Текст книги "Второй шанс для разгильдяя (СИ)"
Автор книги: Наталья Юрай
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)
ГЛАВА 3
ГЛАВА 3
Скоро приедет Алёша, а я не в состоянии даже говорить нормально: Фил, а это точно был он, угрожал не просто мне лично. Он мог разрушить то, что я ценила всем сердцем – наши отношения с любимым человеком. А то, что Филипп попробует это сделать, у меня сомнений почти не было.
Я удалила сообщение не с первого раза – палец на мышке не хотел двигаться.
– Вера, я все сделала! – крикнула, надеясь, что никто не заметит дрожи в голосе.
– Кира, спасибо тебе большущее! Выручила, а то совсем завал! Отпишись новостникам, хорошо?
– Да, конечно! Я в четыре уйду, как и договаривались.
Вера кивнула и понеслась дальше. Казалось, что на меня направлены выжигающие лучи нескольких мощных софитов, а я сгорала от боли. Невыносимой была даже мысль о том, что негодяй, втоптавший меня в грязь, чувствует себя так свободно, что смеет писать. Хорошо, что не знает номера, который я поменяла три месяца назад. И все же, когда зазвонил сотовый, я пару секунд боялась перевернуть его экраном вверх, но в руки взяла. Алёша.
– Сладкая, я внизу, у кофемашины. Спускайся!
– Да, сейчас! – прохрипела я и отрубила вызов.
– Что с тобой? – Лёшка мог сколько угодно играть в рубаху-парня, но чувствительность у него была на уровне. – Ты не заболела? Сладкая моя? – он прижал меня к своей груди, и я немного успокоилась – в его объятиях было безопасно.
– Нет, все нормально, просто навалилось много всего. Едем?
Торговый центр снаружи был похож на кубическую сверкающую елку, а внутри на муравейник. Спохватившиеся слишком поздно люди бродили по этажам и магазинам в поисках чего-нибудь подешевле, но не совсем завалящего. Но Лёша сначала повел меня в фудкорт.
– Вот тебе наггетсы, бургер, кофе и мороженое! – сообщает он мне, умудряясь держать в руках два подноса из разных кафе. – Ешь, сладкая, я сыт и буду на тебя любоваться! – Степанов сел напротив и улыбнулся: – Ты очень красиво ешь. Ты вообще все делаешь красиво, Кира.
Однажды я предложила Алексею честный разговор о своей внешности. Спросила, как он, привыкший к холеным девицам своего круга, польстился на пышку с комнатой в трешке. Лёша долго молчал тогда, и я уже начала сожалеть о своей смелости, но он наконец сформулировал ответ:
– Я сначала увидел твои глаза, потом губы, потом ямочку на щеке, потом понял, что ты офигенно классная. И добрая. Люблю тебя, но сказать точнее, за что, не могу. Но ты – самое теплое на этой земле для меня, Кир, самое близкое и необходимое. Как-то так… Глупо говорю, да?
И сейчас, как в тот вечер, отчего-то захотелось заплакать: Лёша был невыносимо мил.
– Не знаю, что покупать. А ты… своим что будешь дарить?
– Кира, давай не портить отличный вечер? Я не поеду к ним, и мы на этом закончим, да?
– Да, – я с наслаждением прожевала хрустящий кусочек куриного мяса, – как скажешь!
Потом мы ходили, держась за руки и смеялись как влюбленные студенты. Это было какое-то спокойное счастье, когда уверен, когда расслаблен, когда забыл о невзгодах, и чувствуешь сильное плечо за спиной. Как я всегда мечтала. Вглядываясь в Лёшино лицо, я думала, как он сумел измениться, как работает над собой и нами, как старается ради нашего настоящего и будущего.
– Смотри! – Степанов указывал мне на большой пушистый палантин в персиково-кремовых оттенках. – Твоей маме очень пойдет!
– Леш, он стоит почти пять штук! А нам еще платить за квартиру, и мы хотели съездить…
– Молчи, женщина! Подарок будет от нас всех, неужели три взрослых работающих человека не могут сделать моей тёще такой презент?
– Ах вот как? – мне нравилось целовать этого мужчину и чувствовать молодую щетину, которую он решил отращивать. Легкие покалывания возбуждали. – Тогда идём!
Довольные, что в том же отделе купили моему папе тёплые замшевые перчатки на меху, мы шли за подарком для Ирины Сергеевны, когда по спине непроизвольно пронеслись леденящие мурашки. Обернулась, ожидая чей-то неприязненный взгляд, но тут же отругала себя за мнительность: никого пугающего не было.
– Давай нашей богине подарим дорожную сумку! – вдруг предложил Лёша. – Она же будет ездить к нам на выходные?
– С чего-ты взял?
– Ну, иначе я умру с голода, – засмеялся Лешка. – Нет, ну в самом деле, давай? Или рюкзак?
– Рыбацкий? – улыбнулась я, потому что мы как раз проходили мимо магазина «Охота и рыбалка» в котором, по признанию моего отца, отоваривались только богатеи, ибо порядок цен вызывал у простых людей дрожь в коленях.
– Не думаю, что ей подойдет к пальто, но если подобрать удачный принт, то вполне!
Отдел с галантерей был как раз напротив, и мы нырнули в широко распахнутые стеклянные двери. Пять рядов всевозможных аксессуаров прошли бы без приключений, если бы не маленький мальчик, который с размаха врезался в Лешкины ноги головой.
– Ого! – Степанов сначала нагнулся, а потом вдруг присел на корточки. – Братишка, ты скорость превысил!
– Неть! – замотал головой юный красавчик в спущенном с плеч стильном комбинезоне. – Я на байке едю!
Лёша понимающе покачал головой, кивнул немного растерянной маме, которая нашла своего сынишку, попросила прощения и повела прочь. По своему железному коню Степанов скучал, и это было видно. Я не знала, какими словами выразить поддержку, но тут он взял в ладони моё лицо и, прежде чем поцеловать, выдохнул:
– У нас будет такой же пацан, только лучше!
– Лёш! – но возразить не получилось: голова закружилась от обещаний, подаренных требовательными губами и языком.
Мы еще ни разу не говорили о свадьбе, казалось естественным жить вместе, засыпать и просыпаться в одной постели.
– Смотри, вот такая как тебе? – оторвавшись от меня, Лёша подцепил за ручки клетчатую плотную сумку. – Почти Бёрберри. А?
После такой неожиданно страстной ласки я была согласна и на рюкзак, но сумка вправду была хороша.
– Сколько?
– Сколько надо! – Леша развернул меня лицом к выходу. – Шагай, я сам заплачу, сберегу твои нервы.
Я пробралась сквозь посетителей и подошла к перилам атриума. Было невероятно хорошо и легко на душе.
– М-м, всё те же духи?
Прекрасная идеальная картинка моего с таким трепетом созданного мира треснула и рассыпалась мелкими радужными осколками на затоптанный тысячами ног пол.
– Филипп? Мы идём? – приятный женский голос спас меня от неминуемого взгляда в некогда любимые глаза.
Время остановилось, я ощущала это по-настоящему. Вот, оказывается, как это бывает!
– Что за мужик к тебе подкатывал, пока я отвлекся? – в голосе Леши не было гнева или ревности.
– Что-то спросил, не расслышала.
– Кира, ты чего так побледнела?
– Душновато немного, поехали домой? Завтра корпоратив, мне еще платье гладить.
– Не пойму, ты радуешься или грустишь?
– Радуюсь, что ты у меня есть, любимый!
* * *
Остаток вечера Лёша меня не трогал, видел, что Кира Сергеевна не в духе. Я приготовила платье, колготки, туфли и села на кровать, сложив руки на коленях, как прилежная ученица. Включила логику. Фил был с женщиной. Жена или любовница – не важно, но она с ним, и вряд ли этот негодяй позволит себе лишнего, находясь под бдительным присмотром.
Уже легче.
Выдохнула, представила море и пенные волны, набегающие на ноги. Я больше не боюсь, я взрослая сильная и самостоятельная женщина, я бывала в таких передрягах, что другая бы в это самое море бросилась. А я вынесла! Рядом, высунув кончик языка от напряжения, молодой, полный сил мускулистый мужчина гоняет машинки по виртуальному треку, и стоит только намекнуть, он тут же придет на помощь. Так что, Кира, перестань волноваться. Всё будет хорошо!
– Лёш, я не знаю, во сколько завтра после корпоратива приду. Может, рано, а может, и очень поздно.
– М? – мой любимый гонщик даже не оторвал взгляд от экрана.
– Приду, говорю, послезавтра в четыре утра. Пьяная, в порванных колготках. Ты как к этому отнесешься? Нормально?
– Угу! – мычит Степанов, закладывая воображаемый поворот. – Нормально!
– Вот и ладушки! Пойду с Иринкой поболтаю.
– Угу…
Сестра пялилась в крошечный кухонный телевизор и поедала пломбир прямо из фасовочного пакета. Увидев меня, выдавила из полиэтиленовой «колбасы» грамм сто мороженого в пиалу с восточным узором, всунула чайную ложку в белоснежную горку и подвинула:
– Угощайся!
Мы сидели рядом и смотрели, как молодой Киану Ривз целует Шарлиз Терон в «Адвокате дьявола».
– Классный фильм!
– Да, – Ирина Сергеевна кивнула. – Что произошло, колись! Поссорились с барчуком?
– Я сегодня в торговом центре встретила Фила.
Даже смотреть не нужно было, чтобы уловить напряжение, сковавшее сестру.
– Ну встретила и встретила, мимо нас каждый день проходят с десяток мерзавцев!
– Он сам подошел.
– Испугалась?
– Очень. Даже не ожидала от себя. Но он был с какой-то бабой, похожей на цепкую любовницу.
– Лёшке сказала?
– Нет. Зачем? Он и так после твоего рассказа о моем прошлом пару раз спрашивал, где, мол, этот урод. Только драки не хватало!
– Это верно! – Иринка посасывала ложку с пломбиром. – Забудь! Завтра оторвись, скинь напряжение и повеселись на полную катушку!
– И ты тоже! Подарки родителям сами повезем?
– Конечно! Маман там уже меню составила – отвал башки! Я готова обожраться и выспаться.
В ванной я долго всматриваюсь в свое отражение – осталось ли в нем напоминание о Филе. Включила воду, прижалась спиной к холодному кафелю и смыла с себя страхи.
– Как от тебя вкусно пахнет! – Лешка подвинулся ближе и ухватил меня за подбородок. – Это жасмин? Завтра тоже с ним помоюсь!
– И будешь благоухать как девушка!
– Не! Про тебя думать, как ты пьяная на столах танцуешь!
– А у вас посиделки какие-нибудь намечаются?
– Не особо. Так, слопаем тортик, выпьем газировки. Ребята разъезжаются кто куда, – Степанов вздыхает. – Выжру бутылку шампанского за всех. У меня одного ни прав, ни машины!
– Лёш, время пройдет быстро, вернутся к тебе права!
– А на кой они без машины и байка? На чем я тебя возить буду?
– Ничего страшного, есть такси, автобусы.
– Летом поедем к морю! Я в две смены буду пахать, но мы поедем в отпуск!
– Здорово! Какой ты у меня молодец, Степанов! Куплю новый купальник и шляпу вот с такими полями!
– М-м! Вот с такими? – горячий рот прикусывает сосок через батист ночной рубашки.
Я вздрагиваю от сильного и сладкого ощущения.
– И купальник? – ползут вниз трусики, и я скидываю их движением ноги. – Купит она себе купальник… – Лёша приникает поцелуем к животу. – Найду дикий пляж, и будем купаться голыми, и я буду делать вот так...
Я выгибаюсь навстречу, и Лешка стонет, делая первое движение вперед.
– Сладкая моя… Кира…
Мысли о презервативе загораются красными лампочками в затуманенном сознании, но я выдаю себе индульгенцию – скоро месячные, авось пронесет!
Леша закидывает мои руки вверх, к изголовью кровати, лишая свободы, наваливаясь всей тяжестью, вдавливая, сминая, ускоряясь, и я качаюсь на обжигающих волнах, почти морских, не чувствую под собой никакой тверди. Мне хочется ощущать пальцами гладкую кожу, под которой ритмично сокращаются крепкие мышцы, но мне не дают, обездвиживают.
– Не могу, – влажный лоб утыкается мне в подмышку, – не могу без тебя… Сладкая…
Мы засыпаем, не разомкнув объятий, не разъединившись, соприкасаясь пересохшими губами. И мне снятся лето и море. Загорелый Алёшка бежит по воде, и бриллиантовая россыпь брызг сверкает на солнце. Счастье медленно растекается по телу, замедляя ток крови, расслабляя… Просыпаюсь от проникновения: едва различимое в тусклом свете тело врывается в моё. Несколько рваных выдохов, поцелуй и мощнейший оргазм, подхваченный Лёшкой сразу же.
– Господи, Кира! – его бедра все еще бьются о мои.
– Что? – мурлычу на ухо любимого, прихватывая мочку губами.
– Ты моя! Только моя! Моя женщина! Я готов удавить любого, кто тебя коснется!
– Тебя самого убить надо, Степанов! Ты видел, сколько времени? Мы могли бы поспать ещё сорок минут.
Удушающие объятия лишают дыхания.
– Я люблю тебя, Кир, – шепчет мне в лоб Лёша. – Хочу с тобой немного побыть. Мне тебя мало, так мало, что я передергиваю иногда в сортире на работе.
– Ты что делаешь? – тихо смеюсь и провожу пальцами по шелковистым волоскам на накачанном мужском животе.
– Что надо! – шершавая ладонь накрывает одну грудь. – Представляю тебя и кончаю почти сразу. Типа ты не балуешься?
– Я? – пытаюсь вырваться, но куда мне! – Я после тебя ходить ровно не могу несколько часов, так что сортир и передергивание – это не моя тема!
Лёшка проводит приоткрытыми губами по моим бровям, глазам и носу.
– Кир…
– М-м?
– Мне в другой город нужно на два дня. С эвакуатором.
– Лёш, ну праздник же! Почему ты? Игорь один не справится?
– Ну так надо, Кир! Я сегодня вечером уеду, а послезавтра приеду. Ты же не обидишься?
– Нет, конечно, просто праздник на носу, я думала мы будем готовиться. Но раз надо, значит, надо, – не могу сдержать вздоха. – Я буду скучать! Вот ты ещё не уехал, а уже скучаю!
– Нужно оставить тебе на память кое-что! – Лёшка впивается колким поцелуем чуть выше соска. – Тут! – он перекидывается на другую грудь. – И здесь! – язык скользит ниже. – Кончишь еще раз?
Зажимаю ладонью рот – гашу вскрик. Магия желания превращает мое тело в податливый инструмент, которым Степанов, кажется, овладел в совершенстве…
ГЛАВА 4
ГЛАВА 4
– Ну, все в сборе? – гендиректор постучал по бутылке дорогущего виски ножом. – Внимание, народ! Начинаем пока без гостей, они опаздывают. Настоятельно рекомендую не надираться раньше времени и не портить наше реноме! Продержитесь буквально пятнадцать минут, потанцуйте, – он сделал знак диджею, и празднично украшенный зал наполнили невыносимо громкие звуки танцевального хита.
– Покурим? – Вера склонилась почти к самому моему лицу.
– Не курю, но выйду с тобой, а то голова сейчас лопнет!
Накинув верхнюю одежду, мы вышли на длинный узкий балкон, расположенный в противоположной от места проведения корпоратива стороне.
– Каждый год одно и то же! – Вера затянулась и тут же выпустила дым. – Мужики надираются, случаются легкие потасовки, а потом все ржут над жуткими фотками. Как это всё достало!
– Да ладно, Вер! Новый год раз в двенадцать месяцев, расслабься и отдохни!
– Расслабишься тут! Сейчас какой-нибудь из партнеров нажрётся и начнет к девочкам подкатывать. У них как принято думать – если ты на экране, значит, легкодоступная!
– Да ладно?!
– Они, суки, ничего не боятся. Без их денег канал загнется. Так что ты смотри – одна по коридорам не шастай!
– Ой, да кому я нужна!
– Не скажи! Я тут почитала, как тебе зрители в любви признаются!
– Перестань! Интернетные Казановы – это же смешно! Они только клавиатуру лапать и умеют!
– Я тебя предупредила!
– Друзья! А вот и наши дорогие гости! – донеслось сквозь прикрытые балконные двери.
– Пошли изображать радость! – швырнув окурок вниз, Вера вздохнула. – Тяжела и неказиста жизнь несчастного артиста!
Усевшись за стол, мы подняли тост за старый год, «принесший нам множество удач», и за будущий, «сулящий успех и процветание», и приступили к наконец-то к поданному горячему. Переглядывались цинично, слушая выступления опоздавших партнёров и инвесторов. В какой-то момент кусок застрял в горле: я услышала знакомые нотки – говорил Фил. Что-то о вложениях и о командном духе, о том, что в регионах люди работают круче, чем в столице. Смысл сказанного, конечно, доходил до меня, но с таким трудом возвращенное самообладание так и норовило сдуться.
Наш стол стоял таким образом, что дорогой гость мог увидеть лишь мой профиль, однако Филипп с высоты своего роста уже наверняка рассмотрел меня, такую заметную на фоне остальных девушек.
– Слушай, Вер, я, наверное, сейчас официальную часть высижу и домой поеду. Что-то голова разболелась.
– Да ты что?! Сейчас эти индюки заткнуться и перейдут в переговорную. Там их уже и стол ждет, и презенты. Их сиятельства свалят, а мы повеселимся от души. Таблетку дать?
– Ты что? С алкоголем нельзя! У меня Лёша ещё в командировку собирается, хочу его проводить.
– Кир, кончай, а? Раз в полгода можно себе позволить легкий загул. Просто немного подожди, меня тоже бомбит от этого пафоса.
Кивнув, вернулась к еде, вкуса которой уже не чувствовала, жевала механически, послушно поднимала бокал, надеясь, что пронесет. Выдохнула только тогда, когда «президиум» неспешно покинул места. Вера была права: коллег как подменили. Люди стали громче говорить, смеяться, выкриками приветствовать номера шоу-программы и самодеятельные выступления отчаянных и талантливых храбрецов. Даже ведущий вечера словно выдохнул и принялся прилично шутить. Меня отпустило, и когда объявили танцевальный перерыв, я смело вышла на середину зала вместе с остальными девчонками. К черту тени прошлого! К черту Фила и его извращённый мозг! Тан-це-вать хочу!
Мне удалось перенастроиться и почти забыть, два часа пролетели незаметно и очень весело. По расчетам, все серьезные дядьки давно должны были разлететься по любовницам и гостиничным люксам, поэтому, отправляясь вниз к кофейному автомату – предстояло ехать домой и нужна была ясная голова – я уже ничего не боялась и Веру ждать не стала.
– Меня всегда возбуждал вот этот переход от талии к бедрам, – Фил обхватил меня сзади и дыхнул дорогим бухлом в ухо. – Ты на виолончель похожа, и так же стонешь… хрипло и низко.
Всё это казалось сном. Смотрела сквозь стеклянные стены на ночной город. Желтые, слегка размазанные в морозном воздухе фонари, двое прохожих, спешащих домой, машины…
– Убери руки! – хотелось, чтобы в голосе звучал металл, но вышло чуть ли не пискляво.
– Не могу! – хмыкнул Филипп. – Как тебя в телеке увидел, так сразу стояк словил. Помнишь, как мы кувыркались с тобой, малыш?
Автомат выплюнул горячие капли, зашипел.
– Убери руки! – я потянулась к картонному стаканчику, как ковбой за кольтом.
Но Фил не слушал, он уже лез в декольте и пальцами гладил кожу груди.
– Охренеть, какие у тебя сиськи, малыш! Как я по ним скучал! Мой дружок между ними как раз помещается.
Воспоминания встали поперек трахеи и мешали мне дышать. Сейчас кто-нибудь обязательно спустится. Охранник же в здании, сейчас он выйдет из своей каптерки, и все кончится. Сейчас!
– Пошёл вон, говнюк! – я не чувствовала температуры кофе, но уже знала, что сделаю в следующую секунду.
– Тупая сука! – Филипп перехватил запястье и с силой повернул мою руку – обжигающий напиток вылился на пол. – Ты на что рассчитывала, Булкина? Я тебя трахал и трахать буду, поняла? Когда захочу, корова!
– Какая лексика!
– А с тобой только так, малыш. Ты иначе не понимаешь! Ну, давай, пошли в уголок, вспомним золотое времечко, а? Устал я от силикона, хочу помацать настоящее тело! Или ты замужем, а? Замужем? – он крепко держал меня за руку и вцепился в левую грудь, больно царапая ногтями. Будут синяки. – Мужу покажем наши шалости? Как думаешь, ему понравится? Или лучше давайте все вместе?! Я свою соску приведу. Или лучше вы к нам в номер, а?
– Пусти! Я кричать буду! Помоги…
Фил мгновенно вынул руку из выреза и схватил за волосы, хрустнула шея, и острые зубы прокусили мне губу. Это был не поцелуй – наказание, жестокое, унизительное, тошнотворное.
– Кира?.. – Вера застыла на ступеньке с телефоном в руках. – Тебе Лёша звонит, он ждёт…
С силой оттолкнув Филиппа, я отпрыгнула в сторону, а он, потянувшись следом, поскользнулся на коричневой луже и упал, с грохотом приложившись о кофейный автомат.
– Урод! Я полицию вызову! – добежав до коллеги, врывала из её рук телефон. Семь пропущенных.
– Кира, – Вера смотрела за мою спину, – Кира, он не встает!
Фил лежал на полу, раскинув руки и ноги. Как мёртвый. Но не от этого похолодело мое сердце – звякнул мессенджер, и я нажала на фото, потому что слезы мешали рассмотреть детали. А потом совсем не осознавала, что появился охранник, и они с Верой подбежали к Филиппу, что он жив, и грязно ругается, потом встаёт, пытаясь удержаться на ногах. Сейчас всё мое существо скукоживалось от ужаса: на фотографии, сделанной с улицы, Фил страстно целует меня. Дрожащими пальцами покрутила ленту сообщений вниз
«Сладкая, я никуда не еду! Встречу тебя!»
«Сладкая, не пей много!»
«Кира, возьми телефон!»
И фото…
Значит, Лёша был здесь, пытался вызвонить меня, хотел встретить. Я боялась обернуться, и увидеть, как он стоит под каким-то из фонарей и смотрит в упор... Ноги подкосились...
– Да приди уже в себя! – Вера потрясла меня за плечи. – Он ушёл. Я ему пригрозила, что выложу в сеть, ну, что типа сняла все на видео, и он ушел!
– Кто? – что она говорит мне, про кого?
– Стрежинский. Филипп Стрежинский. Его так зовут. Вот гад! – Вера села рядом на ступеньку и, склонившись ко мне, прошептала на ухо: – Я охраннику сказала, что он пьяный и сам кофе пролил, ну и звезданулся. Не бойся, тебя никто ни в чем не обвинит!
– Ага…
– Блин, Кира, я ведь тебя предупреждала! Ладно, что решила, домой?
– Да…
– Давай сначала в туалет, у тебя подбородок в крови.
– Ты в полицию позвонила?
– Что? Что я им скажу: нашу сотрудницу поцеловал инвестор?
– Он мог меня изнасиловать!
– Кира! Перестань, ты же смогла от него отбиться!
– А если бы не смогла? Или ты думаешь, что если я полная, то у меня и сил больше? Да?
– Не ори! Охранник слышит! Из денег Стрежинского платят нам зарплату, ты понимаешь? И тебе тоже, к слову!
– То есть он купил нас с потрохами. Да? Ну, тогда иди, сама ноги перед ним раздвинь, раз он тебе платит!
– Кира!
– Да пошла ты!
* * *
Лёша отключил телефон. Это было так больно и так несправедливо, но я понимала, все понимала, и не стала долбить упрямо. Ирка не отвечала, куражится сестренка, а сотовый в сумочке лежит. Всё правильно. У нормальных людей и праздники проходят нормально.
Зашла в приложение такси – глухо. Ни одной машины и время ожидания сорок минут. Предновогодняя жара у таксистов: корпоративы, утренники, гулянки. Набрала Романа – абонент не абонент. А потом вдруг что-то нашло, и я залезла в сумку, на дне которой в ворохе всякой всячины отыскала картонный прямоугольник с вензелем В и К и телефоном.
– Алло! – красивый спокойный мужской голос звучал словно с другой планеты.
– Здравствуйте! Это… Кира… Вы сказали, чтобы я могла… в любой момент.
– Где сейчас вы?
– Н-на работе. Где кофе. Автомат.
– Понял. Приеду через пятнадцать минут, никуда не уходите, слышите?
– Д-да…
Пожилой охранник бросал на меня странные взгляды, явно не дурак, понял, что к чему. Сидит сейчас за своей стойкой, в монитор пялится, а где он был, когда…
Время тянулось невыносимо долго. Казалось, что прошли часы, а экран телефон сообщал, что всего десять минут. Перепроверила сервис такси – время ожидания пятьдесят минут. Спрос растет. Счастливые и выпившие люди разъезжаются по домам. Мне тоже нужно было домой, срочно!
Перед входом затормозила блестящая светлая машина, из нее вышел мужчина в пальто и осмотрел вход, будто готовился брать его штурмом.
– За вами? – спроси охранник.
– А? Да. За мной!
Двери разъехались в стороны, впуская моего нового знакомого. Он подошел и протянул руку:
– Едем!
И я без всякой опаски вложила свою ладонь в его, дружелюбно открытую и крепкую.
– До свидания! – подобострастно крикнул вслед охранник, и я машинально кивнула.
Водитель раскрыл передо мню дверь, и я неуклюже ввалилась в роскошный кожаный салон. Села, прижимая к себе сумку, как базарная бабка.
– Куда вас отвезти? – мягко спросил мой спаситель.
Путаясь и сбиваясь, я назвала адрес.
– Андаре! – скомандовал на непонятном языке мужчина, и машина мягко, словно на лыжах, тронулась с места.
Никто и ни о чем не спрашивал меня, не трогал, не рассматривал. Ехала как на заднем сидении трамвая.
– Это ваш дом? – спросил, наконец, мой спутник.
– Да, я могу выйти здесь!
– Но! Прямо к подъезду, я не могу вас бросить на полпути.
– Спасибо! Меня Кира зовут! – запоздало представилась я. – Кира Жулкина.
– Очень приятно! Виктор Коссига.
– Виктор, спасибо вам большое! Вы меня выручили очень, правда!
– Кира, мы постоим здесь десять минут. Ещё.
– Зачем?
– Так мне будет спокойнее. Праздники, много пьяных мужчин.
– До встречи!
– До свидания!
Дверь была заперта на один замок, значит, кто-то дома. Разулась, разделась и застыла – Лёша не спал.
Набралась мужества и вошла.
– Привет!
Проглотила ледяное молчание в ответ.
– Лёша, все не так, как ты подумал. Этот человек был пьян и позволил себе лишнего. Лёш?
Сгорбленная спина, обтянутая серой футболкой, опущенная голова. Степанов не хочет даже посмотреть в глаза.
– Алёша, я клянусь, ничего не было, а мужика этого я оттолкнула потом. Честно. Он упал и… Лёш?
– Помнишь, ты говорила, что нельзя молчать, когда обижаешься, что нужно говорить?
– Да, помню, – я глажу темные волосы и кладу подбородок на жесткое плечо.
– А мне нечего сказать. Совсем. Не помню, как до дома добрался. У меня перед глазами все ещё… Не могу.
– Я тебя люблю, Степанов, и никто этого не изменит, – глажу напряжённые мышцы на руке. – Очень испугалась сегодня. Ты можешь ругаться, Лёш, только не молчи!
Он разворачивается и мгновенно фокусирует взгляд на прокушенной и распухшей губе.
– Это что? – мое лицо сжато и повернуто к свету. – Это он?
– Нет, что ты! У того придурка координации столько не было! – зачем вру? Зачем? – Это я ударилась, когда поскользнулась. Кофе пролила.
– Найду и яйца отрежу!
– Да ладно, его и так жизнь наказала, знаешь, как он растянулся?
– Кира…
– А?
– Если ты когда-нибудь захочешь другого мужчину, скажи мне честно. Я не вынесу, если ты обманешь.
– Я только тебя хочу, Степанов. Прикинь! Вокруг столько классных мужиков, а я о тебе думаю! Дура!
Лешка пристально всматривается в глаза, и мне становится немного страшно.
– Я ведь сразу пойму, если ты мне изменишь! – он наклоняет назад мою голову и целует шею, ямку между ключиц. – Какого черта шьют такие дурацкие шмотки, как это расстегивается? – вскипает любимый, и я тяну собачку молнии вниз.
После неистовства, наполненного признаниями и стонами, Алексей засыпает. Его голова лежит на моем животе. Я перебираю его волосы, наматываю их на палец и гоню прочь тревогу. Совесть грозно грозит пальцем за обман, но между правдой и покоем я выбрала второе.
