Текст книги "И возродится легенда (СИ)"

Автор книги: Ника Ракитина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

Глава 18

Запыленная лестница оказалась прочной. Алена протоптала ее сверху донизу: не вылетел ни один камешек.

– Спускаемся? – подняла она к люку голову.

– Ты поднимись. Выманим то, что внутри.

– Или не выманим, – пробормотала Батрисс, глядя, как Дым взрезает ладонь, и веер алых капель кропит лестницу. Лекарь, шипя, провел по порезу пальцем, и тот на глазах затянулся.

– Выманим-выманим, никуда не денутся. Готовьтесь.

Сердито, как белка, поцокал, глядя на набегающее на солнце облако. Вытер нож и ждал на корточках, пристально вглядываясь в темную дыру. Дергал ноздрями. Вуивр тоже прислушалась. Точнее, мир вокруг нее сузился до квадрата люка, в который Эриль потянулась сутью, а что-то сторожко и медленно двигалось по черному коридору навстречу. Скрипел, словно под когтями, пол. Шуршало, постукивало. Гнилая вонь сделалась гуще. По чувствам мазнуло мохнатое и черное: паук или оживший ошметок сажи. Но там, где тень обрывалась тусклым светом, неведомые твари остановились. Кровь манила их, свет пугал, и страх оказался сильнее. Они сердито стучали и клацали в темноте. Лель раздраженно опустил арбалет. Охотники переглянулись. Батрисс, скривившись, воткнула нож в палец и стрясла вишневую капельку на ступеньки. Алена, глянув на контрабандистку, оскалилась, с трудом сдерживая смех. Несмотря на серьезность ситуации.

– Что там? – шепнула Эриль одними губами.

– Пожеги, – почти беззвучно ответил Дым.

Неотпетые, непогрбенные жертвы пожара, вставшие для посмертия. Ох, и наворотила ты, Дождинка…

Батрисс икнула.

– А нам точно туда нужно?

Как и все моряки, она была особенно суеверна. А встреча с обугленным мертвецом – это не с береговой охраной шутки шутить.

– Бледность тебе к лицу, – подначила Алена, которой не раз и не два доставалось от Батрисс за светлую кожу с конопушками. Повернулась к Дыму: – Сколько их там?

– Трое… нет. В глубине еще несколько.

– Сколько?

– Один, – уточнила для Алены Эриль. – Сросшийся и жирный.

Скривилась, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Не стоило есть столько крольчатины.

– Цыпа-цыпа, – поманил мертвяков Лель. Бисером рассыпался общий смех.

– Хватит уже! – непочтительно рявкнул Дым на короля. – Хрена с два мы их выманим, если оборжем.

Батрисс свистнула, отгоняя зло. Дым громко чмыхнул и пошел на край поляны рвать стебли коровяка, одним обвязал получившийся веник и повел им, подняв к небу. Эриль укоризненно покосилась на мага. Дым нахмурился, обиженный недоверием.

Задул легкий ветерок, пахнуло влагой – как перед грозой. Дымка на солнце стала гуще. Коричневые и серые облака возникали слой за слоем, и вместе с ними усиливалось исходящее из люка напряжение. Сверкнула стремительная молния. Батрисс с визгом кинулась под лещину, ощутив на лице и нагих плечах тяжелые капли. И тут же Лель спустил тетиву. Пожега отбросило на двух других. В груди его образовалась и просыпалась пеплом дыра. Болт бил с такой силой, что досталось и духу, метнувшемуся следом. Но та рана оказалась несмертельной.

Эриль поразилась, как же стремительно могут двигаться разозленные духи. Один кинулся на Леля, второй – на извлекающую меч Алену. Та привычно перекинула из-за спины окованный железом щит, укрываясь им от подбородка до середины бедра. Дух налетел на умбон и прошел насквозь. Но воительница вовремя шагнула назад, одновременно ткнув мечом обугленную сущность. Пожег хрипло закричал или, скорее, заскрипел. Хрустнула раскрошенная плитка у него под ногами. А сверху уже сверкало, гремело и лило. Гроза пронеслась стремительно, оставив от духов грязные пятна сажи и яркое, точно умытое, солнце над руинами. Дым вытер пот и воду и присосался к долбленке.

– Это было легко, – выдохнул он чуть погодя. – Но вот к последнему… к нему придется самим наведаться. Не вылез.

– В двери застрял, – протирая ветошью клинок, фыркнула Алена. Проверила заточку. Убрала меч в ножны. – Умбон надо будет посеребрить.

– Легко, – маг вытянул из воздуха и шлепнул на щит серебряную кляксу. Дернул худым плечом: – Ты мне колечко должна. Если что.

Алена насупилась, сморщила нос и сердито фыркнула.

Подошла, обмахиваясь веткой лещины, Батрисс:

– Сладкая моя… До чего ты похожа… на лошадь.

– Хватит, – сказал Лель. Обратился к Дыму: – Где этот сидит?

Маг замысловато повел рукой. Замусоренная земля тут же стала прозрачной на несколько саженей вглубь. От погреба под кухней тянулся прямой, как стрела, коридор. Двое могли пройти по нему, не мешая друг другу, и не сгибаясь. Пол был относительно ровным и чистым, не считая скопившейся за годы пыли и паутинных фестонов, свисающих с потолка. Ничем не перегороженные арки делили ход на равные промежутки. Шагах в тридцати от входа пересекал его такой же ровный коридор, а потом еще один, и получался словно шестиконечный крест с загнутыми уголками. А за последним коленом изогнувшегося прохода был широкий подземный зал. С чудовищем.

Оно колыхалось в пронизанной красными огонечками темноте, помавало мохнатыми лапами, неопределенное, жирное. Похожее на паука-переростка, из которого время от времени выныривали части обугленных тел. И Эриль, заглядывая сверху вниз через текучий воздух, не могла понять, что страшнее: отдельные пожеги или сборный ужас. Чудовище чуяло врагов через перекрытия, колыхалось, почти всплывая к потолку, но на солнце вырваться не решалось. Хотя – могло.

– Ох, ё, – Нактийская Ворона отвернулась, зажимая рот рукой. Конопатая Алена презрительно хмыкнула. Дым снова повел рукой, стирая прозрачность. Пот тек по его вискам и капал с подбородка. Маг жадно приложился к баклажке и выбросил пустую.

– Вместе справимся. Я… думаю.

– Как хотите, а я туда не полезу, – Батрисс икнула и мертвой хваткой вцепилась в пояс на талии. – Кнехты, оборотни… Даже сам Лидар – это одно. А тварь внизу – другое. Не полезу – и все!

Алена презрительно скривилась.

– А и не лезь, – согласился Дым. – Как попрется он сквозь перекрытия – ты его здесь и остановишь.

– Нет.

– Алена наверху останется. И за конями присмотрит, – оборвал спор Лель.

– Да зачем нам вообще к нему лезть? – воззвала к логике контрабандистка. – Как Льюэве к ним всем вообще пролезла, чтобы что-то спрятать?

– Пожеги набирают силу со временем, – Дым резко провел ладонями по волосам от затылка ко лбу. – Во время войны там разве что страшило слегка. А она не из пугливых. Да и дед ее мог что-то прятать, еще раньше. Ну и даже если там нет ничего… – маг что-то сосчитал на пальцах, – нам лучше дрянь эту зачистить. А то сперва будут ловить жертв в пределах Калгана, а там и дальше выйдут. И хрен остановишь это все. Гвардейцы и при жизни пушистыми не были.

Батрисс истерически расхохоталась, стараясь держаться у Леля за спиной.

– Можешь не идти, – сказал маг. – Прок внизу будет разве что от вуивр, волшбы и серебра. Сколько болтов у тебя, твое величество?

– На этого хватит, – отозвался Лель. – Имеет значение, куда именно стрелять?

– Я его замедлю, а ты выцеливай, где пульсирует красное. И ты тоже, – посмотрел он на Эриль. Это его сердца.

Вуивр кивнула. Дрожь шла по телу, хотелось действия, а не пустых разговоров. Эриль чувствовала, что прекрасно бы поохотилась в одиночку. Когда рядом не такие стремительные союзники – становится тяжелее. Болты огибать придется, как минимум. Серебро… Она стала разматывать бинты на запястьях.

– Невея узнает, где ты, – заметил Дым, не прекращая сплетать на пальцах невидимую колыбель.

– Должна же быть польза… от ее «подарка», – выражение лица вуивр теперь пугало: скептическое, кривое и целеустремленное. Эриль засунула бинты в сумку. – Идем.

Эриль Лель с Дымом потеряли из виду сразу, стоило им сойти в погреба – она стала текучим воздухом. Сами они шли среди вони и темноты, разгоняемой колдовским огоньком, и слышали только тяжелые собственные шаги да буханье крови в висках. Чудовищный дух был далеко впереди и звуков не издавал. Король чувствовал, как болит за Эриль сердце. Это было непозволительно сейчас. И он отогнал посторонние мысли, вслушиваясь в темноту.

Батрисс кралась в хвосте, вздрагивая от любого скатившегося со стены камешка, оглядываясь и недовольно морщась, когда свисающая паутина невесомо касалась волос и лба. К счастью, большую ее часть мужчины уже несли на себе.

Проход был добротно сделанным, сухим, из продухов тянуло живительным лесным духом, и несмотря на поднятую движением пыль, дышалось вполне терпимо. Но пальцы Батрисс буквально окостенели на рукояти абордажной сабли. А под нос себе Нактийская Ворона бормотала далеко не молитвы.

Что-то зашевелилось впереди: облое, стоглазое, облитое красноватым сиянием. Магический огонек потух, точно его задули. Резко щелкнула тетива арбалета.

У чудовища, что выросло из обгоревших трупов, было шесть сердец. Одно Лель выбил метким выстрелом и теперь перезаряжал арбалет. А тварь подобралась перед тем, как кинуться на меткого стрелка и его спутников. Дым набросил на нее «колыбель для кошки». Нити заклинания стали зримы, запульсировали и натянулись, не способные остановить сборного пожега, но удержать – вполне. Батрисс выдохнула и взмахнула саблей, отрубая вытянувшийся к ней отросток темноты. Тварь была огромная. В сводчатой подвальной зале, куда гости стремились, ей вполне хватало места бултыхаться туда-сюда, но коридор дымная субстанция заняла целиком. Сердца вспыхивали, как багровые глаза, то ныряя в сажу слоистого тела, то показываясь на поверхности. Словно пожег дышал. И туша напрягалась, пытаясь прорвать созданное Дымом заклинание.

Эриль протиснулась мимо твари, обдирая о стену локоть и колено, шипя от боли – потому как прикасаться к чудовищу было все равно что голым лезть в крапиву и даже хуже. Кожа вспухла волдырями и шрамами. Но тут тварь ощутила прикосновения серебра и сжалась, отстраняясь, пустив вуивр за спину. Одно из сердец рубиновой каплей сверкнуло у глаз. Эриль выдернула его плавно, накрепко сжав рукой. Морщась от омерзения и боли, бросила под ноги и растоптала. Тварь завыла. Беззвучный, но ощутимый этот вопль заставил людей зажать уши, а добротные стены – просыпаться обломками цемянки и кирпича. Мохнатые лапы метнулись к Эрили, пытаясь и схватить, и избежать прикосновения серебра. Вуивр поняла, что движутся они с тварью на равных. Это было разом и опасно, и забавно. Она тоже закричала, заставив спутников пригнуться и зажать уши руками – хотя визг вуивр они не могли услышать. И обеими руками схватила и дернула на себя еще два сердца. В одно движение стерла их в порошок. Подпрыгнула, избегая рванувшихся к ней отростков. Рядом застыл в воздухе серебряный болт.

Изнутри Эрили рвалась дикая первобытная ярость. Боль отделилась от сознания. Кровь, текущая по ладоням и с прокушенной губы, была всего лишь досадной помехой. Оттолкнувшись от стены, вуивр взлетела, пытаясь достать еще один багровый сгусток сердца, мелькнувший среди черноты у самого потолка. Но тут сеть заклинания лопнула. И чудовище накрыло охотницу с головой.

Глава 19

Густой дым полз по зале, забивая горло, раздирая мучительным кашлем. Ничего не было видно на расстоянии вытянутой руки. А сзади едва ли не облизывал затылок огонь. От него начинали тлеть волосы. Одежда и оружие сделались неподъемными. А книги… книги бросить. И ломиться в двери, понимая, что это не чья-то глупая шутка. И мечами окованные бронзой двери не разобьешь. Из косяка тяжеленный замок не выломаешь. И с наружными засовами не сладишь – их вгоняют в каменную кладку на треть длины.

И сквозь узкие окна не протиснешься, даже если воспаришь наверх. А хозяин висел на балке, весело дрыгая ногами, хотя вздернули его не здесь. И так ехидно свешивал набок лиловый язык…

– Сопротивляйтесь, – Дым, хрипя, стал выплетать обожженными пальцами новую сеть. Батрисс отползала, глотая невидимое, дергая шеей. Лель, внезапно ослепнув, все же пробовал зарядить арбалет. И только Эриль не накрыло видением, когда заклинание Дыма лопнуло. Оно не только замедляло тварь, но и отсекало последний и бесконечный ужас сгоревших в библиотеке гвардейцев. О чем маг не предупредил ни словечком. Видимо, сам не знал, на что овеществленный ужас способен. Против всех – но только не против вуивр.

Она свое отбоялась: проснувшись на марях, увидев в луже отражение похожих на синие камушки глаз. Став чем-то большим, чем простая деревенская девчонка, заблудившаяся и заснувшая на болоте. Мысли струйкой протекли где-то вовне, пока Эриль рвала и терзала содержимое твари: густую сажу, наросшую в тесной печной трубе, мешающую дышать. В ход пошли зубы и ногти, локти и колени. Плюясь и воя, женщина скреблась изнутри, серебром запястий расталкивала жгучую массу. Тянулась к сердцам, и вырвала их, сжала, стерла в порошок. Тварь рассыпалась, накрыв людей отголоском боли, всхлипнув в последний раз.

Люди просто валялись в коридоре, пробуя хотя бы дышать. Дым расплескал долбленку с кровью, которую по ошибке схватил вместо бутыли с водой. Батрисс тихо, безостановочно икала. Лель на коленях пополз к Эрили. Она встряхнулась, как зверь после купания. Только вместо брызг вокруг разлетелась сажа. Вуивр ткнула в руки Леля холодной баклажкой с разбавленным вином. Он жадно пил и кашлял, сплевывая дрянь, набравшуюся в рот. Потом передал баклажку по кругу. Дым, пощелкав неверными пальцами, раза с третьего запалил колдовской огонек. Уставился на Эриль.

– Ну и видок у тебя! Раздевайся!

– Прямо здесь?

Лель без лишних расспросов вытряхнул и бросил на пол плащ. Помог Дыму освободить вуивр от одежды. Вся кожа Эрили оказалась в струпьях и ранах.

– Не понимаю, – Батрисс обеими руками поддерживала трясущийся подбородок, жмакая слова. – Одежда целая. Как оно ее через одежду прогрызло?

– Не понимай, а выколоти ее как следует. Да подальше отсюда! – маг повел руками над телом вуивр. – Чтобы мы не задохнулись.

Батрисс для разнообразия спорить и отбиваться от работы не стала. Только посоветовала Дыму не ныть.

– Мне не больно, – сонно пробормотала Эриль.

– Вот и хорошо, что не больно, – лекарь осторожно перевернул ее на спину. – Или плохо?

– Щекотно.

Лель улыбнулся. Отвел волосы с ее лба.

– Выбила?

Нактийская Ворона молча положила на плащ скруток одежды. У нее за спиной стояла, упираясь руки в боки Алена.

– Ну? – сказала она грозно. – И что здесь было?

И, отогнав мужчин, помогла Эрили одеваться.

Давящее ощущение ушло. Теперь подземелье было просто подземельем и никаких сюрпризов не сулило. Дым проверил это магией, контрабандистка – острыми глазами и пальцами: там, где в зрении не была уверена. Впрочем, ни потайных ниш, ни скрытых рычагов, отодвигающих стены, не нашлось тоже.

– И ради этого мы сюда лезли? – возмущалась Алена, сжимая вымазанную в ламповом масле страницу, вырванную из гроссбуха. Список трат на содержание замка в день – вот и все обнаруженные секреты. Дым потер переносицу:

– Мне кажется, мы зашли не с той стороны.

– Тут еще подземелье есть, ты думаешь? – спросил мага Лель.

– Возможно, конт Эдриен вывез книги куда-то накануне войны. Он же далеко не дурак, мог представить, во что это выльется.

– Был бы умный – сам бы уехал. И Принцессу увез.

– И библиотеку, – Дым фыркнул. – Даже если увез – концов мы сейчас не найдем. А вот Дождинка вполне могла здесь что-то спрятать. Или…

– Или снаружи. Под приметным камнем. В дупле… – вуивр повела плечами и подняла глаза к своду с кирпичными ребрами, торчащими из штукатурки.

– А почему не в избушке?

– Или закопать, – прогудела Алена, зыркая на Батрисс.

– Если закапывать – тяжело извлечь. И столько лет прошло, – Дым подпер щеку кулаком. – Дождинка девушка хорошая, но… не угадаю.

– Призраки, – сказал домес негромко. – Там, где сильные чувства – остаются призраки.

Батрисс пригладила вороные волосы, шумно фыркнула:

– Разве не с ними мы только что дрались?

Дым сверкнул глазами:

– Лель, я понял, о чем ты! Эти твари тут все забивали, но теперь… И если постараться…

И решительно пошагал наружу. Оглядел мусор под ногами:

– Песок мне нужен.

Батрисс фыркнула:

– Ага. Сейчас накопаю!

Лель подошел к коню и вынул из сумки песочницу для писчего прибора. Протянул магу.

– О! Самое то, – вскинул тот голову. Насыпал хорошо просеянный, светлый песок на ладонь и сдул, пуская по ветру. Песчинки мелькнули, сверкнули, рассыпались. И незримое сделалось видимым. Хотя и очень смутным. Тонкая фигурка девушки колыхалась, как воздух над пламенем.

Под деревьями – там, где они оставили коней, – неуверенно сползла по конскому боку худенькая девушка с похожими на иголки волосами. Волосы торчали во все стороны, в них запутался мусор. Одежда была не по росту и жутко грязной. Горбясь, девушка метнулась к обломку стены над тем залом, который они только что безуспешно обыскали, и стала утаптывать под камни объемистую кожаную сумку. Когда солнце пряталось за легкую дымку, образ делался ярче.

Сцена повторилась несколько раз. Под конец Льюэве повернулась лицом к зрителям, словно заглядывая в душу, приложила тонкий палец к губам и развеялась.

Батрисс шумно выдохнула, Алена передернула плечами.

– Всегда недолюбливала эти штучки твои! – выговорила она Дыму. Эриль посмотрела на короля:

– Как ты… догадался?

– Когда ты уехала – я год не мог в Имельде жить. Везде чудились призраки: ты – и я. Не помогали ни работа, ни вино, ни поэзия.

Во многие знания – многая грусть.

Звучит между нами мелодия. Пусть.

То нежно, то грустно до боли.

По-разному тикают наши часы.

Я жизнь положил пред тобой на весы.

Прости мне – я болен тобою.

Дым поглядел на них:

– Ну что, пойдем посмотрим, что Дождинка под камнями оставила?

Обломок стену по низу густо зарос малиной и ежевикой, пока отдирали плети – колючки здорово поцарапали даже сквозь кожу перчаток. Батрисс запуталась волосами; курткам и штанам досталось тоже. Но вот и приметная наклонная глыба с полосами цемянки.

– Отойдите! – мужчины, поднатужившись, приподняли камень, и контрабандистка, ловкая, как змея, выдернула сумку из щели. Та потрескалась, но в целом неплохо сохранилась. Как и просмоленная веревка, которой сумка была обвязана. Пришлецы отошли от развалин к коням, в тень деревьев, и распотрошили сумку. Внутри оказалась узорная серебряная чаша, потемневшая от времени. Дно и стенки изнутри поблескивали синью. Чаша и стопка слипшихся пергаментов были обернуты в несколько слоев промасленной ткани. Алена стала аккуратно отслаивать ногтем и просматривать записи. Чернила, сваренные из дубовых «яблочек», практически не взяло время.

– Ты что, грамоте выучиться успела? – приподняла луки бровей Батрисс. Алена презрительно фыркнула.

Дым вертел чашу в пальцах, ногтем осторожно проводя по выпуклому рисунку.

– Работа мастера Грааля, – сказал Лель. – Я… мне кажется, я уже видел эту чашу раньше. Только не помню, где.

Он тряхнул головой, точно вытрясая воду из ушей. Серьга в ухе стрельнула синим.

– Здесь о нашей избушке говорится, – пергамент в руке Алены завернулся, и конопатая тщательно разгладила его ладонями. – Говорится, что… Да не может быть! Вечно Дождинка выдумывала.

Король взял у нее пергамент.

– Грааль и Вальдец считают, что наша избушка – то же место, где когда-то стоял дом Корабельщика. Или даже он и есть.

Нактийская Ворона громко, непочтительно присвистнула.

– И это не ее почерк. Она просто сохранила несколько страниц.

– Я искала для мастера Грааля книги. Лазала в Магнатерию, – Эриль обвела ногтем резкие буковки. – Но это не совсем то, что он искал. Или не главное.

Она встряхнула головой:

– Что там еще… есть?

Алена подцепила и отсоединила еще один лист.

– Это… дневник Дождинки последнего года войны. Даты выведены… достаточно крупно. Но… почему-то она о себе пишет в третьем лице.

– Может, это книга такая? – Батрисс потянулась, словно кошка, выпячивая грудь. – Она все бредила желанием книгу написать. Описать все наши приключения. И сделать меня главным героем, – на губах мелькнула стремительная улыбка: словно та же кошка поймала воробья. И прячет ото всех. Нактийская Ворона то ли стеснялась, а скорее врала. Алена захохотала, шумно хлопая себя по бедрам. Лель взял пачку пергаментов у нее с колен. Посмотрел на небо, сияющее над деревьями:

– Домой поехали, что ли?

Домой…

– Погоди, я тут приберусь, – отхлебнув крови из баклажки, придержал короля Дым. Вернулся на место бывшей кухни и привел руины в бывшее состояние. Словно никто и никогда не приходил сюда и не тревожил останки Калгана. Затерши следы физические и магические, Дым вернулся к коням:

– Ну что же, поехали? Лично я бы не отказался поесть и отдохнуть. А находками можно заняться и потом.

– Словно в другое место приехали, – сказал он же, рассматривая притулившуюся под огромной елью избушку и механически поглаживая по холке солового коня. Конь нахально потянулся к поясной сумке лекаря, шумно задышал.

– У тебя там что, яблоки? – Алена перекинула через голову своего скакуна недоуздок, собираясь увести его с поляны.

– Или морковка? – подсказала Батрисс ехидно, облизывая яркие губы. И как только кармин при драке не размазался?

Контрабандистка гордо повела бедрами, разворачиваясь. Ее не занимали Корабельщик, избушка и прочие философии. А вот подразнить мужчин – так просто святое.

– Счастливая… – вслух заметил лекарь, отпихивая от себя конскую морду. – Иди себе! Алена тебя расседлает.

Прислушался к смолистому лесу, где вдалеке тюкал в дерево дятел. Полянка плавилась в зное. И мужчины поспешили забиться в прохладу. Эриль спустилась в избушку за ними. Присела на корточки, развернувшись к темному очагу спиной, вглядываясь в пыльные лучи, прорезавшие полутьму. Вбирая трепещущими ноздрями запахи штукатурки и сушеных трав; слушая скрипы и шорохи – точно дом был живым и лаской отвечал на их присутствие.

– Так странно… Почему мы тогда сразу не догадались… куда нас занесло? Дом Корабельщика. Настоящий…

– Крышу он мог бы и залатать, – покрутил рукою Дым.

– А в трубе жила ворона. Я помню, – глаза Эрили засветились.

– А помнишь, как ты появилась на пороге? Лило, сверкали молнии, и гром гремел так, словно над нами прорвались хляби небесные.

Эриль потупилась:

– Помню. Я упала в обморок, как последняя дура.

– Мы все тогда были не слишком умными, – Дым зачерпнул воды из ведра, плеснул в лицо. – Как насчет того, чтобы поспать?

– Или искупаться?

– Я с бумагами разберусь, пока не стемнело, – отозвался король. – Сумку принеси.

– Ага, сейчас.

А вуивр удивленно вгляделась в свои ладони, недоумевая, куда подевались царапины; чувствуя себя девятнадцатилетней – как тогда. Иногда случается, что прошлое прорывает плотины. И накрывает водоворотом, в котором вихрятся камни и ветки воспоминаний. Не только Лелю чудятся призраки.