Текст книги "Гробница Наполеона"

Автор книги: Наталья Андреева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

– Искали одежду, – все с той же улыбкой ответила Кира.

– Неужели в доме не нашлось ничего подходящего?

– Какие пустяки! А что вы такие невеселые?

– Зато ты, как я вижу, веселишься, – прошипел Сид. И еле слышно добавил: – Сука…

В этот момент Валентин Борисюк, словно на что-то решившись, обратился к боссу:

– Артем Дмитриевич, я могу с вами поговорить?

– Мы уже обо всем договорились, – резко сказал тот. – В понедельник с вещами на выход. И не надейся на место в новой компании.

– Я уверен: вы все не так поняли! – с отчаянием воскликнул Валентин.

– Чего я не понял? Зачем ты со следователем заперся?

– Я готов объяснить. Но только вам, – поспешно сказал Борисюк, заметив, что при этих словах в комнате наступила тишина и все теперь смотрят на него.

– Ну, хорошо, – Артем поднялся из-за стола. – Пойдем поговорим. Куда?

– Лучше вниз. Подальше от этого… От трупа, – и Валентин судорожно сглотнул.

С Грушиным мужчины столкнулись в дверях.

– Вы куда? – с удивлением спросил хозяин.

– Поговорить, – мрачно ответил Артем. – Господин Борисюк надумал сделать мне признание.

– Вот ка-ак… – протянул Грушин. – Смотри, не получи удар ножом. Мы уже знаем, чем Валентин заканчивает признание. Осторожнее, Тема. В случае чего кричи громче.

Отодвинув его плечом, Артем вышел в коридор. Борисюк подобострастно засеменил следом.

– Ну что, гости дорогие? – обратился к гостям хозяин. – Скучаем? Инга, у тебя опять бокал пустой? Давай-ка, девочка, я тебе налью.

– Грушин, нам надо наконец объясниться, – сказала Инга. Теперь в комнате не было Артема, и она заметно осмелела.

– Объясниться? А что между нами неясного? Кто-нибудь из присутствующих не в курсе? А? Соседи?

– У Сида есть привычка лежать на балконе с биноклем в руках… – с намеком сказала Прасковья Федоровна.

– Какая мерзость! – Инга пальцами начала скручивать цепочку на нежной шее, словно намериваясь себя удушить.

– А с каких пор ты стала такая деликатная? – тонко улыбнулся Грушин. – И слова мы какие нынче употребляем! Нет чтобы выругаться нецензурно, как в былые времена. А? Инга?

– Я прошу тебя: поговорим наедине.

– Ну, хорошо. Куда пойдем? Ко мне в спальню?

– Прекрати!

– Ах, это тебя оскорбляет! Тогда куда? К Ольге? Это не оскорбляет?

– Давай спустимся вниз. Или поднимемся наверх. Я не хочу быть рядом с… с трупом.

– Понимаю. Никто не хочет. Ну, пойдем. Что такое важное ты мне хочешь сказать?

– Если ты будешь надо мной издеваться…

В коридоре они все еще переругивались. Когда голоса затихли, Прасковья Федоровна пожаловалась:

– У меня что-то с почками. Мне опять надо в уборную. Я оставлю вас на минутку.

Сид проводил жену взглядом, полным ненависти, и тоже поднялся:

– Что ж, это к лучшему.

И выразительно хрустнул пальцами…

В это время внизу, в гостиной, Валентин Борисюк, обращаясь к своему боссу, отчаянно произнес:

– Что касается этого убийства… Не хотел я его убивать! Не хотел! Случайно вышло!

– Ну-ну. Расскажи. В подробностях…

…Инга, начавшая было спускаться по лестнице, запнулась на верхней ступеньке. Шедший следом Грушин спросил:

– Что такое?

– Ты слышал?

– О чем ты?

– Валентин сказал: «Не хотел я его убивать! Случайно вышло!»

– Ну, разумеется, случайно!

– Тс-с-с…

Инга приложила палец к губам, но в этот момент Валентин, видимо, уловил посторонние звуки и поднял голову. Инга отпрянула. Потом с сожалением сказала:

– Уходят. Кажется, на кухню. Жаль!

– А дурная привычка подслушивать у тебя осталась, – с усмешкой заметил Грушин. – Все-таки ты – плебейка! И на веки вечные ею останешься!

– Значит, ты по-прежнему собираешься меня оскорблять?

– А почему я должен к тебе перемениться?

– Жаль. Я хотела тебя предупредить. По-честному.

– Ты? По-честному? – и Грушин откровенно расхохотался. – Девочка, ты и честь – понятия несовместимые. Да ты вспомни, как…

– Тс-с-с… •

Инга вновь приложила палец к губам. Из каминного зала выплыла Прасковья Федоровна, плотно прикрыла двери и взглянула на пару с откровенным интересом.

– Пардон, – кокетливо улыбнулась дама и направилась к лестнице, ведущей наверх.

Инга проводила ее странным взглядом и сквозь зубы сказала:

– Вот еще порядочная! Строит из себя… Ну чем она лучше меня, скажи? Живет со стриптизером, с мальчишкой, который моложе на семнадцать лет!

– Он ее муж, – заметил Грушин. – И я слышу в твоем голосе зависть.

– Завидовать? Ей? Еще чего! Подумаешь, Сид! Тоже мне – сокровище! Да помани я его пальчиком – побежит как миленький!

– Ну и самомнение у тебя, – покачал головой Грушин.

– А что? – с вызовом посмотрела на него Инга. – Разве ты устоял?

– Да, но ты забыла, что было потом.

– Потому что ты – маньяк! Псих ненормальный!

– Псих, да еще ненормальный. Не многовато ли? Давай переходи к сути. Зачем ты меня вызвала в коридор?

Инга вдруг напряженно прислушалась:

– Грушин, ты ничего не слышишь?

– Борисюк убивает Тему?

– Глупые шутки!

– А что? Справится! Реутову надо поменьше лопать и заняться наконец спортом. Тебе с ним не противно ложиться в постель?

– Не твое дело.

– Ах, простите! – Даниил Грушин отвесил шутовской поклон. – Я забыл, что шлюхи не отличаются разборчивостью.

– Во-первых, Грушин, извинись.

– За что?

– За свое поведение.

– Ты пьяна. Я перед пьяными шлюхами не извиняюсь.

– Разве ты не видишь, что я изменилась?

– Нет. Не заметил. Такая же дешевая шлюха, какой всегда была. А моя жена – сводня. Подсунула тебя Теме.

– Ольга ничего не знала. Ни о нас с тобой, ни о том, что я могу… Словом…

– О том, что ты – дешевая шлюха, – не знала? Да, моя жена – святая простота! Где же ей было ума набраться? У репетиторов? На уроках французского? С папиных ручек на мои. Она мне даже ни разу не изменила. Дура!

– Грушин, Грушин, – покачала головой Инга. – Когда-нибудь тебе за все воздастся.

И в третий раз приложила палец к губам.

Из каминного зала вышел Сид. И посмотрел на пару невидящим взглядом. Потом, слегка пошатываясь, прошел мимо! И стал подниматься наверх, куда недавно ушла его жена.

– Это проходной двор какой-то! – с отчаянием сказала Инга. – Пойдем наконец наверх!

– Туда поднялись Сид и Прасковья.

– Тогда вниз!

– Там Борисюк с Темой.

– В каминный зал.

– Там Кира.

– Такой огромный дом, и некуда пойти!

– Здесь, на втором этаже, еще несколько комнат. Пойдем в спальню для гостей. Ее, кстати, приготовили для Темы. Заодно и освоишься.

– Грушин, ты невыносим! Как же я тебя ненавижу! – простонала Инга.

…В это время Сид поднялся на третий этаж. Теперь он прекрасно знал, что находится за двумя белыми дверями: супружеские спальни. И смело толкнулся в третью. Да, это был санузел. Огромных размеров комната с биде, душевой кабиной и нишей, в которой находилась ванна овальной формы, под мрамор и с джакузи.

– Живут же буржуи! – покачал головой Сид.

В огромном зеркале он увидел свое отражение и негромко заметил:

– Надо бы сходить за очками… – Потом крикнул: – Мать! Мать, ты где?

Кричать было бессмысленно, потому что спрятаться здесь было негде. Разве что за прозрачной занавеской, отделяющей нишу с овальной ванной. Но жены здесь не было, это Сид понял. Ох, мать!

Он с завистью огляделся. Эх, ему бы так устроиться! Грушин-то не промах! У них с матерью Прасковьей таких денег нет. Ванная комната в доме одна, сортиров, правда, парочка, но все ж не так! Не с размахом! И прислуги нет. Что Кира? Кира – печатная машинка. Приложение к матери. Почти бесплатное. Нет, какая же дрянь! Наркоманка!

И Сид невольно сжал кулаки. Потом, вздохнув еще разок с откровенным сожалением, вышел из мраморной комнаты. В коридоре задержался. Где же она? Ему надо срочно переговорить с женой.

– Эй, мать! – вновь негромко позвал Сид.

И тут заметил, что дверь в спальню Грушина чуть-чуть приоткрыта. Это его насторожило. Что у них тут, дом свиданий? Или мать тоже колется? Чего только не узнаешь! И Сид решительно толкнулся в спальню хозяина.

Прасковья Федоровна, стоящая перед зеркальным шкафом, от неожиданности вскрикнула. Потом перевела дух:

– Господи, Сид! Это ты…

– Мать, ты чего здесь? – и Сид нагнул голову, словно бык, увидевший красную тряпку.

– Да так. Просто… Даня там, с Ингой. Я подумала: здесь никого. Зайду.

– Зачем? – подозрительно спросил Сид.

– Так. Интересно. Знаешь, Даня, он такой… Необычный, одним словом. И… такой красивый мужчина!

– Сволочь он, – мрачно заметил Сид.

– Мне было интересно узнать: как он живет? Чем? Ты посмотри вокруг! Я ни разу здесь не была, у него в спальне. Это же так… Романтично! Да! Романтично! Грушин, оказывается, поклоняется мертвым!

– Я всегда говорил, что он псих, – все так же мрачно сказал Сид.

– Я видела у него в кабинете столик для пасьянсов. Аздесь… Это! Он необыкновенный, загадочный человек! Мне надо это написать…

– Написать? – вспомнил вдруг Сид. И его глаза опять налились кровью. Он пошел на Прасковью Федоровну.

Та, не отрываясь, смотрела на красивое лицо Вивьен Ли и не реагировала на приближение мужа. И вдруг рассеянно заметила:

– Кино… Да, кино! Тебя тоже когда-нибудь будут снимать для цветных календарей, для разворотов журналов, для плакатов… Жаль, что Даня забрал мобильный телефон. Я так жду звонка!

– Какого звонка?

Руки Сида невольно опустились.

– От продюсера.

И Прасковья Федоровна наконец обернулась. Ласково заметила:

– Тебе не надо снимать очки. Может, стоит обратиться к пластическому хирургу? Это ведь поправимо! Мэрлин Монро делала пластическую операцию. И этот актер… Как там его? Американец… Все делали. Я дам тебе деньги.

– Мать… Ты… ты человек! – с чувством сказал Сид.

– Все у тебя будет хорошо… – И Прасковья Федоровна притянула его к себе, провела рукой по волосам. – Я виновата перед тобой. Ах! Как виновата! Мальчик мой…

И она с чувством поцеловала Сида в лоб. Тот почувствовал себя беспомощным. И сдавленно сказал:

– Пойдем отсюда, мать.

– Да, конечно.

Прасковья Федоровна тихонько вздохнула. Какой необычный вечер! Время признаний, время искупления вины. Надо набраться мужества, и…

ВТОРАЯ БИТАЯ КАРТА

…Первыми в каминный зал вернулись Инга и Даниил Грушин. Молодая женщина выглядела разочарованной. Объяснения не получилось. В комнате для гостей они провели минут двадцать, и все без толку. Хозяин занял круговую оборону и беспрестанно язвил. Оскорблял ее. Инга заподозрила, что у Даниила есть какой-то план. Что он задумал, псих ненормальный?

Грушин же улыбался, улыбался без конца, только бы Инга ни о чем не догадалась! О! Как же он ненавидит ее! Эту дрянь! Она еще пытается договориться!

Не будет никаких переговоров. То время прошло.

– А где же все? – удивленно спросила Инга, задержавшись на пороге. Каминный зал был пуст.

– Осматривают местные достопримечательности. Я думаю, время подавать горячее, – мрачно пошутил Грушин. – Мясо в духовке. Не поможешь по старой памяти?

– Какое еще мясо? Думаешь, после того, что здесь сегодня случилось, кому-то кусок в горло полезет?

– Не суди по себе. В тебя только спиртное лезет без усилий. А у Темы при любых обстоятельствах отменный аппетит.

Они прошли к столу, и тут в каминном зале появился Сид в обнимку с Прасковьей Федоровной. Хозяин дома удивленно присвистнул. Грушину показалось, что он увидел привидение.

– Ба… Глазам своим не верю! Ну, Сидор! Ну, удивил!

– Заткнись, – огрызнулся тот.

Прасковья Федоровна удивленно посмотрела сначала на Даниила, потом на Сида. Ну и тон! И фамильярность! С каких это пор?

Последними в зале появились Валентин Борисюк и Артем Дмитриевич Реутов. Выглядели оба взволнованными до крайности.

– А где же Кира? -спросила Инга. -Кто-нибудь видел ее?

Сид пожал плечами, Валентин с Артемом переглянулись и отрицательно покачали головами.

– Однако все это странно, – заметила Инга и зачем-то подошла к балконной двери. Отодвинула портьеру и попыталась повернуть ручку.

– Ты думаешь, она с балкона спрыгнула? – с иронией спросил Грушин.

– А где же она?

– Вышла. Быть может, спустилась вниз.

– Мы были на кухне, – поспешно сказал Валентин. – Она вполне могла проскользнуть через гостиную и…

– Входная дверь заперта, – заметил Артем. – И дверь черного хода тоже. Снаружи. Ставни на первом этаже закрыты.

– А ты все уже обшарил, – усмехнулся Грушин.

– Да. И ящик, в котором лежат мобильники, заперт тоже, – спокойно продолжил Артем. – Кстати, оттуда раздается мелодичный звон. Я не знаток классической музыки, но это до боли похоже на то, что вы, Прасковья Федоровна, недавно так вдохновенно для нас исполняли.

– О Боже! – ахнула та и схватилась руками за вспыхнувшие щеки. – Это оно! Сид! Я уверена: это оно!

– Не надо так волноваться, мать.

– Кстати, Грушин, – обратился к хозяину дома Артем. – У тебя на кухне полно еды! В холодильнике заливное, в духовке мясо. Мы с Валей перехватили кое-что. Но, быть может, остальным гостям тоже охота подкрепиться? Ночь долгая.

– Я же тебе говорил, – подмигнул Грушин Инге. И громко сказал: – Пора подавать горячее!

– Нет, а где же все-таки Кира? – не унималась та.

– Да что с ней случится? – отмахнулась Прасковья Федоровна. – Бродит по дому, должно быть.

– Смотрите! – взвизгнула вдруг Инга. – Смотрите!

– Что? Что такое? – заволновались гости.

– Петля! Там, в буфете, лежала веревочная петля! Она исчезла! Исчезла!!

Все кинулись к буфету. Действительно, остался только пистолет и рядом неприметная ампула с ядом.

– Я говорил… Говорил! – со злостью сказал Артем. – Надо запереть наконец этот чертов буфет!!

– Спокойнее, господа. Спокойнее, – успокаивал гостей Грушин. Но лицо у него при этом было взволнованное. – Не могла же она испариться!

– Пока я вижу, что испарилась петля! – сжал кулаки Артем.

– Надо ее поискать, – негромко заметила Прасковья Федоровна.

– Петлю? – пожевал губами Борисюк.

– Киру! Черт возьми! – крикнул Артем.

– Разумно, – откликнулся Грушин. – А как же горячее, господа?

– Да пошел ты к черту! – и Реутов первым ринулся в коридор.

– Человек же пропал! Как ты можешь шутить! – и Инга метнулась следом.

– Куда она денется? – пробормотала Прасковья Федоровна, но тоже направилась к дверям. Сид, словно тень, последовал за ней.

Грушин вышел в коридор последним. Перед ним шел Валентин Борисюк. Инга, перегнувшись через перила, отчаянно закричала:

– Кира! Где ты? Кира?!

Ей никто не ответил. Все столпились на площадке перед лестницей, ведущей вниз.

– Кира! – еще раз отчаянно крикнула Инга.

– Боже! Мне страшно! – прошептала Прасковья Федоровна и схватила Сида за руку.

– Не надо так волноваться, мать, – мягко сказал тот.

– Нам надо обыскать дом, – решительно заявил Артем. – Живую или мертвую, мы должны ее найти!

– Вы и в самом деле думаете, что она… О Боже! – простонала Прасковья Федоровна.

– Артем прав, – заметил Грушин. – Нас осталось шестеро. Давайте разобьемся на пары, чтобы контролировать друг друга, и обыщем дом. Киру надо найти. Не могла же она испариться?

– А балкон? – еле слышно спросила Инга.

– Кто-нибудь верит, что Кира могла спрыгнуть с балкона? – и Грушин поочередно посмотрел на своих гостей. Все отрицательно покачали головами.

– Она не была спортсменкой, – мрачно заметил Сид.

– Ты что, уже похоронил ее?! – взвизгнула Прасковья Федоровна.

– А я полагал, что у вас нервы железные, – заметил Артем, – Либо вы комедию ломаете.

– Так что? – вернулся Грушин к вопросу о поисках. – Жребий будем тащить? Или как?

– Господа… Но ведь один из нас – убийца! – воскликнула писательница. – Мы сейчас разобьемся на пары, и кто-то окажется в одной компании с… Подумать страшно!

– Лично я не хочу оказаться только в компании с Грушиным, – словно от холода зябко поежилась Инга.

– Отлично! – рассмеялся хозяин. – Мы были вместе, когда Кира пропала. Так что я могу смело отказаться от твоего общества. Выбирай!

– Я пойду с Ингой, – вызвался Артем.

– Ну уж нет! – тут же откликнулся Грушин. – Вы… гм-м-м… близкие люди. Значит, можете договориться. Исключено.

– Тогда мы с Артемом Дмитриевичем пойдем вниз и поищем Киру, – вызвался Валентин Борисюк.

– Вы там уже были. Когда она пропала, – намекнул хозяин дома. – Не исключено, что это вы избавились от Киры. Когда она мимо проходила. Один душил, другой на стреме стоял. И теперь друг друга покрываете.

– Мне это надоело, – решительно сказал Артем. – Давай, Грушин. Дели нас на пары, и двинемся на поиски. Время идет.

– Сразу видно делового человека! – рассмеялся Грушин. – Цены тебе нет, Тема! Поэтому я пойду с тобой. Сид с Ингой отправятся наверх…

– Нет! – опять взвизгнула Прасковья Федоровна.

– А вам достается Валентин. Чем плохо?

Писательница на минуту задумалась.

– Мать, это смешно, – вздохнул Сид. – Неужели ж нам сейчас до этого? Мы просто хотим найти человека.

– Мне все равно, – пожала плечами Инга. – Сид так Сид.

– Ну, хорошо, – согласилась писательница. – Я пойду с Валентином. Но куда?

– Мы с Темой отправимся вниз, на первый этаж, – вздохнул Грушин. – Там больше всего укромных уголков. Лучше меня никто не знает дома. Разве что Инга. Она пойдет наверх. Там есть чердак. Инга и Сид поднимутся туда. А Прасковья Федоровна и Валентин займутся поисками на втором этаже. Я вижу, что наша знаменитость близка к истерике, поэтому ей лучше не напрягаться. Валентин, Дама остается на вашем попечении.

– Хорошо, – кивнул Борисюк. – Но… где же нам ее искать? Киру?

– А ты выйди на балкон, – с усмешкой посоветовал Сид. – Вдруг она лежит внизу? Под окнами? Со сломанной шей?

– Как вы думаете, – прошептала Прасковья Федоровна, – ее убили или она… она…

– А что, был повод? – деловито осведомился Артем. – Тогда отчего же не яд?

– Не смешно, – вздохнула Инга. – Надо идти.

– Ну, двинулись, – эхом откликнулся Грушин и первым ступил на лестницу. – Удачи нам всем…

РАСКЛАД ПО ТРЕМ МАСТЯМ

Даниил Грушин не случайно выбрал себе в напарники Артема. Пора выяснить отношения. Пора… Когда-то они были лучшими друзьями. Жили в одной комнате, по очереди делали уборку, на двоих делили посылки от родителей. Более того, Грушин ввел Тему в Семью. Даниилу Артем обязан всем, что сейчас имеет. Так, по крайней мере, считал сам хозяин дома.

В то время как Даня удачно женился и получил по окончании института лучшее из всех возможных распределений, Артем ничем подобным похвастаться не мог. Хотя способностей у него было гораздо больше. И у девушек Артем успеха не имел, как его лучший друг Даня Грушин. Непривлекательная внешность всему виной, и отсюда чрезмерная застенчивость. Тема то и дело уходил ночевать к приятелям, у которых организовывалась свободная койка, сам же не попросил об одолжении ни разу. Но зато он умел тянуть лямку в любом возу, куда бы его ни впрягли. У парня была лошадиная работоспособность, железная хватка – качества, ценные для руководителя любого ранга. Артем отлично разбирался в людях и умел их организовывать. Он не грезил космическими полетами, как Даня. Он жил на земле. И ступал по ней твердо и уверенно.

Еще в студенческие годы вывозил стройотряды на заработки и умел найти такую работу, за которую хорошо платили. Члены его отряда привозили из дальних поездок гораздо больше денег, чем остальные студенты, и Реутова за это уважали.

Рядом с Грушиным Артем смотрелся неуклюжим, увальнем, растяпой. Избытком веса страдал уже в студенческие годы, брови слишком густые, рот чрезмерно большой, плечи покатые. Вот Грушин! Это да! Высок, подтянут, строен, отличный спортсмен, лицо аристократа! И костюмчик сидит как влитой! Словно только что из Парижа! Хотя не он, а Тема знал два языка: английский в совершенстве, на французском мог свободно изъясняться. А потом приплюсовал еще и китайский, как чувствовал: скоро пригодится.

Так же, как и Даня, Артем приехал в Москву из провинции, но из большого города, с населением более миллиона. И семья у Темы была полная, не безотцовщина, как Грушин. Но кроме как деньгами, небольшой прибавкой к стипендии, которую умница Реутов получал всегда, помочь ему родители ничем не могли. Ни жильем, ни распределением. Рассчитывать приходилось только на себя, на свои силы. Артем окончил вуз холостым, получил распределение на крупное оборонное предприятие и койку в общежитии.

Через пять лет в маленькой комнатке было прописано уже пятнадцать человек. И все – выпускники того же вуза. Естественно, жить Теме пришлось на съемной квартире. И подрабатывать, где только можно.

Наступили девяностые годы. В стране начались перемены, и Артем почувствовал: пришло его время. Наконец-то можно работать на себя! С его способностями можно быстро стать миллионером! К тому времени китайский язык Артем одолел. Изъясняться мог и понять, что ему говорят, мог тоже. А ведь из Китая в страну везли столько товара! Поехать, отыскать, купить дешево, продать дорого. Артему не хватало одного: стартового капитала. Взять кредит? Нужен залог. Охотно дают деньги под недвижимость, которой у него нет. Увы! Где же взять денег? Реутов был уверен, что решение найдет непременно, и тут…

И тут судьба вновь столкнула его с Даней Трушиным. Костюм сидел на нем все так же безупречно, за несколько лет сытой, спокойной жизни тот не поправился ни на грамм, лицо сделалось еще более значительным, утонченным. Но в глазах друга Артем уловил такую неизбывную тоску! Нет, это время не было временем Даниила Эдуардовича Грушина. Напротив. Тот ненавидел любые перемены. Ненавидел работать в поте лица, думать о кредитах, налогах, займах и процентах…

«Оставь нас, Боже, в нашем милом прошлом…» – стихи, которые написал на пятом курсе института лучший друг Даня. Глупые стихи. Глупейшие! Прошлое? Да кому оно нужно! Сейчас, когда открываются такие горизонты! Такой шанс! Тесть – большой человек! Грушину и делать-то ничего не надо! Пойти и взять!

Даня тоже был неглуп. Он сразу же понял, что для дела Артем – человек незаменимый.

А если еще по-прежнему рвется в бой, так что ж? И Грушин привел его в дом тестя. Представил как своего лучшего друга и коммерческого директора только что организовавшейся торгово-закупочной компании «Грушин и К?».

Младшей дочери, Анюте, только-только исполнилось четырнадцать лет. Разница в возрасте у них с Ольгой была значительная. Можно себе представить, как баловали позднего ребенка и что из него в итоге получилось!

Артем, что называется, «пас» Анюту целых четыре года! Четыре! Терпеливо, ибо терпения ему было не занимать. Сначала шуткой называл ее своей невестой. И замечал, как девочка льнет к отцу. Вот, мол, смотрите! Этот важный человек – мой папа! А я – его дочь! Папа лучше всех! Потому что он главный! И все его слушают, все ему подчиняются! Папа решает все! Артем сделал вывод: девочка выйдет замуж за того человека, на которого укажет папа. И Реутов старался понравиться будущему тестю.

Впрочем, тот сразу же оценил и знание иностранных языков, и организаторские способности. Тему стали все чаще приглашать в дом. Когда Анюте исполнилось шестнадцать, ее стали называть невестой Артема уже не в шутку. Тот приходил на семейные праздники, на Новый год, Рождество. Приносил девушке цветы, подарки, шоколадные конфеты, танцевал только с ней. А Анюта тем временем взрослела. Созрела она рано и была рослой, с пышными формами, которые после первых же родов стали чрезмерными. Обе сестры, и старшая и младшая, были некрасивые, словно на одно лицо, с тяжелыми подбородками и маленькими глазками, но зато за ними стоял такой капитал! Реутов сделал свой выбор, не раздумывая ни секунды.

Анюта и Артем. Артем и Анюта. Эти имена употреблялись теперь только вместе. Когда девушке исполнилось наконец восемнадцать, все уже знали: скоро свадьба. Разница в возрасте никого не смущала. Ему немного за тридцать, ей почти двадцать. Да будь он даже в два раза старше, это же не зять, а находка! Каменная стена! За четыре года Артем доказал, что может с блеском вести дела фирмы. Скоро Реутов стал зятем номер два. Теща больше любила красавца Даню, что естественно. Зато тесть больше доверял Артему. А в бизнесе ценится именно доверие.

Доверие тестя Артем оправдал. За восемь лет брака Анюта родила ему двоих детей, мальчика и девочку. У родоначальника Семьи теперь было три внука. Старший, Максим, был удивительно похож на Грушина. Ольгина любовь воссоздала мужа в мельчайших подробностях: те же глубокие, серо-голубые глаза, похожие на речные омуты, прямой нос, летящие брови. Бабушка в Максиме души не чаяла. Но парень был избалованный и капризный. У мальчика было все, что только можно пожелать! И все досталось ему без малейших усилий! А что дальше?

Артем чувствовал: его дети будут рулить Делом. Некрасивые, девочка пухлая, рыхлая, мальчик уже носит очки, но оба умненькие и не по возрасту сообразительные. Макс же слишком высокомерен и ленив. Второй Грушин! Ему не помешает хорошая встряска. Кому ему? Отцу или сыну? Да обоим! Артем никогда никому не завидовал, ибо верил: всего можно добиться трудом. И шансы у всех равные, надо только приложить усилия. Судьба справедлива, всех награждает по заслугам.

Но Грушин… Да, деньги теперь есть. Много денег. Но хоть десять пластических операций сделай, срежь с себя весь жир, а все равно не получишь и десятой доли такого обаяния и мужской привлекательности! Артем чувствовал, как при одном взгляде на друга Даню внутри начинает что-то пощипывать. Зависть? Что у него было с Ингой? И что есть?

Инга, Инга… Попал. Так как это называется? Столько лет держался, и вот вам, пожалуйста! Попал! Когда у Артема была цель завоевать Анюту, жениться на ней во что бы то ни стало, он относился к женской красоте спокойно. Ну, ходят по офису высокие, стройные девушки, красивые, стильные, так что? За ними ничего нет, они всего лишь наемные работницы. Сами ищут, к кому бы прислониться. А ему нужен капитал, нужен надежный тыл.

И вот замок его успеха был отстроен. Надежный, на прочнейшем фундаменте. И Артем невольно почувствовал скуку. Анюта тянулась к родителям, частенько уезжала к ним, оставляя его одного. А говорить с женой можно было только о детях. Об их болезнях, успехах, об их преподавателях и забавных словечках, о гувернантках детей и их проступках. Уволила одну, наняла другую. Лизе не мешало бы похудеть, Пашеньке – заняться спортом. Дети, дети, дети… Ее больше ничто не интересовало!

Ко всему прочему, жена чудовищно располнела. Анюта с детства обожала поесть и не привыкла себя ограничивать. Диета? Фи! Занятия спортом? Это не для нее! И так хороша! По поводу своей полноты жена не испытывала ни малейшего комплекса, спокойно раздевалась на пляжах, носила короткие юбки и обтягивающие кофточки.

«А сам-то? Сам? – качал головой он. – Живот растет не по дням, а по часам! Ну кто на тебя польстится? Разве что за деньги!» Но покупать любовь не хотелось. Он был бизнесменом и в любой сделке искал выгоду. Пока Артема Дмитриевича не устраивали ни товар, ни его цена.

И вот они с Даней разошлись, компания разделилась. Реутов получил полную финансовую самостоятельность и возможность лично укомплектовывать штат. Теперь в его офисе не будет родственника, а значит, не будет любопытных глаз. Грушин не раз с неприятной усмешечкой говорил:

– А что, Тема, моя секретарша – редкостная красотка! Удивляюсь тебе! Взял бы да приударил. Она тебе не откажет.

– Твоя же секретарша. Ты и приударь.

– Я свое отгулял. Еще в институте. А вот ты не нагулялся. По глазам вижу.

И он оказался прав! Тысячу раз прав! Уж в чем в чем, а в науке страсти нежной Даня преуспел! Бизнесом бы занимался с таким энтузиазмом! Если бы Даня подсунул ему Ингу, Артем устоял бы. Но Ольге поверил. Если бы между Даней и Ингой что-то было, та устроила бы скандал и ни за что не стала бы устраивать судьбу бывшей горничной. И не исключено, что подала бы на развод.

Артем очень хорошо знал Ольгу. И уважал. Кристально чистая и честная женщина, верная жена, отличная хозяйка. И умница необыкновенная. Знает иностранные языки, увлекается психологией. Как не суметь разглядеть собственного мужа?! Правильно говорят: любовь слепа. Как только речь заходила о Дане, Ольгина проницательность мгновенно улетучивалась.

Или между Даней и Ингой ничего не было? Артем мучился. Спросить у Грушина в лоб? Вот он, спускается впереди, смело подставляя спину. Артем вдруг поймал себя на мысли, что попадись под руку тяжелый предмет, тот же подсвечник, ударил бы бывшего друга по затылку без раздумий. Ну откуда взялась эта безумная ненависть? Откуда?!

– Ты зачем меня позвал? – задал он вопрос в спину Грушину.

– Что? – полуобернулся тот.

– Зачем весь этот цирк?

– А это уже не цирк. Это убийство. Не исключено, что два убийства.

Они очутились в гостиной. Там стоял полумрак. По потолку тянулись ряды маленьких лампочек, большая часть из которых была потушена. Грушин спросил:

– Значит, вы с Валентином были на кухне, когда Кира исчезла? И не видели, как она проходила через гостиную?

– Мы прикрыли дверь, – с неохотой ответил Реутов.

– И о чем секретничали?

– Так. Ерунда, – отмахнулся Артем.

– Брось, – усмехнулся Грушин. – Я все знаю.

– Откуда?

– А это уже мой маленький секрет!

– Даня… Давай присядем, – хрипло сказал Артем и тяжело опустился на диван.

– А как же Кира?

– Черте ней! Подождет. Шатается где-то. Кому она нужна? Убивать эту… – Он так и не смог подобрать подходящего слова.

– Мышку. Маленькую серую мышку. Да, странно. Так о чем ты хотел поговорить?

И Грушин присел на подлокотник кресла, обтянутого темно-синей кожей. Даже в этой позе смотрелся тот изящно, непринужденно. У Артема вновь начало пощипывать где-то внутри. Так сразу и не разберешь: где именно? Сердце? До сих пор он понятия не имел, где оно находится. А теперь… Так было или не было?

– Откуда ты узнал? – напряженно спросил Артем.

– О чем? О том, что тебя шантажируют?

– Да.

– Я же сказал: секрет. У нас с тобой теперь разные секреты. Поскольку разные фирмы.

– Значит, ты в курсе, кто это делает?

– Разумеется, – кивнул Грушин.

– Ну так скажи!

– Я не уверен, что ты хочешь это узнать, – загадочно сказал хозяин дома.

– А разве неясно? Разве это не Валентин? После убийства следователя все встало на свои места. Я только хочу, чтобы и ты мне это подтвердил.

– А Валентин что говорит? – осторожно спросил Грушин.

– Отрицает. Придумал какую-то нелепую историю, в которую я, разумеется, не поверил. Я ведь все просчитал! То есть пытался просчитать. Вот уже полгода, как кто-то сливает информацию. О моей фирме. Поначалу у меня сорвалась важная сделка, заказ ушел к конкурентам. Как только я получаю новую партию товара и устанавливаю на него цену, конкурирующая фирма выставляет тот же товар, но чуть-чуть дешевле. Но при оптовых партиях сумма набегает значительная! Ты же знаешь. Сорванная сделка – это было предупреждение. Пришлось выложить кругленькую сумму, чтобы не сорвалась следующая. Потом платить ежемесячные взносы. Так кто он? Год назад мы с тобой разбежались. Валентин ушел ко мне. Но оказывается, казачок-то засланный!