Текст книги "Кукла для зверя (СИ)"
Автор книги: Ника Долгина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)
Глава 30
– Смотри внимательно и будь предельно аккуратна – любое оружие априори заряжено, пока ты лично не убедишься в обратном! Это не игрушка. Здесь предохранитель, который не позволяет сделать случайный выстрел. Палец держишь вдоль ствола, на курке он должен оказаться только в момент выстрела!
Волчанский ловко передёрнул затвор и произвёл несколько выстрелов по импровизированным мишеням, ожидаемо, точно в цель. Гильзы отскакивали и падали в траву, в воздухе отчётливо различался запах пороха.
Выстрелы звуковой волной ударялись в барабанные перепонки, эхом расходясь по парку. Для него – это буднично, часть привычной рутины... Движения, отточенные до автоматизма, бесстрастная сосредоточенность и колоссальный опыт.
Для неё – то, что несёт хаос, опасность и смерть.
Как будущий врач, который учится спасать жизни, она на уровне базового сознания отвергала то, что может эту жизнь отнять или покалечить.
Лера почувствовала, как по телу прошла адреналиновая дрожь.
Влад вроде и не смотрел в её сторону даже, но тоже уловил. Его отличала редкая внимательность к мелочам, хоть в излишней рефлексии его было заподозрить сложно.
– Замёрзла?
Девушка нерешительно покачала головой.
Ашдар улёгся у их ног, не проявляя ни капли интереса к производимому шуму – по всей видимости, он был знаком с оружием и производимым им шумом, и угрозы для себя не видел.
Пёс привык полагаться на хозяина.
Девушка немного застопорилась, залюбовавшись мужчиной. Его мощь, многократно усиленная смертоносным оружием, завораживала. Вот сейчас, если не отвлекаться на антураж, всё в нем было прекрасно – уверенность и выверенность позы, опыт, жёсткий профиль и чувство контролируемой опасности.
Лера запрещала себе думать, смотреть, любоваться. Безжалостно гасила ноющее чувство в груди, решительно сбивая волны, им порождённые.
– Попробуй сама.
Мгновение – и она чувствует в своей ладони тяжесть боевого пистолета. Ощущения были странные – он всё ещё хранил тепло ладони Влада, а она, как и любая девушка, да и любой нормальный гражданский человек, до одури боялась оружия.
Брать его в руки не хотелось, но в этом доме её мнения сроду не спрашивали.
Влад уверенно и грубовато скорректировал её стойку, оставшись доволен позицией ног. Затем немного развернул корпус и приблизился сзади, вторгаясь в личное пространство и контролируя процесс обучения.
Жар его тела отвлекал, пуская мысли по опасной тропе.
Он положил свою ладонь поверх её и вытянул руку вперёд, Лера как тряпичная кукла, повторила все его манипуляции, чувствуя спиной его грудь, макушкой прижимаясь к его подбородку и слыша его наставления, сказанные мягким шёпотом.
Спасало то, что мишенью были выбраны бутылки. Каково это стрелять в живого человека, она боялась себе представить даже гипотетически. До сих пор ей казалось, что пуля, выпущенная в живое существо, убивает обоих – и цель, и стрелка.
– Смотри на мишень, всё остальное должно перестать для тебя существовать – есть только ты и твоя цель, сосредоточься и жми на курок.
Инструкции предполагали конкретику и серьёзное действо, а она поймала себя на том, что раскладывает его глубокий и мягкий сейчас голос на оттенки и полутона, по спине бегали мурашки от его близости и вибраций низкого голоса, она чувствовала тепло крупного мощного тела, и это ощущение – крепкого тыла, каменной стены, укрывающей от невзгод, осталось с ней надолго.
Она с детства была лишена мужского общества – сколько себя помнила, они всегда справлялись с мамой вдвоём, а на подхвате были любящие бабушка и тётушки. Но вот сейчас она была поражена и ошеломлена теми чувствами, что рождались в глубине, и вызывали неуправляемый хаос в её душе.
Она слушала его мягкие наставления и чувствовала дрожь в ладони, её слабые пальцы не удержали бы оружие, к тому же на вытянутой руке, но поверх её ладони лежала рука Влада – и вместе они справились.
Импровизированная мишень в виде бутылки разлетелась вдребезги, пуская целый сноп цветных осколков, на доли секунды сверкнувших в ярких лучах солнца, выглянувшего из-за тучки, и скрасившего их прогулку.
– Теперь давай сама. Держи вот так. Здесь важна стабилизация, будет отдача.
Нет, у неё никогда не получится.
Она уже собралась сказать об этом мужчине, повернулась к нему, держа пистолет перед собой, но в доли секунды была обезоружена – Влад привычным отработанным приёмом завладел пистолетом, ставя его на предохранитель.
Его навык обращения с оружием откровенно пугал – чувствовался колоссальный опыт, отточенные движения не оставляли сопернику ни малейшего шанса. Лера мысленно порадовалась, что пока они на одной стороне.
Быть на линии его огня – фатальная обречённость.
– Никогда не направляй оружие на человека, если не собираешься стрелять!
Уроки продолжались ещё какое-то время, их итогом стало то, что она овладела базовым минимумов навыков обращения с оружием и неформального общения с Владом. Он по-прежнему всё больше отмалчивался, но даже то, что говорил было небывалым прогрессом.
Они ещё долго оставались в этой части парка, тренируя её навыки стрельбы и играя с Ашдаром. Лера бросала ему кольцо, а тот хватал на лету и приносил ей, миролюбиво виляя хвостом и ластясь к ней, подставлял под её ладонь руку, напрашиваясь на ласку, и девушка с радостью чесала ему за ушами, приручая зверя.
Влад смотрел на это весьма снисходительно, но Лера видела, что Ашдар периодически всё равно плюхался ему в ноги, как бы прося прощения за своё двуличие, а раз хозяин и тогда не проявлял желания включиться в игру – трусил в сторону Леры, кладя кольцо уже под ноги ей.
Девушка радовалась как ребёнок, устав сидеть в четырёх стенах. Ей позволено было передвигаться по дому, но этого было мало, и периодически её накрывало чувство пребывания в неволе...
Она с упоением вдыхала свежий воздух, пропитанный запахами дождя и сырой земли, слушала пение птиц и шелест листвы, наслаждаясь этими атрибутами свободы, которые все воспринимают как должное, но она неожиданно научилась ценить.
Эти мгновения свободы и чего-то ещё – неуловимого, но от этого не менее осязаемого – навеки отпечатались в её памяти – запах сырости после дождя, лучи солнца, проглядывающие сквозь плотные грозовые тучи, лёгкий шелест свежего ветра в кронах деревьев парка и чувство нерационального, абсолютного счастья.
Влад был молчалив и собран, он привычным движением разминал шею, наблюдая за их с Ашдаром весельем, но не спешил присоединяться. Они гуляли вдоль аллей парка, и Лера то и дело бросала на мужчину взгляды исподлобья, отмечая его непривычную сосредоточенность.
Он хмурился, думая о чем то своём и не собирался никого посвящать в свои мысли, что впрочем было неудивительно. Лера бы больше удивилась, если бы он начал говорить, обсуждая с ней погоду или что-то ещё.
Новый непрошенный опыт ложится в копилку её дней, проведённых в доме преступника. В горле застряли вопросы, которые, возможно ей следовало бы задать, а может лучше было безмолвно проглотить.
Она уже знает, что он убивал. Но даже не спрашивая, сегодня она бы это поняла. Он не просто знает как и умеет, он на это способен!
Она так хотела его понять и узнать, но, кажется, так и не готова к реальности и ответам на свои вопросы.
Он одиночка, хищный волк, как тот, что выбит на его груди. Законы природы незыблемы тысячи лет и их не способно смягчить цивилизованное общество. Бояться и отрицать их тоже бессмысленно. До сих пор существуют миры и сферы, где закон Волка – единственная суровая реальность. К сожалению, она попала именно туда.
Но по-настоящему её пугало не это, а то, что её по-прежнему тянуло к нему. Так мотылёк летит на свет и жар свечи, даже зная, что опалит тонкие крылышки и погибнет.
Вот и она тянется, увлекаемая непреодолимой силой. Возможно, к своему палачу...
Глава 31
– Вам смешно, Сергей Павлович, да?
– Ну согласитесь, это скорее повод для радости. Я всегда знал, что хороших людей больше. И именно это до сих пор вселяет в меня надежду и не даёт разочароваться в этом мире и в профессии.
– Прекрасно, что хоть кто-то ещё в состоянии воспринимать этот абсурд с юмором, – Влад откинулся на спинку кресла, по привычке разминая мышцы шеи и глядя исподлобья на собеседника. Несмотря на свои слова, он улыбался.
– Рассказывайте, что там?
– Да собственно, ничего, – полковник Авдеев давил слова сквозь зубы, подозрительно покашливая и пытаясь скрыть улыбку, то и дело проскальзывающую на лице. – Ваша домработница пришла в ближайший отдел полиции, и заявила, что в вашем доме удерживают девушку против воли. Опера, благодаря доблестной прессе знают, что вы в разработке Следственного комитета, и передали все материалы мне. Не желаете взглянуть?
– Нет уж, увольте. Мне с ней ещё жить. Вдруг не сдержусь, ляпну что-нибудь, а она мне потом еду отравит? Или капкан в постель подложит. И какой совет вы дали Вере Васильевне?
– Всё как обычно – наблюдать, не вмешиваться, следствие во всём разберётся. Она теперь записывает всё подозрительное, чувствуя себя мисс Марпл. И человек при деле, и нам пригодится, вдруг вы держите преступный синдикат, а я не в курсе, – Авдеев выдавал информацию порциями, подозрительно давясь от едва сдерживаемого веселья.
– Обхохочешься!
Авдеев вдруг стал очень серьёзным, он в упор посмотрел на мужчину, некоторое время собираясь с мыслями, а потом неожиданно ударился в воспоминания:
– Я начинал в девяностые простым опером, криминогенная обстановка не то, что была тяжёлая – она была такая, что реки крови не удивляли никого – мы изумлялись, если проходило полдня, а ещё никого не убили и не покалечили. Моё первое разочарование в профессии наступило довольно скоро – я пришёл восторженным юнцом с идеалами и желанием сделать этот мир чище, избавив его от преступности, но время шло, на смену одному раскрытому делу и закрытому в клетку подонку приходило пять новых, на что-то приходилось закрывать глаза, где-то идти на компромиссы, к которым я был откровенно не готов. Сделки со своей совестью происходили всё чаще, копилась усталость и напряжение, я чувствовал себя Гераклом, разгребающим Авгиевы конюшни, но лучше не становилось. Спас меня старший коллега, его фразу я помню до сих пор, я тогда в сердцах сказал, что это никогда не закончится, а он спокойно ответил: ты прав, но я знаю одно – без нас станет ещё хуже. С годами и опытом начинаешь различать оттенки – не бывает чёрного и белого, в нашем мире огромнейшая палитра. До сих пор лично меня поражает лишь бесчеловечный цинизм и зло, возведённые в абсолютную степень, а с остальным можно жить и работать.
– Мы погрязли в этом деле по уши, а подвижек никаких. Девушка торчит в моём доме, у меня сыпется бизнес и репутация. Люди боятся иметь со мной дело. Я годами строил связи и зарабатывал репутацию, сейчас всё летит к чертям. Все шарахаются от моей фирмы как от чумы, на звонки сотрудников не отвечают, рвут контакты.
– Владислав Викторович, позвольте напомнить – вы знали на что шли. Сейчас поздно строить из себя девочку. Как вы изволили заметить – мы погрязли в этом деле по самое нехочу, и назад пути нет. Мы сожгли мосты и теперь нам только вперёд, уж не обессудьте.
– Мне всё это прекрасно известно, но вы гарантировали, что дело на завершающей стадии, а не похоже. Я устал от всего.
– Это вы мне говорите? Моей дочери двадцать, и я каждый день утром целую её, желаю хорошего дня и смотрю, как она выходит из дома, а потом еду в Комитет и читаю сводки – убийства, изнасилования, аварии, грабежи. Знаете, что такое иллюзия бессмертия, Волчанский? Это психологический обман, приём нашей психики, которая позволяет нам каждый день отпускать тех, кого мы любим и не сходить при этом с ума от тревоги и беспокойства. Наш мозг так защищается, и думает, что именно с нами и нашими близкими не произойдёт ничего плохого. Это и позволяет нам жить, работать, во что-то верить... Мы не можем сдаться сейчас, как говорится – последний бой – он трудный самый.
– Что мы будем делать дальше? Есть идеи?
– Надавите на девушку, пусть говорит как на духу – она должна дать детали, вспомнить всё и даже больше. Важно даже то, что на первый взгляд кажется незначительным – намёк, запах, звук, оттенок голоса. Мозг и все органы чувств в стрессовой ситуации активизируются. Мы должны выйти на организаторов, в этот раз мы не можем проиграть. Мы много раз подбирались близко к этому спруту, но всякий раз оставались с носом – удавалось взять лишь мелких сошек, которые молчат, как рыба об лёд. Я исключил любые утечки, лично сам провожу все встречи и ни с кем не делись никакой информацией. Даже наша с вами оперативная комбинация – для всех тайна. И то, что ваша репутация пострадала, как бы странно это ни звучало, говорит лишь об одном – нас не раскрыли. Все реально думают, что вы и ваш бизнес в разработке Следственного комитета. Теперь всё зависит от нас – я обрабатываю ежедневно огромные объёмы информации, мониторю и анализирую данные из многих источников, но и вы должны мне помочь. Именно вы оказались в гуще событий и можете взглянуть на всё изнутри. Думайте, мне правда нужна ваша помощь и информация от девушки. На данный момент она единственная потерпевшая, которая пребывает в здравом уме и трезвой памяти и к которой у следствия есть доступ.
* * *
Лера с трудом выплывала из тёплого кокона неги и удовольствия, распластавшись на широкой кровати и чувствуя под ухом размеренное биение мужского сердца.
В отличие от её сердечка, которое трепыхалось и частило, его пульс был как у тренированного спортсмена – мощные толчки через равные промежутки времени.
Она пальчиком медленно обводила очертания свирепого волка, чернилами выбитого на коже, а по ощущениям приручала другого зверя, запуская свой яд ему в кровоток.
Одна его рука покоилась чуть ниже её спины, второй он поглаживал кожу её головы, перебирая волосы, ещё некоторое время назад намотанные на его кулак.
Он был расслаблен и умиротворён, и именно такие моменты Лера ценила особенно – они будто замыкались в их маленьком мире, куда не проникали никакие факторы извне – вот уже долгое время она жила во временном и пространственном вакууме – не выходила в интернет, ни с кем не общалась в соцсетях, не читала и не смотрела новости, а погоду узнавала по факту – выглянув в окно.
Она не строила планов, не решала никаких насущных проблем – в общем вела жизнь домашней кошки – обед и сон по расписанию, прогулки – от случая к случаю, по воле хозяина.
С одной стороны, это было проще простого – никаких забот и хлопот, с другой же – мысли о будущем в её голове, притихшие поначалу, вновь стали биться и толкаться, мешая себе и ей.
Когда ты занят повседневной рутиной – у тебя нет времени думать да гадать, а сейчас она проводила целые дни в обществе себя любимой, и времени на непрошенные мысли было предостаточно.
Из раздумий её вывел голос Влада.
– Расскажи, как получилось, что ты оказалась у меня?
Этот вопрос настолько удивил её, что девушка резко села и посмотрела изумлёнными глазами на мужчину. Она не поняла в чём подвох, поэтому отвечать не спешила, пряча глаза и продолжая молчать.
Влад тяжело вздохнул и как можно мягче объяснил:
– Я помню, что сделал я, я спрашиваю что было до того момента, когда ты попала в мой дом.
Лера откинула простынь и успела спустить ноги с кровати, намереваясь ретироваться в душ, чтобы собраться с мыслями и решить какие ответы ждёт он и что может сказать она.
Она по-прежнему не понимала того, что с ней происходит, и Влад не спешил ставить её в известность и что-либо объяснять.
Она так разволновалась, что пропустила момент, когда была притянута обратно в постель и прижата к крупному телу.
У неё не было опции не отвечать, а что говорить она так и не придумала.
Влад же молча ждал, он не привык повторять дважды.
– Что ты хочешь услышать?
– Правду.
– А если у нас с тобой она разная?
– Сейчас я готов послушать твою. Расскажи всё с самого начала.
– Я не понимаю, Влад.
– От тебя и не требуется. Просто расскажи, – он начинал заметно раздражаться и проявлял нетерпение, но эффекта достиг обратного – девушка ещё больше запуталась и боялась раскрыть рот.
Волчанский сделал видимое усилие и постарался успокоиться. Даже простой разговор с ней становился квестом.
Она настолько замкнулась, что порой достучаться до неё было нереально, но именно сейчас ему нужны были ответы, а терпением он не отличался никогда.
Он мог помочь ей и «покаяться» в своих грехах или дать ей время уйти и собраться с мыслями, но это даст ей время отфильтровать и рафинировать информацию, а он этого не хотел. Ему нужны были эмоции, общие впечатления и наблюдения, а не политкорректное изложение чётко выверенных данных.
– Лера, я жду.
– Я не понимаю, Влад. Что ты хочешь услышать? Я чем-то не угодила тебе? Ты ищещь повод наказать меня?
Он молчал, и девушка под его суровым взглядом стушевались. Её голос дрожал, она пыталась отвернуться, но он придержал её подбородок, заставляя смотреть на себя.
– Мне не нужны поводы. Расскажи, как ты попала в мой дом.
Эта его манера бесила до одури, но она была перед ним слишком слаба, как мелкий камешек, который волна носит и бьёт о берег, не позволяя ни вырваться, ни защититься. Это его «мне не нужны поводы» на кого угодно нагнало бы страха.
Она видела, что даже здоровенные мужики перед ним тушевались и предпочитали не встречаться глазами, бросая вызов, что уж говорить о ней. Но она упрямо молчала, усугубляя своё и так незавидное положение.
– Говори, – и по его тону стало понятно, что это последнее китайское предупреждение.
Девушка опустила глаза и под его прожигающим взглядом заговорила дрожащим голосом:
– Я по объявлению в интернете нашла информацию о кастинге в модельное агентство, которое предлагало работу девушкам на съёмках, показах и презентациях и позвонила по указанному номеру. У меня запросили фото и видео анкету, а потом пригласили на собеседование. Через пару дней позвонили и пригласили на встречу, там дали денег на салон красоты и назначили время для фото сессии. Потом я получила своё портфолио и пришла в офис для заключения контракта.
– Дальше.
– Мне стало плохо в офисе, а в себя я пришла в запертой комнате без окон. Дальше ты знаешь.
– Знаю что?
Господи, он хочет, чтобы она сказала это? Обвинила его в своём похищении? Что ещё?
– Это был коттедж, закрытая территория, где-то за городом. Комната без окон, голые стены... Когда я очнулась, долго не могла прийти в себя и понять, что происходит. Потом пришли эти люди... Они говорили жуткие вещи так просто, будто погоду обсуждали. Я думала, что сплю и вижу страшный сон, ну или сошла с ума. Так не бывает, не должно было быть...
Лера замолчала, пытаясь выровнять дыхание и совладать с голосом. Всё то, что она пережила в те моменты, вдруг вернулось сейчас и царапало её изнутри, причиняя почти невыносимую боль.
Она снова погрузилась в тот бескрайний океан непонимания, неприятия и протеста, в котором плескалась до сих пор. Разница была лишь в том, что ей милостиво бросили спасательный круг, но надолго ли?
Бездна под ногами не стала от этого меньше, а волны вокруг спокойнее.
– Дальше.
– Дальше у меня была истерика, я билась и кричала, а они сказали, что если не успокоюсь – вколют что-то успокоительное. Потом меня причесали, нарядили как куклу и привезли сюда.
Девушка закончила свой рассказ, и продолжала сидеть, не смея поднять глаза. Всё, что выходило за рамки их хоть и ненормального, но со временем устоявшегося общения, пугало её до дрожи в коленях.
Она выбрала из всей этой странной и дикой ситуации очаги того, что казалось ей в порядке вещей, и малейшие отклонения нагоняли оторопь и настораживали.
В ситуации стресса и физической зависимости, человек невольно начинает мониторить настроения и поведение агрессора, в зависимость от которого ты по той или иной причине попал.
Влад был сложный, непримиримый, необщительный и подавлял её волю своим авторитетом, но она привыкла со временем. Он больше не страшил до оцепенения, как в первые дни, но и безоговорочного доверия не вызывал.
Он был врагом, с которым действовало временное перемирие, и горячая фаза боевых действий ей была не нужна.
В ближнем с ним бою никаких шансов у неё не было...
Глава 32
Лерина жизнь в доме похитителя подчинялась какой-то логике, недоступной её пониманию. Все новости она если и узнавала – то исключительно по факту.
Владислав иногда покидал дом, но чаще всё же оставался на месте.
В последнее время, как заметила девушка, его отлучки стали более длительными и частыми, но, естественно, перед ней никто и не думал отчитываться.
А несколько дней назад она отрешённо отметила, что браслет больше не красуется на его правой лодыжке. Связав воедино этот факт и его участившиеся отъезды, она сделала вывод, что с его домашним арестом было покончено.
Видимо, армия его адвокатов таки отработала свой явно не маленький гонорар.
А спустя пару дней её пришлось убедиться в этом лично, когда хозяин дома взял её с собой на светское мероприятие, как всегда ничего толком не объясняя и дав лишь краткие инструкции.
* * *
Загородный особняк сиял огнями и гостеприимно манил в свои радушные объятия, вереница машин растянулась на всю подъездную аллею и даже чуть дальше.
Лера не понимала, для чего ей было уготовано это очередное испытание.
Последний раз, когда ей велели надеть платье и выйти к гостю, обернулся полным конфузом и круто изменил её жизнь.
Сейчас она вновь чувствовала себя яркой игрушкой, наряженной заботливой рукой кукловода – два дня назад она стала обладательницей великолепного платья с этикеткой известного бренда, который она знала лишь потому, что о нем часто говорили по телевидению, но никогда не встречала в жизни.
В своей прежней жизни она не знала никого, кто бы в здравом уме решил потратить целое состояние на тряпку.
Влад был спокоен и непоколебим. И абсолютно великолепен. Ему очень шло это сочетание глубокого синего и идеальной белизны сорочки, подчёркивающей загорелое тело. Шикарная сдержанность образа не стирала индивидуальность, ненавязчивый запах дорогого парфюма проникал в ноздри.
Костюм цвета ночи сидел на нём как влитой, подчёркивая атлетическую фигуру с развитой мускулатурой. В нем всё было в меру – силы, элегантности, тихой сдержанности и властности, которую могут позволить себе лишь избранные.
Он лишь мельком упомянул, что она составит ему компанию на одной вечеринке – дне рождения дорогого ему человека, больше никакой информации не последовало. Он вообще никогда ничего не объяснял, лишь озвучивал, а она не спрашивала, опасаясь лишний раз лезть на рожон.
В назначенное время девушка облачилась в шикарное платье и надела аксессуары, идеально к нему подобранные, и так как Влад вряд ли снизошёл до выбора всего этого великолепия лично, скорее поручил ассистентам или стилистам, то она невольно восхитилась чьим-то безупречным и весьма сдержанным вкусом, отдавая дань мастерству профессионала.
Наряд был нарочито прост, декоративные элементы отсутствовали, что было компенсировано сложным кроем и идеальным глубоким оттенком. Благородный цвет и изысканный дизайн сделали своё дело, превратив Золушку в принцессу.
Лера выглядела великолепно, но вряд ли замечала восторженные взоры охраны и сопровождения, погружённая в свои тревожные мысли. Не заметила она и пристальный, чуть с прищуром горящий взор вечного хозяина положения...
Она со всё возрастающим страхом ждала, что же ждёт её в гостях. Естественно, она не собиралась эпатировать элегантную публику, писать записки на салфетках или иначе привлекать внимание общепринятыми во всём мире жестами жертв насилия, но хотела элементарно понимать для чего её нарядили и вытащили в свет.
Она устала быть безмолвной пешкой в чей-то странной игре, но выбора ей опять не предоставляли.
Перед тем, как водитель откроет дверь, Лера слегка тронула мужчину за ладонь, привлекая внимание. Влад вопросительно поднял брови, ободряюще кивнув, и девушка решилась:
– Мне нужна хоть какая-то информация – это, в конце концов нелепо, если я даже не знаю, как зовут именинника.
– Альбина, именинница. Вдова моего бывшего партнёра.
Лера прекрасно понимала, что ей отведена роль статиста – симпатичной спутницы статусного мужчины, и никто не ждёт от неё ни остроумия, ни поддержания беседы – достаточно хлопать ресницами и мило улыбаться, но не спросить она не могла.
Она не кукла, и не дорогой аксессуар, что бы ни думали об этом остальные.
– Альбина, душа моя, – Влад расплылся в искренней и даже тёплой улыбке, протягивая руки навстречу моложавой ухоженной женщине средних лет, точный возраст которой сложно было идентифицировать однозначно. Ей могло быть и сорок пять, и на добрый десяток лет больше...
По ощущениям, Леру отбросила взрывная волна – настолько контраст с его обычной сдержанностью и безэмоциональностью был разительным. Его сияющее лицо на миг осветило всё вокруг, затмевая для неё даже блеск огней. Значит иногда, в кругу близких ему людей, он всё же позволяет себе быть нормальным человеком, а не мраморной статуей – великолепной, но холодной.
– А вот и мой мальчик, – Назарова, едва завидев их, поспешила навстречу – тепло обняла мужчину, расцеловала в обе щеки и мило засмущалась от его комплиментов, кокетливо потупив взор. Она старательно игнорировала девушку, довольно бесцеремонно оттеснив её от мужчины, сразу давая всем понять, кто здесь королева бала.
А Лере это, как ни странно, оказалось весьма на руку – она стояла как громом поражённая – удушливое облако эксклюзивного парфюма ударило в нос, проникая в каждую клеточку тела.
Дама беззаботно щебетала какие-то глупости, по хозяйски завладев вновь прибывшим, её ухоженные руки с идеальным маникюром нежно поглаживали фалды пиджака Влада, а у девушки почти остановился пульс – на её безымянном пальце всеми гранями отражал свет редчайший жёлтый бриллиант уникальной огранки, погружая девушку в её персональный ад.
Лёжа на кушетке в полубе с сознательном состоянии там, в комнате без окон, сквозь пелену помутнённого дурманом сознания, она чётко запомнила этот аромат и цепкие пальцы с дизайнерским кольцом, сдвинувшие волосы с её лица и вырвавшие случайно зацепившуюся прядь.
Её ледяное равнодушие и безразличие тогда резанули по живому:
– Красивая куколка! Была...
Сейчас же Лера замерла как соляной столп и как рыба, выброшенная на сушу, судорожно хватала ртом воздух, одновременно силясь вытолкнуть из лёгких отравленные молекулы этого всепроникающего аромата, нерационально боясь, что они задушат её, подобно отравляющему газу.
В ушах противно запищало, пальцы стали ледяными и она, лишившись поддержки рук Влада, на полном серьёзе опасалась впервые в жизни хлопнуться в обморок, испортив праздник этим всемогущим хозяевам жизни.
Девушке повезло, что ей была отведена роль мебели – она догадалась, что все прежние спутницы мужчины были лишь актрисами одной эпизодической роли, и поэтому и ей не досталось нисколько внимания ни светской тусовки, ни самой юбилярши.
Она порой чувствовала на себе липкие взгляды окружающих, порой доставались даже заинтересованные, но все её силы уходили на концентрацию внутреннего ресурса организма и попытку договориться с собой.
Она худо-бедно сумела взять себя в руки, уняв реакции тела и заставила пол, уходящий из под ног, ещё немного послужить ей опорой. Дыхание выровнялось, дрожь отступила, но сковывавший душу страх вернулся, судорожно сжав сердце.
Именинница бы и дальше игнорировала её, но Влад вдруг приблизил девушку к себе, представив небрежно и безлико, явно лишь потому, что этого требовали приличия:
– Валерия, моя спутница.
Лера подумала, что с такими интонациями просят обычно передать за столом соль, и потупила взор, пряча от всех не только боль разочарования, но и леденящий страх снова привлечь к себе внимание этой дьявольской женщины.
Она явно не в первый раз подбирала для него живой товар, потакая его и своим чудовищным страстям.
Влад же благодушно улыбался, сохраняя абсолютно непроницаемое выражение poker face, его ладонь ласково небрежно поглаживала её талию, а девушке казалось, что прикосновения выжигали клеймо – несмываемый знак принадлежности хозяину.
Что за манеры тут у них? В какие игры они играют?
Она что, поставляет ему живых кукол, а на досуге они обсуждают покупки?
Лера в который раз убедилась, что этот мир лицемерных ублюдков не для неё. Желание расцарапать их мерзкие рожи стало просто невыносимым.
Ей хотелось кричать им всем – вы больные? Люди – не игрушки!
Нельзя сидеть в великолепной столовой и между сменами блюд походя ставить на кон чью то судьбу!
* * *
Возвращались в особняк Влада они каждый в своём бескрайнем океане мыслей. В салоне автомобиля было тепло и уютно, но наполнен он был молчанием.
И отнюдь не наличие водителя заставляло их хранить безмолвие.
За окном снова разыгралась непогода, вторя её внутренней буре. Дождь лил как из ведра, стеклоочистители судорожно сгоняли воду с ветрового стекла, не справляясь с таким мощным потоком, а она чувствовала, что медленно тонет, и вода уже подобралась к горлу.
Девушка плохо помнила как пережила этот вечер. Она двигалась по инерции, ведомая властной рукой Влада, смотрела в нужную сторону, воспроизводила необходимый минимум движений и слов, ослепительно улыбалась до мышечных спазмов, и истово молилась про себя, чтобы этот ужас поскорее закончился.
Она как красочный фильм, будто со стороны, смотрела на этот бал Сатаны, но в то же время находилась внутри – блеск огней соперничал с сиянием украшений, великолепие убранства дома соревновалось с нарядами изысканной публики, ненавязчивая живая музыка ласкала слух, тут и там шелестели непринуждённые беседы, а она мечтала провалиться сквозь землю, лишь бы не быть здесь и сейчас, не отождествлять себя с этими людьми.
Копившееся весь вечер напряжение искрило в воздухе, распаляя внутри салона автомобиля пожар. Даже водитель был напряжён, его глаза всматривались сквозь потоки воды, а руки жёстко фиксировали руль, с трудом держа контроль над машиной и непогодой.
Влад делал вид, что его это не трогает, внешне сохраняя спокойствие, но это не обманывало никого из них троих в одном замкнутом пространстве. Его тело подобралось и буквально излучало напряжение, по лицу ходили тени, губы были плотно сжаты.
Или ему действительно было все равно.
Он сидел рядом, но, по ощущениям, был далеко. Его задумчивый взор был направлен в боковое стекло, по которому стекали прозрачные капли дождя, а Лера застыла, обескураженная и сбитая с толку всем происходящим.
Её вопрошающий взор будто врезался в бетонную стену абсолютного отчуждения. Тотального. Бескомпромиссного.
