Текст книги "Второй шанс для разгильдяя (СИ)"
Автор книги: Наталья Юрай
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)
Второй шанс для разгильдяя
ГЛАВА 1
ГЛАВА 1
– М-м? – Лёшка поднимает голову и приоткрывает правый глаз.
– Скоро Новый год! – терпеливо повторяю я ранее сказанное. – Ира предлагает уехать за город. На базу.
– За город? – мужская рука нагло лезет в вырез моей футболки. – А зачем?
– Степанов, ты издеваешься? Мне на работу надо!
Алексей смиренно утыкается лицом в подушку и нарочито громко стонет.
– Тебе, кстати, тоже пора! Я в душ, вставай, соня!
Сестры – Ирины Сергеевны Жулкиной, дома не было. В нашей трехкомнатной квартире сегодня тихо, хотя и кофе, который сестрёнка варила отменно, по утрам пахло все реже.
Мы с Лешкой отчасти были Иркиным отсутствием весьма довольны, но мое сердце нет-нет, да и заходилось в тревоге за систер. Хорошо, что родители жили в собственном доме и не знали многих подробностей легкомысленного существования своих непутевых дочерей. Хотя, почему непутевых?
Ирина трудилась юристом в хорошей компании, я на телеканале рассказывала про погоду и готовилась перейти в новостной отдел. Степанов делал блестящую карьеру автомеханика, хотя происходил из семьи успешного бизнесмена Николая Степанова, владельца заводов, домов и пароходов. Ладно, пароходы и заводы – это перебор, но в целом дядька далеко, далеко не бедный. Конфликт в семье разметал отца и сына по разным социальным нишам.
Но мне было фиолетово, есть у Алексея деньги или нет. Я млела от счастья, когда он приезжал уставший, пахнущий машинным маслом и чем-то еще, в моем воображении связанным с чисто мужским делом. Ел с аппетитом, рассказывал о том, как прошел день, ложился на кровать и… засыпал, а потом я обнимала его за талию и тоже проваливалась в сон. Вот именно так, с перерывами на редкие занятия любовью, мы и жили последний месяц, после того как Лёша согласился переехать от своего друга Толика ко мне.
Ирка смеялась над нами, называла сонными голубками и ленивцами на максималках, но мы не обижались. Просто нужно было чуть-чуть потерпеть.
– Кир, – чуть припухшее лицо любимого появляется в зеркале ванной, – ты скоро?
– Ми-нут-ку, – докрашиваю я ресницы, зачем-то приоткрывая рот. Именно на него сейчас и смотрит Лешка. – Даже не думай, Степанов!
– Мне нужно всего пять минут! – он втискивается в небольшую ванную и прижимает меня к краю раковины. – Даже меньше. Четыре!
– Три!
– Две!
– Ленивцы, я дома! – голосит из коридора сестра. – Вы одеты? Мне нужна ванная, ваша одежда и мотоцикл! Готова удовлетвориться только первым пунктом!
– Ты где была? – смотрю на старшую сестру и в который раз не узнаю её: серое лицо, худющая, злая. – Опять с кем-то ругалась?
– Почему сразу ругалась? – парирует Ирка.
Выходило грустно, но немножко забавно – сестра влюблена в старшего брата Алёшки, Романа, а он не отвечает ей взаимностью. Индийское кино «Ира и Кира». В орбиту наших семейных и любовных переживаний была вовлечена и моя самая близкая подруга – Яна Маерс, горячая смуглокожая и стройная брюнетка. Она вздыхала по тому самому оперу Толику, другу Лёшки. Еще какое-то время назад мы собирались большой шумной компанией на выходные и шли куда-нибудь, зазывая с собой и Романа. Но вот уже много дней средний Степанов не звонит и вообще никак себя не проявляет. А Ирка чахнет.
– Вы пожрать что-нибудь сготовили? – сестра сматывает свой бесконечный шарф в рулон и закидывает на полку.
– Неа! – полуголый Лешка вываливается в коридор с зубной щеткой в руках и пенными разводами в уголках рта. – Привет!
– Так, джуниор, еще раз оставишь стульчак в положении «12 часов» я тебя прибью! Усёк?
– Иес, мэм! – Лешка хватает Иринку за шею и чмокает в щеку. – Как скажете!
– И вообще, перестань рассекать передо мной в одних подштанниках! Это немилосердно!
– Сумасшедший дом! – воздеваю глаза к небу. – Можно я оденусь? И это. Вас не опасно вдвоём одних оставлять? Вы не убьёте друг друга?
– Ну… – Ирка смеется, – я его уже пробовала отравить, но как-то не пошло дальше легкой изжоги!
– Кира! – Лешка комично складывает руки на груди. – Как я могу посягать на эту святую женщину после того, как она постирала единственную приличную белую футболку Филип Плейн вместе с моими же чёрными носками? Ну в самом-то деле!
– Ах так?! – хохочет Иринка, – А кто съел все четыре моих диетических греческих йогурта, а?
– Так это что, месть была?
– А как ты думал, Шпунтик? За йогурт я и не на такое способна! Но не посягаю на прекрасных принцев, подвизающихся на ниве спасения средств передвижения.
– Богиня!
– Ладно, прогиб засчитан! Но платить за квартиру в этом месяце вам, ленивцы! Вы помните?
– Э-э-э, Кира, минуту! – Лёшка бухается на колени и помогает застегнуть молнию на зимних сапогах. – Сладкая, ты так не замерзнешь?! – он запускает руки под пуховик и гладит мои ноги в толстых колготах.
– Меня от вас тошнит! Пойду утоплюсь в ароматической соли! Кирентий, дома нет растительного масла, запомни это и сбереги в сердце!
– Хорошо! – я обожаю их обоих и мне так не хочется выходить на холод. – Люблю тебя! – шепчу в ответ на страстный поцелуй и уношу с собой горячий комок, собравшийся внизу живота.
* * *
На работе все хмурые и вялые – конец года, накоплена большая усталость и ребятам хочется отдохнуть по полной.
– Так, Жулкина, вот текст рекламной интеграции, – Славка смотрит на меня с обожанием. – Ты с мороза румяная как матрёшка!
– Вау! Это комплимент или уничижительное замечание? Так, что там. Слав, ты серьезно? Ректальные свечи?
– Деньги не пахнут, Жулкина! Слышала такую римскую поговорку?
– Не такая древняя. И с каким лицом я должна произносить их рекламный текст?
– Главное – не ржать! Помнишь, как ты в прошлый раз раскололась?
– Мне теперь будут всю жизнь это припоминать?
Прогноз погоды в прайм-тайм – это золотая жила. Все хотят узнать предсказание синоптиков на завтра, поэтому в это время рекламируются серьезные компании с хорошим бюджетом. В тот раз вставала фирма по продаже бытовой техники. А конкретно – моющих пылесосов. Не знаю, что меня так рассмешило во фразе «мощно засасывает», но я, как говорили коллеги, «раскололась», и записались мы только с третьей попытки, при этом за компанию со мной ржала вся студия.
– Заразительный хохот теперь – твоя фирменная фишка, Жулкина. Имей в виду и пользуйся! Ты в курсах, что твой смех рекламщики себе выпросили для записи роликов?
– В смысле?
– Говорят, твоя хрипотца делает его сексуальным и продажным.
– А мои проценты?
– Ну, это уже проданный смех, Жулкина. Поздно пить боржоми!
– Кира! – сотрудница редакции по имени Вера подбегает после записи. – Ты говорила, что у тебя есть толковый текстовик, девушка.
– Да! Есть! Зовут Яна Маерс, двадцать семь лет, не курит, не прогуливает, ответственная и креативная.
– Отлично! Давай так, пусть твоя креативная подгребает завтра к двенадцати: у нас вакансия открылась внезапная, декретная. Нужен человек на пару лет без матримониальных планов.
– Насчет матримониальных не уверена, но она придет, я прослежу!
Кажется, что судьба улыбается мне во все свои тридцать два зуба. Или сколько там их у нее? Набираю в мессенджере воодушевляющее послание любимой подруге и жму на стрелочку. Но вместо Маерс звонит сам Роман Николаевич Степанов, Алешин брат, мой бывший начальник.
– Кира, есть пять минут?
– Да.
– Слушай, тут такое дело, – Роман явно подбирает слова. – Родители хотят собрать семью у себя.
– Так, и?
– И ты не могла бы уговорить Лёшку прийти?
– Для начала давай выясним, что именно они вкладывают в понятие «семья»?
Степанов средний похрипывает в трубку. Ясно.
– Лёша без меня не пойдёт. Я-то не против, но он ведь упрямый, ты знаешь.
– Знаю. Это семейное.
– Вот именно! Как идёт реорганизация «Нордики»?
– Буксует. Кира, перестань это делать! Твоя манера переводить стрелки всеми давно уже хорошо изучена! Ты поможешь?
Я вспоминаю единственную встречу с Лёшиной матерью. Тогда она приняла меня за девушку легкого поведения только потому, что её сын позволил мне, изрядно выпившей, переночевать в своей спальне. Желания помогать этой даме у меня не было, но ведь дело в Алёше.
– Семейные посиделки намечены, естественно, на тридцать первое декабря до самых что ни на есть курантов? Я правильно понимаю?
– Абсолютно! Более того, первого января они тоже хотят наслаждаться общением с нами.
– Это тяжелый удар по моему самолюбию, конечно, но я помогу, Ром.
– Спасибо! – тепло отвечает брат любимого.
Ух, теперь мне предстоит дело куда интереснее, чем рекламирование ректальных свечей!
* * *
– Нет!
– Лёш, ну Новый год ведь! Неужели ты не соскучился по маме с папой? Они, может, так прощения хотят попросить.
– Нет! Иринка звала нас за город? Вот и поедем на какую-нибудь базу, снимем домик.
– Домики!
– Домики снимем, Янку твою позовём, Толика.
– И моя сестра будет куковать в одиночестве, слушая наши стоны?
– А ты будешь стонать? Точно? Ты уверена? – Лёшка обнимает меня со спины и целует в шею. – Это так заводит, сладкая!
Я чувствую, как горячая волна расползается от его губ по всему моему телу.
– С-сейчас Иринка вернется!
– А мы быстро! – меня проталкивают в комнату и задирают подол велюрового домашнего халатика.
– Только резинку надень!
Голова Леши утыкается мне в плечо.
– Они кончились, забыл купить! Я успею, Кир! Сладкая, ну же…
– Лёша! Я до сих пор не забыла свое состояние, когда мне сказали, что я не беременна. Больше не хочу такое переживать! Допью курс витаминов, сдам анализы последние, и вот тогда и…
– Ладно, понял, не распинайся! – в голосе моего мужчины прорывается тон того разгильдяя, что делал мне больно. – Яйца ломит! Я в душ.
Стою, слушаю, как льётся вода в ванной, знаю, что там сейчас происходит – довелось видеть однажды.
В свое время Ирка поведала Алексею, что я пережила в юности, как надо мною гадко поиздевался тогдашний мой парень, и почему хохотушка Кира Жулкина не захотела жить. Нужно отдать должное Лёше – он не спрашивал о той давнишней истории и с пониманием относился к некоторым запретам в постели: перешагнуть через отвращение и внутренний стопор я так и не смогла. И вот сейчас молодой здоровый мужик пытается получить разрядку, а я, молодая аппетитная женщина, влюблённая до умопомрачения, стою под дверью и кусаю губы от досады на себя, на ситуацию и на грёбанное прошлое.
– Полегчало? – протягиваю Лёше большое махрово полотенце.
– Лучше бы у тебя реально голова болела! – буркает он и шлёпает мокрыми босыми ногами в нашу комнату.
– Лёш? Ты опять?
Степанов вытягивается во весь рост на кровати, и я невольно любуюсь его идеальным телом. Физическая работа сделала мышцы ещё крепче, он как будто начал матереть, наливаться объемом, стал мощнее и… неотразимее.
– Не опять, а снова! – ворчит это невероятно желанный человек. – Кира, у меня возбуждение даже от твоего голоса! Ты это понимаешь?
– Понимаю. Я тоже вас очень люблю, Алексей Николаевич, и мне тоже нелегко!
– Сладкая, иди сюда! – в мою сторону протянута рука, и я вкладываю пальцы в мозолистую ладонь. – Ложись рядышком!
– Хм… Бабушка, бабушка, а отчего у тебя такие большие зубы? – хохочу, когда Лешка перехватывает меня за талию и валит на кровать.
– А это для того, чтобы съесть тебя, Красная Шапочка! – шепчет Степанов. – А ещё у меня очень умелые руки, – и стаскивает с меня трусики…
– Лёша… – выдыхаю со стоном, и сильнейший оргазм выбивает из меня слезы.
Алексей целует живот и поглаживает внутреннюю поверхность дрожащих от экстаза бёдер.
– Полегчало? – с усмешкой спрашивает он, и я счастливо киваю.
– Ленивцы, я дома! – орёт с порога Ирка. – Я вам роллов принесла и два куска пиццы! Трусы надеваем и бегом на кухню!
Мы страстно целуемся и тут же суетливо начинаем отыскивать на сбитой постели нижнее бельё. Сдавленно смеемся – успели!
– Вау! – Иринка стоит посреди кухни в темно-голубом брючном костюме-тройке. – Да от вас грехом разит на километр! Никакого сострадания к старой больной сестре, которая пашет на злого дядю и не имеет никакого удовольствия в личной жизни! Сволочи вы! Ладно. Вот роллы, вот пицца, это сервелат. Кира, ты масло купила? Да? Отлично, если будете хорошо себя вести, испеку утром блинчиков.
– Богиня! – Лёшка выхватывает из ровной шеренги один ролл и кидает его в рот. – Мне реально с вами повезло, девочки!
– Что?! – в один голос возмущенно спрашиваем мы с Иркой.
– Ну как? Одну люблю, другая кормит. Э! Только без рукоприкладства! Я и вторую тоже люблю… немного! – орёт Степанов, получая по рукам полотенцем – Ирина Сергеевна никогда не промахивается.
– Ша, ленивцы! Жрите молча! У меня для вас важно сообщение! – сестра скидывает жакет и вешает на спинку стула, нервно расправляет воротник. – Мне предлагают повышение с переездом в другой город. Вот. Я планирую согласиться, – Ира не смотрит мне в глаза, значит, приняла решение не от хорошей жизни.
– Даже не знаю, что сказать, – мямлю, сдерживая желание расплакаться. – Это очень неожиданно, систер!
– Ничего! Ты тоже отлично готовишь, так что мужик твой с голоду не умрёт.
– Ты родителям уже сказала?
– Нет, решила потренироваться на вас сначала.
– Это из-за Ромыча? – Лёшка не спрашивает, он утверждает. – Ну да, а из-за кого же ещё!
– Почему вы, Степановы, думаете, что мир крутится только вокруг вас? Просто предложили отличное место, отчего бы не согласиться? Раз уж у меня не получается построить отношения, буду строить карьеру!
– Ир… – я расстроена и не знаю, как уговорить сестру остаться, – как же я без тебя, а?
– Справишься, не на Чукотку уезжаю. Зато никто не будет мешать вашей любви! – улыбка у сестры выходит какой-то жалкой, как у обиженного ребенка. – Короче! Ешьте! А я чего-то устала очень, пойду прилягу.
– Поговори с Романом! Ясно же, что это она из-за него так страдает! – стараюсь шептать, но голос так и норовит сорваться на крик.
– И что я ему скажу? Будь с Ириной Сергеевной поласковее?
– Может, пусть фотки не постит? А то что ни день, то новая пассия. Иришка это все видит, поэтому и уезжает.
– От фоток в соцсети не уедешь.
– От человека, который не обращает на нее внимания, можно и уехать. Лёш?!
– Она взрослая женщина, Кир, и сама принимает решения. Думаешь, брат сумеет ее полюбить по твоей просьбе? Сладкая, нельзя сделать людей счастливыми насильно! Это так не работает!
– А как? Как работает, Лёш?
– Не кричи! – Степанов обнимает меня и нежно целует в висок. – Я позвоню Ромычу, но ничего не обещаю.
ГЛАВА 2
ГЛАВА 2
– Слушай, Жулкина, у нас телефон обрывают желающие с тобой познакомиться! Все соцсети забиты сердечками и комплиментами! – коллега Вера делает большой глоток кофе из весёлой кружки с надписью: «Когда я пью, я глух и нем!» – Никогда не думала, что на пышечку будут клевать мужики. У тебя и в жизни так, да?
– У меня есть любимый человек, – счастливо улыбаюсь зная, что на меня сейчас смотрит половина сотрудников редакции, – и никто больше не нужен. А что до моей фигуры, то он говорит, что ему очень приятно меня обнимать и вообще… мягко.
Коллеги посмеиваются и расходятся по своим делам. До Нового года осталась неделя, и нужно заставить себя доделать начатое и не поддаться искушению махнуть на работу рукой.
– Слушай, – не отстаёт Вера, – все ж таки глянь на сообщения. Вдруг там рекламодатель какой затесался. А? Ты же продажником работала, знаешь как пусто будет в январе с рекламой.
– Какая ты коварная! Давай, где тут у тебя дифирамбы в мою честь?
– Вот, смотри! – разворачивает Вера странички мессенджеров телекомпании. – Если ничего толкового нет, то просто получишь удовольствие. Не всем так везет. Да.
Поток смайликов и комплиментов самого разного толка забавит и улучшает настроение. Это здорово, когда люди видят на экране приятного им человека.
«Привет, малыш! Здорово работаешь ртом, Жулкина, это твоё!» – у меня трясутся губы. Неужели Филипп? Ну нет же! Нет, он далеко, в Москве, Париже или в Дубае. Нет, с чего ему смотреть прогноз погоды на местечковом телеканале? Бред же! Успокойся, Кира. Просто какой-то недоумок грубо пошутил.
– Вера, здесь ничего стоящего нет! – как можно спокойнее сообщаю коллеге и на ватных ногах иду к своему уголку.
Все вполголоса перекидывались мыслями о том, кто будет дежурить в праздники, кто будет ездить на сюжеты и писать новости, тянут жребий и клянут чертов график. Я пыталась собраться с мыслями и жалела, что Янка выйдет на новую работу только после праздников, а поплакаться в жилетку некому. В двадцатых числах января дёрнет отсюда и Иринка.
– Жулкина, ты на корпоратив идёшь? Через два дня уже! Мы тут спиртным закупаемся. А то начальство опять на стол по бутылке шампанского выставит, а дальше, как хотите, так пляшите.
– Я не пью, ребят, но, если вам не хватает, могу скинуться, не вопрос!
– Наш человек! – одобрительно хохотнул кто-то. – Без году неделя, а от коллектива не отрывается!
Безропотно выложив в общак тысячную купюру, я пошла к кофейному автомату, стоявшему на первом этаже офисного центра. Раньше телекомпания «Медиасплав ТВ» занимала его полностью, но финансовые трудности заставили умерить территориальные аппетиты, и сейчас в здании располагались и другие фирмы. А также кафе, магазинчик, торгующий мелочёвкой по конским ценам, и газетный киоск, в котором работала очень загадочная дама средних лет с еще более загадочным именем-отчеством Сара Моисеевна. До кофейного автомата, имея под рукой свою кухню с полным техническим фаршем – надарили партнеры и рекламодатели, коллеги спускались в случае необходимости интимно переговорить по телефону, отойти от скандала или начальственной взбучки и просто размяться.
Через огромные витражные окна первого этажа я смотрела на спешащих мимо людей и падающий крупными хлопьями снег. И если утром эта картина вселяла в меня оптимизм и предвкушение праздника, то сейчас я видела в монохромном городском пейзаже лишь тоскливое ожидание несчастий. Автомат фыркнул, плюнул и мигнул лампочкой. Я достала картонный стаканчик с кофе и отошла в сторону.
– Крышечку?
– Что?
– Крышечку забыли! – холеный мужчина лет сорока– сорока пяти протягивал мне коричневый пластиковый круг.
– Мне и так нормально, спасибо! – я предполагала, что улыбка получится кислой, но не думала, что рыцарь в дорогущем кашемировом пальто ринется меня утешать.
– Всё так плохо? – очень приятный, хорошо поставленный голос внушал доверие.
– Не всё и не плохо.
– Не любите, когда вас утешают?
– Угадали!
– Вам кто-нибудь говорил, что у вас появляется очаровательная ямочка, когда улыбаетесь? Хотя, наверняка говорили.
Ухо ловило что-то странное в речи, то ли акцент, то ли своеобразную манеру ставить ударение во фразе.
– Да, говорили, – почему-то было спокойно и ненапряжно рядом с этим человеком, аура хорошая у него что ли. – И неоднократно!
– Вы белиссима, редкая красавица! Настоящая русская красавица, из-за каких... которых стрелялись на дуэлях, – незнакомец, чуть наморщив лоб, сделал глоток горячего напитка. – Неплохой для автомата! Но пить это каждый день?! Хотите, я угощу вас очень вкусный... очень вкусным, итальянским?
– Заманчиво. Но я, пожалуй, откажусь: не привыкла пить кофе с незнакомыми мужчинами! – и всё же, как странно разговаривает, как будто дислексия, слова ставит в странные позиции. И это мягкое произношение согласных. Однозначно иностранец.
– Понимаю, как выгляжу со стороны, но не думайте обо мне плохо! Вот, возьмите, это моя визитка. Если вам потребуется помощь или просто нужно будет кому-то… с кем-то поговорить, звоните во время любое. Счастливо! – новый знакомый поставил стаканчик с кофе рядом с пластиковой урной и, поправив воротник, вышел на улицу.
К нему тут уже подъехал светлый и очень дорогой автомобиль, марки которого я не знала, и шофер открыл заднюю правую дверь.
Вот так стоишь, пьешь кофе… Так, ладно, Кира, утри слюнки, пора работать! Взглянула на визитку: бумага дизайнерская и очень дорогая. Никаких имен или должностей, просто вензель, в котором сплелись В и К, и номер телефона. Ух ты! Вот это конспирация!
* * *
– Твой прямо за столом уснул, – Иринка перехватывает у меня пакеты с продуктами, – совсем умаялся, бедолага. Ручищи грязные, на шее чёрные разводы. Воду, говорит в душевой отключили, так грязный домой на автобусе и ехал. Настоящий мужик! Передаю, так сказать, из рук в руки! Э, мать? Ты чего?
– Сегодня кто-то написал в наш медиасплавовский мессенджер… Ир, мне показалось, что это Фил!
– Нет, такого не может быть! – сестра решительно подталкивает меня к своей комнате. – Жди, сейчас все разложу, и поговорим!
– Ну, – плюхается она рядом на кровать через несколько минут, – какого хрена происходит?
Пересказываю текст послания слово в слово и сжимаю Ирины руки в надежде, что моя умная сестрица выдаст мощнейший контраргумент. И она не подводит.
– Таких как Фил много. Мыслят и относятся к женщинам примерно одинаково. Неудивительно, что и стиль общения похож. Кирентий, этого гадёныша в твоей жизни больше не будет, успокойся! Тебе вместо него Лёшку выдали, чтобы ты с ним нянчилась всю жизнь и терпела его закидоны. Замена, я считаю, вполне адекватная! Так что не ссы, провремся! Скажи-ка лучше, когда у вас корпоратив?
– Через два дня.
– О, и у нас тоже! Оторвемся параллельно, стало быть! Есть хочешь?
– Угу!
– Тогда идем. Рискнем сдвинуть нашего Илью Муромца с места.
Лёша действительно спал, уложив голову на скрещенные руки, и от его беззащитности у меня защемило сердце.
– Любимый! – зашептала ему на ухо. – Нужно встать и дойти до кровати. Лё-ша!
– Уму не постижимо, как мужикам так удается быстро набирать форму! Ты только посмотри на его бицепсы! Это ж как мои ноги, ей богу!
– Если бы они были, как мои ноги, то было бы ужасно неудобно, – выдаю я, и Ирка хохочет, зажав ладошкой рот.
– А? – Лешка поднимает голову и сонными покрасневшими глазами смотрит на нас. – Что? Уснул?
– Да, любимый!
– Сладкая! – лицо Степанова утыкается мне в грудь. – Сладкая моя пришла! Титеньки мои прекрасные, м-м, люблю!
– Так, оставить грубые приставания! Алексей, есть будешь?
– Буду, великая богиня! – Лешка смотрит на Ирину с уважением. – А что есть поесть?
– Пельмени сварю, иди руки вымой!
Ирка с немного ожившим Лёшкой опять над чем-то смеются, а я накручиваю на вилку несговорчивый пельмень. Тревога гложет изнутри. Что будет, если Фил проявится в моей жизни? Как отреагирую я? Как отреагирует Алёша?
– Прием! Земля вызывает Киру Жулкину!
– Да слышу я вас. Слышу! – улыбаюсь, глядя любимому в глаза. Только он умеет смотреть так, словно укрывает меня большим теплым пледом и гладит по щеке. – Мы подарки родителям не купили, а ведь я говорила, что заранее нужно!
– Ну, понеслась!
– Ну, началось!
Единодушие этих двоих иногда озадачивало. Ирка с Лешкой внезапно оказались на одной волне, понимали друг друга с полуслова и одинаково – с любовью, иногда с иронией – реагировали на меня.
– Сладкая, завтра отпрошусь пораньше, и мы съездим в твой любимый торговый центр, обещаю!
– И меня возьмите! Вы же уже привыкли, что я всегда где-то рядом, ну чего вам стоит? – смеется сестра. – К тому, же я не дам вам сорить деньгами.
– Сорить – это громко сказано! – гляжу на обоих виновато. – Я сегодня косарь сдала на корпоратив.
– Опа! – Леша выглядит расстроенным и немного сердитым. – Целый косарь? На жрачку и танцы на столах?
– Ну, вроде того…
– Не ожидал, не ожидал! Транжира ты, Булкина! Совести у тебя нет!
– Совесть у неё, возможно, сохранилась, а вот хозяйственности – ноль! Ведь она этот косарь могла потратить на оплату домашнего интернета и бутылку шампанского, да ведь, Лёш?
– Точно!
И в этот момент меня заедает, выбивает пробки.
– Да идите вы! – вскакиваю с табурета и решительно шагаю в комнату, с размаху закрываю дверь.
Лешка заходит следом почти сразу же, подсаживается, гладит по спине.
– Сладкая моя, прости! Это же не серьезно! Кир… Любимая, ну дурак был. Раскаиваюсь. Готов понести наказание!
– Тебе смешно, да?
– Нет! Вообще ни разу не смешно! Ну, если только совсем немножко, – я слышу, что он говорит с улыбкой.
Поворачиваюсь, всматриваюсь в такое родное лицо.
– Лёш, ты меня всегда будешь любить? Всегда-всегда?
– Всю жизнь, сладкая!
– Даже если я буду косячить или про меня будут говорить плохо?
– Косяки есть у всех. А тем, кто будет врать про тебя, я жопы на голову натяну! Поняла?
– Угу!
– Я в обед резинки купил! – Лёша расстегивает и начинает стягивать с меня джинсы. – Хочу тебя очень. Прям очень хочу, Кир!
– Дай минутку – я в душ, а ты жди! Покажу тебе, что такое настоящий секс, детка!
– Вау! – Лешка стаскивает рубашку через голову. – Трусы снимать?
– Хм… Я сама их с тебя сорву, шалун! – обещаю и подхватываю со стула полотенце. – Никуда не уходи!
Возвращаюсь и застываю, прижимаясь плечом к торцу шкафа: Алёша спит поперек кровати, раскинув руки в сторону.
* * *
– Сладкая! Я ведь не обидел тебя, а? – утром Лешка жмется ко мне со спины, утыкается мокрым холодным носом в шею. – Устал очень, клиентов много. Я тебя залюблю, но чуть позже!
– Ну ты что? – смотрю я в зеркало с улыбкой. – Ну как на такого пусечку можно обижаться? Глазки опухли, личико помято, волосики торчат! Прелесть же!
– Я тебе обещал в торговый центр сегодня. Так что отпросись пораньше, буду ждать в четыре внизу. Ок?
– Ок! Иди завтракай. Там Иришка омлет с грибами приготовила!
– Богиня!
– Хоть бы раз меня так назвал!
– Вот когда ты будешь мне готовить по утрам всякие вкусности, тогда начну!
– Шантажист! Я мужественно терпела на себе твою ногу! Не хотела будить!
– Вот не нужно сейчас придумывать отмазки, Кира! – Лешка натягивает футболку и штаны. – Ты просто засоня. Богиня уедет, и никакая нога тебе уже не поможет! – он уворачивается от запущенной в него массажной расчески и с хохотом идет на кухню.
А я думаю о том, что Степанов прав: Иринка переедет, и я в полной мере оценю её помощь, участие, умение создать нужную атмосферу и поддержать в трудную минуту. Мы с сестрой и не расставались никогда всерьез, не считая годов учебы, но и тогда всегда были на связи. Лёшка так и не позвонил Роману, а я и не настаивала. Отговорить Ирину Сергеевну от отъезда невозможно, отец не зря иногда в сердцах называл ее упрямой козой – такой она и была…
В компании никто уже не работал – близость корпоратива дурманила голову, тут и там сотрудницы обсуждали наряды и меню, мужики выпивку, и все вместе концертную программу, которая организуется силами руководства. В обед коллектив собрали на краткий инструктаж, ввергший всех в состояние легкого недоумения. Было заявлено, что на корпоратив, суливший нам перспективу оторваться по полной, будут пригашены несколько партнёров и инвесторов – нынешних и потенциальных. Горькую пилюлю подсластили сообщением о выступлении местной популярной группы и заезжей певицы. Не помогло – ребята стояли с кислыми лицами: никому не хотелось расслабляться под прицелом посторонних глаз. Вероятно, предугадав подобную реакцию, руководство пригрозило тем, кто намеревается откосить от посещения мероприятия.
– Мы должны показать партнерам, как дружен наш коллектив и как мы сплочены. Так что никаких отказов не принимается!
Уныние пришло на смену воодушевлению. Но вскоре мы пришли к утешительному выводу: вряд ли пафосные толстосумы будут сидеть с нами внизу в кафе до посинения. Отметятся и уйдут, так что никто не помешает нашему законному отрыву. На этой волне я села за компьютер проверить по Вериной просьбе сообщения. Пролистала и скопировала в редакторский файл жалобы, выделила желтым срочные обращения.
«Ты выбилась из формата хоумвидео и вылезла на большой телек. Поздравляю! Выглядишь шикарно, хоть и похудела. Я бы тебе..., ну ты поняла! До встречи, малыш!» – несколько раз перечитала, прежде чем смысл добил окончательно. Хотелось вскочить и убежать прочь, чтобы никто никогда не нашел. Чудовище из прошлого раздирало на куски мою защиту, так долго и трудно выстраиваемую вместе с психологом.
