Текст книги "Черная вдова с двумя детьми желает познакомиться! (СИ)"

Автор книги: Наталья Смеречинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 20

Я ворочалась в полудрёме. Глубокий сон не хотел отступать, но яркий свет настойчиво пробивался сквозь веки. Странно. Свет свечей давно должен был погаснуть.

Повернувшись на другой бок, я натянула одеяло выше, но свет не исчез. Он, казалось, стал ещё ярче, заполняя собой всё пространство, заставляя меня наконец проснуться.

Сначала я ничего не поняла. Комната, в которой мы устроились на ночлег, светилась так ярко, что я подумала: наступило утро. Но солнечного тепла не было. Я поднялась, потёрла глаза и замерла.

Каждый светильник в комнате, покрытый пылью и временем, горел ярким, насыщенным магическим светом. От их свечения веяло силой, почти давящей на грудь. У меня перехватило дыхание. Как? Эти лампы не работали! Мы решили, что они бесполезны, пока не найдётся маг, чтобы зарядить их.

Теренс, сидя на своём импровизированном спальном месте, растирал глаза кулаками, пытаясь осмыслить происходящее.

– Мама… – его голос был тихим, ещё сонным. – Что это? Почему так ярко?

Я провела рукой по его плечу, пытаясь его успокоить, хотя сама была в не меньшем замешательстве.

– Не знаю, милый, – ответила я, не сводя взгляда с переливающихся огней. – Просто оставайся здесь, хорошо?

Тревога закралась в мое сердце. Мне совсем не хотелось думать....

Мадлен нет на месте!!!!!!!Николаса тоже. Моё сердце сжалось. Где они? Почему их нет здесь, с нами?

– Ясмин!!!!

О, Боже!!!! Пожалуйста только ни это!!!!

– Ясмин!!!!

Мое настоящее имя знали только двое. Вернее, трое и судя по грубому, неестественному голосу третий снова поднял свою уродливую голову захватив моего ребенка.

Поджилки трусились, но актом воли, собранной в кулак я поднялась и дав знак Теренсу оставаться на месте тихо начала красться в коридор.

Мальчик кивнул, сжимая края одеяла, как будто оно могло его защитить.

Я вышла в коридор. Свет был повсюду, освещая каждую щель, каждую трещину в старых стенах. Впереди слышались шорохи и они становился всё громче, будто кто-то двигался впереди.

– Николас? – наконец – то позвала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Мадлен?

Ответа не последовало, но шум продолжался. Я медленно пошла вперёд, ощущая, как сердце стучит в груди всё громче.

Свет, разливающийся из магических ламп, делал коридор жутким и нереальным, будто я шагала в другом измерении. Шорохи становились громче, пока я, наконец, не добралась до входной двери.

Картина передо мной заставила остановиться.

Николас стоял, обеими руками обхватив Мадлен из-за спины. Он склонился над девочкой и выражение его лица невозможно было увидеть. Мадлен стояла неподвижно, её голова была опущена, а густые кудри полностью скрывали лицо. Свет вокруг них пульсировал, будто отзываясь на их присутствие.

Картина была неоднозначной. Что он делает? Зачем удерживает ее?

– Николас! – воскликнула я, забыв обо всём, в том числе и о собственном страхе.

Он дёрнулся, но не отпустил девочку. Моя первая мысль была ужасающе ясной – я должна вытащить её из его рук. Что бы ни происходило, это выглядело вопиюще.

Я сделала шаг вперёд, уже готовясь броситься на него, когда Мадлен подняла голову.

Мир вокруг замер.

Те самые огромные бордовые глаза, которые я уже видела однажды, смотрели на меня с тем же холодным безразличием и жутким осознанием власти. Это был он. Дар.

– Не двигайся, – раздался голос, который больше не принадлежал моей маленькой дочери. Он был мягким, но каким-то чуждым, словно слова доносились откуда-то издалека. – Ты справилась, Ясмин. Ты исполнила свою миссию.

Мои ноги отказались слушаться, руки похолодели. Я пыталась найти в себе силы что-то сказать, но не могла произнести ни слова. Дар... он снова здесь.

Мадлен – нет, не Мадлен – улыбнулась. Её улыбка была такой же холодной, как и голос, и ни капли не походила на ту, что я видела раньше.

– Твоя роль завершена, – продолжал он, его голос звучал одновременно ласково и угрожающе. – Я доволен. Теперь могу заснуть надолго.

Не знаю было ли это хорошей новостью для нас или нет. Я бы предпочла, чтобы это чудовище ушло навсегда перестав мучить девочку. Но похоже, что эта жуткая магия сама устанавливала правила.

– Что будет с ней? – выдохнула я, собрав всё своё мужество. – Ты оставишь Мадлен в покое?!

Дар не ответил сразу. Он словно разглядывал меня через эти чужие глаза, изучая, что-то взвешивая. Потом он медленно покачал головой.

– Она для меня ничего не значит. Проводник. Временное вместилище, ничего более, – произнёс он с ледяным равнодушием. – Я не могу найти в ней свое продолжение. Она бесполезна.

Этот приговор сказанный равнодушным, бесстрастным тоном заставил мурашки пробежать по моей спине. И если Николас совершенно ничего не понимал, Мадлен по малолетству было все равно, то я могла понять прекрасно, о чем говорит дар.

И это было ужасно. Бедная моя маленькая девочка, которой никогда не суждено познать радость материнства. Она еще не понимает какая это трагедия... но со временем...

Вместе с грустью, страхом в моей душе появился и гнев. Я не сомневалась, кто забрал у малышки такую возможность и почему дар так вцепился в меня. Я была последней представительницей способной родить. А Мадлен... Готова поставить все что угодно на кон, что это именно дар, своей огромной концентрацией в ней уничтожил способности Мадлен к деторождению.

– Что ты еще сделал с ней?! – прошипела я потеряв всякий страх на мгновение, но чудовище уже переключило внимание на Николаса, который сильно сжимал Мадлен, будто пытаясь удержать её от чего-то.

Дар склонил голову, словно впервые заметил мужчину и проговорил.

– Ты ещё пригодишься, – сказал он ему так, будто говорил о предмете мебели. – Но позже.

Он перевёл взгляд на меня, его бордовые глаза сверкнули.

– Напоследок я оставлю тебе подарок, – продолжал он будто не замечая моего вопроса и шокировано– напряженного взгляда мужчины. – Воспользуйся им с умом. Это единственное, что может помочь тебе в дальнейшем. Я буду ждать новую хозяйку, когда она будет готова.

С этими словами тело Мадлен, до этого напряжённое и словно пропитанное чужой волей, обмякло в руках Николаса.

– Мадлен! – закричала я, бросаясь к ней.

Он осторожно опустил её на пол, а я упала на колени рядом. Лицо девочки было бледным, но, кажется, она дышала.

– Она жива? – прошептал Николас, и в его голосе слышалась настоящая паника.

– Да, – выдохнула я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. – Но он ушёл...

Николас замолчал, глядя на лежащую девочку. Я прижала её к себе, чувствуя, как её тело становится теплее, как дыхание выравнивается.

– Что это было? – наконец спросил он, его голос звучал глухо.

Я не ответила. Не сейчас. Просто не могла.

Я осторожно подхватила Мадлен на руки, чувствуя, как её маленькое тело почти невесомо в моих руках. Её голова бессильно склонилась на моё плечо, а дыхание хоть и ровное, всё же казалось слишком слабым. Я сделала шаг в сторону комнаты, где оставила Теренса, но не успела пройти и метра, как почувствовала рывок назад.

Николас крепко схватил меня за запястье, его лицо было напряжённым, а в глазах блестело что-то близкое к панике.

– Нет-нет, Элеонора, – его голос звучал глухо, но твёрдо. – Шутки закончились. Она маг! А судя по тому, что произошло со мной и с тобой… что это за магия? Я такого никогда не видел!

Я остановилась, стараясь не показывать, как сильно меня задел его тон. Конечно, он имеет право знать. Он уже видел слишком много, чтобы его успокаивать обещаниями, что всё будет хорошо.

Я глубоко вдохнула, пытаясь совладать с собой. В голове крутились десятки мыслей, но я отбросила лишнее. Сначала дети.

– Дай мне положить её к Теренсу, – сказала я спокойно, хотя внутри всё ещё бурлило. – Тогда я расскажу. Всё, что смогу.

Он прищурился, словно пытаясь понять, не обманываю ли я его. Но через несколько секунд кивнул.

– Хорошо, – сказал он, протягивая руки. – Дай её мне.

Я замялась, но осознав, что он сейчас не враг, осторожно передала ему Мадлен. Николас крепко, но бережно прижал девочку к себе и направился в комнату, из которой уже выглядывал Теренс.

– Что случилось? – спросил мальчик, его голос был тонким, пропитанным тревогой.

Николас аккуратно положил Мадлен на её импровизированную постель, но прежде чем успел что-то сказать, Теренс бросился к нему, сжав кулаки.

– Что вы сделали с ней?! – выкрикнул он, но я тут же вмешалась, удерживая сына.

– Теренс, остановись! – мой голос был твёрдым, но в нём слышалась материнская забота. – Это не его вина. У Мадлен снова случился приступ. Опять.

Мальчик замер, переводя взгляд с меня на Николаса. В его глазах отражались страх и недоверие.

– Правда? – прошептал он.

– Правда, – я кивнула, стараясь говорить как можно спокойнее. – Ты сам всё видел. Всё это... магия.

Слово прозвучало в тишине, как удар гонга. Теренс прикусил губу, опустив взгляд на сестру. Его плечи слегка задрожали, но он остался на месте.

– Она будет в порядке? – наконец спросил он, голосом полным тревоги.

– Я сделаю всё, чтобы так и было, – ответила я, укрывая девочку. – Сейчас главное – дать ей отдохнуть.

Я повернулась к Николасу. Его лицо оставалось напряжённым, но он больше не задавал вопросов, просто стоял в стороне, наблюдая за нами.

– Я вернусь, – тихо сказала я Теренсу. – Будь рядом с сестрой. Если что-то изменится, сразу позови меня.

Он кивнул, осторожно устроившись рядом с Мадлен, и, когда я вышла из комнаты, его взгляд оставался прикован к её лицу.

Закрыв за собой дверь, я обернулась к Николасу. Он ждал меня, руки скрещены на груди, взгляд строгий, но в нём больше не было паники, только напряжённое ожидание.

– Теперь говори, – коротко бросил он. – Что это всё значит?

Глава 21

Я открыла рот, но он тут же прервал меня:

– Только без игр, Элеонора. Не знаю, что ты обо мне думаешь, но я не идиот. Ты сама видела, что здесь творится. Магия. Сильная магия. И я хочу знать правду. Немедленно.

Я опустила глаза, чувствуя, как в груди поднимается волна тревоги. Юлить бесполезно. Он видел слишком много. Но что именно сказать? Как объяснить то, что сама до конца не понимаю?

Снова подняв глаза я взглянула прямо в его напряженное лицо.

– У нас есть дар, – наконец выдавила я, делая усилие, чтобы глаза не бегали.

– Дар? – переспросил он, прищурившись. – Какой ещё дар?

– Я… не уверена, – честно призналась я, пожав плечами. – Действия этого дара не всегда понятны. У меня он… под контролем. Но у Мадлен… слишком большой. Он вырывается наружу, руководя её действиями по своему усмотрению.

Николас нахмурился, напряжённо размышляя над моими словами.

– Значит, эта сила делает с ней что хочет? – уточнил он.

– Да, – прошептала я, чувствуя, как в груди сжимается сердце. – Именно так.

– И ты не знаешь, что это за дар? – его голос стал жёстче, будто он подозревал, что я утаиваю что-то важное.

– Не знаю, – покачала головой я. – Никто не знает. Это… просто часть нашей семьи. С ним рождаются.

– Значит, он заставил нас… – Николас замолчал, проводя рукой по лицу, и наконец закончил: – …сблизиться?

Не выдержав я опустила глаза, чувствуя, как лицо заливает красками.

– Да, – прошептала я, слишком подавленная, чтобы что-то ещё добавить.

Николас глубоко вздохнул, будто пытаясь осмыслить услышанное. В комнате повисла тишина, которую нарушил его следующий вопрос:

– У вас есть лицензия? – спросил он так спокойно, что мне на мгновение показалось, будто я ослышалась.

– Что? – выдавила я.

– Лицензия, – повторил он, глядя прямо на меня. – Ты же знаешь, что без лицензии маги не имеют права использовать свою силу. Так есть она у вас или нет?

Этот вопрос был для меня словно удар под дых. Я чувствовала, как кровь отхлынула от лица. Николас ждал ответа, и я понимала, что он уже догадывается. Но сказать это вслух…

– Нет, – призналась я наконец, сжав кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. – У нас её нет.

Николас несколько секунд молча смотрел на меня, словно не мог поверить в услышанное. Затем он резко поднял руки, потер лицо и простонал, его голос был пропитан отчаянием.

– Господи, женщина, ты хоть понимаешь, что это значит?!

Я не ответила. Молча стояла, сжав кулаки, чувствуя, как страх медленно затопляет меня. Конечно, я понимала. Вернее, догадывалась. Законы о магии были суровы, и последствия для нелицензированных магов – ужасающими. Но в полной мере осознать весь масштаб угрозы было слишком страшно.

Николас резко сделал шаг вперёд, его глаза горели смесью гнева и паники.

– Ты осознаёшь, что я обязан сообщить о вас? Это мой долг. Если этого не сделать... – он запнулся, стиснув челюсти. – Это смертная казнь для всех нас! Для всех, кто был замешан в укрывательстве!

– Николас, пожалуйста, – начала я, чувствуя, как голос предательски дрожит. – Не делай этого.

– Ты просишь невозможного, – отрезал он. – Ты понимаешь, что на карту поставлено всё? Моё имя, моя жизнь, ваша жизнь... Система не делает исключений. Магия – это не шутки. Если я не сообщу...

Он замолчал, но продолжил смотреть на меня, словно сам сражался с собой. Я видела это решение в его глазах. Он уже всё решил. Он сообщит. Вся эта «семейная идиллия» закончится.

– Тогда мы умрём, – тихо сказала я, чувствуя, как горечь заполняет меня. – Я и Мадлен. Но не только.

Он прищурился, явно не понимая, к чему я клоню.

– О чём ты? – спросил он напряжённо.

– Ты не только нас убьёшь, – я сделала шаг вперёд, чувствуя, как сердце стучит в груди. – Ты убьёшь свою дочь.

Эти слова повисли в воздухе, словно гром среди ясного неба. Николас замер, его лицо исказилось недоумением.

– Что ты сказала? – он почти прошипел, его голос был низким и угрожающим.

– Ты слышал, – твёрдо ответила я, хотя внутри всё дрожало. – Дар... он сказал, что оставляет мне награду. Ты знаешь, как он действует? Он всегда оставляет... наследника. Ты знаешь, о чём я. Я беременна.

Николас отшатнулся, словно я ударила его. Он выглядел так, будто хотел что-то сказать, но не мог найти слов.

– Это... невозможно, – выдохнул он наконец.

– Возможно, – парировала я. – И теперь ты об этом знаешь. Если ты сообщишь о нас, ты убьёшь не только меня и Мадлен, но и её. Её, Николас. Твою дочь.

Его взгляд затуманился, он сделал ещё шаг назад, будто пытаясь убежать от осознания. Его лицо стало белым как полотно, а руки дрожали.

– Это ложь, – пробормотал он, качая головой. – Ты... Ты хочешь меня запутать.

– Я не лгу, – спокойно сказала я, хотя голос слегка дрожал. – Если хочешь, можешь подождать, пока не увидишь доказательства. Но тогда будет слишком поздно. А теперь живи с этим!

Не отвечая Николас резко повернулся, словно было ему больше нечего сказать мне и вышел, почти выбежал, из комнаты. Его шаги прозвучали гулким эхом, когда он вышел из комнаты спасаясь бегством.

Я осталась одна, силы окончательно покинули меня. Колени подкосились, и я осела на пол, закрыв лицо руками. Горячие слёзы полились безудержным потоком. Слишком много. Слишком тяжело. Безысходность навалилась каменной глыбой, и я впервые за долгое время позволила себе быть слабой.

Слёзы лились без остановки, словно пытались унести с собой все мои страхи, горечь и бессилие. Я прижала ладони к лицу, пытаясь подавить рыдания, но они лишь становились громче.

– Мама?

Я вздрогнула. Этот голос, полный искренней тревоги, донёсся откуда-то совсем близко. Я подняла голову и увидела Теренса. Он стоял в дверях, его большие глаза смотрели на меня с такой серьёзностью, что я растерялась.

– Мама, – повторил он, чуть тише, но твёрдо, и сделал шаг ко мне.

Это слово... оно прозвучало так, будто всё остальное потеряло значение. Громко шмыгнув я протянула руку, и он тут же подошёл ближе, обхватил меня своими маленькими, но такими сильными руками.

– Всё будет хорошо, мама, – шепнул он, уткнувшись лицом мне в плечо.

Я обняла его, чувствуя, как сердце сжимается от волнения. Этот маленький мальчик – мой сын, пусть не по крови, но по сути (да и по крови, если уж сильно придираться). Он назвал меня мамой, впервые. Впервые за всё это время, за все эти дни, что мы были вместе.

Я закрыла глаза, пытаясь унять слёзы, но они не остановились. Правда теперь их тон поменялся. Это были слёзы благодарности, слёзы облегчения.

– Теренс... – прошептала я, погладив его по голове. – Спасибо, мой хороший.

Вдруг я почувствовала движение рядом. Подняв взгляд, увидела Мадлен. Она выглядела бледной, уставшей, но в её голубых глазах не было страха. Она подошла к нам, немного неуверенно, и вдруг обхватила меня за шею своими крошечными руками.

– Мама, не плачь, – прошептала она, её голос звучал чуть слабее обычного, но в нём была искренняя забота. – Мы с тобой. Мы все вместе. Все будет хорошо.

Вот как после такого не плакать? Только теперь от умиления.

Улыбнувшись я обняла обоих, ощущая тепло их маленьких тел, и уткнулась в их склоненные головки. Эти дети были моими. Настоящими. Пусть это место, эта ситуация, эта жизнь казались полным хаосом, но я знала одно: с ними я была счастлива.

Я прижала их к себе, чувствуя, как внутри начинает распускаться маленький росток надежды. Да, всё было сложно. Да, страх не уходил. Но в эти мгновения я понимала, что у меня есть самое главное – семья. Моя семья.

Сквозь слёзы я улыбнулась.

– Спасибо вам, мои родные, – прошептала я. – С вами я справлюсь. Мы всё преодолеем. Вместе.

Вдохновлённая теплом объятий детей, я почувствовала, как в груди поднимается волна решимости. Слёзы постепенно утихли, оставив после себя тяжёлую, но очищающую пустоту. Минутка слабости закончилась. Я больше не могла позволить себе сидеть и рыдать. На кону была моя жизнь, их жизнь… и жизнь ещё одного маленького существа, чьё существование я только– только начинала осознавать.

Я машинально провела рукой по животу, стараясь унять дрожь. Нерождённая малышка. Господи, я снова беременна. Мысль, которая могла бы наполнить меня радостью, теперь вызывала страх. Воспоминания о том дне, о той морозной палате, где я потеряла своего первенца, обрушились на меня с такой силой, что я едва не задохнулась. Холод тогда казался бесконечным. Воздух, пропитанный лекарствами, стерильный свет больницы, пустота внутри...

Я крепче обняла Мадлен и Теренса, заставляя себя вернуться в реальность. Нет. Этого нельзя повторить. Я не позволю. У меня есть дети, о которых я должна заботиться, и эта крошечная жизнь внутри меня – мой шанс всё исправить. Я обязана защитить их. И возможно все инструменты у меня под рукой.

Отгоняя тяжёлые воспоминания, я взглянула на Мадлен. Её дыхание стало ровным, а бледность немного отступила. Я задумалась: могла ли она помочь мне понять, как работает дар? Может ли он повлиять на Николаса, удержать его от катастрофического шага? Но прежде чем я успела задать вопрос, услышала, как за моей спиной скрипнула дверь.

Я резко подняла глаза. Николас стоял в дверном проёме, его лицо было мрачным, но в глазах читалась странная смесь усталости, надежды и обреченности. В руках у него был какой-то сверток, и он явно собирался что-то сказать, но, увидев нашу маленькую группу, замешкался.

– Можно? – его голос прозвучал неожиданно мягко, и это сбило меня с толку.

Я не ответила сразу, просто молча кивнула. Он сделал несколько шагов вперёд, останавливаясь на расстоянии. Мадлен повернула голову в его сторону, её взгляд был внимательным, но без привычного детского озорства.

– Как она? – наконец спросил он, кивая в сторону Мадлен.

– Лучше, – коротко ответила я, не желая раскрывать свои эмоции. – Она устала, но сейчас в безопасности.

Николас кивнул, а затем присел на корточки, пытаясь встретиться взглядом с Мадлен.

– Ты напугала нас, девочка, – сказал он, пытаясь говорить мягко. – Но ты сильная, правда?

Мадлен слегка кивнула, но не сказала ни слова. Её маленькая рука нашла мою, и она крепко сжала мои пальцы. Я почувствовала, как моё сердце сжимается. Как бы ни старался Николас, теперь между нами лежала непреодолимая пропасть.

– Нам нужно поговорить, – наконец произнёс он, вставая. Его взгляд устремился прямо на меня. – Наедине.

Я напряглась, но кивнула, осторожно поднявшись.

– Теренс, оставайся с сестрой, – сказала я, чуть дрогнувшим голосом.

– Всё будет хорошо, мама, – вдруг ни с того, ни с сего сказала Мадлен, глядя мне прямо в глаза.

И это заставило нас обоих, меня и Николаса вздрогнуть. Теперь слова этой малышки воспринимались намного серьёзнее, чем слова простой шестилетней девочки.

Но она больше ничего не сказала и первой вернулась в комнату где мы спали. Теренс немного поколебавшись последовал за ней.

Как только дети вышли Николас произнес.

– Я всё обдумал. – ему было трудно говорить, но старался, чтобы голос его звучал твердо – Если все то, что ты сказала – правда. То я не могу обречь своего ребенка.

Меня внутри царапнуло от того, что он думает только о своей дочери в этот момент. А судьба моя и Мадлен мало волнует. Но я заставила себя успокоится.

Яся, этот мужчина знает тебя всего лишь три дня. Один из которых он точно провел в неадекватном состоянии. А за остальные два никто бы не поручился.

В любом случае, это больше чем ты могла бы ожидать от насильно заарканенного мужа, который теоретически должен был быть мерзавцем, которого не жалко.

Николас вздохнул, словно собираясь с мыслями, а потом заговорил снова:

– Я сохраню вашу тайну, – сказал он медленно, будто каждое слово весило тонну. – Но с этим даром, особенно с Мадлен, нужно что-то решать. Если она не научится контролировать его, это может стать опасно не только для неё, но и для нас всех.

Я кивнула, пытаясь скрыть волнение, охватившее меня. Он прав. Но как научить контролировать то, что сама до конца не понимаешь?

– Я сделаю всё возможное, – ответила я, и мои слова прозвучали твёрже, чем я ожидала.

Николас внимательно посмотрел на меня, его взгляд стал жёстче.

– Ты, возможно, ещё не понимаешь, но у нас есть враги. – Он замолчал, подбирая слова, а потом продолжил: – И мой брат – первый в этом списке. Он никогда не оставит меня в покое. Матей не простит мне того, что я не стал нищим и не умер от голода. Если он почувствует, что у меня появилась возможность начать новую жизнь… он сделает всё, чтобы этого не случилось.

Я застыла. Оттенок угрозы в его голосе был почти осязаемым. Николас говорил это не для того, чтобы напугать меня, а потому что сам был напуган – он знал, на что способен его брат.

– Мы должны сделать всё, чтобы это скрыть, – заключил он, будто подводя итог. – Если кто-то узнает о вашей магии… и о том, что я вас покрываю… последствия будут непоправимы.

Я кивнула снова, чувствуя, как в груди разгорается решимость.

– Я уже думаю над этим, – сказала я, стараясь говорить спокойно.

Несмотря на зловещие слова и реальные угрозы внутри меня бурлили торжествующие эмоции, но я не могла позволить себе их показать. Николас был благороден, и это меня радовало, но я знала, что не могу полагаться только на его благородство. Теперь он стал моим сообщником, и если его решимость когда-нибудь пошатнётся, у меня всегда останется запасной вариант. Шантаж.

Благородно? Нисколько! Но реальная жизнь не сказка, а я не принцесса у которой есть фея – крестная. Да у меня есть магия, но она скорее проблема, чем союзник. Поэтому выбора у меня нет.

Моральные принципы отступают перед выбором: кто-то или я и дети.

И мой путь очевиден. Я буду защищать свое потомство как львица! Даже ценой жизни антилопы.

Этот факт вызвал у меня едва заметную улыбку. Как бы это ни было подло, я знала, что могу использовать шантаж. Его слова – его обещание – сделали его таким же уязвимым, как и нас. Теперь мы были связаны, хотим мы того или нет.

– Что ж, – сказала я, пытаясь скрыть свой внутренний триумф. – Тогда начнём с завтрашнего дня. Нужно разработать план. Для всего.

– Нет – внезапно возразил мне мужчина, протягивая сверток бумаги мне – Это нужно делать уже сегодня. Немедленно, пока чужое любопытство не погубило нас.