Текст книги "Девушки бури и тени"

Автор книги: Наташа Нган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 24 страниц)

10.

Нас приводят в комнаты на средних уровнях дворца. Майна спрашивает, можем ли мы занять одну из них вдвоём, и стражники ведут нас в красивую анфиладу смежных комнат с высокими потолками и полированными мраморными полами. Свет заходящего солнца льётся сквозь резные окна, окрашивая пол в розовато-бронзовые тона. Между комнатами висят шифоновые занавески, которые трепещут, когда мы проходим. Две служанки сопровождают нас и зажигают фонари на стенах. В комнатах тихо, но густая и болезненная тишина действует мне на нервы. Ужас того, что мы только что узнали, струится по венам и переполняет кровь.

– Майна, – хриплю я. – Нам нужно поговорить.

– Не сейчас, – она избегает моего взгляда, когда мы входим в комнату, где стоит огромная кровать, застеленная бежевыми простынями. – Нужно отдохнуть перед вечером. Это может подождать несколько часов.

– Но Король...

Она отпускает мою руку, будто обожглась.

– Я знаю, Леи, – шипит она, и помимо твёрдости в её голосе слышится паника. Она поджимает губы, затем кивает служанкам, зажигающим благовония неподалёку. – Спасибо. Вы не могли бы вернуться через час, чтобы отвести нас помыться?

– Конечно, леди Майна, – обе кланяются.

Как только мы остаёмся одни, Майна неловко останавливается у занавешенной арки. Я присаживаюсь на край кровати, вытаскиваю спутанные волосы из-под потрёпанного золотого ободка и встряхиваю их. Ветер задувает из окон, шевеля занавески и струйки дыма от благовоний, поднимающиеся от горелок в углах комнаты. Майна стоит прямо, расправив плечи. Если бы вы не знали её так, как знаю я, вы бы подумали, что она спокойна и уверена в себе. Но я вижу напряжённую линию её губ, и то, как её грудь поднимается и опускается немного быстрее обычного.

Мне хочется обнять её, сказать, что всё будет хорошо, но я знаю, что она сама придёт ко мне, когда будет готова. Кроме того, если я скажу ей, что всё будет хорошо, это будет ложью.

Король жив.

От этих слов сжимается сердце. Они острые, как лезвие меча.

В конце концов, Майна поворачивает голову в мою сторону.

– Ты пачкаешь простыни, – говорит она.

Я смотрю с притворным ужасом:

– Я? Я и не заметила! Тогда лучше не буду, – со злорадной ухмылкой я плюхаюсь обратно на кровать в грязных сапогах и всём остальном.

– С тобой опасно появляться на людях, – фыркает она.

– Но ты сама этого хочешь, – понимая, что именно этого ей нужно от меня прямо сейчас, я подыгрываю, со вздохом вытягивая конечности на простынях. После недель сна на мёрзлой лесной подстилке, мягкий матрас – приятная перемена. – Иди сюда, – стону я. – Ты ещё никогда не лежала на чём-то столь же мягком.

Не обращая на меня внимания, Майна подходит к арке справа от кровати, которая ведёт в гардеробную.

– Это напоминает мне свадебную традицию Бумажного народа в Анг-Хене, – бормочет она.

Я переворачиваюсь на бок, чтобы посмотреть. Она проводит пальцами по занавеске, висящей поперёк арки.

– Что за традиция? – спрашиваю я.

– У входа в дом молодожёнов в день их свадьбы вешают простыню, чтобы они через неё прошли. Это знак очищения перед их новой супружеской жизнью, в которую они вступают рука об руку.

– А для двух девушек это работает?

– Почему бы и нет?

– Тогда давай попробуем? – мои губы приподнимаются в улыбке.

– Не сейчас, – Майна бросает на меня странный взгляд.

Я киваю и закрываю глаза. Внезапно, несмотря на ужасное настроением, меня одолевает сон. Я толком не спала с тех пор, как покинула Сокрытый Дворец, а после начала тренировок мы с Цаэнем просыпались по утрам рано. Я прижимаюсь щекой к шёлковой подушке.

– Без проблем, – бормочу я. – Я всё равно слишком устала, чтобы вставать.

Раздаётся шорох одежды, матрас сдвигается – Майна ложится рядом со мной, прижимаясь всем телом и обнимая рукой за спину. Её пальцы проскальзывают между моими.

– Не из-за этого, – говорит она тихо и печально, как раз в тот момент, когда усталость настигает меня, и я теряю сознание, лишь наполовину понимая, что она говорит. – Это плохая примета – смеяться над ритуалом, в котором однажды надеешься принять участие.

* * *

После короткого, но глубокого сна, который не нарушают даже кошмары, преследующие меня последние несколько недель – возможно, подсознание знает, что теперь мне предстоит столкнуться в реальной жизни с чем-то намного страшнее, – нас с Майной будят горничные. Опустилась ночь. Фонари освещают коридоры. Нас ведут в ванные комнаты. Во дворце ещё тише, чем раньше. В прихожей горничные снимают с нас грязную одежду и проводят в большое помещение с ванной в центре. Горячий ароматный воздух ударяет мне в нос. Я запрокидываю голову, чтобы полюбоваться сводчатым потолком, сверкающим радужными драгоценными камнями, имитирующими россыпь звёзд снаружи.

– Прошу вас, ещё несколько минут.

– Лорд Бо, так долго находиться здесь вредно для здоровья.

– Вредно для здоровья воевать, а мы здесь.

Сквозь пар проступает долговязая фигура Бо. Молодая демоница из Касты Стали приседает рядом с его головой. Он расслабленно сидит в углублённой яме для купания, запрокинув голову на её край.

За долгое время совместной жизни и путешествий я привыкла видеть других в интимной обстановке. Тем не менее мы никогда полностью не обнажались друг перед другом. Я прикрываю наготу руками, хотя облаков пара достаточно, чтобы скрыться.

– Лорд Бо, пожалуйста...

– Майна! – сияет Бо, заметив нас. – Леи!

Когда служанки протягивают свои покрытые перьями руки, помогая спуститься в воду, я не могу не думать, что Бо был прав. Вода – идеальной температуры, тёплая, с ароматом бергамота и чего-то хвойного, с привкусом свежести покрытых лесом гор, окружающих дворец. Туман поднимается с её поверхности, вода волнуется, когда мы с Майной устраиваемся на сиденье с краю ванны, и покрывает нас до ключиц.

Глаза мальчика-леопарда вспыхивают:

– Я всё ждал, когда вы сюда придёте. Не хотелось уходить из отдельной комнаты, так?

Наступает неловкое молчание.

– Где остальные? – натянуто спрашивает Майна, игнорируя вопрос.

– О, они ушли давным-давно. Ничего они не понимают.

– Меррин был здесь? – спрашиваю я.

– Да, – пренебрежительно машет рукой Бо. – И не волнуйтесь, Пернатый не пострадал. Хотя я удивлён, что с ним не случилось сердечного приступа при виде этого шедевра, – вода покрывается рябью, когда он широко разводит руки, показывая себя, и сверкает своей кривобокой улыбкой. Видя тревогу на наших лицах, он добавляет: – Белое Крыло заперло его в какой-то комнате и задавало вопросы – без пыток и чего-то подобного. По сути, они просто пообщались.

– Мы не пытаем пленников, – твёрдо говорит служанка, стоящая на коленях у головы Бо.

– Ты ещё здесь? – он бросает на неё раздражённый взгляд.

– Прекрасно! – она с раздражением поднимается на ноги. – Можете здесь свариться, милорд, поскольку, похоже, именно к этому вы и стремитесь. Я буду ждать в прихожей, когда вы соблаговолите уйти. Пожалуйста, помните, что ужин через час.

– А! – радостно восклицает Бо. – Значит, я могу отмокать здесь ещё целый час.

Перья, покрывающие руки девушки Касты Стали, шелестят.

– Я думала, кошачьи ненавидят воду, – ворчит она, удаляясь в клубах пара.

Другие служанки кланяются.

– Мы тоже будем ждать вас там, – говорят они, а потом следуют за ней.

Бо вздыхает, глубже погружаясь в воду:

– Наконец-то тишина и спокойствие. Люблю, когда меня обслуживают, как и любого другого демона, но иногда кошке просто нужно личное пространство.

"Не только кошкам", – думаю я и под прикрытием воды придвигаюсь ближе к Майне, и кладу руку ей на талию. Прошло так много времени с тех пор, как мы могли прижаться друг к другу всем телом, и что-то глубоко в душе успокаивается. Я кладу голову на изгиб её шеи. Она наклоняет лицо и целует мне волосы, её дыхание тёплое и сладкое.

– Кхм, – кашляет Бо. – Не хотите ли вы немного побыть наедине?

– Да, спасибо, – говорю я. – Было бы здорово.

Мальчик-леопард лениво поднимается. У меня краснеют щёки при виде его обнажённого тела, и я перевожу взгляд правее.

– Понимаю, – он мотает головой, капли воды разбрызгиваются по шерсти. – Нелегко путешествовать с возлюбленной и постоянно находиться среди других. Примите это как знак того, насколько я ценю ваши отношения. Я ухожу из рая ради вас двоих. Просто не забудьте об этом, если мне когда-нибудь понадобится нечто подобное, – он засовывает палец в ухо и вытряхивает несколько капель воды. – Возможно, в этом путешествии я тоже найду себе какую-нибудь милашку.

– Может быть, ты уже нашёл её? – я приподнимаю бровь.

Бо моргает. На краткий миг он выглядит почти смущённым, затем машет рукой.

– Если ты имеешь в виду Пернатого, мы с ним просто поддразниваем друг друга. Это совершенно безвредно, – кончик его хвоста вздрагивает. – Птица и кошка вместе… Царство Небесное рухнет под тяжестью упавших в обморок богов и богинь.

– Наверняка они видели пары и похуже, – мрачно говорит Майна.

Настроение мгновенно портится. Внезапно возникает ощущение, что Король находится прямо здесь, с нами, прячется в углу, его рогатый силуэт с пронзительным взглядом поблескивает в клубах пара.

Я знаю, где ты.

– Ну что ж, – говорит Бо, разряжая напряжение, – пойду ещё немного позлю эту бедную горничную или других птицедемонов, пока я здесь, – он подмигивает. – Не делайте ничего такого, чего бы не сделал я. Либо потом обязательно расскажите, как это было.

Его долговязый силуэт растворяется в клубах пара.

Я поворачиваюсь обратно к Майне, морща лоб от беспокойства, и поднимаю руку, чтобы убрать влажные пряди волос с её лба.

– Наверное, пришло время поговорить, – осторожно говорю я.

– Он жив, – резко отвечает она. – О чём тут говорить? Наша миссия продолжается по плану.

– Я имела в виду о том, что произошло во дворце. Что он с нами сделал.

От этих слов и воспоминаний, которые с ними приходят, у меня внутри всё скручивается и корчится. Но я заставляю себя спокойно смотреть им в лицо. Легче быть сильной ради кого-то другого. Ароматный пар окутывает нас защитной вуалью. Под водой я тянусь к рукам Майны, но оказывается, что они сжаты в кулаки. Я разжимаю их, а она снова сжимает их на моих руках, почти до боли.

Когда она нарушает молчание, её голос звучит сдавленно, наполовину повторяя свой обычный уверенный, хрипловатый напев.

– Как ты вообще можешь говорить о таком? – она выпускает струю воздуха. Её челюсть сжимается, когда она пытается подобрать слова. – Наверное, это одна из причин, почему во дворце я никому не доверялась. Твёрдость удерживала меня от чувств. Я была настолько сосредоточена на своей цели. Она для меня была, как щит, а теперь её нет.

– Теперь у нас новая цель, Майна, – я сжимаю её руки. – А бремя её достижения мы можем разделить на двоих.

На мгновение она замолкает. Затем её глаза вспыхивают, и, как и много раз раньше, я ловлю её взгляд. Там, во дворце, наши взгляды встречались вот так через комнату или обеденный стол, и она пригвождала им меня к месту. Он мог быть настолько яростным, что поражал меня с силой удара молнии. Но на этот раз я застыла не из-за его силы, а из-за её отсутствия.

Красивые карие глаза Майны наполняются слезами, которые через мгновение скатываются по её щекам. Её лицо морщится. Она издает мучительный вздох, который звучит так, словно его вырвали прямо из глубины её души.

– Любовь моя! – выдыхаю я и заключаю её в свои объятия.

Я обнимаю Майну, кажется, несколько часов, позволяя ей высвободить то, что она держит в себе с тех пор, как мы встретились. Я обнимаю её и ничего не говорю, хотя меня мутит от её грубых, детских рыданий. Хотя сердце разрывается, когда я чувствую неистовую дрожь её тела, прижавшегося ко мне. Хотя я знаю, что означает каждая её слезинка. О чём её рыдания возвещают миру.

Я понимаю этот язык боли и ужаса. Я тоже выучила его.

Ему пришлось выучиться слишком многим девушкам.

Когда Майна, наконец, замирает, мы не двигаемся, продолжая прижиматься друг к другу в воде, окутанные бархатным паром.

– Он жив, – шепчет она.

Эти слова раньше она произносила по-другому. Сегодня они наполнены тем, что означает это простое предложение, – кошмаром и реальностью того, через что мы прошли. Скорее всего, нам снова придётся столкнуться с демоном, который сделал это с нами. Её слова полны ужаса, и я чувствую их всем своим существом.

Тошнотворный коктейль из ненависти, ужаса и стыда разливается по венам. На мгновение я снова становлюсь той испуганной девушкой в его спальне, пытающейся вытащить свою душу из тела, чтобы притвориться, что боль ненастоящая, что это происходит с кем-то другим, в другой жизни, в другом мире, не здесь, не сейчас, не со мной.

Но это всё было со мной.

Со мной, Майной, и другими девушками, моими подругами, и многими другими до нас, и, без сомнения, многими в будущем.

– Он ещё жив, – повторяет Майна таким опустошённым голосом, что это разбивает мне сердце.

Я крепче обнимаю её. Что-то тёмное распускается внутри.

– Это просто значит, что у нас появился второй шанс, – говорю я ей холодным голосом.

– На что?

– На месть, – шепчу я ей на ухо.

11

Как и всё в Облачном Дворце, обеденный зал – чудо из чудес. С вершины большой центральной лестницы мы переходим по изящному мостику, полностью сделанному из стекла, за боковыми панелями которого клубятся ночные облака, и попадаем в круглую и величественную башенную комнату. Мраморные стены настолько высоки, что, кажется, доходят до подножия Царства Небесного. Деревья и цветы, вырезанные из металла и белого камня, создают эффект сверкающего замёрзшего леса, посреди которого стоят столы с элегантно одетыми птицедемонами.

Слуга из Касты Стали, облачённый в кремовые одежды, ведёт меня и Майну к центральному столу, установленному на круглое серебряное возвышение. Над головой высоко вздымаются ветви металлических и каменных деревьев, сверкающие опалами, жемчугом и филигранными огоньками, свисающими, как украшенные драгоценными камнями плоды. В зале слышны только приглушённые разговоры и шуршание перьев.

За годы жизни во дворце я привыкла жить рядом с демонами. Но, проведя последние несколько недель только с нашей группой, я забыла, насколько может быть стеснительно входить в комнату, полную демонов. Я выпрямляюсь, устремив взгляд прямо перед собой, и борюсь с желанием поправить свой белый ханьфу. Юбка слишком длинная, отчего я при каждом шаге боюсь споткнуться. Проходив так долго в тёплой и практичной одежде, плавное скольжение шёлка по коже кажется странным. От этого я вспоминаю вечера во дворце, когда я наряжалась для Короля и двора в лёгкие платья и мантии. Очень надеюсь, что эти вечера остались в прошлом.

Прошёл всего час с тех пор, как Майна рыдала в моих объятиях в ванной комнате, но, судя по тому, как она себя ведёт, никто никогда об этом не узнает. Служанки одели её в платье, похожее на моё, но при её высоком и атлетическом телосложении оно придаёт ей царственный вид пропавшей ледяной принцессы, возвращающейся во дворец. Она уверенно шагает рядом со мной. Густые волосы ниспадают блестящими волнами до поясницы. Хотя я отказалась от яркой косметики и блёсток, которые предлагали мне горничные, Майна велела им наносить их так, как ей нравится. Свет подвесных фонарей ложится ей на кожу, подчёркивая мерцающую пудру, покрывающую лоб и скулы, и тёмно-сливовый блеск на губах.

– Что? – спрашивает она, заметив мой пристальный взгляд.

– Ты выглядишь так, словно ты тут хозяйка, – отвечаю я.

– Хорошо. Я совсем не так планировала появиться во дворце Белого Крыла. Хочу быть уверена, что хотя бы сегодня вечером выгляжу как настоящая дочь главы клана.

– Хочешь запугать леди Дуню?

– Не запугать, а произвести впечатление. Белое Крыло придаёт большое значение внешнему виду.

– Кто бы мог подумать? – выгибаю бровь я, оглядывая изысканное помещение в башне.

– На войне внешний вид также важен, – ещё серьёзнее тихо добавляет Майна.

– Леди Майна и леди Леи, – объявляет нас демон-птица, кланяясь в сторону леди Дуни. – Расправим крылья.

– Открытое небо, – склоняет голову леди Дуня.

От неё невозможно оторвать взгляда. Леди Дуня сидит во главе стола в переливающихся серебристо-белых одеждах, усыпанных крошечными бриллиантами. Остальные члены её семьи рассаживаются вдоль стола, каждый между одним из нашей группы. Луч света бьёт мне в лицо – я замечаю Меррина.

Когда мы с Майной проходим мимо него, он поднимает свою покрытую перьями голову:

– Соскучились по мне, дорогие?

– Не так сильно, как Бо, – отвечаю я, подмигивая, и он хоть и закатывает глаза, но кажется довольным.

Слуга провожает нас на наши места, Нитта и Бо громко свистят, и Цаэнь сердито смотрит на них, как будто раздумывает, как прикончить их со своего места.

Майну сажают рядом с леди Дуней, меня – через пару стульев рядом, между двумя дочерьми-подростками лорда и леди. Та, что справа, бросает на меня скучающий взгляд.

– Бумажный народ в нашем дворце, – растягивает она слова. – Неужели мама до такого опустилась?

Она возвращается к свиткам у себя на коленях, которые даже не пытается спрятать. Я улавливаю несколько строк – что-то о могучем демоне-орле, который заключает принцессу в объятия, и они начинают целоваться, прижимаясь друг к другу покрытыми перьями телами.

– Эола вечно что-то читает.

Девушка-лебедь слева от меня неулыбчива, её голос высокий и холодный. Это та девушка, которую я видела ранее. Она говорила ранее в зале для аудиенций о нападении Короля на Клан Волка. В основном благодаря ей мы свободно сидим здесь, а не закованные в цепи в тюрьме Белого Крыла. Тем не менее её взгляд ясно даёт понять, что на любое выражение моей благодарности я не получу ничего, кроме презрения.

– Тебе тоже нравится читать? – спрашиваю я, просто чтобы что-то сказать.

Её милое личико морщится от отвращения.

– У меня нет времени на всякие романы, – усмехается она. – Такие старомодные развлечения подходят только для досуга, особенно у дочерей клана.

По собственному опыту я знаю, что и романтика, и чтение делают прямо противоположное. Они могут разжечь огонь, воспламенить душу желанием, сознанием и силой. Вместо этого я говорю:

– Мать, похоже, не занимается твоим досугом?

– Ах, ты об этом? – она машет тонкой рукой с когтями, от её напудренных перьев исходит аромат. – Это всё взаимосвязано. Мы можем делать здесь всё, что хотим, править так, как хотим. Но только здесь. Облачный Дворец и эти горы – иного мы и не знаем, будто нам подрезали крылья. Мама не хочет приобщать нас к политике Ихары, и это касается всего, что мы делаем. Она воспитывает у нас пассивность, а я ненавижу пассивность. Знаешь, – резко добавляет она, вздёргивая подбородок, – меня готовят на смену командиру Тео, когда та уйдёт в отставку.

– Поздравляю! – улыбаюсь ей я.

– О, не надо, – фыркает она. – Это здорово, если тебе нравится командовать крошечной армией, которая никогда не участвует в боевых действиях, или быть не более, чем накачанным телохранителем. Но какой смысл иметь крылья, если нам не разрешают летать? – её голос впервые смягчается. – То есть, летать по-настоящему?

Её слова напоминают мне о символ на кулоне с благословением на моё рождение. Насколько загнанной я чувствовала себя во дворце, вынужденная скрывать свою любовь к Майне и желание бороться с несправедливостью Короля и его правления. Даже без Короля то место больше похоже на могилу.

– Я знаю, что ты имеешь в виду, – отвечаю я приглушённо.

Тёмные глаза девушки-лебедя вспыхивают:

– Я так и думала, что ты меня поймёшь, – она поднимает голову. – Меня зовут Канна.

– Леи.

Она берёт стоящий перед собой хрустальный бокал и наклоняет его в мою сторону:

– Расправим крылья.

– Открытое небо, – я поднимаю свой бокал.

Её круглые глаза, обрамленные тяжёлыми ресницами, не отрываются от моих, пока мы делаем глоток кристально чистого саке.

– Итак, – говорит Канна, когда официанты начинают пробираться через зал, держа на ладонях тарелки с восхитительно пахнущими блюдами. – Это ты пыталась убить Короля Демонов?

К горлу подступает комок. Не привыкла, чтобы кто-то переходил прямо к делу. Прямота дочери клана напоминает мне Блю – не говоря уже о том, как надменно она продолжает на меня смотреть.

– Да, – отвечаю я.

Не успела я это сказать, как Канна наклоняется, одаривая сестру ухмылкой:

– Видишь, Эо? Я же тебе говорила. Теперь будешь отрабатывать за меня три дня на гражданской службе.

– Ну и что, – Эола не поднимает глаз. – Обожаю гражданскую службу.

– Видишь, с кем мне приходится жить? – Канна закатывает глаза.

Официант ставит последнее из множества блюд, которые теперь загромождают весь стол: приготовленную на пару рыбу-ангела, плавающую в соевом соусе, пирог с репой в форме цветов, свёрнутые ушками свиные дамплинги, плавающие в прозрачном бульоне. Канна хватает столовое серебро, с удовольствием накладывая нам на тарелки большие порции.

– Я поспорила с сестрой, что это ты напала на Короля, – объясняет она. – Все думали, что это сделала дочь Кетаи Ханно, но я поняла, что это ты, с того момента, как ты заговорила. И, конечно, твои глаза. Они действительно нечто – тебе это известно? Может, ты и человек, но у тебя дух демона, – едва переводя дыхание, она отрывисто добавляет: – Ну? Вторая попытка будет скоро?

Я не сразу понимаю, что она имеет в виду. Внутри всё переворачивается, когда я вспоминаю, как дрожала Майн в моих объятиях. Я беру палочки для еды и обхватываю ими тушёный гриб шиитаке.

– Да, – отвечаю я, отправляя его в рот и сильно откусывая. – И на этот раз никаких неудач.

– Ясно, – Канны изучает меня взглядом. – Такие не заслуживают того, чтобы жить.

От мрачной напряжённости в её голосе у меня пробегает дрожь по спине.

– Мир был бы намного лучше, если бы им правили мы, женщины. Согласна? И у нас, нашего клана, есть возможность воплотить это в жизнь. При такой слабости двора, как сейчас, это будет ещё проще. Так думают многие из нас: командир Тео, Шифу Пру, половина стражи, с которой я общаюсь. Вот только мама нам такого не позволит, – в её голосе слышится насмешка.

– Она пытается защитить тебя, – говорю я, но Канна только хмурится.

– Когда есть опасность, надо встречать её лицом к лицу, а не прятаться в горах, притворяясь, что раз я не вижу – значит этого не существует.

Мы обе смотрим туда, где сидят Майна и леди Дуня. По скорости, с которой двигаются их губы, можно сказать, что у них оживлённая беседа. В зале всё шумит и бурлит, но Майна и леди Дуня будто стоят в стороне, полностью сосредоточенные на своём разговоре.

– Как думаешь, твоя мать согласится присоединиться к нам? – спрашиваю я Канну.

– Да, к сожалению.

– К сожалению?

Девушка-лебедь протыкает кубик маринованного тофу с большей агрессией, чем тот, вероятно, заслуживал:

– Неужели из всех возможных союзников мы собираемся довериться человеку?

Я ощетинилась от этого вопроса – больше из-за недоверия к людям, чем из-за чего-либо ещё. Чтобы защитить Майну и её отца я спрашиваю:

– Что тебе известно о Кетаи Ханно?

– А что мне о нём нужно знать? – Канна пожимает плечами. – Он из Бумажного народа и мужчина. А вот тебе удалось произвести на меня впечатление. Может, ты и человек, но ты девушка, и от этого ты гораздо сильнее него. Не говоря уже о перспективе. Только женщины по-настоящему понимают жестокость мира, глубину человеческой жадности и желаний, на какие подлые поступки мир способен кого-то подвигнуть, – она сердито бросает на мать ещё один презрительный взгляд. – Неужели Ханно считает, что все кланы просто поделят Ихару, как только война закончится? Что мы такие: «Вот, пожалуйста, возвращаем тебе твою долю королевства, а теперь, пожалуйста, веди себя прилично и оставь остальных в покое?» Вот ещё! Мы все знаем, чем это обернётся.

Она протыкает палочками кусочек ещё извивающегося хвоста угря и ловит его своим накрашенным клювом. Струйка крови стекает по её подбородку.

– Начнётся ещё одна Ночная Война, – заканчивает она, вытираясь салфеткой с кислым выражением лица. – Ещё одна бессмысленная, разорительная война. А потом Ихара будет ещё более раздробленной и обречённой, чем раньше, и у нас будет новый диктатор – только на этот раз из Касты Бумаги.

В этот момент я чувствую, как кто-то наблюдает за мной. Я поднимаю голову и встречаюсь с взглядом Майны через стол. Её лицо сияет. На её лице лёгкая торжествующая улыбка. Огни над головой оттеняют её бледно-золотым, отбрасывая полосы звёздного света на её волосы, и от её сияния что-то глубоко внутри начинает болеть. Она гораздо больше похожа на Лунную Избранницу Кетаи, чем я.

Майна пытается что-то сказать мне одними губами, но тут леди Дуня заговаривает, и она снова переключает своё внимание на неё. Но мне не нужно слышать её слов. Её взгляд уже сказал мне всё.

Леди Дуня согласилась стать нашим союзником.

Я возвращаюсь к своей тарелке, слова Канны звенят у меня в ушах. И вместо восторга, который я должна чувствовать при этой новости, что-то тревожное пробуждается внутри. Я кладу палочки для еды на стол, подавляя приступ тошноты, и допиваю остатки саке.