Текст книги "Девушки бури и тени"

Автор книги: Наташа Нган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 24 страниц)

32.

Не останавливаясь ни на минуту, Амалы, должно быть, привыкли работать быстро. За несколько часов между нашим прибытием и наступлением темноты над песком у оазиса соорудили огромную деревянную платформу, выступающую одной стороной над водой. Гирлянды огней создают над головой сверкающий балдахин, по сравнению с которым настоящие звёзды кажутся лишь бледными отблесками. По центру платформы расставлены большие столы, уставленные едой, в тёплом ночном воздухе витают восхитительные ароматы. Здесь возвышаются горки кускуса, посыпанного кориандром и чили, и дымящиеся тарелки с лаксой – супом с лапшой с карри, который всегда особенно любила Тянь. Банановые оладьи, нанизанные на палочки, перемежаются с полу-дольками лайма для отжима, а радужные вазочки с сахаром выложены для посыпки молочных булочек, только что вынутых из духовки. Розовое ласси и пряное ромовое пойло налиты в глиняные кубки высотой мне по плечо.

Ранее Майна и Цаэнь отправились с Ловой по делам клана, поэтому я сопровождаю Нор и Озу на вечеринку. Амалы хлопают в ладоши и трогают за плечо, достаётся и мне. Если присутствие такого количества демонов раньше выбивало меня из колеи, то здесь собрался весь клан. В толпе сотни кошачьих тел. Некоторые стоят, наполняя тарелки из банановых листьев едой, в то время как другие отдыхают на подушках и ковриках. Официанты из Касты Стали снуют по вечеринке, наполняя кружки и убирая пролитые напитки. Толкающаяся шеренга юных демонов сидит в конце платформы, свесив ноги над водой. Когда один из них падает в воду, раздаётся всплеск, потом смех и добродушные насмешки, а потом новые всплески, когда некоторые из их друзей ныряют в воду.

В нескольких футах от меня Майна, Лова и Цаэнь увлечены беседой с парой пожилых на вид кошек. У меня сводит живот. Майна сногсшибательна, её тёмные волосы – чистые впервые более чем за неделю – ниспадают сочными волнами по спине. Сари цвета индиго с замысловатой золотой вышивкой облегает её мускулистое тело и длинные ноги. Гладкая кожа её плеч, потемневшая от солнца пустыни, сияет в свете ламп.

Во мне вздымается волна любви и желания, но её прогоняют тошнотворные воспоминания.

Сожжённые и сваленные в кучу трупы семьи Аоки.

Дым и обжигающий жар щиплют мне глаза.

Флаг Короля-Быка развевается над головой, теперь он кажется ещё более ненастоящим, потому что я знаю, кто на самом деле поместил его туда.

Майна отодвигается, освобождая место рядом с собой, когда мы присоединяемся к ним. Не желая устраивать сцену, я там и сажусь.

– Ты прекрасно выглядишь, Леи, – говорит она с такой нежностью, что у меня комок подступает к горлу.

– Ты тоже, – я проглатываю этот ком.

Оза протягивает мне стакан рома, и я с благодарностью осушаю его, морщась от градуса алкоголя. Цаэнь бросает на меня неодобрительный взгляд, и по лицу Майны пробегает тень беспокойства. Но Оза, кажется, ничего не замечает и наклоняется, чтобы снова наполнить мне стакан.

Лова оценивающе оглядывает меня.

– Я так рада, что одежда пришлась тебе впору. Жёлтый тебе правда идёт, Леи, – её подведённые глаза блестят. – Скоро ты станешь настоящей Амалой.

Я разглаживаю рукой хлопчатобумажную рубашку кебая и брюки, которые горничная принесла мне сегодня вечером. Они сидят идеально, но их простота бросается в глаза по сравнению с роскошными сари Майны и Ловы. Может быть, Лова пытается мне что-то сказать, одев меня не так, как всех остальных?

Если это и так, то её улыбка дружелюбна и безупречна. Она отпивает свой напиток и со вздохом потягивается, закутавшись в меха под звон нефритовых браслетов на своих запястьях и лодыжках:

– Так приятно вернуться домой.

В свете фонаря молодой генерал прекрасна, изящна и соблазнительна, чего я не могу сказать о себе. Бархатистый шёлк струится по её золотистому меху. Она наклоняется вперёд – и золотые амулеты щекочут глубокую ложбинку в её декольте.

– Майна, помнишь выходные, когда вы с Кетаи приезжали в гости? Мы съели так много дадар-гулунга, что попы слиплись от избытка сахара. А потом мы всю ночь не спали и любовались звёздами. Ни разу не видела, чтобы небо пустыни было столь прекрасно. Но, возможно, мы просто перепили рому, или это побочное действие влюблённости.

Моя рука крепче сжимает стакан.

Нор смеется. Её голос похож на хриплое царапанье, столь же грубое, как и сморщенные шрамы у неё на лице.

– Помню, вы обе должны были явиться на следующее утро на заседание совета, а поскольку вас обеих не дождались, мы пошли вас искать и нашли в покоях Ловы. Вы продолжали крепко спать.

– Причём обе были голые, – добавляет Оза с лукавой улыбкой.

Цаэнь кашляет:

– Я... не уверен, что такое уместно вспоминать при разговоре за ужином.

Амалы от души смеются.

– О, Шифу, – поддразнивает Лова. – Какие же, наверное, у вас унылые ужины в Ханно. Налей себе ещё рома. И расслабь же наконец затёкшую спину. К концу вечера ты должен танцевать на столах.

Пока остальные смеются, я поворачиваюсь к Майне. Хотя нас разделяют всего несколько дюймов, пропасть между нами, кажется, увеличивается и становится ощутимой.

– Ты никогда не говорила, что приезжала её навестить, – говорю я, ненавидя себя за то, как по-детски это звучит, но не в силах остановиться. Жар щиплет мне глаза. – Ты сказала, что встречалась с ней только раз, когда она приезжала во дворец к отцу на встречу.

Майна смотрит на меня из-под длинных ресниц.

– Леи… – она произносит моё имя как извинение.

Или оправдание.

Я мотаю головой и, сдерживая слёзы, наливаю себе ещё рома. Пряная жидкость обжигает горло.

– Я знаю, чего ты добиваешься, – хмуро говорю я Лове. – Но у тебя ничего не получится.

– Леи… – на лице Майны появляется тревога.

– Пусть она сама скажет, – я поднимаю руку. – Ты же хочешь вернуть Майну, не так ли, генерал?

Лова безмятежно смотрит на меня, её золотистый мех блестит в свете ламп. Она ставит стакан.

– Да, – отвечает она как ни в чём не бывало. – Хочу.

Мои глаза расширяются.

– Я бы не стала этого говорить при тебе, Леи, – продолжает она, – но ты сама спросила, – она бросает подведёнными глазами взгляд на Майну. – Не так давно мы любили друг друга. И с тех пор я не переставала думать о тебе. Все девушки, с которыми я была с сих пор, не смогли заставить меня тебя забыть, потому что моё сердце по-прежнему принадлежит тебе.

Майна, замерев, смотрит в ответ.

Сдавленный звук застревает у меня в горле.

– Мне жаль, – продолжает Лова, обращаясь ко мне с видимой искренностью. – Ты не заслуживаешь такой боли. После всего увиденного за последние дни, я могу понять, почему Майна влюбилась в тебя. Но мы с Майной созданы друг для друга, – она поворачивается к Майне, её лицо светится яростным возбуждением. – Только представь: два самых могущественных клана Ихары, от Касты Луны и Касты Бумаги, заключают союз. Мы всей Ихаре покажем, каким должно быть будущее королевство, о котором мы мечтаем – королевство равенства и единства, – её голос понижается до шелковистого мурлыканья. Черты её лица смягчаются. – Но больше всего на свете мы были бы счастливы вместе, милая. Ты это знаешь. Ты помнишь, насколько прекрасны были дни и ночи, которые мы провели вместе.

Я даже не осознаю, что делаю, пока стакан сам не выпадает из моей руки. Он пролетает по воздуху, попадая девушке-львице прямо в висок, а потом отскакивает и разбивается о настил.

– Вот как? – Лова потирает голову. – Стаканом?

– Тебе повезло, что у меня не было под рукой чего-нибудь покрупнее! – с горящим лицом я сжимаю в кулаке подол своей накидки. – Так вот зачем ты меня так вырядила? Хочешь, чтобы я предстала перед всеми какой-то простолюдинкой, и не забывала, что я не чета вам двоим, благородным представительницам кланов?

К моему удивлению, Лова выглядит обиженной.

– Вообще-то я подумала, что, возможно, тебе захочется одеться, как в Сяньцзо, что в такой одежде тебе будет комфортнее. И после того, что Майна рассказала мне о твоём пребывании во дворце, мне не хотелось напоминать тебе о том, зачем ты там была, наряжая тебя в шелка и юбки.

Повисает неловкое молчание. Присутствующие беспокойно переводят взгляд с Майны на Лову и меня.

– Спасибо на том, – выдавливаю я, криво усмехнувшись. – Очень было любезно с твоей стороны, – я вскакиваю с горящими щеками. – Мне пора идти.

– Леи… – Майна бросается за мной.

Она трогает меня за плечо, но я отталкиваю её руку. Слёзы жгут мне глаза.

– Пожалуйста, не сейчас. Оставь меня в покое.

Она колеблется:

– Тогда поговорим позже.

Я мотаю головой:

– Я буду ночевать с Ниттой и Меррином. Так будет лучше. Я... увидимся завтра.

Я неловко ухожу, прежде чем успеваю передумать.

Когда шум и веселье вечеринки остались позади, я иду по опустевшим улицам лагеря Амалов и прохожу мимо полускрытых кошачьих пар, уединившихся в тени. За пределами лагеря простирается холодная и бескрайняя пустыня. Если днём солнце окрашивает дюны в золотистый цвет, то сейчас луна придаёт им серебристый оттенок, превращая пейзаж в призрачный океан гладких светящихся холмов. Сапоги скользят по песку, я направляюсь к кораблю, который уютно расположился среди залитой лунным светом песчаной отмели. Вверху небо усыпано звёздами. Лёгкий ветерок шевелит песок, наполняя воздух шёпотом, как будто здесь, на зыбучих склонах, живут духи. Их легко представить; пустыня кажется древней, как кости богов.

Без шума лодки, скользящей по дюнам, здесь тревожно тихо. Но когда я приближаюсь, с освещённой фонарями палубы доносятся голоса.

– Вряд ли это хорошая затея. И вообще, почему именно сейчас?

– Объясню позже.

– Ты ведёшь себя странно, Меррин. Что происходит?

Я перелезаю через перила и вижу Меррина, расхаживающего по палубе. Его руки слегка раскинуты, как будто он готов в любую секунду широко расправить крылья. Нитта наблюдает за ним, уперев руки в бока.

Облегчение вспыхивает на её лице, когда она замечает меня.

– Леи! Ты как раз вовремя, – она подбегает и обнимает меня за плечи. – Пернатый категорически отказывается идти на вечеринку. Говорит, что нужно собрать всех здесь для важного разговора.

– На лодке? – переспрашиваю я, нахмурившись.

– Видишь? – девушка-леопард поворачивается, указывая на Меррина. – Не только мне твоё предложение кажется странным.

Он открывает рот, затем закрывает его. Затем его взгляд отрывается от нас, сосредотачиваясь на чем-то за нашими головами. Выражение его лица становится жёстче.

Мы с Ниттой смотрим туда же, куда и он. К нам приближаются 5 фигур. На затенённых склонах дюн невозможно разглядеть их лица, но плавное покачивание бёдрами Ловы и уверенный шаг Шифу Цаэня ни с чем не перепутаешь, а длинноногую фигуру Майны я узнаю где угодно. Её волосы развеваются на сухом ветру. Когда они подходят ближе, я узнаю Нор и Озу, замыкающих группу.

– Что ж, твоё желание исполнилось, – Нитта вскидывает руку.

Меррина, похоже, эта новость не обрадовала.

Мы с Ниттой спрыгиваем с лодки, чтобы встретить остальных, Меррин следует за нами несколько мгновений спустя.

– Что происходит? – спрашиваю я.

Атмосфера напряжённая. Майна стоит немного в стороне от остальных, её лицо настолько непроницаемое, что если бы я не была с ней знакома, то подумала бы, что ей наплевать на меня. Вместо этого я понимаю, что это маска-стена, которую она возводит между собой и окружающим миром. Наши взгляды встречаются, и тёплая дрожь пробегает по венам.

– Мы подумали, что важно снова быть вместе, – говорит Цаэнь. – Мы прошли долгий путь, и особенно сейчас, прямо перед тем, как всё станет ещё более опасным, нехорошо вот так разделяться.

– Я здесь только потому, что Шифу настоял, – Лова пожимает плечами.

Остальные сердито смотрят на неё. Даже Нор наклоняется и шепчет:

– Генерал...

– Ладно – вздыхает Лова. – Дело не только в этом, – она бросает на Цаэня хмурый взгляд. – Он проявил настойчивость, даже не дал мне доесть слойку с карри.

Слегка вскинув голову и всколыхнув длинными светлыми волосами, девушка-львица делает шаг вперёд. Её бронзовые глаза встречаются с моими, в каждом отражается полумесяц лунного света.

– Я должна извиниться перед тобой, Леи, – признаётся она, и черты её лица смягчаются. – После всего, через что ты прошла, всех смелых поступков, которые совершила, чтобы помочь нам, я не должна была так себя вести. Это было по-детски, мелочно и неуважительно. Цаэнь прав. Сейчас не время разделяться, – она протягивает руку с когтями. – Мир?

Я не двигаюсь.

– Хочешь сказать, что перестанешь каждую минуту флиртовать с Майной?

– Давай увеличим время до нескольких часов.

– Максимум раз в час.

– Договорились.

Мы пожимаем руки. Затем Лова отпускает руку и проводит пальцами по своей роскошной шерсти, хлопая ресницами в ответ.

– А теперь можно нам вернуться? Довольно невежливо со стороны почётной гостьи уходить с вечеринки по случаю возвращения домой.

– Что ж, ей придётся потерпеть это ещё немного, – говорит Нитта и тычет большим пальцем вправо. – Меррин хочет что-то обсудить со всеми.

– Это не может подождать до завтра? – улыбка Ловы исчезает.

– Когда мы все будем с похмелья? – отвечает Нор.

– Верно говоришь. Так в чём дело, птичка?

Меррин колеблется. Его оранжевые глаза встречаются с моими, и он выглядит почти виновато. Он собирается что-то сказать, но тут резко смотрит налево. Его тело напрягается, как моток проволоки.

Моё сердце бешено колотится.

– Меррин? Что происходит?

Но тут голос подаёт Майна:

– Смотрите.

Она смотрит в том же направлении, что и Меррин, где за лодкой расстилается пустыня, сплошной пейзаж залитых лунным светом дюн. Прохладный ветер треплет мне волосы, и я прижимаю руки к груди; теперь, когда действие алкоголя заканчивается, холод возвращается.

Сначала я ничего не вижу. Потом…

Там. Странное пятно вдалеке.

Я застываю, сосредотачиваюсь. На горизонте виднеется пятно колеблющегося света, выделяющееся на фоне окружающей обстановки. Это напоминает мне о том времени, когда мы были в море, плыли к архипелагу Мерсинг. Некоторые волны были крупнее остальных, и вот так всё и началось – как далёкое подвижное мерцание, пробивающееся сквозь горизонт.

Эту волну не разглядеть сразу – а когда это происходит, страх, который гложет меня, взрывается вспышкой паники.

– Такого... этого не должно быть, – выдыхает Меррин.

– Это же… – еле слышно говорит Нитта.

– Солдаты! – рычит Лова.

Солдаты – лишь слово, достаточно простое. Но со времён Ночной Войны это слово несёт в себе и другие слова, которые вселяют страх в мгновение ока, слова, построенные из самого страха: страдание, разрушение, кровь и смерть.

Понимание обрушивается на меня с такой силой, что перехватывает дыхание.

Я знаю, где ты.

Прямо на нас идёт королевская армия.

33.

Цаэнь, Нор и Оза бросаются на ближайшую дюну, чтобы получше рассмотреть приближающихся солдат. Лова и Майна немедленно завязывают волосы на затылке и заправляют ткань своих сари через ноги в складки на талии, чтобы получились брюки, всё это время с головокружительной скоростью задавая вопросы и приводя статистические данные о ресурсах лагеря и окружающей местности. Я теряюсь в их настойчивом обмене репликами. Кажется, ноги вросли в землю, как будто тут грязь вместо песка. Нитта обнимает меня, потирая плечи, а Меррин смотрит остекленевшими глазами на горизонт, где мерцают далёкие огни.

Меньше чем через минуту остальные возвращаются.

– Сколько? – спрашивает Лова.

– По меньшей мере 500, – отвечает Нор, ветер шевелит её седеющую шерсть. – Максимум в миле отсюда.

У меня подкашиваются ноги. 500 – непонятная цифра. Даже если бы большая часть Кошачьего Клана не была пьяна, нас всё равно на 200 человек меньше.

Лова кивает, сводя с ума своим спокойствием:

– И вы уверены, что это королевские солдаты?

– Они несут флаг Короля Демонов, – подтверждает Оза.

– Они больше похожи на местных ополченцев, мобилизованных в ответ на сообщение о нашем местонахождении, а не дворцовых солдат, – говорит Цаэнь. – Мы не видели ни пушек, ни боевых животных, и они пешие.

– Должно быть, собирались в спешке, – соглашается Нор. – Но их число всё равно...

Впечатляет. Ошеломляет.

Слишком велико.

Мы все мысленно заканчиваем её фразу.

Пока мы смотрим, факелы, которые несут солдаты, внезапно гаснут. Меня пробирает озноб; они планируют застать нас врасплох, захватить в темноте.

К горлу подступает тошнота. Я представляю армию, несущуюся к нам по склонам, как цунами тёмной, яростной воды, готовое поглотить нас целиком. И на вершине не пена, а острия мечей, когти и сверкающие зубы демонов.

– Невозможно выиграть битву, не вступив в бой, – твёрдо говорит Майна. – Помните, кто мы. Верьте в нашу силу.

Лова кивает, её янтарные глаза полны ярости.

– Наша первоочередная задача – остановить их до того, как они доберутся до лагеря. Нужно задержать их, пока мы соберёмся с силами. Меррин! – она вскидывает руку. – Отнеси Нор или Озу обратно в лагерь!

Оза выходит вперёд:

– Я пойду пешком!

– Попроси Хонда и Клио всех организовать! – командует Лова, а Оза кричит Меррину, чтобы тот посадил его себе на спину. Демон-филин колеблется, не сразу понимая, чего от него ожидают. – Погасите все огни – и укройте детей и неспособных драться!

Громко взмахнув крыльями, Меррин улетает в сторону лагеря. Сидящий у него на спине Оза поднимает руку, показывая, что всё понял.

– Можем устроить им засаду здесь, – затаив дыхание, предлагает Нитта, переводя взгляд с нас на тех, кто остался. – Корабль прямо у них на пути. Они увидят наши огни и сначала направятся сюда, чтобы проверить, просто на всякий случай.

– Верно! – глаза Ловы вспыхивают.

Без каких-либо объяснений она хватается за борт корабля и перемахивает через перила. По палубе раздаются мягкие шаги. Не прошло и 10 секунд, как она возвращается, тяжело приземляясь на песок. Её пушка покоится на плече; изо рта торчит спичка.

– Как думаешь, сколько у нас времени? – спрашивает она сквозь стиснутые зубы, вглядываясь в сторону приближающейся армии, которая теперь кажется просто тёмной волной на фоне залитых лунным светом дюн. – Минут десять?

– Пятнадцать, если повезёт, – говорит Цаэнь.

Улыбка Ловы становится ещё хитрее.

– Обожаю трудности, – она берёт спичку и вертит её в пальцах, направляя на нас. – У меня достаточно пороха для четырёх выстрелов. Мы с Нор будем удерживать их здесь, насколько сможем. Остальные, отправляйтесь в лагерь. Оза, Хонд и Клио соберут бойцов. Выполняйте их приказы.

– Но... ты умрёшь, если останешься здесь одна, – говорю я.

– Лучше два трупа, чем сотня, – пожимает плечами она.

– Нет, – голос Майны тихий, но яростный. – Мы тебя не бросим. Есть способ остановить солдат ещё до того, как они доберутся до лагеря, и мы все это знаем.

Тишина окутывает нас.

Я изумлённо смотрю на Майну. Внезапная волна ярости захлёстывает меня. Она поднимается фонтаном, горячим потоком струится по венам к горлу, и я стискиваю зубы, впиваюсь ногтями в ладони, чтобы не выкрикнуть следующие слова.

– Не смей, – мой голос дрожит. – Не вздумай!

– Я бы и сама не смогла сказать лучше, – холодно соглашается Лова.

Когда Майна начинает возражать, Нор поднимает руку:

– Подождите.

Лицо женщины-тигрицы напряжено, уши навострены:

– Генерал, вы сказали, что пороха хватит на четыре выстрела?

– Было бы шесть, если бы я вчера не потратила один на пернатого.

– А что, если мы их объединим?

Лова мотает головой головой:

– Нужно отмерять точно. Переборщишь – и пушка взорвётся вместе со мной.

– Я не про пушку.

Лова мгновение смотрит на меня. Затем она улыбается:

– О, ты блестящая тигрица.

Нор ухмыляется, её шрамы вздрагивают:

– Воспользуйся лодкой. Песок заглушит пламя.

– А яркость огня наполовину ослепит их, – взволнованно добавляет генерал. – Мы можем напасть, пока они в растерянности.

– А если сломаем часть настила, кто-то провалится. Таким образом мы сможем побольше из них поймать в ловушку.

– Хотя кому-то нужно будет всё это привести в действие...

– Не нужно, если будет взрыватель...

– Веревку! С мачт!

– Есть!

И затем они вдвоём забираются обратно на корабль, не сказав больше ни слова.

Я моргаю:

– Боги, что всё это значит?

– Мы разожжём костер из королевских солдат, – улыбка Нитты острая.

– Все на палубу! – приказывает Цаэнь, направляясь к корпусу.

Мы вчетвером перелезаем через перила. Нитта идёт помогать Нор собирать веревки с мачт и подпалубных запасов. Цаэнь начинает ломать деревянные половицы в стратегически важных местах. Стараясь избегать этих мест, мы с Майной пересекаем палубу. Она направляется в каюту, а я наклоняюсь к Лове, которая сидит на корточках у основания мачты.

Она сует мне в руки тяжёлый металлический шар – пушечное ядро.

– Высыпь порох, – приказывает она.

Я делаю, как она говорит, следуя её примеру. Меньше чем через минуту из хижины появляется Майна с оружием в руках. По счастливой случайности, мы ещё не забрали его с корабля. Она ходит вокруг и раздаёт его.

– А что будет потом? – спрашиваю я Лову, когда она перекидывает тяжёлую саблю через плечо и заканчивает высыпать порох из пушечных ядер. – Мы не сможем этим остановить их всех.

– Потом – будем драться, – Лова не поднимает глаз.

– Но...

– Будем драться, Леи, – повторяет она, на этот раз встречаясь со мной взглядом. – Нам больше ничего не остаётся.

Вот тогда мы и слышим – даже на расстоянии безошибочно различим металлический звон оружия. Его сопровождает свистящий, нарастающий шум, звук сотен движущихся тел.

– Лови! – кричит Нор над нашими головами.

Тяжёлый конец веревки падает вниз. Лова хватает его и закапывает в кучу пороха. Нор сползает обратно по мачте. Мощными укусами своих тигриных зубов она перерезает другой конец веревки там, где он прикреплён к одной из металлических перекладин, крепящих парус к мачте. Нитта связывала вместе другие отрезки верёвки. Она выходит вперёд, берёт у Нор конец парусной верёвки и связывает её длинной петлёй.

Лова занята тем, что обливает толстые мотки верёвки бутылками с ликером из тайника под палубой. Майна спрыгивает вниз с того места, где она несла вахту у перил:

– Они приближаются!

Сердце подскакивает к горлу. Мы тут же бежим по палубе, остерегаясь сломанных досок, и прыгаем с корабля. Веревка летит за нами. Она вытекает из рук Ловы – толстая и белая, как пустынная гадюка. Песок уходит у нас из-под ног, и мы скользим по склону. Ноги глубоко увязают в сугробе, и я падаю лицом вниз. По инерции я скатываюсь вниз, пока не останавливаюсь у подножия дюны, песчинки попадают мне в глаза, рот, уши и поднимаются по рукам и ногам под одеждой.

Кто-то поднимает меня на ноги – Нор. Мы продолжаем бежать. Следующий склон ниже, просто песчаная гряда. Мы останавливаемся на его вершине как раз в тот момент, когда слышим звук крыльев и оглядываемся.

Расправив широкие крылья, Меррин парит к нам, низко над залитым лунным светом песком. Оза сидит у него на спине. Они вдвоём отбрасывают тёмную тень на фоне огней лагеря – затем всё погружается во тьму. Теперь единственный свет исходит от фонарей, которые мы оставили гореть на шлюпочной палубе.

Вместо того, чтобы выразить облегчение, Лова чертыхается:

– Что он делает?

Наши глаза следят за Меррином там, где он должен был остановиться, чтобы присоединиться к нам, но он летит дальше, к кораблю.

– Чёртова птица! – рычит Лова.

– Генерал... – Нор кладет руку ей на плечо.

Лова замирает; её глаза расширяются от понимания.

– Чёртова птица! – повторяет она, теперь ухмыляясь. – Нор, иди помоги им!

Тут же девушка-тигрица убегает, размахивая хвостом.

Лова обращает внимание на остальных из нас. Прежде чем я успеваю спросить, что именно, по её мнению, задумал Меррин, она начинает говорить, причем быстро:

– После взрыва у нас будет 2 минуты, может быть, 3, прежде чем солдаты поймут, что происходит. Корабль будет неустойчив. Не поднимайтесь туда. Подождите, пока выжившие спрыгнут. Мы окружим его с этой стороны и перебьём их одного за другим. Остальные солдаты сначала воздержатся от подхода к лодке, но пройдёт совсем немного времени, и они поймут, что происходит. Вот тогда они окружат корабль. Нам нужно быть осторожными, чтобы не оказаться загнанными в угол. Если мы окажемся в окружении горящего корабля, нам конец. Как только они начнут обходить, мы отступаем к этому гребню. Лучше, если у нас будет преимущество в высоте. Мы рассредоточимся и будем сражаться парами. Цаэнь, Нитта – вы двое идите крайним справа. Майна – идите с Леи крайними слева. Я останусь в центре с Нор и Озой, – она поднимает голову.

Мы оборачиваемся и видим Меррина, Озу и Нор, возвращающихся с корабля.

Меррин летит низко у песка, а демоны-кошки идут, пригнувшись. Все они несут деревянные доски. Должно быть, они сняли их с корпуса корабля. Я не сразу догадываюсь почему: Меррин хочет сбросить их на солдат.

Мы бросаемся им на помощь.

– Хонд и Клио собирают всех воинов, – сообщает Оза Лове, и они вдвоем опускают тяжёлые доски на песок. – Они будут здесь через 20 минут. У нас должно быть ещё по крайней мере 150 человек.

150? "Этого недостаточно! – хочу крикнуть я. – В королевской армии по меньшей мере 500 человек!"

Но Лова кивает:

– Отлично. Они будут как раз ко второй волне, – она поворачивается к Меррину. – Фантастическая идея с досками, птичка. Подожди, пока солдаты не окружат корабль и мы не вступим в рукопашный бой. Мы хотим сохранить элемент неожиданности.

– Они здесь! – объявляет Майна.

Мы спускаемся за гребень. Пульс учащается, дыхание быстрое и неглубокое. Рядом со мной Лова сжимает верёвку в одной руке, а спичку – в другой.

Мы ждём, прижавшись спинами к прохладному песку, глядя с борта корабля на залитые лунным светом дюны. Сзади нас доносятся отдалённые выкрики приказов, лязг оружия.

Солдаты увидели лодку.

Чирк!

Крошечный огонёк спички расцветает в темноте.

– Лезьте наверх, грязные демоны, – шипит Лова себе под нос.

Несколько мгновений ничего не происходит. Затем: тяжёлые удары сапог по дереву. Раздаются крики.

Лова подносит зажжённую спичку к верёвке.

Верёвка потрескивает. Она роняет её, и дым завивается, колеблемый ветром. Затем, дойдя до алкоголя, пламя вспыхивает ярче. Мы вытягиваем шеи, выглядывая из-за хребта, чтобы посмотреть, как огонь облизывает верёвку по всей длине, толстый оранжевый язык движется всё быстрее и быстрее.

– Ложись! – приказывает Лова.

Мы падаем на животы, накрываем руками головы, утыкаемся лицами в песок. Кто-то закрывает меня собой. У меня есть всего секунда, чтобы узнать её прохладный океанский аромат, тяжесть её тела на себе, как небо раскалывается на части.

Взрыв настолько мощен, что сотрясает землю.

Тяжёлая рябь пробивается сквозь ночь, высасывая воздух.

Тишина обрушивается на нас.

Секундой позже на землю сыпется песок, разбрасываемый с силой муссона.

Пронзительный звон наполняет мне уши, будто в барабанных перепонках жужжит сотня комаров. Чьи-то руки хватают меня, поднимают на ноги. Я, пошатываясь, поднимаюсь и оказываясь в странном новом мире. Майна хватает меня рукой и ведёт вниз по склону дюны. На нас двоих продолжает сыпаться песок, звуки возвращаются, ужасные звуки, кошмарные и слишком знакомые. Крики боли и яростный треск пламени.

Впереди горит корабль.

Майна отпускает мою руку, чтобы вытащить свой второй меч. От неё исходит холод – она использует магию. Её глаза белеют. В них отражается пламя, золотые языки, тянущиеся от корабля к полуночному небу, словно разрезы в самой ткани ночи.

Повсюду раздаются глухие удары, когда объятые пламенем тела падают за борт лодки. Некоторые лежат неподвижно. Другие корчатся, стоная на песке.

Другие отряхиваются, сбивают пламя и вскакивают на ноги, вытаскивая сабли, копья, пики, топоры.

Я вытаскиваю кинжал, его магия с мрачным жужжанием оживает, как раз в тот момент, когда к нам приближается первый солдат.