Текст книги "Второй шанс для разгильдяя (СИ)"
Автор книги: Наталья Юрай
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 11 страниц)
ГЛАВА 21
ГЛАВА 21
– Ну и вот, – я облизнула трубочку, вынутую из молочного коктейля. – Этот пацан документы и стащил. Они же не знали, что это фальшивка. Потом скорая, все дела. Корсак орал на меня, потом Толик, потом еще Ромка добавил. Как будто я должна была предвидеть нападение.
Мы сидели с Тамарой Васильевной в фудкорте большого торгового центра. С работы меня не попросили, все проблемы были улажены, и наши отношения с начальницей постепенно переросли в приятельские. Сегодня мы с нею выбирали мне компрессионные чулки, а ей ветровку на лето. Не знаю, как так вышло, но за круглым столиком, я вывалила старшей подруге всю правду, не обеляя себя, не жалея. Откровенно рассказывала про свои любовные восторги и трагедии, про Лёшку, про Виктора, про Фила, про Романа. Тамара Васильевна слушала и почти не перебивала.
– А что итальянец?
– Ну, он просто уехал из России. Оказалось, что в той земле, Лешкиной то есть, нашли залежи минерала, который используют… короче дорогая вещь, скажу я вам. Вито сделал высокие ставки. Его геологи были вооружен спутниковыми снимками и новейшим высокоточным оборудованием, а когда отец Лешки покупал этот участок, разведка велась из рук вон плохо и допотопными методами. Как-то так. Фил сейчас под следствием. Я не стала у Корсака узнавать подробности, но, как он говорит, лет на десять хватит. Махинации, шантаж, эпизоды мошенничества. Они его разрабатывали давно. Вот.
– А Ира?
– Ну, Коссига дал задний ход, потом, перед отъездом, наверное, передумал, но было поздно. Корсак надавил на кого нужно, Ромка подключил адвокатов отца, и систер выпорхнула на свободу. Чего ухмыляетесь?
– Ты вообще можешь жить спокойно, без приключений и стрессов?
– Не знаю, Тамара Васильевна, но вот сейчас вроде бы всё спокойно.
– Да уж, Кира, про тебя только книжки писать.
* * *
Ирка постоянно уговаривала меня поехать смотреть дом или хотя бы дать ей посмотреть документы и планировку. Но я отказывалась. Не хотела чувствовать себя хозяйкой. Роман и так вбухал столько денег в наше новое жилье, стоимость старой трешки явно не покрывала стоимости хором, в которые мы с Иринкой въехали после качественных отделочных работ. Роман, не изменяя себе, все заказал на свой вкус, получилось стильно, хоть и немного аскетично. Огромные просторные комнаты, широкий коридор, умопомрачительная кухня с островом посредине – Иринка сразу освоила этот уголок квартиры и принялась обживать его с невероятным энтузиазмом.
Под детскую мы отдали комнату на южной стороне, но без балкона: моё богатое воображение рисовало страшные картины падения ребенка, перегнувшегося через окно. Смешно, он еще не родился, а я уже боюсь. Мама-квочка. Да, балкончик, по сравнению с лоджией на северной стороне был крошечный, но всё же!
Возобновились наши посиделки с сестрой, родители приезжали частенько, мама утрамбовывала свои прошлогодние закрутки в кухонные шкафы. Мы смеялись – впереди лето, но она ворчала, что запасы лишними не бывают.
Июнь сразу начался с жары, не захотел долго раскачиваться – 30 градусов по Цельсию в тени превращали людей в безвольных ленивцев, ещё не отошедших от ветренного и дождливого мая. На работе постоянно ломался кондиционер, но в целом было терпимо. А вот дома все обстояло гораздо хуже.
Иринка никак не могла найти работу. Скандал тянулся за ней черным шлейфом, пришлось перебиваться подработками самого разного толка, но чаще сестра сидела дома, и даже прошлые любовные связи не возобновляла. Даже для здоровья.
После бурной ссоры она согласилась что жить на мою зарплату и ежемесячные поступления от Романа – это не позорно. Что в свое время она так же содержала меня. Что теперь в ее обязанности входит содержание дома и вообще все хозяйство.
– Нам нужен кондей! – заявила он мне, когда я пыталась скинуть с ноги боосножку. – Устала? Ноги отекли?
– Ага, – я опустилась на стул. – Кондей – это отличная мысль, систер. Выбирай сплит, деньги есть.
– И как твой Ромочка не допер своими худосочными мозгами, то без кондиционера в этой пещере невозможно будет жить!
– Ир!
– Ладно-ладно, молчу!
Через два дня, в субботу, я, отупевшая от жары, наблюдала как Ирка командует установкой сплит-системы. Тамара Васильевна, дай бог ей здоровья, посоветовала надёжных мастеров, работавших аккуратно и быстро.
– Принимай аппарат, хозяйка! – весело заявил один из них, высокий мужчина лет тридцати пяти. – Хозяин подъедет работу принимать?
Это был для Ирины Сергеевны красный флаг
– А чем вас не устраивает хозяйка? – язвительно спросила она у мастера, поправив очки. – Вы что, не верите в способность женщины отличить халтуру от качественно выполненной работы?
– Да всем устраивает, – мужчина осмотрел сестру с ног до головы. – Даже очень устраивает. Хозяйка так хозяйка. Принимайте!
– Вы вообще выглядите как бандит, – Иринка закусила удила. – Качок с выбритыми висками! Я вам не доверяю!
Мужчина и правда был похож на героя боевиков, но взгляд у него был располагающий, и я улыбнулась.
– А я доверяю, Тамара Васильевна абы кого не посоветовала бы. Я уже прошлась по комнатам – все аккуратно и ровно. Можно пульт?
– Держите, – мастер протянул мне пластиковую коробочку и улыбнулся в ответ. За спиной закашлялась Иринка.
Я ее прекрасно понимала – улыбка совершенно меняла лицо этого человека, превращая в неотразимого сердцееда. Проверив все кондиционеры, я расплатилась, но мастер, отправив в машину коллег, задержался у двери, поглядывая на сестру, вынул из кармана комбинезона визитку и протянул мне.
– Если вдруг нужна будет помощь, ну, прибить там, привернуть. Звоните! Любые работы.
– Спасибо! – совершенно искренне ответила я. – Это очень кстати, в экстренных случаях нам особо рассчитывать не на кого.
– Кира! – одернула меня сестра.
– Только давайте так, – мужчина не отводил глаз от нее, но обращался ко мне. – Не стесняйтесь просить. Я же понимаю, каково двум женщина, одна из которых в положении. Ни на что не намекаю, просто предлагаю искреннюю помощь. Заплатите, сколько сможете. Договорились?
– Договорились! – Иринка выхватила у меня визитку. – До свидания!
* * *
Лето было в самом разгаре. Жизнь моя неотвратимо менялась. В отделе ждал роскошно накрытый стол и коллеги, часть из которых стали мне настоящими друзьями. Я уходила в декрет, и сейчас понимала, как будет не хватать всех этих замечательных людей. Вообще, мне осталось доработать два дня, но они будут до предела насыщены организационными делами, поэтому посиделки решили устроить заранее. На носу был масштабный городской праздник, на котором наша компания должна была ярко заявить о себе.
Тамара Васильевна попросила слово первой. Ей тут же плеснули шампанского в пластиковый бокальчик, и моя непосредственная начальница откашлялась, прежде чем начать.
– Кира! – начала она громко. – Ты стала настоящим открытием для меня лично и для всего коллектива. Признаюсь, когда я узнала о твоей беременности, то решила, что ты очередная залётная пташка, решившая отсидеться в тёпленьком местечке, но ты сумела переубедить меня. Твои идеи, твои рискованные, но всегда просчитанные планы дали новый толчок к продвижению «Тракбизнеса», Карякин, кстати, просил передать, что возьмёт тебя на неполный рабочий день, если ты решишь подработать в декрете.
Коллеги одобрительно загудели.
– Спасибо! – растрогалась я. – Это волшебное предложение!
– Только не торопись соглашаться! Дети, они такие, никогда не знаешь, как оно все обернётся, – покачала головой Тамара Васильевна.
– Без работы я совсем умом тронусь, да и деньги лишними совсем не будут. И я обещала Карякину, что буду отвечать на телефонные звонки.
– Вот дура, прости господи! – всплеснула руками Тамара Васильевна. – Покоя тебе не будет никакого! Это он из-за нового проекта? Картинг-клуба?
– Ага! Ну интересно же, как можно пропустит такой шанс?
– Ладно вам! – примирительно произнёс Володя. – Давайте выпьем за детей – они ведь цветы жизни!
– На шеях их родителей, – засмеялась начальница, и все наперебой начали предлагать свои концовки этого тоста.
Просидели мы часа три, а потом как-то разом принялись прибираться, выбрасывать остатки в большой черный мусорный пакет. Работы было много.
К вечеру, удовлетворенная сделанным, я уходила из офиса последней, раз пять выслушав от направлявшихся домой коллег наказ не забыть выключить кондиционер. И я, конечно же, забыла. Вспомнив, лишь когда один из охранников – Виталик, только заступивший на смену, спросил с подковыркой: «Кондёр вырубила?» Засмеявшись и махнув на него рукой, развернулась и пошла обратно. Да, Кира, с головой у тебя не очень. Когда поворачивала в коридор на своем этаже, внезапно поняла, что человек, шедший навстречу – это Лёша. И вот тут голова отключилась совершенно. Пропали слух, зрение, способность ориентироваться в пространстве. Хотелось бежать, но ноги не слушались.
– Кира? – в уши пробивался весёлый голос младшего Степанова. – Привет! Как жизнь? – взгляд его упёрся в уже заметный живот. – Кого ждёшь?
Он говорил, я не могла оторвать глаз от обручального кольца на безымянном пальце. Вот оно как. На мне жениться, видимо, было ниже достоинства сына миллионера. Всё правильно – деньги к деньгам.
– Мальчика, – машинально, как несколько раз до этого ответила и тут же прикусила язык. Почему, собственно, я докладываю ему?
На Лёшкином лице не дрогнул ни один мускул, да и с чего бы. Ромка держал слово и не лез к младшему брату с разговорами, как я и просила.
– Мне тут к вашему начальству забежать нужно было, – он оправдывается что ли?
– Простите, господин Степанов, но мне некогда с вами болтать! – ух ты, как я умею, оказывается.
Лёшка хмыкнул и кивнул, типа, прощай, Булкина. Я знала, что он смотрит вслед, знала, что набрала с пяток килограммов, что хожу как утка, что ноги в растоптанных ортопедических босоножках выглядят совсем некрасиво, но было плевать. Я в себе ношу его ребенка, чёрт возьми, пацана, и да, ем как не в себя, и да, получаю нагоняй от гинеколога, и да, пора вычеркнуть Степанова-младшего окончательно из своей жизни. Хватит!
Отперев офис, вошла и забыла обо всем. Опустилась на гостевой стул и заплакала. Потому что ему всё равно. Женатый молодой бизнесмен, жена, поди, уже залетела, детскую оформляет в семейном особняке. Боже, Кира, отчего же так больно?
Настойчиво трещал телефон – звонила сестра, но я обещала ей больше никогда не реветь из-за Лёшки, а потому трубку не брала. Успокоилась, вытерла глаза, высморкалась и только тогда набрала Ирку.
– Алло!
– Ты где шляешься, стесняюсь спросить? Я тут переживаю, а тебе плевать? У меня лобио стынет, а я есть хочу.
– Я забыла кондиционер выключить. Уже иду.
– Только не беги, я тебя умоляю! Всё хорошо?
– Да-да!
– Врешь, я ведь по глазам всё пойму. Ладно, жду!
Конечно же, она всё поняла, поэтому вместо того, чтобы есть ее божественную стряпню, я уныло ковыряла пальцем льняную скатерть. Сестра тут же приступила к допросу. Ответы её не порадовали, но она бодро резюмировала:
– Хреново, конечно, но зато теперь ты окончательно всё поняла. Да?
– Да.
– Тебе осталось работать всего два дня. Вряд ли этот павлин еще раз явится в вашу компанию. Так?
– Так.
– Значит, что?
– Что?
– Значит, всё! Ешь давай и пойдем на диван, будем на маркетплейсе выбирать светильник в детскую моего племянника.
Но ее планам не суждено было сбыться: в доме внезапно погас свет. Учитывая, что газа в нем по каким-то то нам нормам не было, мы потеряли возможность даже просто вскипятить воду на плите – она была электрической. Сестра решительно заявила, что завра же купит в хозяйственном обычные свечи, но сейчас было жутковато, а вскоре запахло горелой проводкой. Первый сюрприз новостройки изрядно нас напугал: мы не могли понять, что именно плавится и что делать.
– Может, папе позвонить?
– И что, он на расстоянии определит? Ну нет уж. Только в крайнем случае!
– Ирка, у нас же есть мастер! Где визитка?
Ирка извлекла из кармана стильного фартука картонный прямоугольник. «Установка кондиционеров, демонтаж, чистка, профилактическое обслуживание», – прочла она. – Кир, нам электрик нужен!
– Он сказал звонить, если потребуется любая помощь мужская.
– Не дави на меня! Даже имени на визитке нет, ужас! – но сестра уже набирала номер. – Алло! – голос ее внезапно зазвучал с легкой хрипотцой. – Здравствуйте!
Через четверть часа на пороге нашей квартиры стоял мастер и улыбался широко и приветливо.
– Так, и где горит? – спросил он и тут же осекся. Иринка возникла перед ним с непроницаемо-загадочным выражением лица.
– Фамилия? – сухо осведомилась она.
– Матвеев.
– Имя?
– Павел.
– Возраст?
– Тридцать восемь. Вес восемьдесят два, рост сто восемьдесят семь сантиметров. Анализы прямо тут можно сдать или сразу в наркодиспансер?
– Не надо анализов.
– Могу приступать?
– Приступайте!
Через полтора часа мы сидели за кухонным столом и систер внимательно наблюдала за тем, как Павел ест.
– Вкусно? – строго спросила она.
– Очень!
Я вдруг рассмеялась: эти двое невероятно подходили друг другу, и моя интуиция подсказывала, что скоро они и сами это поймут. Вскоре разговор стал более свободным. Павел оказался начитанным, с большим культурным багажом и чувством юмора. Ирка бросала на него изучающие взгляды, но встречал их и выдерживал спокойно.
– Почему вы дали нам визитку?
– Потенциальные заказчицы, – легко ответил Матвеев. – Одинокие женщины, квартира в новостройке, однозначно потребуется мужская рука. Разве не так?
– Курите?
– Нет, но с вами постою, – откликнулся Павел.
Они пошли на лоджию, а я принялась собирать со стола посуду. Ирка ещё не знала, но их разговор был прекрасно слышен через кухонное окно. Сестра спрашивала, Матвеев отвечал, потом повисла тишина.
Я прислушалась: и правда молчат. Но вот Иринка заговорила о том, что нам и правда нужна мужская помощь, что предстоит собирать мебель и все такое. Предостерегла Павла от попыток ухаживания, и тут мастер меня удивил.
– Помогать буду, но и ухаживать – тоже!
Моё ухо уловило некую возню и звук поцелуя. Ну а что, люди взрослые. Повесив полотенце на крючок, я тихо вышла из кухни и направилась к себе. Пусть у них всё сложится.
ГЛАВА 22
ГЛАВА 22
Я тяжело опустилась на кресло в детской. Павел вешал светильник, а Иринка, держась за стремянку, наблюдала за его работой.
– Ириш, не стой над душой, сделай лучше чаю, сейчас всё поправлю, – взмолился Матвеев, когда сестра спросила, почему плафон висит криво.
Ирина Сергеевна, вместо того чтобы возмутиться, лучезарно улыбнулась и полетела выполнять просьбу. Ее было не узнать.
– Я хочу задать вопрос. Можно?
– Можно, – разрешила я.
– Отец твоего ребенка – брат Романа Степанова, так?
– Да.
– Он не хочет признавать мальчика?
– Не хочет
– Ты будешь требовать признания отцовства?
– Как это? Зачем?
– Я просто спрашиваю, если тебе неприятно…
– Нет-нет, всё нормально… Думаешь, нужно судиться?
– Если тебе нужны деньги, алименты на содержание ребенка, то да. Нужно.
– Мне Рома помогает, декретные опять же. Нам хватит.
– Хорошо, но ведь ребенку много чего нужно.
– Я не буду ничего делать.
– Это твоё право, – ответил Павел. – Лучше не торопись, у тебя есть время. В любом случае, думай не только о себе, но и о ребёнке. Я вот женюсь на твоей сестре, у нас пойдут дети, Иришка погрузится в материнство с головой, кто тебе будет помогать?
– Куда я погружусь? – Ирка застыла на пороге детской.
– Он говорит, что в материнство, – глупо хихикнула я.
– Принимайте работу! – Павел невозмутимо спустился со стремянки. – Могу я выпить чаю?
– Нет! – выпалила разъярённая сестра.
– Спасибо! – широко улыбнулся Матвеев и за локоток потащил Ирку за собой.
Конец августа оказался еще хуже, чем начало лета – зарядили дожди и заметно похолодало, словно на дворе стоял промозглый октябрь. Горячий чай был кстати. Павел капнул в мою чашку молока – он уже знал мои вкусовые предпочтения. Делал ли так Лешка? Не смогла вспомнить – прошлое подернулось сероватой пеленой. Как вообще ухаживал за мной отец моего ребенка?
– Я любила его сильно. Степанова. Не верила, что он рядом, что хочет меня. Я ведь такая…
– Какая?
– Немелкая, толстая, немодельная. Нет, это не комплексы, не подумай, я нравилась мужчинам и у меня были любовники, даже замуж звали, а он как бы и не звал, представляешь? А может, я уже забыла…
– Пей чай, остынет.
Мои откровения прервала Иринка, влетевшая в кухню с моей дорожной сумкой.
– Ты это всё хочешь взять с собой в роддом? Вот это всё?! Я правильно понимаю?
– Ага.
– Мне, конечно, говорили, что у беременных под воздействием гормонов слегка ослабевает мышление. Но чтобы настолько!
– Перестань, я приготовила только самое необходимое!
– Эпилятор? Пенка для укладки волос? Колготки в сеточку? Что за пошлость? Кира, ты в своем уме? Селфи-палка? Ты ещё спиннинг у отца попроси для полного абсурда.
– Зачем?
– Чтобы мы могли на крючок подцеплять передачки, а ты бы их в окно подтягивала потом.
– Серьезно?!
– Нет! – систер со стоном опустилась на высокий барный стул. – Я шучу!
– А, – совершенно глупо кивнула я, – понятно!
– Девочки, не ссорьтесь, – Матвеев поцеловал сестру в макушку, и у меня защемило сердце от интимности этого жеста. Сначала сердце, а потом низ живота.
– Ой, – пискнула я, – кажется… – горячая жидкость заструилась по ногам. – Мамочки!
Матвеев и Иринка подскочили ко мне
– Так, спокойно! – говорил Павел, поглаживая меня по спине. – Все нормально. Звоните врачу, я вещи в машину отнесу!
Пока они суетились вокруг, я думала, что на месте Матвеева сейчас должен был быть Лёшка, и одного его поцелуя мне хватило бы, чтобы обезболить любые схватки.
Спустя двадцать шесть с половиной часов я лежала в послеродовой палате и блаженно улыбалась. Счастье, такое светлое и оглушающее, накрыло с головой. Рядом, чуть приоткрыв невероятной красоты рот, лежал мой сын. Изумительно красивый. Роман после сообщения Ирины оплатил отдельный больничный «люкс», и мне не с кем было даже поделиться чувствами, разве что с телевизором. Было слишком рано для звонков, но я знала, что мои родные и друзья уже в курсе нового статуса Киры Жулкиной.
Имя было задумано давно – Сергей, как дед. Сергей Алексеевич Жулкин звучало, по моему мнению, отлично. Первым позвонил Роман. Отмахнулся от моих благодарностей за роскошную палату, поздравил, пожелал здоровья, но дальше мы просто молчали каждый о своем. В девять утра позвонила мама и долго плакала, прежде чем поздравить. Я слушала её рыдания и прощала за все настоящие или выдуманные свои детские обиды, только теперь понимала ее родительские чувства остро и глубоко. Отец кряхтел в трубку, бубнил что-то, и мы говорили, перебивая друг друга и смеясь.
В последующие два дня Вселенная выдала настоящий поток сообщений – звонить все ж таки побаивались – с поздравлениями и пожеланиями. Не было главного – Лёшиных слов. Любых. Даже просто восклицательного знака.
Спустя ещё три месяца и две недели за большим столом в нашей просторной гостиной близкие мне люди собралась праздновать наступающий Новый год. Ромка категорически запретил нам стоять у плиты и всё заказал в ресторане. Даже за тысячу километров от меня, он умудрялся помогать. Мама все равно привезла тазик своего фирменного оливье и соленья, а отец вишневой наливки, которую распробовал с Павлом. Иринка подмигнула мне заговорщицки: мужчины явно нашли общий язык.
– Ну, давайте за Старый год! – гаркнул папа, и все на него дружно зашикали.
Я улыбнулась: сын сейчас спал крепко и не просыпался даже от звука соседского перфоратора. Приоткрыв дверь в детскую, ощутила знакомое замирание сердца – мой малыш был прекрасен.
– Все нормально, спит! – успокоила я близких и села за стол. – Мам, хочу твоего оливье! Соскучилась страшно!
* * *
В феврале позвонил Карякин и спросил, хочу ли я выйти на работу. Компания осваивала новое направление – производство и продажу тентов для грузовиков, и нужна была помощь.
Иринка работала в пункте выдачи маркетплейса два через два, и постоянный присмотр за малышом обеспечить не могла. Павел вызвался подстраховать, но график у него был нестабильный. Серёжка – Ёжик, как звала его я на правах матери, был всеобщим любимцем, и все были готовы прийти на выручку, но обстоятельства в данный момент складывались не в мою пользу. Родители уехали к друзьям в другую область и дергать их совсем не хотелось, но и сидеть на шее Романа я больше не могла. Работа гарантировала пусть небольшой, но доход.
В один из дней я взяла сына на работу. Тамара Васильевна, перед этим вытерев несколькими спиртовыми салфетками руки и надев медицинскую маску, приняла его на руки и сразу превратилась в добрую бабушку. Володя пел моему сыну бардовские песни, а Карякин, заглянувший в наш кабинет, притащил новенькую автолюльку в подарок. Вот с ней-то я как раз я и выходила из лифта, когда краем глаза заметила спускающуюся по лестнице высокую фигуру. Зазвенели ключи, которые я никак не могла вставить в замок: Иринка была на работе и некому было меня спасти от неминуемой встречи.
Рядом, засунув руки в карманы кашемирового короткого пальто, стоял Лёша. Алексей Николаевич Степанов собственной персоной. Одна из пуговиц болталась на нитке. Разгильдяй. И жена не пришила. Жена…
– Привет! – от звука этого голоса по коже молниеносно пронёсся озноб. – Помочь?
Он протянул руку к автолюльке, в которой спал Ёжик, но я отпрянула, и тогда Степанов, хмыкнув, отпер замок.
– Могу войти? – он не дождался ответа, прошел в квартиру. И ухмылка эта фирменная.
Вот так легко проник в мою крепость.
– Ты изменилась.
– Дальше что? – я начинала заводиться, обиды одна за другой вскидывали головы и перехватывали горло липкими горячечными руками.
– Ничего, – Лёшка снова протянул руки к автолюльке. – Спит. Он всегда спит?
– Чего ты хочешь?
Серёжка причмокивал губами во сне, и я сжала зубы. Мой мальчик!
– Ромыч позвонил, сообщил. Ты дала ему мое отчество.
– Потому что Серёжа…
– Сергей Алексеевич, значит, красиво звучит, да.
– Всё, посмотрел? – Я держала автолюльку на весу, боясь выпустить из рук. – можешь уходить.
– На Ромку похож, тот тоже в детстве был курносый. Я тоже.
– Тебе пора, Алексей.
– Кира… – Степанов шагнул ближе. – Кира, я так скучал по тебе! Я не могу выкинуть тебя из головы. Даже в постели представлю, как занимаюсь любовью с тобой, а не с женой. Я готов взять на себя все расходы, слышишь? И тебя содержать, и ребенка. Кира… – его пальцы коснулись моей щеки и это касание волной обжигающей боли прокатилась по телу. – Я готов сделать тест. Ну, знаешь, ДНК, – его рука ухватил меня за затылок. – Сладкая… – поцелуй был умелым и горячим, я чувствовала, как Алексей перехватывает автолюльку, и тут же шагнула назад, перервав такую желанную такую необходимую, как как казалось, ласку.
– Уходи, Алексей! И больше не приходи. Нам ничего от тебя не нужно.
– Нам.
– Нам. Я теперь не одна, у меня есть сын. Мой сын.
У Лёши дернулась щека, но она ответил спокойно:
– Ты права. Твой сын. Ну пока, привет сестре! Кстати, – он задержался на пороге, уже открыл дверь. – Квартирка неплохая. Ромыч постарался. Для ТВОЕГО сына.
Тихо щелкнул замок. На подгибающихся ногах я дошла до спальни, аккуратно переложила Ёжика в кроватку и только тогда позволила себе рухнуть в кресло.
Нужно продать эту квартиру. Вернуть деньги Роману переехать к родителям, они с распростертыми объятиями примут нас с ребенком. Ничего мне от Степановых не нужно, ничего! Закрыла глаза и постаралась успокоиться.
Нужно продать эту квартиру. Вернуть деньги Роману переехать к родителям, они с распростертыми объятиями примут нас с ребенком. Ничего мне от Степановых не нужно, ничего! Закрыла глаза и постаралась успокоиться. Боже, я же сижу в уличной обуви, пуховик так и не сняла. Встала, проверила сына и пошла в прихожую, держась за стены.
Выслушав мое предложение Иринка встала на дыбы.
– Ты с ума сошла?! Мы только обжились, есть, где погулять с ребенком, поликлиника в двух шагах. Т о ком сейчас больше думаешь? О себе? Или о Сережке?
– Но мы легко разменяем на две однокомнатных. Я продам дом, и тогда можно даже побольше.
Сестра сложила руки на груди.
– Значит так, никуда мы бежать не станем. Еще раз придёт твой Лёша, звоним Павлу, и он спускает Степанова с лестницы. Уяснила?
– Уяснила.
– И не смей бежать и прятаться от этого гадёныша. Он никто и звать его никак!
* * *
Апрель расквасил улицы и умыл небо до головокружительной голубизны. Легко дышалось даже в центре города, где мы ждали дедушку Серёжу. Он обещал забрать нас после посещения педиатра и прогулки.
– Смотри, а вот и другие голуби прилетели, просят: «Серёженька, дай нам зёрнышек, пожалуйста!» Дадим им поесть? Да? Кидай ещё!
Ёжик в голубом комбинезоне – подарок Иринки на годик – протопал неловкие шажки, и я едва успела подхватить его перед падением. Засмеялась, расцеловала в румяные щёчки. После затяжной зимы наконец-то пришла весна, ушли хандра и страх, и теперь я была совершенно счастлива. Повернулась, и краски дня тут же померкли. Только не он! За год я уже позабыла о той встрече. Пожалуйста, только не он! Небритый, сутулый Степанов по старой привычке держал руки в карманах.
– Сладкая, я знаю, что дерьмо, знаю, что меня невозможно любить и даже… даже уважать не за что. Но это мой сын. Ромка оказался прав, мальчик моя копия. Смотри – это я в год и три месяца, – он вынул из кармана и показал старую фотографию, – одно лицо, да? Ромыч был темнее. Я наблюдал за вами. Часто приезжал сюда, во двор.
– Следил?! Как ты посмел?
– Я могу поговорить с сыном?
– Зачем и о чём?
– Просто познакомлюсь, я ведь имею на это право?
– Что? Что ты сказал? – воскликнула я, а Ёжик шумно охнул и принялся гладить моё лицо влажными ладошками. – Прости, сынок, мама громко говорит, да? Мама испугалась немножко. Помаши дяде ручкой!
– Кира! Хочешь, я встану перед тобой на колени?
– Мне все равно, Лёша. Веришь? Хоть лицом в лужу падай. Мне всё равно!
– Я разведусь.
– Зачем?
– Оказалось, что ты и сын – это самое важное. Ценное. Я был таким дураком, сладкая, таким идиотом!
– Почему был?
– Да, – он понуро кивнул головой, – ты права! Постой! Дай мне второй шанс, Кира! Пожалуйста!
Я остановилась, повернулась к нему, помолчала.
– Мне тоже нужен второй шанс, Алёша. Шанс найти мужчину, который всегда будет на моей стороне, будет стоять передо мной нерушимой стеной и беречь от любых невзгод. Если ты когда-нибудь станешь таким, Степанов, то приходи. Возможно, я познакомлю тебя с сыном. Прощай!
Я шла прочь и улыбалась. Загадала: если окликнет и догонит, то дам ему шанс. Шла и улыбалась, потому что теперь абсолютно была счастлива.
