерен. Сначала он найдёт кукловода этой бездарной пьесы, а потом уж сделает так, что тот пожалеет о том, что ввязался в эту игру.
Пока же он ждал следующего хода – не только он понимал, что нынешняя игра не может длиться долго – рано или поздно кому-то придётся банковать.
Волчанский терпеливо ждал – не он начал этот замес, к тому же он давно перешёл из разряда исполнителей в организаторы, и свойственная им импульсивность сменилась холодным расчётом и детальным анализом ситуации.
* * *
Не самые оптимистичные его мысли прервал зуммер внутренней связи.
– Владислав Викторович, к вам посетители, – бодрым и хорошо поставленным голосом привычно оповестила его секретарь.
– Я не помню, чтобы на сегодня были назначены встречи.
Дверь в его кабинет открылась без предупреждения, фоном звучала возмущённая речь помощницы, но два крепких молодца с армейской выправкой никак не среагировали, продолжив свой путь.
Влад резко развернулся на шум и увидел незваных гостей.
– Волчанский Владислав Викторович, добрый день. Повестка на допрос в Следственный комитет – нужна ваша подпись и дата ознакомления.
Ну вот и продолжение банкета, Влад злобно осклабился и подошёл к столу, чтобы ознакомиться с документом. Он уже начал было скучать, а развитие событий не заставило себя долго ждать.
Он нарочито медленно изучил напечатанное, поставил сегодняшнее число и подпись и небрежно улыбнулся посетителям.
– Чай, кофе, господа? – невозмутимо предложил он.
Те не ожидали такого предложения и явно были в ступоре. Потом один из них поспешно, короткими приставными шагами приблизился и рывком стащил лист со стола, и они ретировались, сверх меры удивлённые «радушным» приёмом.
Зная не понаслышке о буйном нраве подопечного, а для правоохранительной системы бывших преступников не существует, они явно ожидали чего угодно – ругани, угроз, возможно даже потасовки, но его спокойствие и желание угостить кофе напугали их не меньше.
Разом вспомнились все слухи о нем. Несмотря на внешний лоск и манеры, тот всё равно оставался бандитом, облачённым в дорогой костюм. Говорили, что он может раздавить любого и забрать все, что пожелает, отжать бизнес, лишить жизни.
Их сегодняшний фигурант в своё время в определённых кругах имел погоняло Волчара за необузданный характер и привычку рвать своё, отмотал срок за угоны и разбойное нападение, и то, что он по слухам, встал на путь исправления, могло ввести в заблуждение кого угодно, но не таких бывалых сотрудников, как они.
Горбатого – могила исправит! Вот истина, вписанная кровью в летопись их ведомства. Сухая статистика говорила о мизерном проценте бывших уголовников, вставших на путь исправления, а те, кто навсегда сошёл с кривой дорожки и бесповоротно вернулся к нормальной жизни, став достойным членом общества – и вовсе по пальцам одной руки сосчитать можно было.
В исправление Волчанского же верил разве что батюшка в церкви, которую тот лицемерно посещал по воскресениям, и жертвовал значительные суммы на богоугодное дело.
Они же были уверены – тот слишком умён, чтобы дать себя поймать снова, он успешно мимикрировал под честного бизнесмена, продолжая обделывать свои грязные делишки так, что комар носа не подточит, и интерес Следственного комитета к его персоне лишь укрепил их в этой уверенности.
* * *
Едва за оперативниками закрылась дверь и их шаги стихли, Волчанский грязно выругался и со всей дури засадил ладонью в стену. Сейчас он ничего не желал так, как полной ясности, а для этого требовалась, чтобы его оппоненты вышли наконец на свет, чтобы схлестнуться в открытую.
Этот бой с тенью изрядно вымотал его ресурс.
Секретарь тихо прошмыгнула в кабинет, пытаясь как-то объяснить свой промах, но Влад устало отмахнулся, кивнув ей на дверь.
С работой сегодня не сложилось. Ему нужно срочно отпустить ситуацию и всё хорошенько обдумать. Он набрал помощника и отрывисто спросил:
– Что на вечер?
Видимо, ответ его полностью удовлетворил, и он коротко попрощался, почти сразу покинув офис.
Глава 5
Территория загородного клуба была великолепной – несколько гектаров земли облагороженного ландшафта, искусственный пруд и теннисные аллеи, поле для гольфа и просторные шатры, рестораны с живой музыкой и уединённые домики – номера, умелой рукой дизайнеров и архитекторов вписанные в общий ансамбль.
Волчанский был здесь постоянным гостем и держал за собой одну из самых удалённых и комфортабельных вилл. Это было прежде всего удобно – уединение и комфорт он ценил превыше всего.
Отдельный въезд и возможность не контактировать с другими гостями – это тот уровень сервиса и приватности, за который он готов был платить немалые деньги.
Сегодня даже привычный интерьер и великолепный ужин от бренд-шефа заведения не улучшили его настроения – неразбериха и суета последних суматошный месяцев как-то сразу навалилась на него, прихлопнув необходимостью выходить из зоны комфорта и вновь бороться за то, что он считал вполне себе отвоёванным.
Нервозности добавляла и гнетущая атмосфера, и шёпот в кулуарах, тупейшие публикации на страницах жёлтой прессы, которая как с цепи сорвалась, клепая непотребные статейки, полоская его имя, его прошлое, и делая грязные намёки на будущее.
Влад стоял на террасе, когда услышал звуки подъезжающей машины. Он мельком взглянул на часы – 21.53 – как всегда пунктуальны. Он сам никогда не опаздывал и терпеть не мог, когда его заставляют ждать. Он неспешно зашёл внутрь и плотно прикрыл дверь. Верхний свет он не включал, в доме царил полумрак.
Он нарочно остался в тени, оттеняя темнотой наступившего вечера свой личный сумрак, в который его снова пытаются погрузить. Владислав мотнул головой, физическим усилием отбрасывая назойливые мысли и сосредоточился на моменте.
Девушка бодро отбивала ритм каблуками шпилек по гранитному полу холла. Она была, как всегда, выше всяких похвал – стройная миниатюрная брюнетка с точёной фигурой, кукольной внешностью и отрепетированным выражением восторга на тщательно загримированном личике.
Всё, как он любил, заказал и оплатил!
Но в этот раз агентство эскорта, услугами которого он предпочитал пользоваться, не учло его пожеланий в полной мере – он предпочитал девушек постарше, более сдержанных.
Эта же хлопала глазками и делано дула губы, чего он терпеть не мог, но при этом быстрым профессиональным взором оценила уровень его платёжеспособности, просканировав интерьер и экстерьер, его одежду, аксессуары и часы.
Это было довольно глупо в нынешних реалиях, когда огромное количество по настоящему ресурсных и обеспеченных людей из его окружения давно отказались от видимых атрибутов красивой жизни, но к нему это не относилось – воспитанный в спартанских условиях тотальной нищеты и не понаслышке зная, что такое голод и лишения, он любил статусные вещи, из-за чего часто становился объектом дружеских шуток и подколов своего окружения и сотрудников.
Влад усмехнулся, выйдя из тени, сохраняя мрачное выражение лица, отражающее внутреннюю бурю, и не предпринимая пока никаких действий.
Девица заметно напряглась, но приветливое выражение лица сохранилось отработанной маской. Он предпочитал профессионалов в любой сфере, ведь мог позволить себе лучшее.
Она была даже моложе, чем показалось ему вначале, и под его оценивающим взглядом заметно расцвела – ей было, что показать, и она наивно полагала, что знает себе цену, не размениваясь на тех, кто не мог обеспечить ей достойный принцессы образ жизни.
На самом же деле, от её понимания ускользал важный момент – цена и ценник – немного разные категории, и, если прейскурант её услуг был заоблачно высок, это никак не повышало её ценность ни в глазах клиента, ни даже в её собственных.
Когда-нибудь это станет одним из самых сильных разочарований в её жизни, если она сумеет это осознать.
– Добрый вечер, – призывно улыбнувшись, куколка посмотрела из-под ресниц, окидывая его оценивающим взглядом и слегка повертелась на месте, показывая товар лицом.
– Добрый, ванна там – смой с себя всю эту красоту и возвращайся.
Девица как рыба несколько раз открыла и закрыла рот, так и не издав ни звука, и осталась стоять на месте, повышая градус его раздражения.
Её профессиональный макияж, уложенные волосы и холёное тело были недостаточно, по её мнению, оценены? Поздравляю, детка, твоё мнение – это последнее, что интересует покупателя.
Она глупее, чем он ожидал. Влад терпеть не мог неисполнительность, но постарался скрыть раздражение, напомнив о ранее сказанном лаконичным:
– Я жду.
На этот раз девица отмерла и продефилировала в ванную. Далее последовало довольно долгое ожидание, и вот она появилась в отельном халате, румяная после душа и с влажными волосами.
От былого лоска не осталось и следа, но Влада это не интересовало, в отличие от неё – она же умудрялась всем своим видом показывать недовольство его причудами, вызывая гнев заказчика, и рискуя облечь его на свою бедную голову.
Видимо, новенькая.
– Раздевайся.
На этот раз она с улыбкой сразу подчинилась.
– На колени.
Влад медленно стянул с себя ремень, глядя как глаза девушки расширяются и наполняются страхом.
Действительно, новенькая.
* * *
Глубокой ночью мужчина неторопливо покинул территорию загородного клуба, чувствуя, что напряжение ненадолго отступило.
Девушка тихо всхлипывала, долго ещё не решаясь встать и вызвать машину. Уже под утро она аккуратно сползла с постели и взгляд её задержался на столике в гостиной – там лежал целый веер купюр с символикой Евросоюза.
Лишь мельком взглянув, она проковыляла в душ.
Глава 6
Волчанский терпеть не мог непунктуальность, поэтому за пять минут до назначенного времени был у кабинета следователя. Это была единственная уступка с его стороны, на большее он был не согласен.
Он приехал заблаговременно, зная о сложной системе допуска в ведомственное здание, пришёл всё необходимые процедуры и теперь стоял у кабинета с табличкой «Авдеев С.П., полковник юстиции» и расслабленно поглядывал на коллекционные наручные часы, стоившие больше, чем все домишки вместе с землёй на улице, где он родился, в убогом частном секторе на окраине провинциального посёлка с населением не больше трёх сотен душ.
Сейчас он приготовился к долгому ожиданию, мысленно выдыхая и невольно вспоминая свой печальный опыт общения со следователями поры своей бесшабашной юности, оставивший в нем стойкое неприятие казёнщины и глухое раздражение от чувства бессилия перед правоохранительной системой.
Время показало, что хоть он и был сейчас на волне успеха и богатства, это не оградило его ни от необходимости присутствия в этом здании, ни от прежних не самых приятных чувств.
Памятуя о высокомерии и любви к демонстрации власти людей, этой самой властью облачённых, он пытался отвлечься и не позволить себе сорваться, чем славился в пору горячей безудержной молодости, но чувствовал, что это даётся ему с превеликим трудом.
Это стало для Влада неприятным открытием, ведь он привык думать, что контролирует всё и вся – начиная от бизнеса, заканчивая собой.
Однако столь неприятный, хоть и давно ожидаемый экскурс в прошлое показал, как сильно он ошибался. Уже сейчас ему хотелось садануть кулаком в стену, срывая на ни в чём не повинной поверхности своё глухое неприятие ситуации.
Время, указанное в повестке, неумолимо приближалось, злость росла как снежный ком. Каково же было его изумление, когда ровно за минуту до обозначенного времени, дверь мягко отворилась и вежливый голос пригласил его в кабинет.
– Проходите, Владислав Викторович. Добрый день.
– Добрый, – буркнул Волчанский и последовал за приглашающим жестом. Он опустился на предложенный стул, с любопытством озираясь вокруг, пока хозяин кабинета плотно закрывал дверь и занимал своё место за столом.
В повестке была указана причина вызова – дача объяснений в рамках доследственной проверки, поэтому Влад решил обойтись без адвоката, тем более пока у него не было ни малейшего представления, что же нужно от него следствию.
Вовлекать юристов фирмы он не хотел, тем более не было смысла искать стороннего адвоката, пока не ясна суть претензий к нему со стороны закона.
* * *
Следователь – высокий статный мужчина средних лет, по беглой оценке Влада – хорошо за пятьдесят, с седыми волосами и пронзительным взглядом карих глаз, производил в целом приятное впечатление.
Он смотрел прямо и открыто, не суетился, не демонстрировал превосходства, но и не собирался заискивать перед посетителем.
Владислав отметил идеальный порядок на столе и чистоту в кабинете – не то, что никаких крошек, пыли и посторонних предметов – на столе была лишь одна папка без опознавательных знаков, ручка и карандаш, расположенные строго параллельно друг другу.
Это заставило Волчанского усмехнуться про себя, мысленно навесив на собеседника соответствующие ярлыки – тот был педантом до мозга костей.
Влад и сам ненавидел хаос и беспорядок, помня реалии своего тяжёлого детства, но до зацикленности на мелочах Авдеева ему было всё же далеко. Разве что с возрастом он станет чем-то похож на полковника. Эта мысль заставила его усмехнуться про себя ещё раз.
Волчанский молчал, справедливо ожидая действий от хозяина кабинета, а тот будто и не спешил, располагаясь удобнее, и не торопился завладеть инициативой, видимо, провоцируя Влада на ответную реакцию. Раньше бы он уже давно взорвался, а сейчас лишь терпеливо ждал, глядя на стол.
Кто-то должен прервать их молчаливую дуэль, но это будет не он. Не сегодня. Он молча взирал на то, как следователь кладёт на стол между ними диктофон, включает запись и прерывает наконец молчание.
– Итак, назовите свою фамилию, имя, отчество, дату, место рождения и род занятий.
Эта безобидная фраза спровоцировала-таки колючий ответ.
– В Следственном комитете не принято заблаговременно интересоваться данными подозреваемых?
Авдеев спокойно откинулся на спинку кресла, не приняв вызов, и мягко парировал:
– Это стандартная процедура, Владислав Викторович. Давайте не будем зря тратить ваше и моё время. Статус подозреваемого не имеет к вам никакого отношения. Пока не имеет.
Влад почувствовал себя школьником в кабинете директора, что лишь ещё больше повысило градус напряжения между ними. Чувствовалось, что встреча не задалась и мирная беседа не получится.
– Волчанский Владислав Викторович, 11 ноября 1990 года рождения, село Алтайское Тюменской области, генеральный директор группы компаний «Алькор», грузоперевозки.
– Замечательно. Как вы полагаете, с чем связаны проверки вашего бизнеса в последнее время?
– Не имею ни малейшего понятия, и вам это прекрасно известно. Не перекладывайте с больной головы на здоровую. У нас презумпция невиновности, знаете ли, что означает, что не я доказываю свою невиновность. Вы взялись найти мою вину, дак в чём же дело? Не сходится уравнение?
– Ваш сарказм неуместен. В ходе сегодняшней встречи я хочу прийти к некоему консенсусу, и было бы неплохо, чтобы вы оказали мне содействие.
– Я не имею ни малейшего представления, о чем вы говорите, и у меня нет никакого желания оказывать содействие. Вы кошмарите мой бизнес и персонал вот уже два месяца, тыча пальцем в небо, надеясь на удачу. Это попытка рейдерства?
– Я готов вам всё объяснить, но перед этим хочу некие гарантии.
– Не уверен, что понимаю вас верно. А ещё больше я не уверен в том, что готов дать вам какие бы то ни было гарантии.
– Вы умный человек, Владислав Викторович, поэтому юлить я не вижу смысла. Я готов раскрыть карты, при условии, что, независимо от исхода беседы, всё сказанное останется, между нами.
– Вы умеете заинтриговать, но, повторюсь, я не даю никаких обещаний, пока мне не ясна суть предложения. Это детский подход, вам не кажется?
– Я вполне понимаю вашу настороженность, учитывая ваш прежний опыт общения со следствием, но я даю вам слово офицера, что дело, изложенное мной, вас непременно заинтересует.
– На этом позвольте откланяться, я не играю с государством в азартные игры. Следующие наши встречи будут проходить в присутствии адвоката. – Волчанский сделал попытку встать, но был остановлен жестом и улыбкой Авдеева.
– При всем уважении, наш разговор не окончен. Вы не сможете покинуть здание без пропуска, подписанного собственноручно мной.
– А, вот теперь вижу истинное лицо следствия. Игра в хорошего полицейского окончена? Вы оседлали любимого конька и теперь я вынужден буду остаться?
– Нет, вы неверно истолковали моё утверждение. Я прошу вас задержаться и всё-таки выслушать меня. Неужели вам не любопытно? Я редко ошибаюсь в людях, для меня было бы огромным разочарованием узнать, что мои выводы о вас оказались ложными.
– Да что вы как джентльмен на светском рауте, мы перейдём, когда-то к делу? Или так и будем расшаркиваться в любезностях?
Полковник опять улыбнулся, беззлобно поддев:
– По моим ощущениям именно вы не даёте перейти непосредственно к сути. Я дал вам слово офицера, ваш ход.
– Хорошо. Я обещаю, что сказанное в этом кабинете останется в этих стенах. Но я оставляю за собой право ставить мои интересы и мой бизнес во главу угла.
– Вы в своём праве, я только попрошу не перебивать.
* * *
Влад устало кивнул, поняв, что отделаться от полковника по-другому не получится.
По мере повествования, его лицо всё больше вытягивались, и он всё меньше понимал, какого чёрта Авдеев вываливает ему эту дичь. А тот оседлал любимого конька – речь его изобиловала специальными терминами, была обстоятельной, полной неоспоримых доводов и выводов, основанных не понятно на чём.
В конце концов ему было сделано предложение, от которого, как говорят в определённых кругах, нельзя отказаться. Но Волчанский упрямо стоял на своём и не хотел иметь ничего общего с подобной авантюрой, которая проходила на сценарий голливудского фильма, вот только он не актёр, да и в режиссёры набивался явный дилетант.
– Я не хочу иметь с этим ничего общего, если моё мнение имеет значение. Как вы выразились, я не дурак, и прекрасно понимаю, что всё, что происходило до сих пор – обыски, допросы, повестка эта – детский лепет по сравнению с тем, что вы можете устроить, но я, взвесив все риски, предпочитаю отказаться.
– Я, естественно, не задействовал весь арсенал доступных мне средств, как вы понимаете. Достаточно будет одной обеспечительный меры – скажем, ареста всех счетов холдинга и всего парка ваших транспортных средств, и разговор станет более предметным.
– А, вот и угрозы, столь любимые в вашем ведомстве.
Влад и сам понимал, что Авдеев легко может осложнить ему жизнь и парализовать работу всей логистической цепи, что повлечёт за собой убытки, репутационные риски и нанесёт вред партнёрам, клиентам и сотрудникам.
Сам то он давно уже диверсифицировал бизнес и вложился во всевозможные партнерские программы и стартапы, успешно инвестируя внутри страны и за рубежом, не сильно при этом афишируя своё участие, и давно не зависел от изменчивой конъюнктуры бизнеса, основанного на перевозках грузов.
Но «Алькор» был его первым любимым детищем, его проектом, которому он посвятил уйму сил и годы жизни, на первоначальный капитал для которого он скрупулёзно копил, проливая свою кровь и рискуя собой в Богом забытых местах, затерянных на карте мира. Так просто сдаваться он не намерен.
– Вы всё неправильно трактуете, Владислав Викторович, с той же открытой улыбкой вещал Авдеев, вот только слова его были ядовиты. – Что мешает вам попробовать, под мои личные гарантии?
– А мне западло, начальник! – Влад вложил всё своё неприятие ситуации в эту фразу, на мгновение вновь почувствовав себя тем подростком, которому «шили дело», которое, он, впрочем, тогда заслужил.
Но сейчас то он не совершал ничего противозаконного, вернее, ничего, что они могли бы доказать, если быть точнее, что, как показывает практика, всё равно не уберегло его от общения с подобными персонажами.
– Владислав Викторович, прекратите ёрничать и строить из себя уголовника со стажем. Я всегда крайне внимателен к мелочам. Вам совсем не к лицу, да и не по статусу подобные изречения. Я привык ответственно подходить к работе, знаете ли, и мне известно, что у вас высшее финансовое образование и великолепная частная коллекция предметов искусства. Также вы знаете два иностранных языка.
– Я блондинок, брюнеток или рыжих предпочитаю, там не указано?
– Ваши сексуальные пристрастия мы обсудим чуть позже, – ничто не могло вывести полковника юстиции из себя.
Влада же ужасно бесил этот напыщенный и холёный следак, который позволял себе слишком много, оставаясь при этом тошнотворно вежливым. Он терпеть не мог этого превосходства ещё со времён своего криминального прошлого, и сейчас всеми силами старался взять себя в руки и не позволить себе сорваться и нагрубить этому представителю власти.
Власти, которой тот явно злоупотреблял. Он уже давно не тот мальчишка из не самой благополучной семьи, за которого некому было впрягаться и который мог рассчитывать только на свою ловкость, наглость и силу.
– Мы не договоримся, полковник, – Влад быстро встал, давая понять, что лимит их общения исчерпан.
