Текст книги "Портрет содержанки (СИ)"

Автор книги: Ника Черри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Глава 39
Я ухожу, но все еще люблю

Камиль

– Камиль, – присоединяется ко мне за завтраком Владимир. – Есть разговор.

Он тут же отпивает, делая большой глоток, свой горячий чёрный кофе без сахара и отрезает кусочек яичницы, аристократично накалывая его на вилку и отправляя в рот.

– А Марго к нам не присоединится?

Я занервничал, но тут же постарался взять себя в руки и натянуть безразличную улыбку, будто спрашиваю из банальной вежливости. Он всегда ждал её к началу трапезы, не начинал, пока все не сядут за стол.

– Она сегодня предпочла позавтракать в постели. Утомилась за ночь, если вы понимаете, о чём я, – похотливо недвусмысленно подмигнул. – Зачатие наследника, знаете ли, отнимает много сил.

Скрежетнул зубами, рискуя превратить их в белое крошево, представляя его потного и пыхтящего на моей хрупкой Музе. Пальцы сами собой непроизвольно сжались в кулаки до побелевших костяшек и впившихся в плоть ногтей. С трудом подавил вырывающийся из горла животный рык.

Вот же я дурак. Влюблённый до беспамятства чудак. Конечно, он её муж, а я так… любовничек. Который уже наскучил? Она охладела ко мне, я это чувствовал. Близости между нами не было уже много дней. Она что-то утаивала от меня, боялась сказать. Что хочет бросить меня, что же ещё.

Я до последнего не мог поверить в то, что нужен ей так же сильно, как и она мне. Марго стала моим воздухом, без неё я буквально задыхаюсь. Но кто Я для неё?

А может он нагло врёт? Выставляется, чтобы похвастаться, какой он мачо. Хотя, зачем ему это? Да и не похоже на ложь, рожа уж больно довольная, будто и правда всю ночь напролёт имел любовь всей моей жизни.

Владимир, похоже, не заметил моих внутренних терзаний и продолжил диалог как ни в чём не бывало, поглядывая на часы.

– Портрет окончен?

Деловой будничный тон, от которого меня воротит. Хочется хорошенько вмазать ему по роже разок-другой, чтоб не лыбился так.

– Остались последние штрихи, – процедил сквозь зубы, пытаясь скрыть своё презрение за чересчур шумным глотком кофе.

– Вот и отличненько.

Двигает ко мне пухлый конверт. Не заглядывая внутрь, угадываю, что там деньги, причём много. Очень много, гораздо больше, чем изначально было оговорено. Как бы мне не хотелось его ненавидеть, Владимир – человек слова, да и чаевые оставляет щедрые. Мне от него ничего не нужно, я делал это не ради денег, но отказаться не могу, это вызовет подозрения, поэтому благодарно принимаю оплату.

– Можете быть свободны с сегодняшнего дня, – пренебрежительно кивнул муженёк моей любимой.

– Я бы хотел закончить, нет предела совершенству.

Я не готов уходить. Не сейчас.

– Я уверен, портрет идеален, – надавил на меня заказчик, ясно давая понять, чтобы я выметался из этого дома как можно скорее.

Где-то глубоко в груди неприятно царапала по рёбрам мысль о том, что это не его инициатива, а именно Марго попросила мужа отделаться от меня поскорее, не имея достаточно сил, чтобы заглянуть мне в глаза и потребовать этого самой. Выкинула, как надоевшую игрушку. Чужими руками. Умно.

У богатых свои причуды, было бы странно ожидать от неё другого. На что я, собственно говоря, рассчитывал? Что она сбежит из роскошного особняка богатого мужа и будет жить со мной в однокомнатной халупе на окраине города в неблагополучном районе? Идиот! Что я могу ей дать, кроме бедности и неприятностей? Только свою безмерную любовь. Но кому она нужна в этом насквозь прогнившем капиталистическом мире?

Согласно кивнул бывшему заказчику и покинул столовую, не притронувшись к еде.

Ласковый взгляд моей Музы на портрете то и дело заставлял меня оборачиваться и любоваться, пока собирал вещи. Она прекрасна, само совершенство. Роза не должна жить в грязи, иначе завянет, её место здесь, я это понимаю, но как заставить глупое сердце отпустить?

Есть лишь один способ. Любую эмоцию я привык выплёскивать на бумагу. Достаю из кармана аккуратно сложенный листок, на котором делал набросок её обнажённой натуры в Париже, и на обратной стороне пишу короткое письмо. Я не могу уйти, не попрощавшись, даже если она сама этого не хочет. Пусть делает с этим письмом что хочет. Порвёт на мелкие кусочки, сожжёт в камине, смоет в унитаз – не важно. Я люблю её и должен это написать, а она возможно прочтёт его когда-нибудь. Не сейчас, так позже. В один из прохладных одиноких вечеров, дожидаясь мужа с работы, вспомнит обо мне и прочтёт. Обязательно.

И если захочет вернуть, я буду только рад. Я буду ждать.

Весь день Марго не выходила из своей спальни, подтверждая тем самым мои опасения. «Наверное, не желала меня видеть» – догадался я. У неё чистая душа, я знаю, ей это даётся тоже нелегко. Она не хотела меня обидеть, просто отдалась чувству, а потом струсила, я её не виню.

Может и к лучшему, что так… Так будет легче нам обоим. Не хочу её расстраивать. Своё эгоистичное желание взглянуть на неё напоследок хоть одним глазком запихиваю куда подальше.

Записку я оставил под дверью её спальни, просунув через узкую щель. Прислуге не доверял. Постоял немного, гипнотизируя деревянное полотно помутнённым взглядом, но постучать, а уж тем более войти так и не решился. Слышал, как по ту сторону она мерит спальню нервными шагами, и решил не рвать себе душу на части и не доставлять ей лишний дискомфорт. Мечтая о последнем робком поцелуе, погладил дверь и ушёл из этого дома навсегда.

Время всё лечит, однажды я смогу вспомнить о ней не с горечью, а с улыбкой, но не сегодня. Знаю одно, ни одна женщина не сравнится с ней, ни одну я не полюблю так же сильно, как свою Марго. Буду искать похожих, но не найду. Она одна такая. Нежная, живая, смелая, сильная…

Глава 40
Побег

Я металась по комнате, как загнанный зверь в клетке. Стучала каблуками по паркету, словно заключённый по прутьям решётки. Давящая тишина выводила из равновесия. Учащённый пульс эхом отдавался в ушах.

А больше всего бесило то, что остальной дом жил прежней жизнью, будто ничего не изменилось этой ночью. Помощник садовника стриг лужайку, как и всегда это делает по четвергам ровно в девять. Муж наверняка уже позавтракал и уехал на работу. Лидочка раздавала указания горничным.

Она даже как будто бы рада, что я стала пленницей в собственном доме. Принесла мне завтрак, преградив тяжёлыми огромными грудями единственный выход из моей спальни. Натянутая улыбка светилась злорадством, а мои мольбы о помощи её только забавляли.

Собственная беспомощность обрушилась на меня каменной плитой. Могильной. В этом доме все подчиняются Владимиру. Некоторые его искренне ценят и уважают, а те, кто не согласен и считают тираном, помалкивают, ведь терять хороший заработок никто не хочет.

Всё, что я могла сейчас делать – это сидеть на подоконнике, поджав ноги к груди и обхватит колени руками, и смотреть в окно. Как садовник стрижёт кусты ароматных роз. Наблюдать, как мимо пролетают птицы, встрепенувшись ото сна. Они свободны, в отличие от меня.

Вслед за здоровенным амбалом в чёрном костюме, который, не утруждаясь, тащил объёмные коробки в руках, обречённо шёл Камиль с поникшей головой, словно на эшафот. Сердце вздрогнуло при виде любимого.

Конечно, раз я больше не могу выходить из собственной комнаты, то о завершении портрета не может быть и речи. Интересно, что ему сказал муж, какую байку придумал? Что я очень больна и заразна? Что супругу не понравилась работа и он отказывается от услуг именитого художника? Наверняка что-то гадкое, он это может, Камиль выглядит очень расстроенным.

Ничего, любимый, потерпи. Совсем скоро всё это закончится. Я не собираюсь и дальше оставаться игрушкой в руках бездушного монстра. Что-нибудь обязательно придумаю, но не сдамся. Всё будет хорошо.

Успокаивала скорее себя, чем его, ведь Камиль меня сейчас не слышит. Зато слышит малыш. Почему-то я уже воспринимаю его как полноценного человечка. Часто глажу живот и приговариваю что-нибудь ласковое. Уверена, он ещё не понимает, но всё чувствует. Что он любим. Что он желанный.

Выход я видела только один – бежать. Прокрасться тайком из дома под покровом ночи и поймать попутку. Добраться до банка, снять сбережения и уехать из страны, желательно куда-нибудь подальше. В Азию или Латинскую Америку. Туда, где тёплое ласковое море дарит спокойствие, омывая ноги, зарытые в песок. И где много сочных спелых фруктов. Что-то меня на экзотику потянуло, наверное, гормоны шалят.

Где живёт Камиль, я не знала, номер наизусть тоже не помнила, а мой телефон Владимир наверняка спрятал в сейф, код от которого я не знала. Но зато я помнила адрес Стаса – его лучшего друга, на вечеринке которого у нас всё и случилось в первый раз. К нему-то я и собиралась пойти.

Но как открыть дверь и пройти мимо охраны? Я не взломщик замков и не профессиональный шпион, способный с помощью шпильки отворить любую дверь. Поэтому целью моего наблюдения за садовником, стригущим розы под окном, было не только скоротать время и занять себя хоть чем-то, а оценить единственный путь к спасению. Пробирался же как-то Камиль ко мне по отвесной стене, значит и я смогу спуститься.

Нужно поторопиться, пока Владимир не догадался поставить решётки на окна. Хотя вряд ли он ожидает от меня чего-то подобного. Я никогда не перечила ему до вчерашнего дня. Но он перешёл черту. Решено, сегодня же ночью я убегу, а завтра мы с Камлем улетим. Вместе.

Не сразу заметила записку под дверью, а когда прочла, разрыдалась. Мой милый Мастер, как ты мог подумать, что твоя Маргарита променяет тебя на сытую, но несчастливую жизнь? Я ничего не боюсь, пока ты рядом. Скоро мы встретимся, и я всё тебе объясню. Расскажу про ребёнка. Уверена, ты примешь его и полюбишь, даже если поначалу и не очень обрадуешься.

День тянулся бесконечно долго. Я не стала отказываться ни от обеда, ни от ужина, мне нужны были силы для осуществления своего плана. А может просто токсикоз отступил, но аппетит у меня проснулся просто зверский. Лидочка, довольная тем, что я съела всю её стряпню до последней крошки, забрала грязные тарелки и гордо удалилась, заперев за собой дверь на ключ. Видимо Владимир безоговорочно доверял ей, раз поручил заботиться обо мне. Другая прислуга сегодня не заходила, только она. Ещё один повод для побега. Видеть только её кислую рожу в ближайшие девять месяцев я не выдержу.

С наступлением темноты я переоделась в удобные джинсы, которые купила в Париже, и тёплый кашемировый свитер. Вечер обещал быть прохладным. Больше из вещей ничего не взяла, даже украшения. Всё-равно их легко отследить, ни один ломбард не примет, не оповестив полицию, они слишком дорогие. Эксклюзивные, дизайнерские. Рубины, изумруды… Положила в карман документы, радуясь, что муженёк не догадался забрать их вместе с телефоном, и начала вязать простыни, сооружая что-то вроде верёвки, по которой можно было спуститься.

Терпеливо дождалась, когда первая смена уличной охраны уйдёт на перекур, а вторая задержится, ужиная в доме, и настежь раскрыла окно. У меня есть минут десять-пятнадцать, не больше, надо поторопиться.

Ветер тут же взъерошил собранные в косу волосы, по телу пробежался неприятный холодок, как от предчувствия какой-то беды.

Привязала один край простыни к батарее, второй скинула вниз. До земли не достала, но спрыгнуть можно. Подтянулась и перевалила одну ногу через подоконник, хватаясь за край, второй ногой упёрлась в какой-то выступ на стене. Начала потихоньку спускаться, превозмогая неприятные ощущения от трения ткани о ладони.

Но когда до земли оставалось примерно пол пути, я услышала голоса. Перепугавшись, соскользнула, но удержалась от падения. Ускорилась, но этого всё равно было недостаточно, голоса неотвратимо приближались.

Через минуту из-за угла появился водитель Карл, и я замерла. Вот и всё, я пропала. Надеяться, что он подслеповат, как наш садовник, и не разглядит меня в темноте, не пришлось, у Карла отличное зрение.

Глава 41
Откуда не ждали

Сколько мы так стояли и сверлили друг друга немыми взглядами, я не знаю. Словно целая вечность прошла, время будто замедлилось. Секунды тянулись, как густой сладкий сироп стекал с ложки. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут же его захлопнул. Осмотрел меня с ног до головы и крикнул куда-то в темноту:

– Стой, я сигареты в доме забыл! Не принесёшь?

Из-за угла раздалось тихое недовольное бурчание, а затем второй мужчина затих, видимо вернувшись в дом за сигаретами.

– Спасибо, – шепнула я, осознав, что Карл не собирается меня выдавать.

Мало того, он ещё и выиграл мне несколько лишних минут. Поблагодарила водителя и, пригнувшись, побежала к забору. Перепугалась не на шутку, когда он рванул за мной, но тут же успокоилась, когда Карл сложил ладони в замок и подставил их таким образом, чтобы я могла упереться ногой, хорошенько оттолкнуться и ухватиться за край высокого ограждения.

– Прощайте, Маргарита Николаевна, – сказал он напоследок.

Будто понял, куда и зачем я бегу. А может слышал, что муж запер меня под домашний арест. Слухи по дому расползаются быстро, прислуга, хоть и мило улыбается в лицо, но хранить хозяйские секреты друг от друга не умеет. Наверняка Лидочка позлорадствовала и растрепала уже всем.

– Стой, – окликнула его шёпотом, когда он уже собирался уходить. – Как тебя зовут? По-настоящему.

Нет, ну он точно не Карл по паспорту, как пить дать. Просто мужу было лень учить новое имя. Для него прислуга – не люди, а собственность, а пылесосам и прочим помощникам по дому имя не положено.

– Вадим, – ответил он и приятно улыбнулся.

Спасибо, Вадим, я никогда не забуду твоей доброты. Помощь пришла откуда не ждали, будто сама судьба даёт мне шанс на счастье.

А забор-то высокий, но деваться некуда, придётся прыгать. Выбрала место, где трава погуще, и сиганула, закрыв от страха глаза. Приземлилась не очень удачно, ногу теперь неприятно саднит в районе щиколотки, но вроде перелома нет, идти могу, хоть и через боль.

Прошла по лесу немного вдоль трассы, чтобы не привлекать лишнего внимания, а когда отошла на достаточное расстояние – вышла на дорогу. Машин было немного, но все же иногда проезжали. Поймать попутку мне не составило труда.

– Привет, красавица, – из окна авто высунулась необъятная мужицкая рожа, тряся вторым подбородком.

– Добрый вечер, – постаралась замаскировать вежливостью тревожные нотки в голосе. – Не подбросите до города?

Садиться не спешила, хоть и нервно оглядывалась в поисках погони, пущенной по моему следу, уж больно тип попался неприятным. Не мог остановиться кто-нибудь другой что ли, не хватало ещё на маньяка нарваться. Под пристальным взглядом незнакомца чувствовала себя нагло облапанной во всех интимных местах. И не интимных тоже. Он смотрел на меня изучающе, будто разглядывал товар на витрине. И прикидывал, оправдана ли цена. Хотя я к сальным взглядам привыкла, но этот совсем какой-то мерзкий.

– Как же такого мотылька ночного не подбросить? Залезай! – махнул рукой, приглашая в салон.

Каких мне только комплиментов не делали за мою недолгую, но насыщенную мужским вниманием жизнь. И куколкой называли, и малышкой, ну это из банального. Были даже те, кто выделялся оригинальностью, именуя меня жемчужинкой и волшебницей. А вот бабочкой впервые. Хм.

Но я, не чуя подвоха, с радостью бросилась открывать дверь и юркнула на заднее сидение. Успела замёрзнуть пока шла по лесу, уже совсем стемнело.

– Вперёд садись, красавица, – неприятно хихикнул мужик, обернувшись. – А лучше сразу на коленки, – похлопал потной ладошкой по пухлому колену.

– Что, простите? Мне и здесь хорошо, спасибо.

Стало как-то неуютно. Этот жирный старикан со мной флиртует?

– Ну как знаешь, – в его голосе сквозило разочарование.

Он нетерпеливо поёрзал на своём месте, будто куда-то опаздывал. Наверное, у него дела, а я его задерживаю. Но ведь не отказал же.

Не хотела показаться неблагодарной и всё же пересела. Не на коленки мужику, конечно же, на соседнее пассажирское сидение.

– Вы не волнуйтесь, я с вами расплачусь, я не за так.

У меня с собой есть немного налички, должно хватить. Зачем-то хотелось доказать попутчику свою состоятельность, чтоб он не подумал, что я бродяжка какая-нибудь.

– О, я об этом и не переживаю, красавица. Даже не сомневаюсь, что мы сумеем договориться, – ещё шире улыбнулся мужик и подмигнул мне.

Печка обдала окоченевшие конечности приятным теплом, и я расслабилась. Откинулась на спинку кресла и устало прикрыла глаза.

Самая сложная часть пути уже позади, я почти свободна. От этой мысли сердце трепетно подрагивало в приятном предвкушении новой жизни.

Минут через пятнадцать мы отдалились от закрытого коттеджного посёлка и выехали на оживлённое шоссе. В потоке машин мужик вилял довольно уверенно, хотя меня немного напрягала высокая скорость. Мужик явно очень спешит. Но я не в такси, чтобы диктовать свои правила. Хотела пристегнуться ремнём безопасности, но на его месте нащупала лишь заглушку-обманку. Да уж… Пришлось ухватиться на приборную панель, чтобы не удариться головой на очередном вираже.

– Послушайте, вы не могли бы сбавить скорость? – не выдержала, подпрыгнув на очередной кочке. – И вообще ехать аккуратнее.

– Ишь какая фифа! – фыркнул водитель. – Ещё не отработала, а недовольна!

– Я же сказала, что заплачу. У меня есть деньги.

Уже пожалела, что села к нему. Надо было дождаться другую машину.

– Да не нужны мне твои деньги! – отмахнулся от меня, как от назойливой мухи.

– Тогда что? У меня серёжки есть. Золотые, – продемонстрировала украшение, убрав волосы набок.

– Цацки тоже оставь себе. На что мне побрякушки?

Побрякушки? Ну знаете ли! Они стоят дороже твоей машины!

– Не понимаю, зачем же вы меня тогда подобрали?

В душе ещё теплилась надежда на бескорыстную помощь ближнему.

– Как зачем? Такой красивой проститутки у меня ещё не было! – сказал, как само собой разумеющееся.

– Кого-кого? – чуть было не подавилась собственным языком от негодования. – Я не проститутка!

Хотелось и дальше возмущаться, но приходилось все силы тратить на то, чтобы удержаться на месте на очередном крутом повороте.

– Ага, заливай! Или как вы себя там называете, эскортницами? Индивидуалками?

– Вы меня неправильно поняли! Я не из этих!

Это какой-то сюр. Неужели я похожа на проститутку?

– А что ты тогда ночью у дороги делала? Да ещё и райончик выбрала побогаче. Да ты не ссы, я тебя не трону, только отсоси мне, и в расчёте будем.

Повернулся ко мне и обслюнявил губы в предвкушении, скользнув между ними языком.

– Да вы лучше на дорогу смотрите! И вообще, остановите, я выйду, мы явно друг друга неправильно поняли.

Но вместо того, чтобы сбавить скорость, мужик надавил на газ. С противным щелчком заблокировались двери.

– Вы что, не слышите? Остановите! – орала я что есть мочи.

– Услуга за услугу, – начал он расстёгивать ширинку одной рукой, не выпуская руль из второй. – Я уже настроился.

Он что, даже не остановится?

Липкий страх парализовал все конечности. Я не могла ни вздохнуть, ни выдохнуть. К моему лицу неотвратимо приближалась восстающая мужская плоть. Прибор у мужика оказался огромным и до жути пугающим своей синевой. И кто знает, чем бы всё это дело кончилось, если бы не ослепившая похотливого водителя машина.

В порыве страсти он не заметил, как выскочил на встречную полосу движения.

Я и понять ничего не успела, как тупая боль в виске ослепила и меня. Раздался скрежет металла, запах палёной резины ударил по обонятельным рецепторам. Затем последовал ещё один удар. Это последнее, что я запомнила перед тем, как отключиться.

Глава 42
В тумане

Первое, что я почувствовала после того, как удушающая темнота отступила, – боль. Тупая, пульсирующая, надоедливая. Она охватила всё тело, будто меня каток переехал. Я пыталась пошевелить хотя бы пальцем, но сил не было совсем, даже веки приоткрыть не удалось. Не знаю, сколько я так пролежала, я потеряла связь с реальностью. Чувство времени для меня теперь ничто. Секунды превратились в часы, дни сменялись неделями.

Когда мне всё же удалось разлепить глаза, яркий свет с непривычки ослепил. Его было так много, что мне поначалу показалось, будто я умерла и попала в рай. Вот только взволнованная молодая девушка с залегшими под глазами глубокими тенями в белом халате не очень-то походила на ангела. Когда глаза немного привыкли, по обстановке в помещении я поняла, что нахожусь в больничной палате.

– Что… что случилось? – охрипшим, словно не своим голосом спросила я. – Как я здесь оказалась?

Так странно. В записи собственный голос всегда кажется чужим. И вот сейчас я будто прослушивала аудиокассету, а не собственную речь. Будто слышала свой голос впервые в жизни.

Девушка в халатике подскочила со стула, встрепенувшись ото сна, суетливо налила и протянула мне стакан воды.

– Я сейчас позову врача, – пискнула она и нервно выскочила из палаты.

Медсестра – догадалась я.

Тревожное чувство, будто я что-то упускаю, куда-то спешу, не покидало. Но в голове была такая каша, что я не могла трезво соображать. Всё было как в тумане. Казалось, это происходит или во сне, или не со мной.

Осмотрелась по сторонам и ахнула от удивления. Это определённо больничная палата, об этом свидетельствуют многочисленные медицинские аппараты с подключёнными ко мне проводами, противным писком отслеживающие участившийся пульс, но что меня поразило, так это роскошь. Всё здесь сияло чистотой и новизной. Никакой отколовшейся плитки, никаких обшарпанных стен. Помещение просторное, панорамные окна в пол, повсюду цветы. Каждая деталь интерьера кричала о дороговизне, что наталкивало меня на мысль, что клиника частная.

Где-то на задворках сознания мелькнула мысль о том, как я буду за всё это платить, но почему-то именно это сейчас волновало меня меньше всего.

Гораздо более важный вопрос вертелся на языке, но я никак не могла вспомнить, какой именно. И чем отчаяннее я напрягала разум в попытках докопаться до истины, тем сильнее начинала болеть голова.

– А, очнулась. Хорошо.

В палату вошёл мужчина средних лет в белом, внимательно разглядывая на ходу очевидно мою медицинскую карту. Затем поднял на меня невесёлый взгляд и, представившись, начал осмотр. Проверил рефлексы, посветил в глаза фонариком и, удовлетворённый результатом, записал показания на бумагу.

– Как себя чувствуете? – заглянул в мои растерянные глаза.

– Не очень, голова болит, – призналась честно.

– Ну, это не удивительно, вы сильно ударились во время аварии, заработав сотрясение. Какое-то время ещё будет побаливать, но я выпишу вам обезболивающие. Конечно, которые разрешены в вашем положении.

Какое ещё такое положение? Я ничего не понимала. В голове вспыхивали какие-то хаотичные образы. Яркий свет, истошный крик, незнакомый мужчина.

– Авария? – переспросила.

Мои вопрос заставил врача насторожиться.

– Вы ведь помните аварию? – уточнил он.

– Смутно. Какие-то обрывки.

От подступающей боли захотелось потереть виски.

– Давайте начнём сначала. Как вас зовут?

Тон его голоса был встревоженным. Похоже, всё гораздо хуже, чем он предполагал. Моё состояние вызывало у него явные опасения.

– Мар… Маргарита, – припомнила с трудом.

– Уже неплохо, – выдохнул с облегчением доктор.

– Что вы помните о себе? Возраст? Семейное положение?

Задумалась, но не смогла найти в своей голове внятного ответа ни на один из поставленных вопросов.

Паника и страх мгновенно накрыли меня тяжёлым одеялом, не давая пошевелиться. Это очень пугает, когда не знаешь, кто ты. На ладонях проявились липкие капли влаги от нервного перенапряжения. Сердце затрепетало, порываясь выпрыгнуть из грудной клетки. Противный писк аппарата участился вслед за ритмом моего сердца, и врачу пришлось его выключить, так как он раздражал нас обоих.

– Да не волнуйтесь вы так, амнезия – временное явление, и вполне естественное для такой травмы.

– И когда я смогу всё вспомнить? – уцепилась за единственную соломинку надежды.

– Это никому не известно. – неопределённо пожал плечами доктор. – Память будет возвращаться постепенно или вся разом, зависит от обстоятельств. Постарайтесь чаще бывать там, где уже бывали когда-то. Окружите себя знакомыми и дорогими сердцу вещами, это поможет вспомнить. Нужны сильные эмоции, отклик прошлого.

Вот так задачка.

– А как я пойму, что раньше была здесь, если ничего не помню? – задала резонный вопрос.

– Уверен, ваш муж вам в этом поможет, – улыбнулся мне с теплотой доктор.

Его слова повергли меня в шок.

– Муж? Я замужем?

Я совершенно не помнила о том факте, что связала себя узами брака с каким-то мужчиной. Как можно такое забыть? Я ведь, наверное, любила его. Когда-то. А что теперь? И как с ним общаться? Ведь он для меня всего лишь незнакомец! А я для него… жена. Любимая.

– Да, – кивнул доктор в подтверждение того, что я действительно замужняя женщина, и мне это не послышалось. – Думаю, будет справедливо, если главную новость сообщит вам тоже он. Или вы об этом помните?

– Помню о чём?

Живот скрутил нервный спазм, отдавая неприятным тянущим ощущением куда-то под ложечкой.

– А вот и он! – с облегчением выдохнул врач, когда в кабинет уверенной походкой вошёл немолодой мужчина. – Я вас оставлю, мне нужно к другому пациенту, – и удалился так быстро, что я и рта раскрыть не успела. Остановился только, чтобы шепнуть что-то на ухо вошедшему мужчине.

Незнакомец был высоким и довольно хорошо сохранился для своих лет. Возле глаз залегла сетка неглубоких морщин.

Невольно поёжилась при взгляде на него. Его поза, жесты, манера поведения говорили о том, что человек он явно непростой. Во всем читалась какая-то статусность, власть. Это придавало ему холодности и отстранённости что ли.

Я так обрадовалась, когда он не полез ко мне целовать и обниматься. Даже не знаю, как я на такое отреагировала бы, ведь вижу его впервые. Ну не впервые, просто забыла, но это было бы максимально странно. И не оттолкнёшь ведь, как-никак законный супруг, но и не тянет меня к нему от слова совсем.

Я всё лежала и думала, как я могла выбрать себе в партнёры такого сухаря. И я сейчас говорю не о возрасте, хотя наша разница и бросалась в глаза. Его жёсткий взгляд заставлял меня отворачиваться каждый раз, как мы встречались глазами.

Какой-то он неприятный, – подумала я. Чем же он меня зацепил? Явно не неотразимой внешностью штурмовал. Красивые ухаживания? Благородные поступки? Охапки роз?

Хотя вряд ли бы я отдалась лишь за широкие жесты, если человек в целом был бы мне неприятен. Я ещё многого не знала о себе, но понимала, что не поступила бы так, если бы у меня был выбор.

Не хотелось думать о себе, как о меркантильной барышне, но я просто не могла не отметить стоимость его костюма и часов. Да и туфли были явно недешевыми. Похоже, он очень богат.

– Что ты помнишь? – холодно, почти расчётливо спросил муж.

– Почти ничего, кроме своего имени, – опустила взгляд на свои ладони.

Не могу я смотреть ему в глаза, сама не знаю почему.

– И о ребёнке? – осторожно уточнил он.

– Каком ребёнке? У нас есть дети? – изумлённо вскинула брови.

– Пока нет, – аккуратно присел он на край кровати и положил ладонь мне на живот. – Но скоро будут.

Я беременна? Вот это новость! Ну почему же врач так быстро ушёл, не рассказав мне главного⁈

Положила свою руку поверх его и прислушалась к ощущениям собственного тела. Возможно, мне лишь показалось, а может я и вправду что-то почувствовала, но в моём ещё плоском животе будто что-то едва уловимо шевельнулось. Будто маленькая рыбка плещется в аквариуме, аккуратно задевая хвостиком стенки. Лицо непроизвольно растянулось в улыбке.

– С ним всё в порядке? – нашла в себе силы заглянуть в холодные глаза супруга, которые неожиданно наполнились какой-то теплотой и нежностью.

– Да, – шепнул супруг. – Он у нас крепкий, весь в отца.

И как-то вдруг совсем неважно стало, насколько чужой для меня человек сидит напротив. Главное, что я скоро стану мамой, и я этому безмерно рада.