Текст книги "За чистое небо (Сборник)"

Автор книги: Автор Неизвестен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

Посыпались реплики, шутки. А майор Дубовой смотрит на молодых летчиков и тоже улыбается. Радуется, что прибыло пополнение. С каждым за руку поздоровался, познакомился, расспросил о настроении, здоровье. Потом рассказал о Ленинграде, обстановке на Ленинградском фронте, о родной части отзывался с большой гордостью.

– В боевом полку будете служить! Прилетим, – увидите, какие у нас замечательные ребята!

На следующий день прибыли к месту назначения.

Встречать их вышли все авиаторы во главе с командиром – гвардии подполковником Свитенко.

На всю жизнь запомнился Алексею Дерябину тот день. Та незабываемая, волнующая минута приобщения к семье авиаторов-фронтовиков.

С восторгом смотрели новички на бывалых воинов. Многие летчики Григорий Мыльников, Владимир Алексенко, Евгений Кунгурцев и другие, несмотря на молодость, успели побывать не в одном жарком воздушном бою. Грудь их украшали боевые награды. Ими гордились, им подражали, у них учились мастерству.

Особенно большим авторитетом пользовался командир части Николай Иванович Свитенко. До этого он воевал в истребительном авиаполку. Мужеством и отвагой заслужил там высокое звание Героя Советского Союза. После назначения в новый для него полк быстро освоил боевую технику и тактику штурмовика. И теперь, когда на штурмовку вылетали всем полком, он, как и подобало командиру, шел впереди, давал сигнал: "Делай, как я!"

Тяжелый и опасный труд воздушного бойца у молодых летчиков начался с первого дня пребывания в части.

В те дни Ленинградский фронт готовился к Синявинской операции. Штурмовая и бомбардировочная авиация вела работу по уничтожению вражеских аэродромов, складов боеприпасов, позиций артиллерии и в том числе дальнобойной, обстреливавшей Ленинград.

Ежедневно группами в четыре – шесть самолетов вылетали на штурмовку целей. Обычно такие группы возглавляли командиры эскадрилий Мыльников, Алексенко, Кунгурцев, Павлюченко и другие опытные летчики, побывавшие во многих жестоких схватках.

Алексея Дерябина определили на машину с номером "14" в эскадрилью, которой командовал гвардии капитан Павлюченко. Кавалер двух орденов боевого Красного Знамени, смелый, волевой офицер и в то же время мягкий, душевный человек, Федор Митрофанович располагал к себе каждого, кому довелось с ним служить. Кажется, не было такой свободной минуты, когда бы его не окружали сослуживцы.

Надо же случиться такому совпадению, что в эскадрилье Федора Павлюченко, человека рослого, широкоплечего, как говорится, косая сажень в плечах, почти все летчики, в том числе и Алексей, были невысокого роста. Полковые остряки прозвали их "павлючатами".

В конце июля "павлючата" вылетели на штурмовку фашистской дальнобойной артиллерия в районе поселка Володарский. Группу вел комэск Павлюченко. Заместитель командира эскадрильи гвардии лейтенант Петр Кизинков приказал Алексею Дерябину – это был первый вылет молодого летчика – идти за ним, действовать, как он.

Над целью "илы" были встречены сплошной стеной зенитного огня. Преодолевая чувство смертельной опасности, Алексей старался в точности повторять действия Кизинкова. Пристально всматривался туда, где должна находиться цель, и, ничего не разглядев, вслепую сбросил бомбы, расстрелял эрэсы, вел огонь из пушки.

Так продолжалось некоторое время еще в нескольких вылетах. И вдруг как-то неожиданно все встало на свое место. Алексей стал ясно различать цели, выбирать наиболее выгодную точку сбрасывания бомб, начало крутого пикирования.

Однажды, выслушав после очередного боевого вылета обстоятельный доклад Алексея о том, что он видел и как действовал, комэск сказал:

– Становитесь, Дерябин, настоящим воздушным бойцом. – И приказал: Установите фотоаппарат. Будете производить съемку результатов штурмовки.

Теперь, вылетая на задание, Алексей не забывал включать дублер, приводивший в действие установленный в левой гондоле шасси фотоаппарат.

Когда после возвращения на аэродром рассматривали снимки, на них были отчетливо видны разбитые танки, горящие эшелоны, искореженные паровозы и вагоны. Снимки свидетельствовали о высоком боевом мастерстве штурмовиков эскадрильи гвардии капитана Павлюченко, помогали анализировать каждый вылет, учитывать ошибки, уточнять расположение целей и всей системы вражеской обороны.

15 сентября сорок третьего года полк в течение четырех часов штурмовал вражескую боевую технику и живую силу в районе Синявина.

В этот день Алексей Дерябин впервые не вернулся с задания. Во время штурмовки вражеской обороны у его "ила" зенитным огнем была отбита часть левой плоскости. Алексей пытался удержать самолет в горизонтальном положении, дотянуть до аэродрома. Но из этого ничего не получилось, и он вынужден был совершить посадку на ровной площадке у Ладожского озера. Там находились огневые позиции артиллеристов. Снижаясь, Алексей увидел вышедшего из землянки солдата, который и не подозревал, что мог неожиданно попасть под колеса приземлявшегося самолета.

– Чертушка, сейчас сшибу! – только и успел крикнуть Алексей. Он крепко нажал на штурвал, резко отвернул в сторону. Машина накренилась, перекувырнулась и метров с десяти грохнулась "а землю.

Прибежавшие к месту аварии солдаты извлекли из-под обломков самолета летчика и стрелка-радиста. У гвардии старшего сержанта Николая Соколова оказался перелом ноги. Его отправили в медсанбат. Лейтенант Дерябин отделался сильным ушибом. "Контузия легкого", – сказал главный врач медсанбата.

Алексей связался с полком. Вечером за потерпевшим аварию экипажем пришла автомашина. А через неделю Дерябин снова вылетел на штурмовку. Только на этот раз рядом с ним вместо Николая Соколова летел Константин Пелевин.

В январе сорок четвертого, когда Ленинградский и Волховский фронты вели бои по снятию блокады города на Неве, его сбили во второй раз.

Они возвращались после штурмовки. И где-то над Колтушами их атаковали "мессершмитты".

Советские летчики приняли бой. Самолет Дерябина стали преследовать двое фашистов. Пулеметными очередями они пробили масляную и водяную системы. Пришлось выйти из боя.

Он сумел посадить самолет на полотно железной дороги у станции Обухове. И летчик, и стрелок были целы и невредимы.

– Счастливым родился! – говорили однополчане.

– А что, Никитич, у вас в семье все такие везучие?

Казалось, ему действительно везло. А что касается семьи...

Как и всем советским людям, война принесла немало горя семье Никиты Степановича Дерябина, колхозника из села Атемар Кочкуровского района Мордовской АССР. Пять сыновей проводил на фронт старый солдат, участник русско-японской войны. Старший, Андрей, стал минометчиком, Михаил, Никита, Иван воевали в пехоте. Самый младший, Алексей, защищал небо Ленинграда.

И вот уже нет в живых Михаила и Ивана. Остальные трое воюют. Судя по наградам, о которых рассказывали в письмах, воюют неплохо. За себя и за погибших братьев, за всех, кому не суждено вернуться домой, стараются.

А войне еще не конец. Еще только-только наши войска на государственную границу вышли. А надо дойти до самого фашистского логова, воздать сполна врагам за все их злодеяния.

Потому и не знают покоя солдаты великой, священной войны. Не знает его и молодой летчик Алексей Дерябин. И не раз боевые друзья слышали, как он, штурмуя вражеские позиции, поливая фашистов огнем эрэсов, приговаривал:

– Это вам за Михаила! Это за Ванюшку! А это за Колю Муравьева, за Сашу Слободина, за Витю Смирнова! За всех наших, советских!

С такими мыслями вылетали на задание все летчики полка, потому что у каждого из них имелся свой счет ненавистному врагу. Беспощаден и неотразим был удар "илов". Не случайно гитлеровцы прозвали их "черной смертью".

Ненависть к врагу, любовь к Родине, вера в замечательные качества отечественной техники вселяли уверенность, закаляли волю советских летчиков.

В марте сорок четвертого летчики вылетели на штурмовку эшелона на крупном железнодорожном узле.

Пробив облака, вышли точно на цель. Стремительно надвигалась земля, опутанная паутинками железнодорожных линий. На одной из них, словно гигантская змея, извивался эшелон, уходивший в западном направлении.

Небо вдруг зарябило от взрывов. Зенитный огонь был настолько плотным, что даже видавшему виды Алексею стало на какой-то миг жутковато.

Усилием воли он подавил страх, еще крепче сжал ручку управления.

– Держись! – крикнул он стрелку-радисту. – Пошли!

Он еще резче направил самолет вниз. Стена огня осталась где-то позади.

Дерябин поймал в прицел медленно ползущую по рельсам змею и нажал на гашетку. С крыльев сорвались реактивные снаряды, огненными иглами вонзились в эшелон.

При выходе из пикирования в самолет попал снаряд. Изрешетило фюзеляж, отбило часть хвоста. Но летчик еще раз зашел на штурмовку и обрушил оставшийся бомбовый запас и пушечный удар по другому эшелону, стоявшему невдалеке от станции. Только когда осколки разорвавшегося снаряда попали в двигатель и всю кабину и его самого залило маслом, летчик вышел из боя. Но дотянуть до аэродрома не смог. Пришлось Алексею Дерябину садиться на болото, которое, приняв на себя изрешеченный штурмовик, смягчило удар.

В октябре 1944 года гвардейскую дивизию, в которую входил 15-й штурмовой авиаполк, перебросили на 3-й Белорусский фронт, осуществлявший операцию по разгрому фашистских войск в Восточной Пруссии, этой цитадели германского империализма.

20 октября полк получил задание уничтожить скопление фашистских танков на окраине Шталлупеннена. Танки имели сильное противовоздушное прикрытие. И все же советские штурмовики сумели прорваться сквозь огонь и обрушить мощный удар по наземному врагу.

Алексей Дерябин уничтожил несколько танков. И снова – в какой уж раз! – у "ила" оказались выведенными из строя рули высоты, пробитым колесо шасси, продырявленным фюзеляж.

Возвращались, можно сказать, на честном слове, а тут еще надо было садиться на незнакомый аэродром – задача выполнялась с перебазированием.

– Как думаете, командир, дотянем? Тревожится Пелевин. Алексею и самому тревожно.

Сколько раз приходилось идти на вынужденную. Как сложится в этот раз неизвестно. На больших оборотах машина держится. Убираешь газ, – опускает нос. Попробуй тут сядь. Хотя бы до переднего края дотянуть. А там, на своей земле, и помирать легче.

А почему, собственно, помирать? Почему помирать?! Всем смертям назло дотянем!

– Дотянем, Костя! – крикнул Дерябин. – Дотянем, дружище! Ты только смотри внимательнее – не проскочить бы.

Вот и аэродром. Алексей обеими руками сжал ручку управления, стал осторожно снижаться. Находившиеся на летном поле сразу заметили, что с самолетом что-то неладно. Когда он остановился у края летного поля, все бросились к нему. Всеобщее изумление прорвалось громкими возгласами:

– Вот это – да!

– Как же ты садился?

– Ты, браток, у нас, видно, крепче металла! – говорили боевые друзья, осматривая изрешеченный штурмовик.

–Придется вам, товарищ Дерябин, дать другую машину, – сказал командир.

– Не надо, товарищ подполковник. Прошу оставить на "четырнадцатом". Я ведь со дня прибытия в полк летаю на нем. Седьмой раз возвращаемся в таком виде, и каждый раз возвращаемся в строй.

– Ну, что ж, давайте заштопаем еще раз.

Чем ближе было к завершению войны, тем яростнее сопротивлялся враг. Тем сокрушительнее становились удары советских войск, в том числе и авиации. Вылет следовал за вылетом. Удар за ударом.

В один из январских дней 1945 года, когда наземные войска 3-го Белорусского фронта при содействии, авиации взломали оборону вражеской группировки в Восточной Пруссии, едва выдалась небольшая передышка, заместитель командира 15-го гвардейского полка по политической части гвардии майор Сердюков собрал летчиков и зачитал им телеграмму Военного совета фронта.

"Вы, славные соколы, – говорилось в ней, – своими героическими действиями выполняете великое дело во славу нашей Родины. С ожесточением бейте отходящего противника, не давайте ему закрепляться на последующих рубежах".

Так они и били врага, не давая ему передышки, изо дня в день самоотверженно выполняя свой солдатский долг перед Родиной.

19 апреля 1945 года – памятная дата для воинов 15-го гвардейского Невского Краснознаменного орденов Суворова и Кутузова штурмового полка. Многим летчикам в этот день было присвоено звание Героя Советского Союза. В числе их были капитан В. А. Алексенко, старшие лейтенанты А. Н. Прохоров, С. И. Потапов, лейтенант А. Н. Дерябин, младший лейтенант В. Г. Аверьянов. Старший лейтенант Е. М. Кунгурцев в этот день был награжден второй Золотой Звездой Героя.

Командующий фронтом сердечно поздравил героев-летчиков. Как самую долгую память рядом с фотографиями боевых друзей вместе с боевыми наградами хранит Алексей Дерябин телеграмму: "Гвардии лейтенанту Дерябину Алексею Никитовичу. От всей души сердечно поздравляю Вас с высокой наградой страны – присвоением Вам звания Героя Советского Союза. Желаю Вам здоровья и новых боевых успехов в борьбе за свободу и независимость нашей Родины. Маршал Советского Союза А. М. Василевский".

24 июня 1945 года летчики 15-го гвардейского штурмового авиационного полка – Герои Советского Союза в составе сводного полка 3-го Белорусского фронта торжественно прошли на параде Победы по Красной площади мимо мавзолея Ленина.

Вместе со всеми в строю фронтовиков шагал Алексей Дерябин.

Шел один из рядовых тружеников войны – летчик-штурмовик, совершивший 183 боевых вылета, Герой Советского Союза, кавалер Золотой Звезды, ордена Ленина, трех орденов Красного Знамени, двух – Отечественной войны, двух Красной Звезды, двенадцати медалей.

Шли годы. С небом пришлось расстаться. Но, распрощавшись с небом, Алексей Дерябин не распрощался с авиацией. Вот уже около двух десятков лет он работает на одном из предприятий Ленинграда. Принимает активное участие в работе партийной и профсоюзной организаций. Квалифицированный специалист, добросовестный труженик, хороший товарищ, принципиальный коммунист, Алексей Никитович Дерябин пользуется уважением всего коллектива предприятия.

Он по-прежнему в строю.

Да и все они из 15-го гвардейского штурмового – в строю. Кто в трудовом, а кто до сих пор в армейском. Вот как генерал-лейтенант авиации дважды Герой Советского Союза Владимир Авраамович Алексенко. Как Николай Иванович Свитенко. Тоже генерал. Тоже Герой.

...Алексей Никитович машинально взглянул на часы. Стрелки приближались к одиннадцати.

– Игорь, сынок, давай-ка переключимся на первую программу. В одиннадцать передают новости. Может, еще раз митинг покажут.

А. Муравлев

Крылья мужества

В авиации навсегда

"В авиационных частях Ленинградского фронта воспитались такие мастера... сокрушительных штурмовок, как Паршин, Манохин, Мыльников, Плешаков, Глущенко, Арчаков и многие другие. На боевом счету ленинградских летчиков... 5046 самолетов врага, сбитых в воздухе, и свыше 800 уничтоженных на земле..." (Газета "На страже Родины" от 20.08.1944 г.)

Осенью 1943 года на командный пункт 999-го штурмового авиационного полка прибыл молодой летчик.

– Товарищ майор! – доложил он командиру полка Александру Ивановичу Горохову, – лейтенант Арчаков прибыл в ваше распоряжение, – а потом уж совсем не по-уставному добавил: – Руки чешутся: бить фашистов хочу!

Командир окинул летчика быстрым взглядом. Улыбнулся, невольно подумал про себя: "Орел парень! И силой, видать, бог не обидел – на пятерых хватит".

Потом подошел, поздоровался за руку и сдержанно сказал:

– Что в бой рветесь – это похвально. А для драки с фашистами возможностей и простора у нас достаточно. Только ведь для этого одной злости маловато.

– Знаю, товарищ майор. Умение, навыки, опыт. Пока нет, но все это будет, – уверенно отчеканил Арчаков.

– Пойдемте-ка потолкуем, – предложил командир, направляясь к выходу.

Они присели на скамейку около врытой в землю бочки с водой. Закурили, не торопясь сделали по нескольку затяжек, помолчали немного, затем молодой летчик поведал командиру о своей жизни. Рассказал о родном селе, что раскинулось по живописным берегам реки Прони на Рязанщине, о том, как пас скот у кулаков, как, с трудом ворочая тяжелую двухсошниковую соху своими еще не окрепшими мальчишечьими руками, плакал горькими слезами от недетской усталости.

Майор Горохов слушал, курил, покачивал головой.

– Да, видать, жизнь у вас сладкой не была.

– Когда сравнялось шестнадцать, – продолжал Арчаков, – ушел в отхожие промыслы с артелью стекольщиков. Исходил всю Рязанскую, Тульскую и Московскую земли. Потом надоело это бродяжничество, поступил в ФЗУ. Учился на строителя. А тут у нас открыли аэроклуб. Заинтересовался авиацией. Приняли. Учился охотно. Все мне нравилось: и самолеты, и аэродром, и книги по авиации, и полеты, особенно когда сам стал летать. Все выходило вроде бы хорошо, и жизнь моя совсем повеселела. Окончил аэроклуб, – оставили работать инструктором. "Ну, – думаю про себя, – силен ты, Колька, не только на земле, но и в воздухе". Это, значит, заносить меня стало. И занесло – не удержался в аэроклубе.

– Что ж так?

– На речном пляже загорающих разогнал: пикировал на них и на бреющем колесами траву стриг. Выгнали из аэроклуба, товарищ майор.

– И правильно сделали.

– Конечно. Хорошо еще, что под суд не отдали.

– Самокритичен. Ну, а как же дальше?

– Пошел на хозяйственную работу. И здесь вроде бы дела пошли: был сначала заведующим столовой, потом директором районного ресторана. Понравилось. Отслужил в армии и опять в ресторан. Так и держался за директорский стул.

– И долго восседал на нем? – спросил, улыбаясь, командир.

– До самой войны. Как началась она, всю душу во мне перевернуло: добровольно пошел на фронт, рядовым. К тому времени мне уже стукнуло двадцать восемь... В армии дела у меня тоже пошли. Поручили вести политработу среди солдат. Вскоре послали в полковую школу пропагандистов. Там вступил в партию, а в ноябре сорок второго направили в Московское военно-политическое училище. Учился усердно. После окончания училища назначили замполитом. В феврале сорок третьего это было. Наша противотанковая батарея находилась тогда на Ленинградском фронте в районе Красного Бора.

– А как же авиация? – спросил командир. – Как удалось вернуться?

– Мечтал летать. Даже когда в ресторане директорствовал. Как увижу в небе самолет, сердце замирает. Уже тогда пытался вернуться, но не получилось. А когда война началась, писал в разные инстанции, просил перевести в авиацию – отказывали. Написал наркому обороны...

– Молодец, хвалю.

– В июне этого года откомандировали в запасной учебно-тренировочный полк. Научился летать на штурмовиках и вот – к вам. Теперь в авиации навсегда.

– Ну, что ж повоюем. Пойдете в первую эскадрилью. Там боевые толковые летчики.

– Есть, в первую эскадрилью! – радостно ответил Арчаков.

Так стал Николай Арчаков летчиком-штурмовиком.

Огонь по батареям

Январь 1944 года. Под Ленинградом шли бои местного значения. Ленинградский и Волховский фронты готовились к решающему сражению за окончательное освобождение города от вражеской блокады. Войска получали пополнение, новое вооружение и технику, занимались боевой подготовкой. Все говорило о том, что наступление приближается.

И вот наступило утро 14 января. После мощной артиллерийской подготовки с Ораниенбаумского плацдарма перешла в наступление 2-я ударная армия, потом ударила по врагу 59-я армия Волховского фронта, а на следующий день из района Пулкова пошла вперед 42-я армия. Войска Ленинградского и Волховского фронтов начали операцию по полному снятию вражеской блокады города.

277-я штурмовая авиационная дивизия полковника Ф. С. Хатминского тремя группами поддерживала 42-ю армию. На пятый день наступления 48 ее самолетов штурмовали передний край противника. В составе одной из этих групп был и Николай Арчаков.

...18 января. Вздымая снежные вихри, в небо поднялась четверка "илов". Вел ее лейтенант Алцыбеев. Группе было приказано атаковать артиллерийские батареи врага, обстреливающие расположение наших боевых частей.

Штурмовики шли плотным строем "клин". Николай Арчаков видел покачивающиеся самолеты боевых друзей, серебристые сигары реактивных снарядов, подвешенных под крыльями, черные болванки фугасных "соток", прижатых к фюзеляжам, и восхищенно думал: "А что? Мощная огневая сила прет... Дадим жару фашистам!"

– Внимание! Впереди линия фронта, – услышал он спокойный и уверенный голос Алцыбеева.

Прошло не более 10 секунд, и Арчаков убедился, что команда "внимание", поданная ведущим, была очень своевременной. Он увидел, что справа прямо на них фронтальным строем мчалась четверка вражеских истребителей. Раздался голос Алцыбеева:

– Орлы! Орлы! Справа "фоккеры". Приготовиться к отражению атаки!

Фашистские истребители "Фокке-Вульф-190" с ходу атаковали штурмовики. Свой первый удар они направили на самолет Алцыбеева. Но и ведущий не дремал. Арчаков увидел, как его самолет осветился ярким пламенем: это сорвались с направляющих полозьев реактивные снаряды, выпущенные Алцыбеевым по атакующим, его "фоккерам". Только не попал в цель ведущий. Прочертив дымную линию, снаряды прошли ниже Строя вражеских истребителей и погасли.

– Промазал! – огорченно сказал Арчаков и в тот же миг увидел, как трассирующая пулеметная очередь одного из "фоккеров" впилась в самолет Алцыбеева. Броня, прикрывающая мотор, видимо, не выдержала, и он запарил.

– Арчаков! – вызвал Николая по радио Алцыбеев. – Я подбит. Придется возвращаться. Командуйте группой! Надо отбиться!

– Ясно, товарищ командир. Группа, слушай мою команду! – решительно сказал Арчаков. – Всем встать в оборонительный круг. Прикрыть самолет командира!

Штурмовики быстро построили в воздухе оборонительное "кольцо". Теперь подбитый самолет Алцыбеева был надежно прикрыт его боевыми друзьями. "Фоккеры" несколько раз пытались атаковать "илы" то снизу, то сверху, но безуспешно. Наткнувшись на дружный заградительный огонь пулеметов воздушных стрелков, они отвалили и, покрутившись еще немного поодаль, покинули поле боя.

Воспользовавшись этим, Алцыбеев вышел из круга и со словами: "Ухожу на базу" – стал разворачивать свой "ил".

– Теперь вперед! – скомандовал Николай. – Задание должно быть выполнено.

Он точно вывел группу в район размещения артиллерийских позиций врага. Внизу загрохотали выстрелы зениток. Но фашистские зенитчики опоздали: штурмовики уже пикировали на цель.

– Бомбами по фашистам! Серийно! – командовал Арчаков по радио. Было видно, как на фашистских батареях рвались фугаски. Вместе со столбами огня, дыма, земли и снега эти взрывы вздымали вверх, а затем расшвыривали вокруг обломки тягачей и пушек, снарядных ящиков и повозок.

В результате вылета тройка "илов" подавила огонь двух артиллерийских батарей и уничтожила около пятидесяти вражеских солдат.

В тот памятный день Николай Арчаков трижды поднимался во фронтовое небо.

Вот что писала 19 января 1944 года ежедневная красноармейская газета 13-й воздушной армии "Боевая тревога": "Хорошо действовала четверка "илов" под командованием лейтенанта Панкратова. Летчики этой группы Арчаков, Горелышев и Десятков трижды атаковали скопление живой силы противника, каждый раз снижаясь до бреющего. При отходе от цели на штурмовики напали восемь Ме-109. Умело взаимодействуя огнем, летчики отразили атаку неприятеля".

В ходе решающего январско-февральского наступления войск Ленинградского и Волховского фронтов летчики 999-го штурмового авиаполка с каждым днем наращивали силу своих ударов по врагу. И в составе штурмующих групп полка неизменно был Николай Арчаков.

Над Нарвским плацдармом

Наши войска с боями вышли к реке Нарве почти на всем ее протяжении.

Правда, фашистам удалось удержать часть восточного берега перед мостом у города Нарвы. Наши передовые подразделения в двух местах форсировали Нарву и вели тяжелые бои. Летчики уже не раз вылетали на штурмовку вражеских войск, предпринимавших отчаянные попытки удержать свои оборонительные позиции у Нарвы.

Об этих вылетах и шла речь, когда в землянку вошел взволнованный механик самолета Арчакова старшина Петр Чепурных. В его руках была газета.

– Вот, смотрите, опять про нас в "Боевой тревоге" написано, – сказал он, разворачивая газету.

– Если хорошее пишут, то читай, да погромче, – попросил Арчаков.

– А если плохое, то можешь читать про себя, потерпим, – в тон Арчакову сказал кто-то из летчиков.

– Хорошее, хорошее, – ответил торопливо Чепурных, – про наш экипаж. "Надежный щит", – прочитал он заголовок и стал читать дальше:

– "Вернувшись после очередной штурмовки, лейтенант Арчаков коротко, но очень выразительно охарактеризовал своего стрелка: "Надежный щит".

У летчика были все основания назвать так воздушного стрелка Виктора Львова. Три из последних четырех вылетов сопровождались ожесточенными воздушными боями с истребителями противника. И хотя штурмовики шли без истребителей прикрытия, немцам не удалось поживиться...

...Ме-109 приближался к самолету Арчакова, а второй к самолету младшего лейтенанта Горелышева. Стрелок первой машины Львов отбил нападающего врага от своего самолета. У стрелка второй машины Лунева положение сложилось гораздо тяжелее: Ме-109 находился в "мертвой" зоне оружия воздушного стрелка. Но Луневу помог стрелок Львов. Меткой очередью он подбил и отогнал "мессершмитта"..."

– Вот и все, закончив чтение, сказал Петр Чепурных.

– Слишком уж расписали мою работу, – смущенно проговорил Виктор Львов.

– Нет, друг мой дорогой, – возразил Арчаков, – мало написали. Ты и мне дважды спасал жизнь. Спасибо! – Николай встал, подошел к Виктору и обнял его.

По нескольку раз в день вылетали летчики полка на нарвские плацдармы, помогая нашим войскам в боях с фашистами. Немало успешных боевых вылетов произвел в эти дни и Николай Арчаков.

14 февраля за успешные удары по войскам противника и проявленные при этом отвагу и мужество Н. И. Арчаков был награжден орденом Красной Звезды. 23 февраля газета "Боевая тревога" вновь рассказывала о боевых подвигах летчиков 999-го штурмового авиаполка, в том числе о сокрушительных штурмовых ударах по фашистам Николая Арчакова: "Надежно поддерживают с воздуха наши наступающие войска летчики-штурмовики, – писала газета. Отличились капитан Глущенко, лейтенант Арчаков и младший лейтенант Задара.

В один из вылетов они атаковали большую группу немецких солдат, собравшихся на обед. Несколько фрицев вместе с полевой кухней взлетели на воздух.

Лейтенант Арчаков в одном из домов населенного пункта обнаружил замаскированную огневую точку. Прямым попаданием бомбы дом был разрушен.

В другом вылете они обнаружили скопление автомашин с грузом. Несмотря на плохую видимость, атаковали и подожгли пять машин, взорвали бензозаправщик".

Фашистское командование бросило на защиту своих оборонительных рубежей у Нарвы значительные резервы. Сильным огнем и контратаками фашистам удалось приостановить продвижение наших войск. Перейдя с 1 марта к обороне на нарвском направлении, наши войска вели здесь тяжелые и кровопролитные бои. В ходе этих боев хватало дел и для штурмовой авиации...

1 марта командир 999-го штурмового авиаполка получил приказ уничтожить мощный огневой заслон, созданный фашистами южнее города Нарвы. На следующий день, когда на востоке едва-едва заалела заря, в воздух поднялась четверка "илов" под командованием старшего лейтенанта Панкратова. Прижимаясь к земле, штурмовики уверенно шли к цели. В небе было спокойно, вражеские истребители не появлялись.

Вскоре впереди по курсу показалась река Нарва, а в отдалении справа в сизой дымке виднелся город Нарва.

Четыре захода произвели штурмовики на артиллерийские и минометные позиции врага. Четыре минометные и одну артиллерийскую батарею фашистов уничтожили они в тот день. "За смелую инициативу и решительные действия над полем боя, – говорится об этом боевом вылете в наградном листе на Н. И. Арчакова, – командующий 59-й армии, лично наблюдавший за действиями штурмовиков, объявил тов. Арчакову и его боевым друзьям благодарность..."

В непрерывных вылетах на штурмовку фашистских войск и оборонительных сооружений, автоколонн и воинских эшелонов быстро летели весенние дни 1944 года. Наступили первомайские праздники. Вечером 1 мая в столовой летчиков собрался весь полк. На праздничный вечер пришел командир дивизии полковник Федор Семенович Хатминский. Он вручил правительственные награды отличившимся воинам. Одним из первых в списке награжденных был Арчаков.

– Благодарю вас за отличную службу, товарищ лейтенант. Благодарю и поздравляю с высокой правительственной наградой, – сказал полковник, вручая Николаю Ивановичу Арчакову орден Красного Знамени.

– Служу Советскому Союзу! – четко ответил Арчаков.

Передавая коробочку с орденом, полковник отечески обнял летчика, крепко пожал ему руку и пожелал новых боевых успехов.

К полковнику подходили летчики, стрелки, техники, механики, получали ордена и медали, радостные и возбужденные садились за празднично накрытые столы.

А на следующий день снова вылеты на штурмовку врага, снова ожесточенные воздушные сражения с истребителями противника.

Суворовская хватка

Арчаков был назначен на должность командира эскадрильи, а к началу лета он уже стал одним из наиболее опытных командиров эскадрилий, мастером сокрушительных штурмовых ударов по врагу.

В начале июня 1944 года полк, в котором служил Арчаков, был перебазирован на аэродром, расположенный северо-восточнее Ленинграда. В это время готовилась большая наступательная операция в Карелии и на Карельском перешейке. Она началась 10 июня 1944 года.

Под натиском наших войск враг отступал.

В один из первых дней наступления эскадрилье Николая Арчакова было приказано разведать оборону мостов и опорный пункт в районе станции Кивиниеми (ныне станция Лосево).

Арчаков хорошо знал, что вылет будет трудным. Около Кивиниеми чуть ли не на каждом метре – зенитное орудие или крупнокалиберный пулемет, а в небе постоянно патрулируют вражеские истребители. Уже несколько лучших экипажей дивизии ходили на это задание, но не все возвращались...

Всю ночь думал Николай о том, как прорваться к Кивиниеми и как вырваться из огненного моря зениток и мертвой хватки фашистских асов. Утром собрал летчиков посоветоваться.

После обстоятельного разговора Арчаков принял решение и тут же объявил его:

– На задание пойдут шесть экипажей. Четыре в ударной группе, а два – в прикрывающей, которая одновременно произведет фотографирование местности.

И вот шестерка Арчакова в воздухе. Погода солнечная, ясная. Истребители врага пока не появлялись.

Вскоре показалась цель.

Командир эскадрильи, возглавляя ударную группу, сразу же начал штурмовать вражеские зенитки. А два "ила" прикрывающей группы в это время фотографировали позиции врага. Уверенно прошли они над зенитными батареями, мостами, а затем над укреплениями Кивиниеми. Авиационные фотоаппараты сделали свое дело – засняли все, что "увидел" их фотоглаз на земле. Вражеские зенитчики поспешили было перенести огонь на неожиданно появившуюся пару "илов". Но поздно. Секунда, вторая, третья... и "илы" прикрывающей группы исчезли так же внезапно, как и появились. А еще через несколько секунд в небе над Кивиниеми закружились вражеские истребители. Но и они опоздали: штурмовики исчезли.