Текст книги "Второй шанс для разгильдяя (СИ)"
Автор книги: Наталья Юрай
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)
ГЛАВА 17
ГЛАВА 17
– Что же вы, Виктор! Разве можно устраивать оргии в этот период? – холёная блондинка лет тридцати пяти укоризненно покачала головой, вглядываясь в монитор. – Хорошо, что ничего не случилось серьезного, все в рамках допустимого. Начало второго триместра опасно разными…
– Второго триместра? – переспросила я, чувствуя, как пересыхает во рту.
Рассыпанные пазлы начали медленно, но верно выстраиваться в картинку.
– Секс во время беременности не противопоказан в разумных, так сказать, границах.
– Вы с ума сошли? Какая беременность? У меня и в планах ничего такого не было. Я не хочу беременность! Мне не нужно!
– Не поняла? То есть как? Что происходит, Виктор?
– Да, что происходит, Виктор? Ты всё знал? Анализы? Да, точно! Мои обмороки.
– Оставьте нас одних, прошу! – твердо попросил Коссига и повернулся ко мне. – Знал. Твоя беременность не входила в мои планы, но потом я решил, что так даже лучше!
– Лучше?!
– Мне хотелось окунуться с головой в переживания, а ведь можно было бы добиться того же самого быстрее.
– Чего добиться?
– Не важно, кара мио! Ты стала моей любимой игрушкой, и я тебя никому не позволю сломать или отобрать, пока сам не устану. Только я имею право распоряжаться тобой. Ты моя. По договору собственности.
– У тебя шизофрения, да?
– Идиотка. Я здоров. Мне просто скучно стало жить, но тебе этого не понять! Веди себя хорошо, Кира. Тебе сейчас сделают укол, и ты поспишь немного.
Коссига вышел из кабинета, пропустив на входе врача-блондинку.
– Прошу вас, вызовите полицию! – прошептала я сдавленно, пока вошедшая следом медсестра нащупывала вену на сгибе локтя. – Он меня изнасиловал!
– Кто? Виктор? – улыбнулась блондинка. – Дорогуша, он не такого уровня человек, чтобы подвергать женщину насилию. Щелкни он пальцами, и перед ним выстроится очередь из желающих исполнить любой каприз. Ну что вы! Это просто шок от кровопотери и угрозы выкидыша.
Тревога колотилась в виски, но тело предавало меня – язык перестал слушаться, глаза закрывались, руки и ноги становились ватными. До меня еще доносились затухающие голоса и темные силуэты постепенно растворялись в воздухе.
Очнулась уже в палате, больше похожей на номер в неплохом отеле. Даже цветы стояли в вазе. На стильной прикроватной тумбе фрукты и стеклянная бутылка с дорогим импортным соком. Моих вещей не было видно. Телефон, нужно найти телефон и позвонить на работу, а потом сестре. Она подскажет, что делать. Машинально пощупала живот – всё как было, никаких швов или болезненных ощущений. Ну не выскоблили же они меня, пока была в отключке. От страха по коже пошли мурашки, но я заставила себя успокоится. Я не на какой-нибудь Сицилии, я в родной стране, где работает закон и есть уголовное преследование за изнасилование и принудительное удерживание человека там, где он быть не хочет. Кажется, есть. Ирка точно знает.
– Проснулась? – ласковый голос Вито прозвучал как лязг ржавого капкана.
– Не смей ко мне подходить!
– Скузи! – Коссига поднял в примирительном жесте ладони. – Пришел сказать, что вещи тебе принесут. Я уйду, если ты сама оплатишь пребывание в клинике.
– Что?!
– Это дорогая клиника, Кира. Ты уже должна ей порядка восьмидесяти тысяч.
– За что?
– Прием, осмотр, анализы, пребывание в люксе, еда.
– Здорово. Тебе, наверное, нравится унижать меня?
– Ты сама себя унижаешь, трахаясь с тем, кто вытирал об тебя ноги, прямо в его кабинете. Кстати, врачи следовали протоколу и взяли мазки.
– Какие мазки?
– Ну, ты же кричала об изнасиловании? Образцы спермы взяли. Так что смело подавай на меня в суд.
– А почему таким тоном?
– Каким? Ты хотела бы, чтобы я боялся? Но я ни в чём не виноват. Секс между нами был по обоюдному согласию. Мы живем вместе, кара мио, тому есть множество свидетелей. Не так ли?
– Ты меня изнасиловал. Точка.
– Моих следов нет, а вот Степанова – есть. На него будешь подавать жалобу? – Коссига откровенно насмехался, а я чувствовала странное бессилие. – Кондом – лучший друг холостяка, слышала такое?
Тут же в памяти вспыли детали произошедшего.
– Вижу, ты задумалась. Думать – это полезно, дорогая. И читать договоры.
– То, что ты мне подсунул, не имеет юридической силы.
– Юридическая сила! – Виктор по-хозяйски сел на кровать, схватив меня за выступающую под одеялом коленку. – Какое грозное выражение! Это тебе подсказала сестра? Хм. Та самая сестра, которая совершила подлог документов? Ирина?
– Она не совершает никаких противоправных действий, воспитание не позволяет!
– Как и твое?
– Убери руки, я позову на помощь!
– Кого? Людей, которым я плачу зарплату?
– Ты же говорил, что это клиника, в которой работает твой приятель…
– Но он действительно тут работает! В моей клинике, девочка! У меня мульти... много бизнеса, иногда я даже забываю. Аллоре, мы можем ехать домой.
– Я поеду к себе.
– Нет.
– Ты не можешь запретить мне поступать так, как я считаю нужным. Деньги я найду, только верни мне телефон!
– Возьми. Я пойду переговорю с врачом.
Зарядки оставалось еще пятнадцать процентов, должно хватить!
– Ириша, привет! Ты уже приехала? Ириша? Алло! Это Кира. Ты меня слышишь? Алло!
– Кира, я не могу сейчас, – сдавленный голос сестры пугал до одури. – У меня проблемы.
– Какие?
– Не важно, я справлюсь! Ты как?
– Я… Я… Я в больнице, сестрёнка.
– Подробнее!
– У меня второй триместр. Начало.
– Звучит как название фильма ужасов… Погоди! Ты залетела что ли? От итальяшки своего? А… Нет… Второй триместр… Лёшка?!
– Угу…
– Почему ты такая тупоголовая, Кира? Есть множество средство контрацепции, а ты связываешься со штопанными гандонами! Каждый раз!
Радовало одно – Ирка не растеряла своего фирменного сарказма, значит, в состоянии здраво рассуждать.
– Я не знаю, что делать! Ты мне так нужна! Виктор вчера изнасиловал меня, и началось кровотечение. Нужно написать заявление в полицию, ты же поможешь?
– Боже… – молчание на том конце провода затягивалось, но вот Иринка откашлялась. – Послушай, ты должна отдавать себе отчет в том, что доказать факт изнасилования будет почти невозможно. Вы уже проживаете вместе, он тебя содержит фактически. Нужно было зафиксировать повреждения, тонкостей не знаю, уголовное право нужно вспомнить. Соскобы, смывы с одежды, что там еще… Сперма…
– Сперма только Лёшина.
– В каком смысле… Почему ты такая дура, систер?
– Мне ещё деньги нужны, Ир.
– Сколько?
– Восемьдесят тысяч.
– Ну, давай я тоже на тебя вывалю мешок с хорошими новостями, да? Прямо сейчас денег прислать не могу – у меня счета заморожены до выяснения.
– Как это?
– Так это! Меня жёстко подставили. Так что изнасиловали нас обеих, сестрёнка! Деньги для чего?
– Клинику оплатить.
– С-сука, все один к одному! Ладно, не ссы, Маруся, прорвёмся! Денег я найду! До связи!
Следующий звонок был Тамаре Васильевне. Два пропущенных от нее говорили о том, что на работе меня потеряли и пытались найти.
– Доброе… Добрый день!
– Жулкина, надеюсь, тебя переехал поезд, никаких других причин прогула я не приму!
– Почти поезд. Я сейчас в больнице, но после обеда приеду.
– Что произошло?
– Долго рассказывать.
– А я, знаешь ли, кофе пью, так что начинай!
– Да ничего страшного, на самом деле, – ну как скажешь, что у тебя скоро живот станет заметен, и ты уйдёшь в декрет, заставив начальство искать замену. – Небольшие проблемы с пищеварением.
– Говорила же! Говорила тебе, что нужно есть! Говорила же?
– Да, говорили! Я буду слушаться теперь, обещаю!
– Смотри, Жулкина! И это, на работу сегодня не выходи – смысла нет. Отлежись, лекарства попей, а завтра с новыми силами к трудовым свершениям.
* * *
В машине ехали молча. Вынужденное соседство с Коссигой бесило неимоверно, пришлось сцепить зубы, чтобы не начать ругаться с ним в самых грубых выражениях.
– Кира, – начал он, когда машина притормозила у моего дома, – я всегда на связи!
– Привезёшь мне все мои вещи и документы. Свои подарки оставь при себе, сволочь! И деньги за клинику я тебе верну, сумму увидела и запомнила, не волнуйся!
– Не будь столь категоричная! – ирония в голосе Вито ранила и раздражала. – Ты сама сможешь все забрать, скоро увидимся!
– Категорична нужно говорить. Твои понты утомляют, Виктор. Ты прекрасно владеешь русским, зачем притворяться?
– Мне нет дела до того, что ты думаешь про язык мой!
Нервничает, злится. Так тебе и надо, говнюк!
– А мне нет дела до тебя, Коссига! Чао! Бамбино!
Квартира дыхнула меня нежилым, чуть затхлым запахом. Казалось, что дом обижается, не хочет видеть – я спотыкалась на ровном месте, два раза вписалась в косяк, рассыпала пачку макарон.
– Ладно, что там нужно ставить домовому? Сметанки? Нету сметанки! Придется чапать в магаз.
Я давно не была в обычных продуктовых, но убогость ассортимента ничуть не расстраивала. Напротив. Вдруг стало уютно, как у бабушки в деревне, где знакома каждая выбоинка в ступеньках крыльца. Вот и кассирша знакомая «пропикивает» покупки двух старушек.
– Здравствуйте!
– Ой, давно вас не было видно! Болели?
– Ну, как сказать.
– С лица прям спали совсем! Сейчас какой только заразы нет, нужно беречься, – кассир чуть перегнулась через ленту транспортёра. – У нас акция на грудинку. Берите! Мы с девчонками уже попробовали – очень вкусно! Берите, я пока это вот все пробью!
Зачем я побежала за грудинкой – не знаю, но уже по пути домой чуть не захлебнулась слюной, представляя, как солоноватое мясо ляжет на кусочек черного свежего хлеба. М-м-м. Не разбирая покупки и даже не снимая сапоги, я уселась за кухонный стол, включила с пульта крошечный телевизор и начал есть. Нет. Жрать. Давясь и судорожно запивая водой из-под крана, потому что не было сил ждать, когда вскипит чайник. Я ела грудинку и выдавливала из пакета в рот сметану, роняя белые густые капли на грудь. Разворачивала шоколадные батончики и откусывала, не понимая вкуса и чувствуя, как сводит челюсти. И это тоже было в моей жизни когда-то – этот вот дикий бессмысленный жор. Компульсивное переедание, как говорил мой терапевт.
Развернула бумажку с фирменным логотипом: рекомендации, витамины, режим, отдых… так… контрольный визит к гинекологу. Ну да, ну да. Ведение беременности и всё такое. Я – беременна! Сестра энтузиазма по поводу появления племянника не высказала. Не до того ей. А с родителями объясняться я еще не готова.
Булькнуло сообщение от банка. Ирка нашла деньги? Ого! Роман Николаевич С. перевел мне сто тысяч рублей! Систер нашла, кого подоить. Набрала номер бывшего начальника, но вдруг испугалась. Настрочила смс с дежурным «спасибо!» и пульнула в эфир. Но Роман перезвонил сразу же.
– Ты как?
– Я всё верну, Ром! Как только зарплату получу, честно!
– Твоя сестра не смогла толком ничего объяснить. Ты где сейчас? Я приеду.
– Не нужно, Ром! Правда! Всё хорошо, я дома, на нашей квартире, ем вот.
– Ушла от Коссиги?
– Типа того.
– Понятно. Ладно, если что – звони, слышишь?
– Хорошо, Ром!
Уф! Ирка ничего не сказала среднему Степанову про мой фееричный залёт. Теперь можно вытянуть ноги и подумать, как дальше жить. Как жить, Кира? Куда ставить детскую кроватку? Руки снова потянулись к смартфону, и вот уже я листаю картинки. Белую! Куплю белую, точно! И вот такой пледик. О! И вот такие подушечки! Ой, какой симпатичный ночник! И тарелочки! А это что? Ага, молокоотсос.
* * *
– Володь, и мне купи тоже две ватрушки, ладно? – улыбнулась коллеге чуть виновато, но очень хотелось сладкого мучного к чаю. – Так, значит, вот здесь у нас будет фотозона. У нас на нее бюджет какой примерно?
– Это уже третий раз.
– В смысле? Фотозона?
– В смысле выпечка! Ты третий раз за два часа будешь пить кофе с булками, это подозрительно, Кира! – Тамара Васильевна живо встала и выглянула в коридор. Сейчас в кабинете мы остались вдвоем. – Я не первый год замужем, Жулкина, я вижу, когда женщина ест от голода, а когда от нервов. Что случилось?
– Я… рассталась со своим мужчиной!
– Без повода или по веской причине.
– По веской. Он перешел границы.
– Домашнее насилие, да?
– Да, – я ведь и не врала вроде бы, но все равно на душе было немного гадостно.
– И в больницу поэтому?
– Ну, можно сказать и так.
– Абьюзеров нужно бросать, девочка моя! Главное, выдержать их коленопреклонённые позы и горячие обещания. Обманут все равно!
– Согласна с Вами, Тамара Васильевна! Вернулась домой и сразу вздохнула свободно, да.
– Давай договоримся: если появятся проблемы и не к кому будет обратиться, ты мне позвони, хорошо? Знаем мы таких кухонных воинов. При свидетелях сразу сдуваются.
– Спасибо вам! – боже, отчего же так стыдно?
– Так что там фотозона, ты говоришь? Бюджет… ага, ну вот, смотри.
* * *
Домой я ехала если не умиротворённая, то, по крайней мере, относительно спокойная. Но пустая квартира вернула на исходные позиции. Ирка не брала трубку, а без нее как-то и поговорить не с кем. Янка давно вынырнула из моей жизни, и это сильно стало ощущаться именно теперь. Эгоистка ты, Кира Сергеевна! Пока всё было хорошо, о друзьях не вспоминала…
Лучшее средство от хандры и тоски – музыка и уборка. Отыскав в ящиках старый китайский плеер, я поставила его на зарядку и пошла инспектировать тёмные углы своего жилища на предмет пыли и паутины. И того, и другого хватало. Как и в жизни. В твоей жизни, Кира. Пора приниматься за уборку!
ГЛАВА 18
ГЛАВА 18
К десяти часам вечера я и плеер полностью выдохлись. Силы продолжать кончились, а потому было принято решение упасть на диван и найти какой-нибудь вдохновляющий фильм. Я так и уснула с пультом в руках, проснувшись лишь в час ночи, когда он с грохотом упал на пол. Пришлось вставать и шагать на кухню попить водички. Машинально бросив взгляд из окна на улицу, застыла: внизу с включенными габаритками стояла машина Коссиги. Значит, ждёт, когда я одумаюсь? Вот гад!
На работу я проспала. Суетясь в ванной, я вдруг увидела, что живот стал выглядеть по-другому. И то пигментное пятно, что заметила Ирка, потемнело и увеличилось в размерах. Замерла перед зеркалом, прислушиваясь к собственным ощущениям. Ну и пусть! У меня есть родители, сестра, уж одного ребёнка мы как-нибудь вытянем. Пока ехала в такси, пыталась записаться к врачу в нашей поликлинике и придумывала оправдания для начальства. Бури не миновать, мало кто нанимает работника с прицелом на длительный декрет и соответствующие финансовые выплаты. Но в этот день на разговор я так и не решилась. А вечером стало совсем не до того – с плохими новостями позвонил Роман.
– Приветствую! – начал он. – Кира, как ты себя чувствуешь? – Нормально я себя чувствую, Роман Николаевич.
Степанов помолчал, как будто раздумывая, но все-таки решился:
– Срочно нужна твоя помощь.
– Я сейчас не могу, Ромыч, я ем! – неловко пошутила, чтобы не так страшно было.
– Ты и в прошлый раз ела, – в голосе собеседника ни тени улыбки, значит, дело серьезное. – Ирина просила денег, и выяснилось, что… Словом, твоей сестре предъявили обвинение, завтра будет избрана мера пресечения. Оказалось, что ей фактически некому помочь, кроме нас.
– Пре… что? Какое обвинение? Ром, объясни попонятнее.
Следующие десять минут будут высечены на граните моей памяти, ибо каждое слово, каждый сдержанный вздох Степанова бил как молотком по камню.
– Как конкретно я могу помочь? Что нужно сделать? Ей можно позвонить?
– Сначала успокойся, не кричи, я оглохну. Так, смотри, ситуация такова, что все зависит от руководителя компании, нанявшей Иришку. Он человек сложный, но я с ним уже поговорил.
– Так. И?
– И он просто следует указаниям настоящего хозяина.
– Коссига…
– Совершенно верно, Кира Сергеевна. Твой возлюбленный. Бывший, как я понимаю, но всё же. Ты можешь поговорить с ним? Попросить? Похлопотать за сестру?
– Мы расстались со скандалом. Я должна подумать, каким образом встретиться и поговорить с ним. Он больной придурок.
– Кира, – Роман снова помолчал, прежде чем продолжить, и мне показалось, что он делает над собой усилие, чтобы быть спокойным. – Опиши мне ситуацию максимально честно. Я прошу потому, что у меня есть некие подозрения. Давай!
– Пообещай, что Алексей ничего не узнает. Иначе я буду все отрицать, ты меня знаешь!
– Обещаю.
– Виктор намеревается каким-то образом подставить и Лёшу. Это первое. Именно поэтому втянул и Иринку. Второе. Он очень жестоко обошелся со мной, Ром. Я такое не могу простить, но если нужно, то…
– Он ударил тебя? Бил? Что он сделал с тобой, Кира? Не молчи!
– Нет, – я замотала головой, отгоняя болезненные воспоминания. – Это лежит в другой плоскости отношений.
– Урод! Так, ты никуда не идёшь, я сам всё решу, слышишь? Никуда не звони и не ходи!
– Спокойно, Ром, я справлюсь. Ради сестры я справлюсь. Что нужно просить? Чтобы отозвали заявление, что?
– Ты тупая, Булкина? Я запрещаю тебе говорить с этим уродом!
– У тебя запрещалка ещё не выросла. Я взрослая, не нужно на меня орать и приказывать, не будь как Виктор! Ты сейчас очень на него похож. До омерзения просто.
Слова мои попали точно в цель: Роман замолчал, но я слышала его шумное дыхание. Кипятится, но молча. Молодец. Уяснил.
– Вернемся к сути. Что мне нужно попросить?
– Чтобы вывел Ирину из-под удара. Как – не так уж и важно. Послушай, если это сопряжено с риском, то не суйся, я прошу, Кира! Попробую подключить все ресурсы, которые есть в моем распоряжении. Кир, пожалуйста.
– Перестань, давай лучше о деле. Скажи, что входит в то имущество «Нордики», которым владеет Лёша.
– Я тоже склонен считать, что через вас с сестрой пытаются давить на него, но никаких лакомых кусков вроде бы не было. Земля есть. Обширный участок. Но он вообще у черта на куличках. Отец его купил сто лет назад, когда все искали нефть газ и руды, но там пусто. Есть карты и отчеты геологоразведки. Просто земля, без перспективы стать золотой жилой.
– Понятно. Давай так: я попробую переговорить с Коссигой и отпишусь тебе. Только ты сам не звони, не дергай меня, ладно.
– Хорошо. Ты сейчас где?
– В нашей квартире.
– Хочешь, я приеду? Может, тебе привезти что-то нужно? Ты голодная?
– Ром, я ем, говорила же, – мне внезапно стало хорошо от того, что взрослый сильный мужчина вот так со мной говорит. Заботливо, как папка. – Все хорошо со мной, не переживай.
– Тогда я жду твоего звонка или сообщения. Прошу, береги себя. Я примчусь если нужно, только позови!
– Хорошо, Ром, до связи!
Примчится он! Подошла к окну, посмотрела вниз – тачка Вито стояла на прежнем месте. На часах десять вечера.
Водитель, который мило спал за рулем, вскочил от стука в стекло и, похоже, ударился головой о потолок авто, но мне было плевать.
– Вези к хозяину.
Не было уточнений или неловких улыбок, мы просто тронулись и поехали. Вот только моя решимость таяла с каждым километром. Что я скажу? Как все это будет?
Дверь открыл сам Виктор. Он стоял передо мной в махровом халате, только из душа, похоже, волосы еще мокрые. За его спиной громко играла музыка, так что я не сразу поняла смысл сказанного.
– Сюрприз! Входи!
Я не стала снимать пальто или разуваться, прошла в гостиную и на короткий миг потеряла дар речи: на том самом диване, где было разыграно множество наших с Виктором половых актов, лежала голая девица и бездумно щелкала кнопками длинного универсального пульта. Лениво повернувшись, она окинула меня пустым взглядом.
Наверняка, пока я поднималась на лифте, водитель сообщил Виктору о моем визите, значит, Коссига решил сделать побольнее, показать, как мало я значила, раз так скоро нашел замену. Паяц придурочный.
– Что будешь пить? Скузи, тебе же, наверное, нельзя? – усмехнулся Вито и плюхнулся на диван. Девица тут же прильнула к его груди, как ластящаяся к хозяину кошка.
– Мне нужно серьезно поговорить с тобой. Это срочно!
– Говори! – рука Коссиги без всякого стыда шарила по телу любовницы. – Хочешь вернуться?
– Нет! Речь о моей сестре, Ирине.
– Чего она хочет? Денег?
– Она хочет свободы и справедливости! И я хочу того же! Прошу тебя, не нужно мне мстить через сестру! Она даже живет в другом городе и никогда не настраивала меня против наших отношений.
Виктор так резко и громко захохотал, что мы с голой девицей вздрогнули одновременно. Что ж, значит, дело и вправду в Лешкиных активах.
– Приятно, что хоть кому-то здесь весело, – проговорила я, едва стих смех. – У меня нет влияния на Алексея, если ты думал, что таким грязным способом сможешь вынудить его к продаже.
Нижние веки Коссиги чуть дрогнули. Ага. Я попала в цель. Вито встал и подошел ближе. От него вкусно пахло, но меня почему-то начало подташнивать от вида его обнаженного идеального тела, выглядывающего между распахнувшихся пол халата.
– Скука, Кира! Скука лишает душу полёта. В вашей провинции очень скучно! Вы не умеете жить красиво и сложно. Вы примитивны! Игра – вот, что делает жизнь интереснее. Риск! Экспрессия! Вызов!
– Ты хочешь поиграть? Поэтому подставил Ирину?
– Я хочу быть над игрой, наблюдать за актёрами. Эта власть крутит голову!
– Кружит.
– Да-да. Кружит голову, правильно говорить, да. Ты готова играть со мною?
– Одиннадцать ночи. Какие игры, Вито? Хотелось бы сначала узнать правила.
– Правила игры, хм… Разумное замечание! Эй, как тебя? – обратился Коссига к девушке. – Подойди! Принеси из кабинета ежедневник!
Мы стояли молча друг напротив друга, пока шлюха выполняла приказ. Из ежедневника Виктор достал банковскую карту.
– Награду нужно заслужить, Кира. Смотри, как нужно это делать, – он схватил стоящую рядом девушку и заставил встать на колени, а та сразу приступила к делу, ничуть не стесняясь меня.
Сначала я хотела уйти, хлопнув дверью, но потом решила остаться. Наблюдала, как начинает злится Виктор, как хватает эскортницу за волосы и заставляет двигаться живее, но разрядка от профессиональных услуг продажной женщины все не наступала, ведь зрителю – мне, было совершенно безразлично устроенное шоу. Я пару раз доставала из кармана смартфон и проверяла сообщения. Поискала в сумке половинку шоколадки, отломила пару кусочков и медленно прожевала. Коссига не отрывал взгляда от моего рта и через несколько секунд задрожал. Девушка подняла к нему лицо, и он всунул ей в зубы карточку, оттолкнул, запахнул халат.
– Так что насчет моей сестры? – как можно невозмутимее спросила я. – Ты оставишь её в покое?
– Ты же видела, как нужно заключать договор. Но этого будет мало. Мне нужен Алексей Степанов.
– Он согласится.
– Уверена?
– Абсолютно!
– Всего лишь подпись. Легитимная, хорошо узнаваемая подпись. Ну, и перепихон с тобой. Прощальный, – Коссига засмеялся, наблюдая как я пячусь к двери.
– Как я не рассмотрела в тебе это?
– Игра. Всё игра. С самого начала. Я играл в театре. Давно. Игра удалась, Кира. Ты наивная, но я тебя всё еще желаю. Итак, мы договорились?
Что я должна была ответить? Отказаться, и уповать на Ромкиных адвокатов, которые будут вытаскивать сестру из дерьма? Согласиться, и обокрасть человека, которого я всё ещё любила, и потом не сметь смотреть ему в глаза?
– Есть еще один вариант, – Виктор направился к дивану и похлопал рядом с собой, приглашая сесть. – Ты просишь его активы себе и будущему ребенку, а потом отдаешь мне. Не всё, я не так жесток, оставишь своему малышу кое-что. Такой план достаточно щадящий?
– Да. Я согласна, но ты должен мне дать гарантии, что не откажешься от своих слов.
– Гарантии в нашей жизни может дать только бог, Кира. Я жду твоих действий. У тебя неделя.
– Почему так мало? На одно оформление уйдет куча времени!
– У тебя неделя, Кира. На восьмой день я перестану сдерживать следствие.
Пока ехала в такси, не могла отделаться от какой-то тревожащей мысли, воспоминания или догадки, которую никак не могла сформулировать. Виктор что-то сказал сегодня такое, что показалось ключом к важному моменту, но я забыла фразу. Мучительные попытки отковырять в памяти нужное, не закончились и в постели. В три утра я набрала Ромку.
– Не спишь?
– Нет.
– Он хочет Лёшины активы. Я согласилась подсунуть твоему брату нужные бумаги, но пока ничего не предприняла.
– Какое-то глупое требование. Не верю, что Коссига так наивен, что сделал ставку исключительно на тебя.
– Поясни.
– То, что он прибыл в наш городок и сидит здесь уже который месяц лично, говорит о том, что степень заинтересованности высока.
– Он говорил, что ему скучно и она типа играет так. Может, и дауншифтинг – тоже игра?
– Не знаю… Зачем вовлекать вас с Иркой в процесс получения куска от «Нордики»? Можно все решить куда проще и жёстче. Странно как-то. Не представляю, как ты можешь уговорить Лёшку на продажу. Он жениться собирается, у него есть партнерша, к чему развлечения на стороне? Или я чего-то не знаю?
– Ром, понимаешь…
– Вы с ним переспали что ли?
– Ну да.
– Невероятно! – это что, в голосе Степанова-среднего звучит настоящая боль?
– Ром, я не знаю, как это получилось! Я клянусь, что хотела выкинуть Лёшку из головы. Но стоит ему только дотронуться, как все идёт как идёт. Словом, вот так.
– Ну, хорошо, переспали, – Роман вздохнул. – Ты этим его шантажировать будешь что ли? Бред!
– Нет.
– Не бред?
– Не этим и не шантажировать. Я… Я ребенка от него жду.
С этой фразой тело вмиг освободилось от части тяжкого груза, я даже вздохнула свободнее.
– Не смешная шутка, Кира. Где гарантия, что ребенок не от Коссиги?
– Сроки. Сроки – гарантия.
– Насколько я помню, ты хотела забеременеть, когда пройдешь курс лечения, и вы предохранялись.
– Не всегда получалось. Да и вообще, если я говорю, что ребенок Лёшин, значит, так и есть!
– Не обижайся. Как ты намерена поступить?
– Я объяснила.
– Не будь дурой! Я про ребенка!
– А что бы вы хотели, Роман Николаевич? Аборт?
– Я бы хотел, чтобы люди вокруг меня вели себя по-человечески.
– Прекрасное желание, почти тост! Можно я запишу в ежедневник?
– Перестань, Кира! Беременность – не тема для шуток. Сколько тебе нужно?
– Ого! Подкуп? Все ради активов? Пошёл ты!
– Дура! Я будущий дядя и хочу вложиться в племянника. Ладно, сам решу.
– Что решишь? Не смей ко мне лезть, Степанов! И к моему ребенку тоже.
– Не плачь, Кир. Ну ты чего? Кир? Дурочка, это же счастье такое – маленький человек, Кир! Эй!
Но я уже рыдала. Ромка, который когда-то грубо и низко уволил меня с работы, в которого безнадежно влюблена моя сестра, этот самый Ромка берет на себя ответственность легко и просто. Он будет отличным дядькой, средний Степанов. И отцом, когда женится и заведет детей.
– Твою мать, Булкина! Я сейчас приеду!
– Всё-вссё, я не плачу, Ром! Не плачу. Это гормоны шалят. Ну, я так думаю.
– Кира, расскажи Алексею как можно скорее, расскажи всё, без утайки. Он хоть и разгильдяй, но не идиот. В конце концов, заниматься воспитанием ребенка можно и будучи женатым на другой. Если хочешь, я с ним поговорю!
– Не нужно! Справлюсь.
– Тогда береги себя! Уже рассвет, а ты не спала, это вредно очень. Спи! Закажу тебе доставку. Чего хочешь?
– Сметаны и малинового джема, хлюпаю я носом.
Ромка тихо смеется.
– Хорошо, будет тебе и сметана, и джем, ложись и спи. Тебе беречь себя нужно, Булкина. Спи!
Легко сказать «спи»! Какая-то догадка долбилась в лоб изнутри, и головная боль не отставала всё утро. Я тупо смотрела на огромную банку фермерской сметаны и дорогой импортный малиновый джем, которые привез курьер. Есть их совершенно не хотелось. Сварила и выпила кофе, с ощущением, что в него добавили яд, и одевалась со скоростью осужденного на казнь через повешенье. В офисе все крутились с бешенной скоростью, горели какие-то договоренности, звонили организаторы, пресс-службы и поставщики живых цветов. В этой дикой скачке за креативным результатом я забыла о своих проблемах, втянулась в процесс и даже что-то важное решила с третьего звонка. Нам с коллегами некогда было даже перекусить, не говоря уже о том, чтобы расспросить друг друга о самочувствии и планах на выходные. Все понимали, что этих самых выходным может и не быть, если мы не хоть на пять минут оторвём задницы от офисных стульев, уши от телефонных трубок, а глаза от компьютерных мониторов. Завал. Запара. Отдушина для меня. Одно тревожило – цепкий взгляд Тамары Васильевны, но было не до него. И всё же начальница перехватила меня в коридоре.
– Ну, когда ты собиралась сказать?
– Да они привезут, Тамарочка Васильевна! Зуб пацана, привезут! Я достучалась до их менеджера, и…
– Кира, не держи меня за дуру, пожалуйста, это унизительно!
– А… Вы про публикацию в «Вечёрке»? Ну да, они не согласились взять наш пресс-релиз, но я придумаю что-нибудь ещё, обещаю!
– Какой срок?
– Думаю, за выходные выдать хоть пару идей.
– Когда скажешь гендиру? Не тяни, на твое место придется искать человека.
– Не поняла…
– Всё ты поняла, Жулкина! Нашла местечко, надеялась декретные из предприятия вытягивать? Ну-ну, рискни. Документы подписывала? Подписывала. Условия видела? Видела. У тебя испытательный срок, особые условия. Ты сама на месте декретницы. Так что, девочка, закатай губу!
