Текст книги "Гробница Наполеона"

Автор книги: Наталья Андреева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Вечеринка в разгаре: в стиле рок

ВТОРОЙ РАСКЛАД

 Десять часов вечера

… – Никого, – констатировал Валентин Борисюк, внимательно оглядев небольшую кладовку. Чего здесь только не было! Два кресла со слегка потертой обивкой, куча вещей, костюмов, платьев, которые в сэконд-хенде оторвали бы с руками, и даже лисья шуба. Почти новая. Валентин на всякий случай подошел, приподнял ее с кресла. Кира – особа субтильная. Могла задремать и в кресле, прикрывшись лисой.

Да не может ее здесь быть! Откуда? Но отчет надо дать по полной программе. Везде был, все осмотрел. Даже тряпье в кладовке переворошил! Теперь можно возвращаться в каминный зал, к Прасковье Федоровне. Пока есть время, они могут сыграть в четыре руки. Раз в каминном зале есть пианино, должны быть и ноты. Он еще покажет, кто такой Валентин Борисюк и кто такой Сид!…

– Никого, – сказал Грушин, шагнув в комнату, стены которой были обиты вагонкой, покрытой янтарным лаком. – Пусто. Да и не может ее здесь быть!

– Я тоже так думаю, – согласился Артем. – Ну, где тут бар?

Он огляделся. Да, Грушин устроился хорошо! Бассейн, сауна с парилкой, а здесь, значит, комната отдыха. Отделка под дерево. Посреди овальный стол, на нем медный самовар, фарфоровые чашки, вдоль стен удобные низкие диваны. Чтобы, попарившись и охладившись потом в бассейне, можно было полежать, попить чайку. Расслабиться, одним словом. Здесь же имелся встроенный в одну из стенок бар с различного рода напитками. Открыв его, Грушин достал бутылку водки, рюмку, протянул Артему и сказал:

– Для очистки совести загляну в парилку.

– Пить не будешь?

– Не хочу, – покачал головой Грушин.

– Не пьешь, не куришь, – усмехнулся Артем. – Здоровье бережешь? А для чего?

– Я просто хочу контролировать ситуацию.

Артем наполнил рюмку до краев и выпил одним махом. Спиртным он никогда не злоупотреблял, но сегодня разнервничался и не удержался. Впервые почувствовал, что за долгие годы непрерывной работы в нем накопилась усталость. Все гнал куда-то, упирался, а для чего? Самолюбие потешить? Вот я какой! Богатый, преуспевающий! А Данька Грушин все равно устроился лучше! И жизнь у него проще, и бабы любят. Не за деньги. И вновь начало пощипывать. Теперь был уверен: оно, сердце.

Он закрыл бутылку и убрал в бар.

– Пусто, – сказал Грушин, прикрыв дверь парилки.

– Но же где все-таки Кира?

– Есть у меня одна идея, – загадочно ответил хозяин дома…

…Инга почувствовала: отлегло! Это же всего-навсего старое пальто! Висит на плечиках, под самым потолком! А вовсе не Кира! Нет здесь никого, на чердаке. Но на всякий случай она поднялась и осмотрела помещение. Для очистки совести. Пусто.

Все. Надо возвращаться в каминный зал. Может, подругу нашел кто-то другой? Но Инга не торопилась. Присела на ящик, набитый старыми бумагами, и задумалась. Жаль, что сумочка осталась внизу. Там сигареты. Как хочется курить! Артем и сам не курит, и курящих женщин не выносит. Ей пришлось ограничиваться утренней сигаретой и вечерами без него, когда можно было расслабиться. Это стоило Инге огромных усилий, но она верила в успех.

Успех… А в чем он заключается? Заставить его жениться? А как еще упрочить свое положение? Пройдет какое-то время, и найдется девушка помоложе и покрасивее, а поскольку дорожка уже проторенная, Артем без сожаления бросит старую любовницу и займется новой. Что тогда будет с Ингой? Рассчитывать на компенсацию не приходится. Денег скопила, но что деньги? На всю жизнь не хватит. Бросить Артема, найти богатого мужа? Если б это было так просто! Всех стоящих мужиков уже разобрали! Пока она делала карьеру модели, пока болталась по кабакам и меняла любовников, как перчатки. Опоздала. Получается – везде опоздала!

Состоятельный человек поостережется жениться на девице с такой биографией. И с дурными привычками. Может ли она родить здорового ребенка? И вообще – быть матерью? Давно следовало пройти обследование. С того времени, как сделала последний аборт, у врача не была. А надо бы! Два года прошло!

Даже если сегодня одна проблема разрешится, другие-то останутся! Если бы Артем оставался хорошим отцом своим детям, но при этом принадлежал бы Инге, а не их матери! По закону принадлежал. Но поссорить его со всесильным тестем? Фу-ты! Какие глупые мысли лезут в голову!

Инга встряхнулась и поднялась с ящика. Надо спускаться. На каблуках чувствует себя гораздо увереннее. Друзья, Грушин и Реутов внизу, выясняют отношения. Интересно, что он наплел Артему? Надо бы напомнить Дане кое о чем. Чтобы язык не распускал. И Инга решительно поднялась с ящика и направилась к винтовой лестнице…

…Когда в каминном зале появились Даниил Грушин и Артем, представшая их взорам картина напоминала идиллию: тихий вечер в кругу друзей. Валентин Борисюк и Прасковья Федоровна сидели за пианино и играли в четыре руки. Перед ними стояла открытая партитура. Причем оба то и дело сбивались, путая ноты, но ни Сид, ни Инга внимания на это не обращали.

Инга задумчиво вертела в руках почти пустой бокал, Сид рассеянно смотрел на угли в камине. Дрова давно уже прогорели.

– Ну, господа, и как успехи? – громко спросил Грушин.

Валентин перестал играть и обернулся:

– Здесь на втором этаже никого нет. Сид и Инга утверждают, что никого нет и на третьем. И на чердаке.

– Не могла же она испариться! – откровенно удивился Артем.

– Мы были уверены, что вы ее найдете! – воскликнула Прасковья Федоровна.

– На первом этаже Киры нет, – спокойно сказал Даниил Грушин.

– Господи, неужели она спрыгнула с балкона? – ахнула писательница.

– У меня есть идея получше.

С этими словами Даниил Грушин подошел к стеллажу:

– Ну посудите сами. Мы обыскали весь дом. Кроме одной комнаты, куда заходить просто-напросто страшно. Потому что там труп следователя. А ведь это же очевидно!

И Грушин нажал на рычаг. Полки с книгами поехали в сторону. Инга привстала, Прасковья Федоровна, напротив, всем телом подалась назад. Но закричали они одновременно.

Из кабинета пахнуло розовым жасмином. Так, что Ингу вновь замутило и она невольно отшатнулась. И в самом деле: картина была ужасной. В кабинете по-прежнему царил полумрак. Свет там никто так и не зажигал, но все три свечи еще горели, отбрасывая на стены мерцающее пламя. Только подсвечник стоял теперь не на письменном столе, а на низком столике для раскладывания пасьянсов. Оттого тени на стене казались длиннее и уродливей. Письменный же стол, перед которым откинулся в кожаном кресле следователь Колыванов с ножом в груди, оказался немного сдвинут и находился теперь прямо под люстрой. Люстра была старинной, тяжелой и крепилась на мощном крюке, вмонтированном в потолок. Вокруг – лепнина. На этом крюке и висела Кира. Пальцы ног почти касались края столешницы. На полу валялись слетевшие со стола бумаги, пара книг и один ботинок.

– Она повесилась! – ахнула Прасковья Федоровна. – Повесилась!

– Спокойнее, – сказал Даниил Грушин и обратился к Артему: – Помоги мне.

– Надо ее снять.

– С ума сошел?! Чтобы нас обвинили в убийстве?!

– Только идиот мог подумать, что это самоубийство, – заметил Грушин и первым шагнул в кабинет. Немного подумав, Артем двинулся следом.

Валентин Борисюк покосился на женщин и нерешительно поднялся с хрупкого табурета. Наконец опомнился и Сид. Но к открывшейся в стене двери шагнул неохотно. Женщины остались в каминном зале. Инга сделала судорожный глоток из бокала, Прасковья Федоровна еле слышно простонала:

– Я сейчас упаду в обморок… Бедная, бедная Кира!

– Да хватит вам причитать! – огрызнулась Инга. – Она была наркоманкой. Этим все и должно было закончиться. Самоубийством.

– Вовсе нет, – раздался из кабинета голос Грушина.

Тот прямо в ботинках залез на стол и, вытянув руку, коснулся крюка.

– Так я и думал: это не самоубийство. Кира была маленького роста. Ей ни за что не повеситься на этой люстре. Потолок слишком высокий. Но никак не метр шестьдесят. И еще вот это.

– Что? Что такое? – заволновался Артем.

– У нее на шее две борозды.

– Ну и что?

– А то, – отрезал Грушин. – Петля побывала на этой шее дважды. Ее сначала удушили, а потом повесили под потолок. Ну что? Я ее снимаю?

– Не смей… – сдавленно сказал Артем.

– Это же убийство! Все равно номер не пройдет!

– И все равно: не смей. Слезай оттуда. Кто считает иначе? – повернулся Артем к Силу и Валентину Борисюку.

– Надо закрыть дверь, – негромко кашлянул Валентин. – Кира нашлась. По крайней мере мы знаем, что она не прыгала с балкона.

– Грушин, слезай со стола, – мрачно сказал Артем.

Тот послушался и спрыгнул. Потом нагнулся, чтобы подобрать с пола упавшие книги.

– Стой! – схватил его за руку Артем.

– Да что ты меня все время одергиваешь!

– Вот они: десять сантиметров. Пусть лежат.

– Какие десять сантиметров? – удивился Грушин.

– Две книги. Что там у тебя? «Унесенные ветром»? В двух томах? Ну, Грушин! Удивил! Женские романы, значит, читаешь? – Артем не удержался и хмыкнул: – Допустим, она положила их одну на другую, чтобы дотянуться до крюка. А потом накинула на шею петлю и отбросила их ногами.

– А две борозды на шее? – напряженно спросил Грушин.

– А ты не допускаешь мысли, что кто-то ее увидел, снял, попытался оказать помощь, а потом, поняв, что бесполезно, испугался и водрузил обратно?

– И кто бы это мог сделать? – усмехнулся хозяин дома.

– Да любой из нас! Мы уже с полчаса бродим по дому! Больше! Парами и врозь! Сколько Кира здесь висит? Никто не знает!

– А ты, Тема, голова! Гм-м-м… Мне тоже кажется странным, что убили именно Киру. По-моему, кто-то из вас ошибся. А может, она и в самом деле повесилась?

– Может быть, мы уйдем, наконец, отсюда? – напряженно спросил Валентин. – Находиться в одном помещении с двумя трупами…

– Сид, а ты почему молчишь? – пристально глянул на плейбоя хозяин дома.

– А что я должен сказать? – ощерился тот. – Пожалеть ее? Смешно!

– И в самом деле, – покачал головой Грушин. – Смешно! Всем известно, что вы не ладили. Что ж… Выходите. Оставим все как есть.

Первым из кабинета чересчур поспешно вышел Валентин Борисюк. Следом Сид. Артем задержался, пропуская вперед Грушина.

– Да ты, никак, меня контролируешь? – с усмешкой спросил тот.

– Ты способен на любую каверзу. Нет чтобы сказать: она повесилась. Самоубийство. Тебе непременно надо копать! Давай, выходи отсюда!

Грушин молча вышел из кабинета. Артем последним шагнул в каминный зал и потянулся к рычагу. Стеллаж неслышно вернулся на место.

– Ловко! – не удержался от комментария Артем. – Механизм работает безупречно! Никто и не услышит! Итак…

– Итак…

Хозяин уселся за стол, на свое место и потянулся к крохотному хрустальному графинчику с мятным ликером. Наполнил рюмочку и, не предлагая никому присоединиться, пригубил.

– Грушин, и как только ты пьешь эту гадость! – не удержалась Инга.

– А как ты умудрилась прикончить за вечер две бутылки шампанского? – огрызнулся тот. – Посмотри! На донышке осталось!

– Маньяк!

– Алкоголичка.

– Перестаньте, – оборвал их Артем. И мягко заметил: – Инга, ты и в самом деле слишком много пьешь.

– А можно удержаться? – сорвалась вдруг она. – Вы посмотрите, что здесь происходит! Второй труп!

– Это самоубийство, – упрямо сказал Артем. – У нее ведь, мне кажется, был повод!

– Да, она употребляла наркотики! – резко сказала Инга. – Но ведь ей только что дали дозу! Она была под кайфом! Повеситься в таком состоянии? Вот если бы у нее была ломка…

– Кто дал? – удивленно спросил Артем.– Кто здесь балуется наркотиками?

– Он, – кивнул на Грушина Сид.

– Что-о?!

– Да. Я дал Кире дозу. И что? Сделал это из гуманных соображений, – пожал плечами хозяин дома.

– Так вот где она брала… – ахнула Прасковья Федоровна. – Даня… Но зачем?!

– А это уж мое дело, – спокойно сказал Грушин.

– Я была о тебе лучшего мнения, – упавшим голосом сказала Прасковья Федоровна.

– Я о вас тоже, многоуважаемая наша знаменитость! Так что вам лучше помолчать.

– Мать? На что этот тип намекает? – тяжелым взглядом уставился на жену Сид.

– Ах, не слушай его! Очередная шутка!

– Хороши шутки! Чтобы вы ни говорили, а Киру-то убили! – напомнил Грушин. – Это мог сделать любой из вас. Вы все выше метра семидесяти.

– Во мне метр шестьдесят девять, – поспешно заметила Прасковья Федоровна.

– О! Это существенно меняет дело!

– Но разве могла слабая женщина… – негромко заметила Инга.

– Технически – вполне! – сказал Грушин. – А что тут сложного? Душили-то ее не под потолком! И, скорее всего, сзади. Накинули петлю на шею и затянули. Потом отволокли в кабинет. Кира была маленького роста и субтильная. Кожа да кости. Пятидесяти килограммов не весила. Легкая, как перышко!

– А ты проверял? – вскользь заметил Артем.

– Это видно на глаз. Итак, ее удушили, отнесли в кабинет. Потом убийца пододвинул стол прямо под люстру, снял петлю с шеи жертвы, закрепил на крюке. Поднял Киру, поставил на стол, придержал, вновь накинул петлю на шею, и… Вторая борозда!

– Разве я могла это сделать? – жалобно спросила Прасковья Федоровна. – Ведь я же такая… такая…

– Да хватит вам притворяться! – презрительно сказала Инга. – Вовсе вы не больная! И не слабая! На вас пахать можно! Да, да, да! И не надо на меня так смотреть! Мы с Кирой были подругами. Обе в прислугах, вот и сошлись. Любили жаловаться друг другу на хозяев.

– Да что ты такое говоришь! – всплеснула руками Прасковья Федоровна. – Какая я хозяйка Кире?! Я ее подруга!

– А кто писал за вас романы? Кто?! – взвилась вдруг Инга. – Или вы хотите сказать, что стояли у плиты, пока она сидела за письменным столом? Делали уборку? Мыли полы? Да вы эксплуатировали ее! Безбожно!

– Я просто хотела ее отвлечь, – пробормотала Прасковья Федоровна. – Я давала ей кров. И…

– Ага! – сообразил вдруг Валентин Борисюк. – Вот оно что! Оказывается, вы даже не сами все это писали!

– Да сама! Сама! Просто вдвоем быстрее! Кира только немного мне помогала.

– Например, порнуху писала. Постельные сцены, – мрачно заметил Сид. – А где она это брала? В своем воображении? Ха!

И тут что-то сообразил Даниил Грушин. Хлопнул себя по лбу со словами:

– Ну, я и дурак! Вот оно что! Ай да Сидор!

– Не смей! Не смей трогать моего мужа! – взвизгнула Прасковья Федоровна.

– Ну, хватит! – скомандовал Артем. – Прекратите эту истерику! Кто писал, за кого писал… Не суть важно. За что ее убили, если убили? Это надо выяснить! Кто она? Шантажируемая или шантажистка? Грушин?

– Вот в этом и заключалась главная ошибка убийцы, – загадочно сказал хозяин дома.

– Зато я не ошибусь. Следующей жертвой будешь ты. А убийцей – я.

– Артем Дмитриевич! – испуганно сказал Валентин. – Ну зачем вы так? По-моему, пора, наконец, вызвать милицию и…

– Нет, – хором сказали все, кроме Грушина. Даже Сид.

– Валентин, я же тебе сказал: не спеши, – напомнил Даниил Грушин. – Твой шанс впереди.

– Какой такой шанс? – пробормотал зам по рекламе.

– Все уладить. А ты милицию собрался вызывать! Как бы потом не пожалеть.

– Да что вы меня пугаете! Весь вечер пугаете! То в убийстве обвиняете! Уж не думаете ли вы, что у меня был мотив убить эту наркоманку? – возмутился Валентин Борисюк.

– А если она тебя шантажировала? – пристально глянул на него Артем.

– Она меня ша…

И Валентин вдруг осекся.

– В кабинет можно проникнуть тремя путями, – вздохнул Грушин. – Вернее, четырьмя, но я не думаю, что тело Киры тащили через балкон. Это проблема даже для Сида.

– А при чем здесь я? – мгновенно отреагировал тот. – Как что – сразу Сид!

– Да так. К слову пришлось. Из всех здесь присутствующих ты находишься в наилучшей физической форме. Тебе под силу любые акробатические трюки. Что с петлей, что с…

– Ну да! Кажись, кто-то еще железо по утрам тягает? – И Сид выразительно посмотрел на хозяина дома.

– Мне-то к чему ее убивать? – удивился Грушин. – И потом: если бы я этого хотел, у меня был шанс. Вместо дозы дать Кире шприц с ядом. Или устроить передозировку.

– Кто вас, маньяков, поймет, – еле слышно фыркнула Инга. – Может, ты хочешь засадить кого-нибудь в тюрьму? Потому и устроил весь этот цирк!

– Я играю по-честному, – неожиданно обиделся Грушин. – Среди вас невинных нет. Только шантажисты и шантажируемые.

– Ну а при чем здесь шантажируемые? – напомнил Артем. – Они-то жертвы!

– А что, если некто совершил поступок уголовно наказуемый? Допустим, убил человека. А в милицию пойти не захотел. Пожертвовать несколькими годами жизни и карьерой. Лучше скрыть.

– Но ведь бывают разные обстоятельства, – пожала плечами Инга.

– Ага! Значит, убийство можно оправдать обстоятельствами?

И Грушин обвел взглядом сидящих за столом. Гости подавленно молчали.

– У нас уже второй труп, – констатировал хозяин. – Напоминаю: сейчас подходящий момент для признаний. Или будем по-прежнему играть в чет-нечет? Но один из вас уже ошибся! А я ведь предупреждал!

– Ты бы лучше за… – начал было Сид.

Но тут случилось неожиданное. Звонок раздался как гром среди ясного неба. Кто-то стоял на пороге и звонил в дверь! Да, это был не мобильный телефон. Звук резче, пронзительнее и отчетливо слышен на втором этаже.

– Боже! – ахнула Прасковья Федоровна.

– Кто-то пришел, – напряженно сказала Инга.

Валентин Борисюк побледнел и ничего не сказал. Сид вскочил. И только Артем решительно поднялся со словами:

– Надо открыть.

– Все согласны? – спросил хозяин дома.

– Это же свидетель! – взвизгнула Прасковья Федоровна.

– А если он увидит трупы? – напомнил Валентин.

– Кто-то пять минут назад предлагал вызвать милицию, – усмехнулся Грушин.

– Значит, это милиция? – нервно спросил Артем. – Тогда тем более не надо открывать!

– Грушин, ты что, вызвал милицию? – уставилась на хозяина дома Инга.

И все замерли.

– Нет. Я не вызывал милицию, – ответил тот.

В дверь позвонили еще раз. Потом еще.

– Лучше открыть, – прошептала Прасковья Федоровна. – Окна ведь светятся! Он знает, что в доме кто-то есть!

– Грушин, кто это?! – зло выкрикнул Артем. – Очередной сюрприз, да?!

– Это шофер. Всего-навсего шофер.

– Какой шофер? – удивился Реутов.

– Твой.

– Ты что, чокнутый?

– Ты же сам просил.

– Да когда это было! Я сейчас его отправлю, – и Артем решительно направился к дверям.

– Стой! – крикнула Инга. – Он же тебя увидит!

– Ну и что?

– Как это что?! А когда начнется расследование? Когда милиция получит трупы? Шофер скажет, что его шеф был здесь! И ты вовек не отмажешься!

– Точно, – сообразил вдруг Артем. – И что делать?

– Надо его впустить и где-нибудь запереть, – задумчиво сказал Сид. – Потом решить, что с ним делать.

– Хорошая мысль, – сказал Грушин и направился к дверям.

Реутов молча посторонился и пропустил его в коридор.

– Я сейчас иду! Иду! – крикнул Даниил Грушин, спускаясь по лестнице.

– Как это некстати, – пробормотал Артем, возвращаясь к столу и усаживаясь на свое место.

– Еще бы! – высказалась Прасковья Федоровна. – Свидетель!

Валентин Борисюк сидел мертвенно-бледный и смотрел прямо перед собой. Писательница заметила, что молодой человек не в себе, и спросила:

– Валентин, что это с вами?

Тот не ответил. Его взгляд скользнул по буфету, и в глазах зама по рекламе что-то мелькнуло. Словно догадка осенила.

В это время Даниил Грушин открыл входную дверь со словами:

– Ну, здравствуй! Заходи. Я специально оставил ворота открытыми.

– Что случилось? Почему вы так долго не открывали? – удивленно спросил вошедший. – Я уж собрался уходить. Это. Того. Глядь: окна светятся. И машины у дома стоят. «Мерин», как у шефа, но номеров в темноте не разглядел. Почему-то света на участке нет.

– У меня гости, – загадочно ответил Грушин.

– Гости? Тогда, выходит, я не вовремя?

– Заходи, заходи. Тебе понравится. Примешь участие в вечеринке. Только тс-с-с… – И хозяин дома прижал палец к губам. – Ничему не удивляться!

Грушин вновь запер на ключ входную дверь и положил его в карман. А в душе возликовал: вот и свидетель! Какой же детектив без свидетеля? Кто-то должен оказаться в нужном месте в нужное время. Чтобы потом пролить свет на некоторые обстоятельства.

– У меня к тебе просьба, – сказал он гостю. – Сдай мобильный телефон.

– То есть?

– Просто положи его вот в этот ящичек.

Хозяин отпер ящик, где лежали трубки гостей. Если пришедший и удивился, то виду не подал. Молча положил телефон, куда сказали, и Грушин опять повернул в замке ключ. Ночь будет долгой.

Они прошли в гостиную.

– Ты посиди пока тут, – предложил хозяин. – Журналы полистай. Выпить не предлагаю, ибо ты за рулем. Мне надо кое-что обсудить с гостями.

– Хорошо, – кивнул визитер, опускаясь на диван.

Поднимаясь по лестнице, Даниил Грушин машинально взглянул на часы. Начало одиннадцатого. Ольга меж тем дала срок до полуночи. И что изменится в полночь? Кареты возле дома превратятся в тыквы? Дамы окажутся в лохмотьях вместо вечерних платьев? Жена блефует. Полночь ознаменует начало нового дня, всего лишь.

А новый день обещает быть приятным.

ШЕСТЕРКА ПИК

Вообще-то в гадании на картах шестерка означает дорогу. А черная масть – дорогу позднюю. Так вот, в результате поздней дороги в доме Даниила Эдуардовича Грушина появился еще один персонаж. Которому предстоит сыграть важную роль в этой истории. Поэтому он заслуживает особого внимания.

Итак. Представляем: личный шофер Артема Дмитриевича Реутова Ваня Смирнов. Несмотря на то что к этому моменту ему исполнилось тридцать два года, его все так и звали – Ваня. Или Ванек. Изредка «Ванечка милый», если обращалась женщина, нуждающаяся в экстренной помощи. Ни один человек в офисе не назвал бы его отчества. И даже фамилию смог бы припомнить с трудом. Ванек и Ванек. Трудно представить себе человека более незаметного.

Ваня был высок ростом, чрезвычайно худ и невзрачен. С оттопыренными ушами, жидкими светлыми волосами и длинным, хрящеватым носом. Постоянно сутулился и втягивал голову в плечи. И еще все время молчал. Из Вани Смирнова, что называется, слова клещами не вытянешь!

Ваня был человеком безотказным. Его целый день гоняли туда-сюда, по огромному перенаселенному городу, замершему в автомобильных пробках. Но Ваня был водителем-профессионалом.

До полуночи засиживался в офисе в ожидании шефа, если тот не давал команды «отбой». Сидел в приемной у компьютера, щелкая мышью – гонял по полю разноцветные шарики. Играл в «лайнс». В этой электронной игре Ваня тоже был профессионалом и именно ему принадлежал рекорд офиса. Но кто бы об этом помнил!

Он летел сломя голову через всю Москву, если звонила жена шефа и в истерике сообщала, что машина заглохла. Или проколото колесо. Или закончилась незамерзающая жидкость в бачке. Его можно было поднять среди ночи и отправить в другой город с важными документами, отправить в магазин с длиннющим списком необходимых покупок перед поездкой на дачу. Или перед банкетом в честь юбилея фирмы. Ему можно было доверить выбор подарка ребенку или важному лицу, без разницы. И все это Ваня делал молча, без единого возражения. Ни разу не сказав, что в обязанности личного шофера это не входит. Он выполнял поручения шефа, его жены, поварихи и даже курьера! Как только возникала проблема, следовал неизменный вопрос: «А где Ваня?» Номер его пейджера, а потом и мобильника знали все. Но самого Ваню просто не замечали. И цену ему не знали.

Артем порой забывал, что находится в машине не один, когда разговаривал по мобильному телефону. Мог вести интимный разговор с личной секретаршей с интимными же подробностями, потом позвонить жене и сказать, что задерживается допоздна в офисе. Мог договариваться о деловой встрече и ценах на новую партию товара. Мог вести переговоры с таможней или проситься на прием к чиновнику, чтобы решить важную проблему. Мог потом перезвонить тестю, чтобы все это обсудить. Сидящий за рулем человек ни разу не напомнил о своем существовании. Молча вел машину, причем так аккуратно и быстро, как умел только он. За всю водительскую жизнь Ваня ни разу не побывал в аварии. И ни разу ни Артем Дмитриевич, ни прежний шеф не вспомнили, что Ваня еще не был в отпуске. С тех пор как пришел на фирму. И ни разу об этом не напомнил. Вот такой он был человек, Ваня Смирнов!

Биография его тоже была проста и молчалива. Родился, учился… После того как окончил школу, пробовал поступить в институт, разумеется, в МАДИ, но не прошел по конкурсу. До весны проработал вместе с отцом в гараже. Тот был механиком в таксопарке. А весной Ваню забрали в армию, как положено.

Два года он отсидел за рулем грузовика. Также безмолвно. Вернувшись из армии, вновь попробовал поступить в МАДИ. И вновь провалился. Что поделаешь! Он не умел говорить! Если письменные экзамены проходил удовлетворительно, то на устных непременно срезался.

В мыслях же и наедине с собой Ваня Смирнов был парнем остроумным. Придумывал шутки, приколы, знал массу анекдотов и, будучи еще школьником, даже выдавал их, но с опозданием на пять минут. Когда тема разговора давно уже сменилась и все с увлечением обсуждали что-то другое. И тут влезал Ваня со своей запоздавшей остротой. И все замолкали, не зная, как на нее реагировать. А Ваня ждал, что будут смеяться до слез и одобрительно хлопать по плечу. Вместо этого смеяться начинали над ним. Мол, ну ты, парень, и тормоз! Вот тогда-то он и замолчал навеки.

С девушками у него всегда были проблемы. Еще бы! При такой внешности и замкнутости! При том, что он был всего-навсего личным шофером. Который мог в любой момент сорваться с места, как лист, гонимый ветром, и улететь по делам фирмы. Человеком незаметным и без перспектив. Ибо поступать в институт в третий раз Смирнов так и не решился.

После второго провала на экзаменах Ваня вернулся в гараж к отцу. И вновь стал откручивать гайки, менять масло, регулировать сход-развал и прочее, и прочее, и прочее… Прошло около года. И тут случилось неожиданное: судьба-шутница столкнула Ваню с Даниилом Грушиным.

Тот ехал по улице на новеньких «Жигулях», наслаждаясь весной и хорошей погодой. Ваня шел по той же улице пешком. Был месяц май, на деревьях проклюнулись клейкие зеленые листочки, и настроение у него было прекрасное! У Грушина тоже. Дела недавно открывшей фирмы «Грушин и К°» шли отлично. Благодаря Артему.

Два человека в прекрасном настроении двигались навстречу судьбе. Не успев затормозить на перекрестке, Даниил Грушин тюкнул бампером ехавшую впереди машину. Послышался визг тормозов, звон разбитого стекла, который отозвался болью в огромном Ванином сердце. Ибо тот обожал машины как живые существа и к их травмам относился так же, как к переломанным человеческим костям. А серьезные повреждения переживал, словно тяжелую болезнь, и спешил на помощь.

Опытным взглядом Ваня определил, что новенькие «Жигули-восьмерка» набили приличную шишку, но жить будут. Вылезший из машины человек доверия не внушал. Взгляд рассеянный, переживания не наблюдается.

«Не водитель», – подумал Ваня Смирнов и невольно сделал шаг навстречу красивому, безукоризненно одетому мужчине с глазами, похожими на речные омуты.

Даниил Грушин и в самом деле не относился к разряду фанатов-автомобилистов. Машина для него была вещью, причем вещью бездушной, существующей исключительно ради удобства передвижения. И для престижа. Он не заботился о ней, не холил, не лелеял и никогда с ней не разговаривал, как с живым существом. В отличие от Вани, который не умел разговаривать с людьми, но зато часами изливал душу машинам.

Ваня Смирнов, открыв рот, наблюдал, как Грушин вытаскивает портмоне, а из-за руля старенького «Москвича», сопя от напряжения, вылезает дядечка в потрепанной кепке.

– Товарищ, вы…

– Сколько стоит твоя консервная банка?

Потом Ваня смотрел, как дядечка торопливо засовывает в карман пачку денег и спешит к своему «Москвичу», сопя теперь уже от возбуждения. Пока господин не передумал. Ведь повреждения не столь значительны! Грушин в то время расставался с деньгами легко. Он уже почувствовал вкус крови, то есть больших денег. И думал, что так будет длиться вечно.

– Пустяки! – сказал он, обращаясь к Ване.

Тот обошел машину и потрогал разбитую фару. Потом с сожалением покачал головой. Совсем новенькая! Новорожденная! И уже есть травма! Какая жалость!

– Сделаю, – вздохнул он.

– Пустяки! – пожал плечами Грушин. – Не сегодня-завтра на иномарку пересяду. А это так…

Ваня слегка опешил. И, заикаясь, сказал:

– Это же… это… Нельзя так! Относиться.

– Ты кто? – сообразил наконец Даня.

– Так. Иду вот.

– Ну и иди. Хотя постой! Машины, значит, любишь?

Смирнов молча кивнул.

– А работа у тебя есть?

Ваня кивнул еще раз.

– В армии отслужил?

Получив в ответ еще один кивок, Грушин рассмеялся:

– А ты, я вижу, неразговорчивый! Ценное качество! И как зарплата? Не обижают?

Ваня молча пожал плечами.

– Нравишься ты мне, – сказал Даниил Грушин. – Черт его знает! Интуиция, что ли? Ты вот что. Как тебя, говоришь, зовут?

– Ваня.

– Вот тебе, Ваня, моя визитка. Приходи завтра в мой офис, – важно сказал Грушин. В то время он еще не морщился от слова «офис», напротив, начинал себя уважать. Вот, мол, мне еще нет тридцати, а у меня уже есть офис. И собственная фирма. – Времена, Ваня, меняются, – наставительно сказал он. – Вот и ты не теряйся. Бросай работать на государство, начинай работать на себя. Ну, давай.

И, хлопнув парня по плечу, Грушин полез в машину. «Жигули» уехали, а Ваня Смирнов все еще стоял, раскрыв рот. Господин произвел на него впечатление. Таких людей Ваня еще не встречал. Раскованных, уверенных в себе и богатых. Грушин вел себя так, будто весь мир принадлежал ему. И все женщины мира. Ваня не сомневался, что Грушин имеет у противоположного пола бешеный успех. Еще бы! В одночасье Даниил Грушин стал его кумиром. Идеалом, достичь которого невозможно, но стать человеком, ему необходимым и все время быть рядом, – это вполне!

На следующий день Ваня уволился из автомехаников и поехал в офис к Даниилу Грушину, чтобы отныне стать его верным рабом. С тех пор прошло одиннадцать лет. Много воды утекло, многое изменилось. Но на формирование Ваниной личности решающее влияние оказал именно Даниил Грушин. Много лет он просидел за рулем машины, в которой шеф колесил по городу. Переговоры, деловые встречи, поездки в банк, свидания с женщинами, о которых знал только личный шофер. Чего только Ваня не насмотрелся! Именно Грушин сделал из Вани безотказный механизм, который работает практически бесшумно. И не требует особых затрат.

Причиной их разрыва была Ольга. Именно она настояла, чтобы при разделе фирмы безотказный Ваня отошел Артему. Самого Ваню никто при этом не спросил. Тот подозревал, что хозяйка ревнует. Ведь Ваня ходил за Грушиным как приклеенный и смотрел на хозяина, открыв рот. Влюбленными глазами. В выходные торчал у Грушиных, пока его не отсылали по делам. Он щеголял в костюмах Грушина, тех, которые тому поднадоели. Благо они были одного роста. Костюмы висели на Ване мешком, но он все равно был доволен. Ваня стригся «под шефа». Уловил его интонацию и манеру тонко улыбаться, чуть приподнимая брови в самые значительные моменты разговора. Так же отвешивал ироничные поклоны, что выглядело как откровенное шутовство. И Ольга не выдержала.