Текст книги "Портрет содержанки (СИ)"

Автор книги: Ника Черри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Глава 12
Золотая клетка

– Но… но я думала, что речь идёт лишь об одной ночи, – заикаясь, произношу я, отступая на шаг назад и упираясь задом в столешницу раковины.

– Решила от меня поскорее отделаться? – ухмыляется он. – Неужто настолько не понравилось? – приближается, словно хищник, загоняющий добычу в угол.

Прижимаю к себе платье, пытаясь прикрыться. Сердце грохочет в груди. Адреналин заглушает все окружающие звуки.

– Н-нет…

Признаться честно, сегодня было даже немного приятно. Совсем чуть-чуть.

– Ничего, потерпишь, – заявляет он, отмахиваясь о меня, кажется разочарованно.

– Но в договоре… – замолкаю на полуслове под суровым мужским взглядом.

– А ты что юрист? Любой договор можно обойти, найти лазейки, девочка. Ты мне приглянулась, хочу тебя оставить.

– Но я… – хотела сказать, что хочу домой, но не решилась перечить. Вид у этого мужчины опасный.

Я не боюсь физической расправы, но его связи могут попортить жизнь моей семье. До сих пор бросает в дрожь, как вспоминаю слова Родиона Петровича о детдоме. Мама, конечно, у нас на премию «Мать года» не претендует, но вряд ли Анютке будет в казённом доме лучше. Я смогу позаботиться о ней гораздо лучше.

– Да ты не бойся, не обижу. Пока ты со мной, ни в чём не будешь нуждаться. И твоя семья тоже. Мой человек об этом позаботится.

И снова обещают золотые горы, но ничего не дают, пока только отнимают. Он забрал мою невинность, теперь хочет ещё и свободу.

– А надолго это? – про то, что мне завтра в школу, вообще молчу. Никого здесь не волнует, что у меня на носу выпускные экзамены.

– Пока мне не надоест, – неопределённо пожимает плечами Виктор.

Вот так просто, я всего лишь игрушка в его руках… На время…

Наверное, такие, как он, привыкли без промедления получать всё, чего только душа пожелает. Вот это жизнь! Хоть разочек попробовать бы так же.

Может именно этим меня обольстило его предложение. Роскошная жизнь заманчиво машет мне ручкой, и я боюсь опрометчиво отвергнуть столь щедрое предложение. Возможно, это мой единственный шанс вырваться из нищеты, стать кем-то значимым.

– Хорошо…

Моё согласие лишь формальность, иллюзия несуществующего выбора. На самом деле его у меня нет, и уйти по своей воле я сейчас никуда не могу, но мне становится чуточку легче, когда я думаю, что сама на это согласилась. Лучше идти на собственных ногах с гордо поднятой головой, нежели меня под руки будут тащить силой.

– Хорошая девочка, – мажет большим пальцем по моей нижней губе и слегка прикусывает её, от чего я вздрагиваю. – Послушная… – довольно рычит. – А от твоей робости у меня вообще сносит крышу…

Он стоит передо мной совершенно голый. Капли воды, очерчивая округлые мышцы, стекают по влажной коже, капая на пол. А его член снова возбуждён. Чувствую, как кровь приливает к щекам, опаляя их жаром. Какой же он ненасытный!

Нервно сглатываю образовавшийся в горле ком и снова стыдливо отвожу взгляд в сторону. Моё тело остро реагирует на близость этого мужчины. Я боюсь его, хоть и знаю, что он не желает мне зла. Он просто желает моё тело. Всё без остатка.

– Мне сейчас нужно ехать по делам, – вздыхает он, сожалея, что пропадает такой крепкий стояк. – Вечером продолжим.

– Мне ждать вас… тебя здесь?

– Нет, мой водитель отвезёт тебя домой. Ко мне домой, – уточняет на всякий случай.

Пытаюсь натянуть на себя вчерашнее платье, но в порыве страсти оно было настолько испорчено, что приходится прикрывать руками разорванные по шву места, оголяющие мой живот. Виктор снисходительно смотрит на эти жалкие попытки и ухмыляется моей неуклюжести.

– Можно я заеду домой за одеждой?

– Нет, я сам куплю тебе всё необходимое, – козыряет он щедростью. – Хотя одежда тебе в принципе ни к чему, – подмигивает, намекая на то, что я лишь дорогая секс-кукла для его утех, и место моё исключительно в постели.

– Можно мне хотя бы маме позвонить? Сказать, что я какое-то время поживу… у вас. У тебя.

– Ей сообщат, – деловито и сухо констатирует он, одеваясь. – И деньги передадут за сегодняшнюю ночь. Или ты себе хотела оставить?

Отрицательно мотаю головой. Надеюсь, мама сможет ими правильно распорядиться. Может ей хватит совести хотя бы долги по кредитам погасить, чтобы к нам больше не приходили коллекторы.

Мне становится некомфортно от того, что меня будто бы «отрезали» от внешнего мира и спрятали. Скрыли ото всех в «золотой клетке», словно редкую экзотическую пташку из «красной книги».

– Запомни, девочка, – подходит ко мне и крепко берёт за подбородок двумя пальцами, поднимая вверх, заставляя смотреть в черноту его глаз. – Два правила: ты никуда не выходишь из комнаты, куда тебя поселят, что нужно тебе принесут, я буду сам приходить.

Челюсть больно сводит, но отвести взгляд боюсь.

– А второе? – зачем-то уточняю. Просто хочу прервать нависшую над нами паузу, а то как-то недобро он на меня смотрит.

– А второе, оно же главное, – ты беспрекословно подчиняешься мне без вопросов и по большей части молчишь. Мне не нужна очередная выносящая мозг любовница, мне нужна послушная смазливая кукла, уяснила?

Так настоящую куклу и купил бы. Из латекса, а не из живой плоти. Я по телевизору видела, в Японии делают очень реалистичных роботов для любых целей. Правда стоят они очень дорого, но для него ведь это не проблема.

– А если я ослушаюсь или захочу уйти? – пытаюсь унять дрожь в голосе, но не выходит.

– Ты не захочешь это знать. Просто не зли меня, и всё будет хорошо, девочка. Не люблю строптивых, с норовом, мне нравятся послушные. А я в гневе тебе ой как не понравлюсь. Поймаю и накажу, – грозится он таким тоном, что мне становится не по себе. – Поняла? – его голос эхом отдаётся от кафеля стен.

Поняла, но не согласна. Но выбора у меня нет. Что-то мне подсказывает, что он не примет отказ, а его последствия будут мне стоить слишком дорого.

Часто-часто киваю, и он, наконец, меня отпускает и уходит. А я пытаюсь не позволить вновь подступающим слезам щипать мне глаза.

Глава 13
Неожиданность

Я прожила в доме Виктора два бесконечно долгих месяца. За это время я общалась по телефону с мамой всего четыре раза. В основном сухо: как дела, как Аня, сплошные формальности, так как за мной везде по пятам ходил охранник и, бьюсь об заклад, докладывал каждое моё слово, каждый чих, своему хозяину. Гулять мне разрешалось лишь в саду, и то под присмотром. Наедине с собой я оставалась только в своей комнате. И исключительно днём.

По вечерам ко мне приходил Виктор. Каждую грёбаную ночь, без исключения. Он брал меня жадно и неистово каждый раз. Раз за разом вонзался в мою неподготовленную плоть. Я оставила попытки хоть как-то насладиться нашей близостью и беспрекословно выполняла все его требования. Хотелось, чтобы он побыстрее закончил и ушёл. Слава богу, со мной он никогда не спал, и я могла поплакать в тишине и одиночестве.

Я множество раз малодушно подумывала о побеге, придумывала планы, гуляя в саду, тайком изучала маршруты отступления. Но после очередного звонка домой убеждалась, что без меня им будет только лучше.

Виктор сдержал своё слово и взял мою семью под своё покровительство. В деньгах они больше не нуждались, нужды не было ни в чём. Маму без проблем приняли на работу в элитную гимназию, несмотря на сомнительную репутацию. Братьев взяли в хорошую спортивную школу, причём легендарный именитый тренер позвонил маме сам. Анюта ходила в частный детский сад с углубленным изучением английского языка. Это давало мне надежду, что её постигнет иная судьба, не моя, когда она подрастёт. А моё место здесь. Тут от меня есть польза, а дома… У меня нет ничего, кроме молодости и красоты, и те не вечны.

В какой-то момент я смирилась со своей судьбой и просто плыла по течению. День за днём. Я не окончила школу, не сдала выпускные экзамены, не получила диплом, но зато у Виктора была огромная библиотека, где я взахлёб зачитывалась классическими женскими романами. В прежней жизни у меня не было подруг, поэтому изоляция не казалась мне столь ужасной, когда рядом Джейн Остин, Шарлотта Бронте и другие феминистки своего времени. Они стали для меня настоящим спасением от одиночества. И я всё ещё наивно верила в настоящую любовь, описанную в их романах. Светлую, чистую, трепетную, нежную…

Во время интимной близости с Виктором я закрывала глаза и представляла, что я где-то очень далеко. Отстранялась от реальности. Я не здесь, тут лишь моё тело. А вот душа… ей был открыт весь мир.

Обращались со мной в целом хорошо. Виктор любил баловать меня дорогими побрякушками, красивыми платьями. Я с благодарностью их принимала, прикидывая, за сколько можно будет всё это продать, когда я вернусь домой. Он не был похож на человека, что забирает назад свои подарки.

Недавно я заметила, что начинаю поправляться, набирать вес. Точнее на это обратила внимание даже не я, а мой любовник. Виктор сказал, что моя грудь потяжелела, перестала быть аккуратной и изящной. Ему это не нравилось, он любил стройных девушек, очень стройных, с мальчишеской угловатой фигурой.

Я не удивилась. Дорвавшись до вкусной еды, приготовленной личным шеф-поваром, вместо привычных переваренных дешёвых макарон, я съедала всё до последней крошки, даже если была уже сыта. Просто не могла отказаться от аппетитного блюда, пока тарелка не опустеет, наедалась впрок. Со вчерашнего дня калорийность моих блюд была урезана, порции стали меньше, но кормили по-прежнему вкусно. Я не жаловалась. Ни на что. Была послушной и кроткой. Благодарной.

Я сжилась со своей ролью, поэтому по утрам, просыпаясь, жизнь уже не казалась мне такой безнадёгой. У всего есть конец, и это тоже закончится. Я знала, Виктор сам об этом постоянно напоминал. Говорил не привыкать, не привязываться. Ему, наверное, и невдомёк, что тоска по дому всё равно не покидала меня, несмотря на роскошную обстановку. Обнять родную сестру было для меня желаннее, чем очередной брендовый наряд.

Этим утром я долго нежилась в постели на гладких шёлковых простынях, пока не ощутила приступ подступающей к горлу тошноты. Дёрнулась, пытаясь резко встать, запуталась в одеяле и с грохотом упала на пол. Меня стошнило прямо на персидский ковёр, пока я пыталась освободить ноги из кокона одеяла.

– Всё в порядке? – без стука вошёл в комнату мой личный охранник. Оперативно отреагировал на шум.

– Да, – вытирая губы от остатков содержимого желудка, я попыталась встать.

– Вам нехорошо? – всерьёз забеспокоился он. – Я вызову врача.

– Не надо, со мной всё в порядке, – поспешила успокоить его я. – Лучше горничную позови.

Я уже привыкла к обилию обслуживающего персонала в доме и даже иногда смелела настолько, что давала мелкие поручения прислуге.

– Всё-таки осмотр не помешает, – не унимался охранник, чьего имени я даже не знала. Они работали посменно, но были внешне очень похожи друг на друга. Может, братья? – Если это заразно…

Далее он задумчиво промолчал. Конечно, он не обо мне беспокоился, а о своём щедром и требовательном работодателе.

– Как скажете, – отмахнулась я и, наконец поднявшись, закрылась в ванной.

Нет смысла противиться осмотру, это не самое худшее, что со мной случалось. Отныне моё тело не принадлежит мне. Точнее принадлежит, но уже не мне одной.

Умываю лицо прохладной водой и внимательно рассматриваю себя в отражении большого зеркала на стене. Я и правда стала другой. Взрослее что ли, женственнее. Вот что секс с девушкой делает.

День прошёл как обычно, за исключением небольшой сонливости и то и дело накатывающей тошноты. Может, отравилась чем-то. Но, погружаясь в сюжеты книг с головой, я отвлекалась и забывала обо всём на свете. После лёгкого ужина и неспешной прогулки в саду, я приняла ванну и ждала возвращения Виктора с работы. Но пришёл ко мне сегодня не он.

После уверенного стука в дверь в комнату вошёл седовласый мужчина с чемоданчиком в руках. Сухо представился как Алексей Иванович и начал раскладывать на прикроватном столике медицинские инструменты. Врач – догадалась я.

Далее следовал стандартный медицинский осмотр, как в поликлинике: сбор анамнеза и жалоб, измерение артериального давления, осмотр кожных покровов, слизистых губ и ротовой полости, а также другие несложные медицинские манипуляции. Всё стандартно и не напряжно, вот только сбор мочи в стерильную баночку меня удивил. Но этого добра мне не жалко.

– Ну что, док? – вошёл в спальню Виктор, по пути закатывая рукава на рубашке по локоть. Видимо, уже доложили об утреннем инциденте. Подумаешь, ковёр испачкала, тоже мне событие.

– Как я и думал, – макая какую-то палочку в стаканчик со свежей мочой, сказал Алексей Иванович. – Беременна…

Глава 14
Очередная потеря и новая пташка

– Б-беременна? Что, простите? – заикаясь, обращаюсь к доктору.

Может он всё-таки что-то путает. Этого не может быть! Или может?

Сердце раненой пташкой встрепенулось в груди. Снова подступила к горлу неприятная тошнота.

– Ты что, мразь, не пила таблетки? – рычит на меня Виктор, хватая за запястье. Сжимает мою руку с дикой силой, до синяков. Его лицо искажено гримасой ненависти.

– Полегче, Виктор Николаевич, – тихонечко одёргивает его врач.

– А ты не в своё дело не лезь, пилюлькин, – отталкивает его. – Я тебе не за это плачу. Со своими шкурами я буду разговаривать так, как захочу!

В его глазах плещется буря, самое настоящее цунами неподдельной первобытной ярости. Мне впервые становится по-настоящему страшно рядом с ним. Максимально втягиваю голову в плечи, съёживаюсь от ужаса.

– Говори! – кричит на меня и встряхивает моё хрупкое тельце, словно тряпичную куклу. – Специально залетела, чтобы деньги из меня сосать?

– Я н-не понимаю о, чём ты… вы… Какие таблетки?

Часто-часто моргаю, смахивая подступающие слёзы.

– Она ещё смеет выставлять меня дураком! – не унимается мой покупатель. – Нет, ну вы поглядите!

– Откуда девочке знать о контрацепции, если она была невинна, – не оставляет попыток успокоить своего строптивого клиента Алексей Иванович. – На будущее могу посоветовать пользоваться барьерными методами.

– Чего? – злостно рычит Виктор, оборачиваясь к нему.

– Презервативами, – невозмутимо отвечает доктор.

– Я такие деньги за неё отвалил не для того, чтобы чувствовать резину.

Ослабляет хватку и отталкивает меня прочь, на кровать. Брезгливо отворачивается, словно от прокажённой.

– Реши проблему, – даёт указания медику.

– Как именно? – столь же невозмутимо отвечает Алексей Иванович.

– Дай ей какую-нибудь таблетку что ли. Избавься от ублюдка.

Это он о нашем ребёнке сейчас говорит? О МОЁМ ребёнке?

– Таблетка то есть… – грустно отвечает врач.

Они общаются, будто меня здесь нет. Я лишь безмолвная тень. А моё мнение они спросить не хотят?

– Нет, – робко отвечаю.

– Нет что? – переспрашивает доктор, обращая на меня, наконец, должное внимание.

– Я не хочу таблетку. Я не буду от него избавляться.

С трепетом поглаживаю ещё плоский живот. Да, будет тяжело, возможно снова голодно, но я оставлю малыша. Я не смогу его убить. И даже тот факт, что его отцом является такой бездушный ублюдок, как Виктор, не заставит меня от него отвернуться.

Алексей Иванович переводит вопросительный взгляд с меня на хозяина поместья, ожидая решения.

– Что ты сказала? – снова закипает Виктор, покрываясь красными пятнами.

– Я не стану убивать своего ребёнка! – чуть громче произношу и для убедительности поднимаюсь на ноги.

Плевать, если он лишит денег мою семью.

– Ты не поняла, девочка, – подходит ближе, авторитетно нависает надо мной, как гора. – Тут нет ничего твоего.

– Но как же, он ведь во мне, часть моего тела, – опускаю взгляд вниз. – Пожалуйста, мы можем его оставить. Разве вы не хотите стать отцом?

В ответ он лишь ехидно ухмыляется.

– Думаешь, мне нужен безродный бастард от продажной девки на одну ночь? – плюётся в меня своим ядом. – Выпьешь всё, что я скажу, как миленькая.

Отрицательно мотаю головой, боясь поднять глаза.

– А не выпьешь, я тебе в глотку затолкаю эту таблетку! – угрожает, причём очень убедительно. Я почему-то ему верю, он на это способен.

– Да не переживайте вы так, милочка, – снова вмешивается врач. То ли он боится стать свидетелем расправы надо мной, то ему и правда меня жаль. – Срок ещё очень маленький, это не ребёнок.

– А кто же это тогда? – удивляюсь его безразличному цинизму.

– Не кто, а что, – поправляет меня. – Всего лишь несколько клеток, едва сформировавшийся плод, – пожимает он плечами. – Будет не больно.

Плевать мне на боль! Я не хочу убивать своего ещё не рождённого ребёнка! Он ещё так мал, но я уже его люблю.

Он достаёт из своей бездонной сумки упаковку с препаратом, шелестит фольгой, разрывая блистер, и протягивает мне таблетку. Следом наливает стакан воды и ставит рядом.

– Вы ещё молоды, организм быстро восстановится, последствий быть не должно, – подталкивает ко мне злосчастную пилюлю.

Бросаю на Виктора последний умоляющий взгляд.

– Я ничего у тебя никогда не попрошу, обещаю. Позволь мне его оставить.

Обращаюсь к тому, кто ещё недавно боготворил меня и был довольно нежен, в надежде, что в нём проснётся милосердие.

– Так я тебе и поверил, – холодно отрезает он. – Давно надо было от тебя избавиться. Сегодня же уедешь.

– Домой? – на миг обрадовалась я.

Но проблески на всякую надежду на свет в конце туннеля разбиваются о жестокий смех властного мужчины.

– Я в тебя столько денег вложил, ты ещё не окупила все затраты.

Но что это значит, я так и не поняла. Если я ему больше не нужна, почему я не могу пойти домой?

Он достаёт из кармана мобильный телефон и набирает кого-то. В звенящей тишине я слышу гудки, а затем мужской голос.

– Михалыч, помнится, ты жену себе искал? Молодую, красивую… Плодовитую, – хищно ухмыляется. – Нашёл я тебе вариантик один.

Ответ я не расслышала, пыталась прислушаться к ощущениям своего тела. Интересно, у малыша уже бьётся сердце или ещё нет?

– Сегодня же пришлю, о цене договоримся, – продолжает Виктор.

Нажав кнопку отбоя, кидает телефон на кровать и устало потирает переносицу большим и указательным пальцем.

– Будь благодарна, девочка, я устроил твоё будущее.

Но за что его благодарить, я не совсем понимала. Меня снова продали, как вещь, неизвестному мужчине, не спросив моего согласия.

– Я никуда не поеду, – всё так же полушёпотом отвечаю.

– Ты не поняла, куколка, – наклоняется он, оперившись кулаками по обе стороны от меня, заключая в капкан своих рук. – Или ты едешь к нему и становиться женой очень богатого и влиятельного человека, либо я продам тебя в бордель. Тогда я посмотрю, как ты взвоешь, пропуская через себя по десятку членов в день. Так или иначе, деньги, уплаченные за тебя, я верну. А теперь жри таблетку и собирайся, у меня на вечер планы!

Смахиваю одинокую слезинку с ресниц и отворачиваюсь, не в силах противостоять его пронзительному взгляду. Он дьявол, а я в аду.

Раздаётся робкий стук в дверь, и спустя мгновение в комнату входит хрупкая молоденькая девушка с испуганным лицом. С опаской озирается по сторонам и хлопает ресницами, не зная, что делать дальше. На ней свадебное платье, такое же, как когда-то было на мне. Очередная юная пташка в золотой клетке, купленная бездушным монстром для забавы.

Трясущимися руками беру в чашу ладоней злосчастную таблетку. Кручу её, перебираю пальцами.

– Жри давай! – рычит на меня Виктор, словно зверь.

Набираю полную грудь воздуха, решительно выдыхаю и закидываю её в рот. Сглатываю сухой ком в горле и давлюсь слезами.

– Рот открой, покажи! – Виктор желает удостовериться, что я его не обманываю.

Послушно исполняю его волю в очередной раз, а саму аж потряхивает от преисполняющего сердце горя.

– Хорошая девочка, – гладит меня по голове, как собаку, – послушная.

После этого он тут же теряет ко мне всяческий интерес.

– Проследи за ней, чтобы всё получилось, – обращается к доктору. – А этой, – кивает на новенькую, – вколи что-нибудь, чтобы такого больше не повторилось.

Глава 15
Наши дни

Просыпаюсь в уютной постели, как всегда в одиночестве. Я уже говорила, что мой муж Владимир, как и мой первый мужчина Виктор, тоже никогда не остаётся после секса на ночь, предпочитая спать не только в своей постели, но и в отдельной комнате? Причём подальше от меня, в противоположном крыле особняка. К тому же навещает он меня крайне редко, всего несколько раз в месяц, не более того. Но я очень даже рада быть одна, это даёт некую иллюзию свободы. Меня не тяготит собственное общество, скорее напротив, мне хорошо. А Хитклифф составляет мне компанию. Я так и уснула с раскрытой книгой на груди.

Сладко потягиваюсь, сминая под собой шёлковые простыни, и иду в ванную умываться. Понежиться в постели не удастся, в соседней комнате меня уже ждёт стилист для нанесения макияжа и укладки волос. Каждое утро, ровно в восемь, я должна спускаться вниз к завтраку при полном параде и радовать взгляд мужа своей красотой. Такова негласная традиция. Мы не общаемся, только едим в полной тишине, лишь изредка раздаётся звон посуды, но я обязана присутствовать. После чего водитель отвозит его на работу, а я могу провести оставшийся день по своему усмотрению.

Ближе к ночи, когда муж возвращается домой, повторяется тот же нудный ритуал с ужином, затем подготовка ко сну. В те дни, что мы не пытаемся зачать наследника, я успеваю почитать перед сном. Иногда по вечерам мы вместе выходим в свет, но и там почти не общаемся. Он беседует с бизнес-партнёрами, а я стараюсь не уснуть от глупой болтовни их любовниц, которые с каждым годом становятся всё моложе и моложе.

Не самый плохой расклад, могло быть и хуже. Скучная, но сытая жизнь. Каждый месяц мне на карту падает крупная сумма денег на личные расходы. Часть я откладываю на будущее, примерно половину отправляю семье, и ещё немного могу потратить на себя, но не очень-то люблю это дело. Походы по магазинам и излюбленные многими жёнами олигархов шопинг-туры по Европе меня уже давно не прельщают. У меня есть даже больше, чем нужно.

Спустившись к завтраку, я улыбнулась хозяину дома отточенной за долгие годы тренировок обольстительной улыбкой и села напротив, на своё место по другую сторону огромного прямоугольного стола. Он даже не оторвался от газеты, которую любил читать по утрам за чашечкой кофе. Учтиво молчу, так как знаю, что за кажущимся внешним спокойствием мужа скрывается крутой нрав. Он мужчина властный, любит, чтобы всё было так, как он сказал. Перечить и проверять границы его терпения я никогда не осмеливалась. Будь благодарной, и тебе воздастся.

Но сегодня сам чёрт меня дёрнул попытаться изменить правила наскучившей игры. Беру свою тарелку и пересаживаюсь на соседний с мужем стул. Он вопросительно изогнул бровь, глядя на эту неуклюжую суету, но ничего не сказал, позволил мне сидеть рядом.

– Володь, может проведём сегодня вечер вместе? – дёргаю тигра за усы, нарушая привычное спокойствие. – Во сколько ты освободишься?

– Вместе? Я думал, что твоя овуляция ещё не скоро. Или семейный врач что-то напутал и забыл мне сказать?

Он озабоченно смотрит в календарь. Лишь в такие моменты его взгляд загорается едва заметной искоркой. А мне бы так хотелось, чтобы его искрило от меня. И не за то, что я могу родить ему ребёнка, а просто так. За то, что я просто существую. За то, что я – это я.

– Нет, всё верно, овуляция ещё не скоро, – успокоила его я, положив руку на его ладонь, и его взгляд снова потух. – Я думала, может, мы кино посмотрим. Какое ты любишь? Мне нравятся старые чёрно-белые фильмы.

Не знаю, почему именно сегодня мне захотелось попробовать наладить более близкие отношения с этим совершенно чужим человеком. Возможно, я устала от одиночества. И это не про присутствие кого-то рядом, а про внутреннее состояние. Вокруг меня всегда полно людей, но, тем не менее, я одинока. А может, если я узнаю его поближе, он мне даже понравится. Ведь должно же в нём быть хоть что-то хорошее. Я хочу испытать к нему хоть что-то, хотя бы слабое подобие любви, о влечении уже и не заикаюсь. Я просто хочу кого-то любить и быть любимой.

– Я не люблю кино. Предпочитаю театр, – сухо ответил он и снова уставился в газету, выдернув свою руку из-под моей ладони.

– Так давай сходим в театр. Или балет. Я обожаю балет! – мечтательно закатила глаза, мило улыбаясь и хлопая ресницами. Большинство мужчин на это ведётся, но, похоже, не Владимир.

– Лучше возьми с собой свою подругу. Как там её зовут?

Хорошо, что он вообще хотя бы в курсе её существования.

– Марию? – поникшим голосом озвучиваю имя единственной подружки.

Да, это та самая Маша с аукциона. Её покупатель тоже не захотел прощаться со своим выигрышем, женился на ней и заделал двоих детей. Он вроде неплохой мужик, по крайней мере она так говорит. Мы встретились совсем случайно пару лет назад на благотворительном аукционе. А вот Алёну я больше никогда не видела. Надеюсь, она в порядке. Но такие рисковые, как она, обычно не пропадают и умеют устроиться в жизни.

Я так и не смогла подружиться больше ни с кем из девушек высшего общества. Слишком разные жизни мы прожили, и это сказывается. Пока они учились в частных заграничных школах и получали на день рождения брендовые сумки, я считала копейки, пытаясь наскрести нужную сумму на хлеб. Я так и не окончила школу, чего очень стеснялась. Лишь Маша могла меня понять, она прошла через то же самое. Почти. Ой, не Маша, а Мария, сейчас она зовёт себя именно так и никак иначе. Как однажды сказала подруга, Машку хватают за ляшку, а Мария… звучит возвышенно и благородно. Как и я больше не Ритка с соседнего двора, я Марго.

Пока я придавалась воспоминаниям, Владимир допил последний глоток кофе, встал и вышел из-за стола, скинув с коленей салфетку на пол. Даже не попрощался. Я обречённо вздохнула и молча уставилась в тарелку пустым взглядом. Что ж, я хотя бы попыталась…