Текст книги "Фиктивный брак (СИ)"
Автор книги: Наталья Авербух
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)
Наталья Авербух
Фиктивный брак
Глава 1
Пробуждение
Я проснулась не в своей постели. У меня болела голова и всё вокруг было смутным, словно глаза застилала дымка. Что вчера было? Обычный вечер… нет, обычный вечер был позавчера. Я с утра ушла в контору, принимала заявки до самого обеда, потом перехватила лапши с овощами в старой лавке на углу квартала, и до самого вечера снова принимала заявки. А вчера мы работали только до обеда. А потом пошли в тот новый ресторан, потому что почтенный хозяин непременно хотел отметить годовщину своей свадьбы в кругу подчинённых. Это было так мило, это старомодное отношение ко всем нам, девушкам за стойками, юношам за логистикой и женщинам за расчётами. Как будто он в самом деле считает нас своей семьёй. Шанча, правда, ворчит, что лучше бы почтенный хозяин не копил бы весь год на большой пир в лучшем ресторане, а раздавал бы деньгами и каждый месяц. Но Шанче сложно угодить. Она ездила в Столицу в позатом году и с тех пор невыносимо задирает нос.
Это было вчера.
А ещё… фонарики в зале… фонарики на улице… воздушный змей… странный шарик… как будто огромная жемчужина, его нёс какой-то господин, одетый как будто собирался на праздник… во всё разноцветное… такой одежды не носят уже сто лет, если не больше… жемчужина… я загляделась на неё… она переливалась… переливалась… переливалась…
Больше ничего не помню.
Сколько же я выпила вчера, что мне так плохо сегодня?
Комната не была похожа на больничную палату. Всё слишком яркое… слишком старомодное… ого! Таких вот складных стульчиков с лапами вместо ножек не делают уже… уже… не знаю, как давно. Я их видела только в учебнике по истории. И постель… слишком высокая… с пологом…
Что за наваждение?
Я не могла поверить ни в то, что меня похитил какой-то чокнутый антиквар, ни в то, что мне стало плохо посреди улицы и чокнутый антиквар притащил меня к себе из сострадания.
Никакое сострадание не объяснит всю эту обстановку. Вон бронзовая курильница в виде цилиня[1]1
Цилинь – мифическое существо, известное в различных культурах Восточной Азии, в первую очередь в Китае, откуда он родом.
[Закрыть]. Такие делали… не помню когда. Но у него копыта, нет крыльев… последние… вот уж не знаю как давно у цилиня обязательно львиное тело. И крылья. А это очень, очень старинная вещь. Кто будет разжигать в ней благовония? Её место в музее. Слабо пахло пряностями, жасмином и ладаном.
Вот на стене изображён жёлтый журавль, раскинувший крылья в бесконечном танце. Изображение грубое, похожее на афишу. Афиша здесь? Рядом с позолотой и стариной курильницей?
Больше в комнате ничего нет.
Кровать, стульчик и курильница. И аист на стене.
Сейчас никто давно так не обставляет свои дома.
Втискивают мебель, шкафы, столы, даже стулья. А тут…
Я откинула стёганое шёлковое одеяло, расшитое бабочками. На мне была нежных оттенков рубаха и штаны. Тоже шёлковые. И никакого белья. А где моя одежда? Кто принёс меня сюда и переодел?
Я окинула взглядом комнату и до меня, наконец, дошла ещё одна вещь: тут не было ни двери, ни окон, а свет лился через маленькие прорези у самого потолка. Красиво, не спорю, но какой дурной архитектор до этого додумался?! И как я сюда попала?!
Раздался скрип. В стороне от кровати вдруг прорезалась лакированная красная дверь, которая широко распахнулась, пропуская немолодую женщину в праздничном наряде. Широкие рукава, юбка, начинающаяся от самой груди, лицо выбелено и на нём изящными дугами нарисованы брови… я невольно покосилась вниз, ожидая увидеть под одеждой лотосы[2]2
Лотосы – имеется в виду устаревший обычай уродовать женщинам ноги.
[Закрыть], но ноги незнакомки были надёжно скрыты.
Женщина улыбалась и протягивала ко мне руки.
– Что же ты встала? – с ласковым упрёком обратилась она ко мне. – Тебе надо лежать, доченька.
Доченька?!
Женщина уставилась на меня, ожидая чего-то, о чём я не имела ни малейшего представления. Пауза затянулась и женщина поморщилась.
– Ты можешь звать меня матушкой, – отпустила она явно заранее заготовленную реплику. – Не стесняйся, дорогая, будь как дома.
Она снова выжидательно уставилась на меня. Потом почему-то покосилась на курильницу. Я почувствовала себя героиней кино про какую-нибудь эпоху Динь-динь. Никогда не интересовалась историей. Новая пауза повисла в воздухе и стала удушающей. Чего-то она ждала… её рукава… курильница… я присела в изящном поклоне, которого у меня безуспешно когда-то пыталась добиться моя учительница танцев, и произнесла, опустив взгляд:
– Матушка, вы бесконечно добры. Я не смею лежать в вашем присутствии.
Что-то как будто сдвинулось. Будто мир качнулся вокруг меня. Удушающий воздух комнаты наполнился густым сладким ароматом. Я закашлялась, но перехватила взгляд женщины и сумела сдержаться.
Незнакомка погладила меня по голове. Мир снова качнулся, а потом моё зрение как будто прояснилось.
– Я рада, что тебе лучше, – ласково сказала матушка. – Конечно, ты не знаешь меня. Я – Весенний Вихрь, старшая жена твоего отца. Он купил твою мать в младшие жёны во время одного из своих визитов в мир людей. У вас был хороший дом?
Я заморгала. Мать? Младшая жена? Мир людей? Но… я помнила своего отца. Он был торговец и часто разъезжал по стране… его почти никогда не было дома… а потом он прислал маме письмо, что не вернётся. Но… купил?! Так ведь давно никто не поступает!
– Мы на дне реки, – как нечто очевидное сообщила мне матушка. – Я родила твоему отцу сыновей, но боги не наградили нас дочерьми, поэтому я приму тебя как родную.
С этими словами она обняла меня и прижала к своему сердцу. Мне вдруг стало хорошо и спокойно.
– Могу ли я спросить вас, дорогая матушка? – произнесла я, когда она разжала объятья. Она положила мне руки на плечи и испытующе заглянула в глаза.
– Спрашивай, милая, – ласково улыбнулась она.
– Я… мне… – надо было как-то попасть к ней в тон, матушка почему-то недовольно хмурилась, а я никак не могла вспомнить правильный оборот. – Мой уважаемый отец окажет мне честь?..
Матушка ласково засмеялась и провела рукой по моим волосам.
– Разумеется, ты его увидишь, моя дорогая. Когда он будет отдыхать после рассвета, мы вместе пойдём к нему.
Что-то шевельнулось у меня в душе. После рассвета. Матушка снова погладила меня по голове. Ну конечно, после рассвета! А когда же ещё? Матушка обошла кровать и лично вынесла мне роскошный шёлковый халат нежных цветов. Сиреневый? Бирюзовый? Розовый?.. я безропотно позволила ей самой облачить меня в эту роскошь. Матушка почему-то поджала губы, но снова зашла за кровать и вернулась с юбкой и поясом. Пояс был белый, а юбка была расшита красными иероглифами. Они были настолько затейливо написаны, что я не могла их прочесть. По знаку матушки я безропотно опустилась на стульчик и позволила ей заняться моими волосами. Почему она хмурилась? Я как будто делала что-то неправильно, но при этом…
Появилось тончайшее покрывало, которое она набросила мне на плечи.
Меня осенило и я поспешила упасть перед матушкой на колени. Охнув, она принялась поднимать меня на ноги.
– Вы так добры, матушка! – заявила я, делая такое движение, будто собираюсь удариться лбом об пол. При этом я всё-таки умудрилась заглянуть под юбку матушки и чуть не испортила всё дело. Она не носила туфельки-лотосы на ногах. Она не могла бы их надеть. Вместо человеческих ступней я увидела когтистые чешуйчатые лапы.
Мы на дне реки.
Отец делал визиты в мир людей.
Отдыхать после рассвета.
Я сглотнула.
– Вы так добры, – продолжила я без прежнего энтузиазма. – Я не знаю, чем я могу отблагодарить вас!
– Поднимайся, поднимайся, упрямая девчонка! – с шутливым упрёком произнесла матушка, а после поправила что-то в моей причёске, воткнула шпильку с переливающейся жемчужиной в тяжёлый узел волос…
Мир снова качнулся. По воздуху пробежала рябь, словно по глади пруда.
– Конечно, я родом не из Драконов, – сказала матушка небрежно. – Мои почтенные родители – Черепахи со Священной горы на Юге. Ещё при рождении мне было предсказано родить сто сыновей и ни одной дочери. Все речные драконы в этой части страны – мои дети.
Она погладила меня по щеке.
– Я всегда мечтала о дочери, которой я смогу передать свои знания, – продолжила матушка. – Сыновья… ты знаешь, мы не стареем и нам не нужна ни забота, ни загробные ритуалы. Сыновей желал твой отец.
Я попробовала вспомнить, сколько у нашей реки ответвлений, рукавов и озёр. Неужто сто?! Или это поэтическое преувеличение. Много?
– Ты будешь моей любимой дочерью, – продолжала госпожа Черепаха, обняв меня за плечи. Забудь о земной жизни. В твоих жилах течёт кровь Драконов.
* * *
Таких богатых усадьб теперь и не встретишь. Мы в такую ходили на экскурсию в школе. Покатые крыши многочисленных домиков, повороты, ходы, тупики, стены, украшенные сверху черепицей… идёшь – и всё время поворачиваешь, пока не забываешь, сколько раз свернул и где ты находишься. Воздух всё время колебался, хотя был чистым и свежим, как высоко в горах. В городе не сыщешь такого чистого воздуха. Мы прошли через комнату, где раки расшивали одежды речным жемчугом. Через дворик, где рыбки прореживали посадки каких-то подводных растений. Посмотрели со стены на пастбище, где мужчина в крестьянской одежде, с соломенной шляпой на голове пас стайку головастиков. В руках он держал длинный кнут и время от времени почёсывал им ногу.
Когда я загляделась на него – кто он, человек или чудовище? – пастух повернулся и я закричала от ужаса. Его лицо было всё съедено, как у утопленника.
– Ляншусан! – крикнул вдруг он своим страшным ртом, на котором уже не было губ. – Ляншусан!
Я отшатнулась. Утопленник смотрел прямо на меня.
Матушка со стены замахнулась веером, загородила меня рукавом. Волна прошла по воздуху и ударила пастуха под коленки, так, что он распростёрся ниц перед нами.
– Поди прочь, болван! – закричала она и потащила меня за руку со стены.
– Аин! – ударило вслед. Я ничего не понимала. Чего он хотел?
– Мы будем звать тебя Нежный цветок, – объявила матушка, оглядывая меня с головы до ног. Почему-то она смотрела не на меня и даже не на мою одежду, а на воздух вокруг моего тела.
Цветок. Нежный цветок. Лин Сюин[3]3
Китайские имена. Лин – нежная, Сюин – прелестный цветок.
[Закрыть].
Но меня звали как-то не так.
Похоже, но не так.
* * *
Как я ни приглядывалась, я не могла увидеть солнца, хотя свет лился сверху. Серебристый и золотистый одновременно, он отражался от каждого камушка, от каждого цветка во дворе отцовской усадьбы. Когда воздух вокруг нас слегка порозовел, матушка вдруг толкнула стену, распахивая неизвестно откуда взявшуюся дверь, и провела меня через три комнаты в громадный кабинет, в глубине которого восседал… восседал…
Я моргнула. Величественный человек в расшитой драконами одежде восседал за столом на возвышении. Но я могла бы поклясться, что за секунду до этого я видела свернувшегося кольцами синего дракона! Матушка подтолкнула меня в спину и я распростёрлась на полу.
– Отец!
Воздух как будто толкнула упругая волна – и вот Дракон поднял меня с пола, внимательно осмотрел, а после прижал к своему сердцу. Показалось ли мне, что он тоже не столько смотрел на меня, сколько вокруг меня? Но почему? Показалось ли мне, что он облизнулся?
– Моя дочь, – произнёс он глубоким голосом, в котором слышались отдалённые раскаты грома. – Моя любимая дочь.
Я попыталась высвободиться из его рук, чтобы снова опуститься на колени, но отец мне этого не позволил.
– Ты играешь на пипе[4]4
Пипа – народный китайский струнный музыкальный инструмент.
[Закрыть]? – спросил он.
– Нет, – растерялась я. Отец поморщился и покосился на матушку. Кажется, надо было ответить как-то иначе, но мне никак не вспоминались нужные слова. К тому же на пипе я не играла.
– Сама естественность, – изволил засмеяться отец, проведя рукой по моему лицу. – Простота и безыскусность.
Он сделал рукой небрежный жест и на этот раз позволил мне упасть ниц. Когда я поднялась, оказалось, что я стою снаружи кабинета.
– Ты голодна? – спросила матушка и я поняла, что действительно хочу есть.
– Я не стою вашего внимания, – тем не менее выдала я. Почему-то эти слова показались мне более уместны.
Матушка хлопнула в ладоши.
– Пойдём, – сказала она, отворяя неизвестно откуда взявшуюся дверь. Мы вышли в дворик, где стоял прелестный столик и два стула. На столице дымился чайничек, из которого приятно пахло пряным вином. Матушка указала мне на стул.
– Не смею сесть в вашем присутствии, матушка! – запротестовала я.
Что со мной?
Почему я так странно разговариваю?
Почему вокруг меня всё время колышется воздух?
– Садись, моя дорогая, – приказала госпожа Черепаха.
– Нет, я не смею, – замотала я головой и попятилась. – Если вы позволите, я присяду в стороне, у стены.
– Садись, – повторила матушка и, обняв за плечи, силой усадила на стул. Едва это произошло, как на столе появилась миска с зелёной лапшой и вторая, со столетним яйцом[5]5
Столетнее яйцо – специфическое блюдо, для изготовления которого яйцо обмазывают известью и выдерживают длительное время.
[Закрыть]. В жизни не пробовала подобных деликатесов. Даже не уверена, что хочу их попробовать. Над лапшой поднимался сероватый дымок.
– Я не смею!
– Ешь!
Матушка рявкнула так сердито, что я сама не помнила, как взялась за палочки и принялась уплетать лапшу. На столе появились две изящные чашки какой-то стариной династии, и госпожа Черепаха принялась разливать в них горячее вино. Сама она, к моему удивлению, ничего не ела и только пригубила свою чашку.
– Нам требуется иная пища, – пояснила матушка с лёгкой улыбкой. – К тому же вечером будет пир. В твою честь.
– Я не могу принять такую честь, – пробубнила я, отложив палочки. Матушка потрепала меня по руке.
– Моя первая дочь, – сказала она с улыбкой. – Хорошая послушная дочь.
На душе стало тепло. Кажется, даже родная мама не была со мной такой приветливой. Она всё время была недовольна моими оценками в школе… в школе… чему же я училась в этой школе?.. Каким-то ненужным вещам. Варварские языки… какие-то животные, какие-то странные значки, счёт… нет, не счёт. Что-то другое. Сложное. Какие-то грубые мирские знания. Зачем? Чем я занималась до вчерашнего дня?
– Не вспоминай, – шепнула матушка. – Это не к чему.
Я успокоилась.
* * *
После трапезы матушка отвела меня в комнату, где я проснулась сегодня утром. Утром ли? Сегодня ли?
– Я пришлю служанок, – сказала матушка. – Тебе надо отдохнуть перед пиром.
– Но я не устала…
Госпожа Черепаха погладила меня по лицу. Веки сделались тяжёлыми, в глаза словно насыпали песка.
– Ты устала, доченька, – прозвенел её голос. – Ты очень устала от жизни на земле.
Она исчезла и в комнату вплыли служанки.
Во сне ли это было или наяву?
Разноцветные рыбки плавали вокруг меня, развязывая пояс, снимая с плеч одежду. Как же они умудряются плавать в воздухе? Как же я умудряюсь дышать под водой?
Кто-то толкнул меня в грудь и я опрокинулась на кровать.
Глава 2
Свадебный пир
Когда я открыла глаза, рыбки-служанки проворно одевали меня в ярко-красный наряд. Такой красивый я видела только в музее. Там ещё была подпись… подпись… Ничего не помню. В памяти что-то шевельнулось, когда на мою голову опустилась корона с изображениями феникса. Это я знала. Знала с детства. Это знают все!
Прежде, чем я сумела вспомнить, служанки закрыли мою голову красным покрывалом.
Красный.
Цвет счастья и радости.
Цвет невесты.
Мир виделся смутно через платок. Кто-то подхватил меня под руки и тихо шепнул:
– Пойдёмте, барышня, нам пора.
* * *
Мы шли долго. Открывались и закрывались двери, мы поворачивали, поднимались и спускались. Казалось, этому пути не будет конца. Что происходит? Меня выдают замуж? Но за кого? А как же пир в мою честь? Нет… неужели?
Я остановилась и освободила руки.
– Что здесь происходит? – спросила я, приподнимая покрывало. – Куда вы меня ведёте?
Служанки с двух сторон заставили меня отпустить покрывало.
– Барышня, барышня, нельзя, нельзя, пойдёмте, – прозвенели их голоса. Они звучали так тихо, что мне приходилось напрягать слух, чтобы услышать.
– Я никуда не пойду, – сказала я решительней. Странно, но у меня словно прибавилось сил. Мир перестал колебаться, вот только заболела голова.
– Барышня, барышня, – запричитали служанки. – Вы должны слушаться госпожу. Вы должны идти. Вы…
– Лянь Шуйсянь! – раздалось откуда-то со стороны. – Проснись! Борись! Тебя одурманили! Борись!
Лянь. Это моя фамилия. Но кто звал меня?
Я сорвала покрывало. Служанки брызнули врассыпную, как рыбки в аквариуме. Шуйсянь – это моё имя. Как странно. Я стояла на дне реки. На самом деле на дне, под кривой наполовину сгнившей корягой. Мимо проплывали рыбы, вон из-под камня выглядывает рак. Вокруг меня несла свои воды река. Я заморгала. Как же это? Почему? Человек не может вот так вот стоять на дне и не задыхаться. Я, что, утонула? В волосах запутались какие-то водоросли. Вместо одежды на мне была спутанная рыбачья сеть. Что за бесовщина?..
– Лянь Шуйсянь! – повторил незнакомый голос.
– Кто ты? – откликнулась я. – Где ты?
– Вверх! – вместо ответа приказал голос. Стало понятно, что принадлежит он мужчине и доносится откуда-то сверху. – Вверх! Скорее!
Я подпрыгнула, но вода не торопилась меня выталкивать. Попробовала зацепиться за корягу. Мешала мысль, что незнакомый мужчина увидит меня в таком виде. Коряга была скользкая, а когда мне удалось ухватиться за неё и подтянуться, сломалась под моим весом. Я ударилась о песчаное дно, всё вокруг заколебалось…
* * *
Надо мной склонилась моя добрая матушка, которая заботливо помогла мне встать.
– Как ты нас напугала, Лин Сюин, – сказала она ласково. – Что произошло?
Моя прекрасная одежда не помялась и не испачкалась. Я лежала на каменном полу в просторном зале, украшенном драконами и фениксами.
– Мне так неловко, матушка, – сказала я, отводя взгляд. – Я доставила вам столько хлопот.
– Что ты, что ты, моя дорогая. Вставай. Вставай, пора идти. Все уже ждут.
Да. Все ждали только меня. Сегодня мои родители выдадут меня замуж за сына Дракона Горного Источника, который питает нашу реку.
* * *
Зал был большой, длинный и весь залит яркими огнями. Воздух дрожал, переливался и искрился. За столом сидели нарядные гости. Кто-то в стороне играл на пипе красивую и немного печальную музыку. Меня усадили рядом с матушкой, почтенной госпожой Черепахой. Все по очереди вставали и говорили хвалебные речи в мою честь, а я гадала, кто же, кто мой суженый.
Он встал последним. Лохматый юноша с тонкими усиками и оттопыренными ушами, одетый в нарядную, но заляпанную одежду.
– Нечего тут рассусоливать, – сказал он резко. – Цену набиваете. Говорите прямо – моя девушка?
Музыка смолкла, все зашептались.
– Горные драконы такие неотёсанные, – услышала я.
По моим щекам потекли слёзы.
Отец поднялся. Сейчас он откажет наглецу.
– Фэн Ченлун, – сказал отец вежливо, – я с радостью отдаю тебе мою любимую дочь Лин Сюин.
У меня в груди оборвалось сердце. Фэн Ченлун нетерпеливо протянул руку.
Кто-то подошёл сзади и вложил ему в руки две нефритовые чаши. Рыбки-служанки подплыли сзади и принялись толкать меня в спину. Как во сне я встала и покорно разделила вино с драконом. Мы отпили каждый из своей чаши и обменялись ими. Тем временем отец подписывал какие-то бумаги. Отбросив чаши, Фэн снова протянул руку. Серебристая рыбка подплыла и забрала из рук отца бумагу. Фэн пробежал её взглядом и кивнул, а после спрятал её в рукав, из которого он немедленно достал другой лист бумаги, который смотрелся как-то неправильно.
– Она моя? – снова спросил Фэн.
– Твоя, твоя, – раздражённо ответила госпожа Черепаха.
Фэн схватил меня за запястье и подтянул ближе к себе. Это было так грубо, так гадко, что я чуть не расплакалась.
– В таком случае, – прежним грубым тоном продолжил Фэн, – как муж и законный представитель барышни Лянь Шуйсянь, принятой в вашу семью под именем Лин Сюинь, я подаю жалобу на семью речного дракона Гайлуна за похищение, введение в заблуждение, воздействие чарами, насильственную выдачу замуж, а также…
Он говорил и говорил и от его слов у всех гостей вытягивались лица и превращались в длинные драконьи морды. Фэн прервался на полуслове, сунул мне свою бумажку в руки, оттолкнул и приказал:
– Беги!
Я растерялась.
– Беги, дура! – крикнул Фэн, и я решилась. Стоило мне побежать, как прекрасная зала исчезла. Мы стояли на речном дне, которое всё было усыпано камнями и мусором, и не воздух, вода колыхалась вокруг. Гости превратились в драконов, карпов, сомов и раков. Я побежала – куда угодно, только скорее, только подальше отсюда. Последнее, что я успела заметить – это как мой отец, отбрасывая плоский камень, кинулся на Фэн Ченлуна. Под водой длинное тело дракона обладало стремительностью крокодила.
Прочь! Прочь из этого страшного места.
Я бежала и бежала, а дно всё никак не заканчивалось.
– Лянь Шуйсянь! – прогремел сверху голос.
– Я тут! – закричала я.
– Лянь Шуйсянь!
Меня по голове ударила гирька. Я подняла взгляд и увидела верёвку с привязанным к ней грузом.
– Хватайся, Лянь Шуйсянь! – приказал голос. Я ухватилась. Вовремя: два речных рака с сетями в клешнях бежали по дну, грозно поводя усами. Верёвку начали поднимать, и я полетела вверх, в залитое солнечным светом небо.
* * *
На поверхности у меня помутилось в глазах. Пожилой дядька в полосатом костюме и с тыквой-горлянкой на поясе подбежал ко мне и помог выбраться на берег. Он накинул мне на плечи одеяло и принялся растирать мне руки.
– Кто вы? – спросила я. Перед глазами плавали противные белые мушки, всё двоилось и троилось. Дядька, ничего не ответив, открыл тыкву-горлянку и поднёс к моим губам.
– Пей, Лянь Шуйсянь! – приказал он. Это был тот самый голос, который звал меня с неба. Я послушно отпила. Питьё было горькое и с какими-то противными кусочками слизи. – Пей!
Я сделала второй глоток, третий… потом закашлялась. В горле как будто встал холодный комок. Под строгим взглядом дядьки я сделала ещё один глоток, а после меня скрутил мучительный кашель. Дядька протянул мне платок. Я уткнулась в него и выкашляла что-то твёрдое. Жемчужина. Это была большая красивая жемчужина. Дядька отобрал у меня платок и бережно завернул в него драгоценность.
– Я детектив Цянь Бао, – сказал он так, как будто мне это имя должно было что-то сказать. – Ты Лянь Шуйсянь. Эта штуковина помогала тебе дышать под водой. Но долго с ней ходить нельзя, вредно для человека.
– Как я тут очутилась?
– Обыкновенно, – пожал плечами детектив Цянь. – Немного лисьих чар, немного драконьего колдовства. Ты пропала три дня назад. Кстати, держи.
Он порылся во внутреннем кармане пиджака и достал оттуда какой-то документ. Я развернула его. Аккуратно отпечатанные иероглифы запрыгали у меня перед глазами.
– Мы нашли твоего отца, – пояснил детектив Цянь. – После смерти первой жены он женился во второй раз. Когда новая жена родила ему сына, он поклялся перестать навещать твою мать.
Я читала официальное разрешение от моего отца на брак с неким Ши Ченом. От моего настоящего отца.
– Когда мы нашли его и объяснили ему твоё положение, он был рад помочь тебе. Когда всё закончится, он приглашает тебя в гости. Познакомишься с братом, поклонишься второй матушке.
После знакомства с госпожой Черепахой мне не слишком хотелось кланяться самозваным матушкам. Особенно этой, которая заставила отца бросить мою мать.
– А… мама?..
– Лисьи чары, – развёл руками детектив Цянь, как будто это что-то объясняло. – Твои… похитители навестили её и заставили поверить, что ты отправилась в служебную командировку, а потом навестишь отца.
– Она, наверное, волнуется, – тупо сказала я. Мама никогда меня надолго не отпускала. – Я должна с ней связаться!
Детектив Цянь покачал головой.
– Нет, – сказал он спокойно.
– Нет?!
Но он отвернулся и посмотрел на реку.
– Пора бы уже ему выбираться. Ши Чен! Ши Чен! Поднимайся!
От его крика во мне всё вздрогнуло, и я вскочила на ноги. Река вдруг забурлила и из неё вынырнул человек. Совсем ещё молодой мужчина в одном белье, исписанном какими-то непонятными знаками. Этот мужчина, нет, даже юноша сам выбрался на берег, закашлялся и выплюнул уже знакомую жемчужину.
– Ши Чен! – подбежал к нему детектив Цянь. – Как ты, сынок?
Он бережно забрал жемчужину и помог юноше встать.
– Как обычно, – небрежно ответил Ши Чен. – Ты сказал уже?..
– Как раз начал, – отозвался детектив Цянь.
Ши Чен подошёл ко мне, протянул руку и приветливо сказал:
– Ну, будем знакомы! Я Ши Чен, помощник детектива Цяня. А ты Лянь Шуйсянь. Ты работала в агентстве хозяина Чжена.
Я послушно пожала протянутую руку и нахмурилась. Что-то было не так.
– Работала? – вычленила я самое главное в его рассказе.
– Ну да, – усмехнулся Ши Чен и уселся на берег рядом со мной. – По документам ты уволилась позавчера. А твои подружки говорят о том, что ты уехала к отцу. Ты им сама говорила.
– Я говорила?!
– Лисьи чары, – напомнил детектив Цянь. – И качественная подделка.
Позавчера. Я пропала три дня назад, а уволилась позавчера. Кто-то вместо меня пошёл на работу и уволился, пока я лежала под водой.
– Значит, так, – завладел моим вниманием Ши Чен. – По всем документам мы женаты. Это ничего не значит. Как только всё закончится, мы разведёмся. А пока тебе придётся меня потерпеть.
– Что закончится?! – не вытерпела я.
– Всё, – обаятельно улыбнулся Ши Чен. – Ты думаешь, я там на дне с драконами дрался? Я договаривался. Они и не торговались особо.
У меня было ощущение, будто я открыла старинный роман на середине и вчитываюсь, пытаясь понять, что происходит и как между собой связаны все персонажи.
– Договаривался о чём, Ши Чен?
– Нуууу… Ты же понимаешь, что я могу пойти в префектуру, подать официальную жалобу, и управление призраками и духами выгонит отсюда и твоего мнимого отца и всю его семью?..
– А почему ты так не сделаешь? – не поняла я.
– Потому что драконы – это… драконы. Твой ничем не хуже других. Последнее время о них вспоминают один, хорошо, если два раза в год. Вот они и повадились напоминать о себе.
– Ши Чен хочет сказать, – перебил его детектив Цянь, – пока мы не соберём улики на того, кто стоит за похищениями, нечего и думать о закрытии дела.
– Похищениями?!
– Ну да, – энергично кивнул Ши Чен. – Думаешь, ты одна такая? Небось даже не помнишь, кто у вас пропадал в последнее время.
Голова шла кругом.
– Как вы меня нашли? – спросила я, всё ещё пытаясь разобраться. – Откуда узнали, что мне нужна помощь?
– Мы давно следим за Чжен Хуаном, – пояснил детектив Цянь. – Он продал земным духам двадцать девушек за несколько лет.
– Двадцать?!
– Или больше, – пожал плечами Ши Чен. – Всех мы, конечно, не вернём. Кого-то уже выели дочиста. Но на последних мы можем рассчитывать. Или они на нас.
– Или они на нас, – подтвердил детектив Цянь. – Иди оденься, а я позабочусь о барышне.
– Мама… – снова начала я. У меня в голове не укладывалось, что кто-то собирается решать мою судьбу вот так вот походя. Ши Чен засмеялся.
– Пока нельзя, – сказал он. – Мы сняли тебе квартиру подальше от реки. Мало ли что.
– Сняли?!
– Отработаешь, – заверил Ши Чен. – В магазин сладостей Ху Гана как раз нужна продавщица.
– Продавщица, – тупо повторила я.
– Ху Ган за тобой присмотрит, – непонятно объяснил детектив Цянь. – Хотя бы первое время.
