Текст книги "Черная вдова с двумя детьми желает познакомиться! (СИ)"

Автор книги: Наталья Смеречинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 28

Как только желудок наконец-то отпустил свою хватку, и я смогла дышать более-менее ровно, ко мне снова вернулась реальность. И эта реальность заключалась в том, что рядом стоял Николас, до боли сдерживая смех.

Я подняла на него испепеляющий взгляд, но он лишь весело склонил голову набок, глядя на меня с таким пониманием, что от злости внутри не осталось и следа.

– Только не говори, что это было наихудшее завершение поцелуя в твоей жизни, – пробормотала я, вытирая губы тыльной стороной ладони.

– Определённо неожиданное, – усмехнулся он, но, видимо, заметив, как я сжала кулаки, быстро добавил: – Но я же говорил, что мне нравится это "Никки". Даже если ты его произносишь перед тем, как броситься в кусты.

– Очень смешно, – пробормотала я, поднимаясь на ноги.

Николас тут же протянул руку, помогая мне встать. Я колебалась, но в конце концов взялась за неё – и тут же почувствовала его крепкую поддержку.

Смех смехом (а также грех в придачу), но у нас было дело.

– Ну что, воительница, готова помогать? – голос Николаса стал снова серьёзным. – Нужно связать наших грабителей, пока не очухались.

Я вздохнула, борясь с остатками смущения, и неуверенно кивнула:

– Давай – подбодрил он меня – Это надо сделать быстро.

Связывать мерзавцев оказалось задачей куда менее романтичной, чем драки и поцелуи. Мы нашли в повозке старые, но ещё крепкие верёвки, которые должны были крепить оставшиеся бочки к повозке.

Кстати, три четверти было уже загружено, и муж лишь усмехнулся, глядя на то какую работу проделали негодяи.

– Эти бочки мы отвезем домой – сообщил он, приподнимая подельника Гримса и быстро – уверенно, завязывая узлы так, что даже самый опытный разбойник не смог бы выбраться – Та и проверим что именно в них.

– Вино? – слабо предположила я очевидное приподнимая фонарь повыше, чтобы мужу было удобнее паковать чужаков.

– Несомненно – ответил Николас, укладывая первого злодея, опутанного веревкой, как гусеница коконом – Но какое именно вино. Настолько ценное, чтобы идти на преступление?

Я нахмурилась, задумавшись над словами Николаса, но продолжила помогать ему связывать второго негодяя. Подельник Гримса оказался куда менее грузным, чем сам Гримс, но зато дёргался даже в бессознательном состоянии, будто чуял, что творится что-то неладное.

– Настолько ценное, что ради него готовы на преступление… – повторила я шёпотом, скосив взгляд на повозку.

Ведь если это действительно просто вино, то что в нём такого особенного?

Николас крепко затянул последний узел, отряхнул руки и поднялся на ноги.

– Теперь нужно решить, что с ними делать, – кивнул он в сторону пленника.

– В подвал, – предложила я, сама удивившись, насколько спокойно это прозвучало.

Муж бросил на меня короткий, одобрительный взгляд, а затем усмехнулся.

– Мне начинает нравиться твой практичный подход, Элеонора.

Я закатила глаза, но в глубине души почувствовала лёгкое удовлетворение.

Покончив с первым преступником и убедившись, что он не очнётся в ближайшие часы, мы переглянулись.

– Теперь Гримс, – деловито сказал Николас, бросив взгляд на люк, ведущий вниз.

Я кивнула, сжимая фонарь крепче. Что-то как – то меня нервировала та глубокая дыра в полу.

До сих пор мы не заглядывали внутрь подвала, а значит, не знали, что там нас ждёт.

Николас первым осторожно ступил на хрупкую деревянную лестницу, проверяя её на прочность. Доски под его весом жалобно скрипнули, но выдержали.

Странно, что Гримс не проломил их когда летел вниз отброшенный мужем, но я такому раскладу только порадовалась. Подвал был глубоким и темным и спустится туда без лестницы было бы нереально.

– Осторожнее, – бросил Николас мне через плечо, медленно спускаясь вниз.

Я дождалась, пока он почти достигнет дна, а затем, затаив дыхание, шагнула следом.

Темнота внизу была плотной, почти осязаемой. Запах сырости, вина и старой древесины бил в нос, наполняя подвал тяжёлым, гнетущим ароматом.

Когда мои ноги коснулись земли, я медленно подняла фонарь, разгоняя тени.

Передо мной открылся просторный, но низкий погреб, заставленный рядами старых, покрытых пылью бочек. Они тянулись вдоль стен, занимая почти всё свободное пространство.

Я замерла, разглядывая их.

– А вот и наш гость – тихо пробормотал Николас, обводя помещение взглядом.

А затем наши глаза остановились на неподвижном теле лежачем почти впритык к стене.

Гримс.

Его массивная фигура лежала без сознания, там, куда Николас его сбросил. Верёвки для него были заготовлены заранее, и теперь оставалось только закрепить их и окончательно обезвредить мерзавца.

Но даже связывая его, я не могла оторвать взгляда от бочек.

Какие интересные! Я, конечно, не эксперт, но даже на мой непрофессиональный взгляд эти бочонки были необычными.

Во-первых, они выглядели не как обычные винные бочки, которые я видела у крестьян. Эти были меньше, массивнее, с идеально пригнанными деревянными досками, словно сделанными под заказ. Во-вторых, на металле, которым они были окованы, не было и следа ржавчины, несмотря на то, что они годами стояли в сыром подвале. А в-третьих…

Николас упаковав Гримса и проверив пульс у последнего на наличие, подошел к одному из бочонков, что преступники спустили с стеллажей.

Осмотрев его внимательно со всех сторон, муж достал платок из кармана и аккуратно стер пыль на крышке.

– Элеонора, подсвети, пожалуйста!

Я послушно шагнула ближе, поднеся фонарь к тому месту, где Николас провёл рукой. Свет разогнал пыль, и теперь я могла разглядеть резной символ, скрытый годами забвения. Круглый узор с витиеватыми завитками, в центре которого красовалась литера "М".

– Это… – Николас замер, провёл пальцами по клейму, словно не веря собственным глазам.

Я с любопытством взглянула на него. Он выглядел так, будто увидел призрак.

– Это печать моего прадеда, – наконец выдохнул он. – Чёрт возьми…

Я удивлённо моргнула.

– Ты хочешь сказать, что эти бочки… твоей семьи?

– Не просто моей семьи, – он покачал головой, поднимая на меня пылающий взгляд. – Это вино моего прадеда. Того самого, что когда-то поставлял его к королевскому двору при монархии. Это его особенный рецепт, который, как считалось, был утрачен после его смерти.

Он звучал так потрясённо, что даже мне стало не по себе. Я знала, что его семья когда-то была могущественной, но не думала, что их виноделие могло быть настолько значимым.

– Ты уверен? – спросила я, хотя, глядя на него, уже знала ответ.

Николас наклонился к бочке и нашёл небольшой металлический вентиль. Он медленно повернул его, и тонкая тёмно-рубиновая струйка стекла на его ладонь.

Свет фонаря поймал цвет вина, и я поняла, почему оно было особенным. Оно казалось густым, насыщенным, словно драгоценные камни растаяли в жидкости.

Николас поднёс ладонь к губам, попробовал несколько капель… и замер.

Его лицо изменилось. В глазах вспыхнуло столько эмоций, что у меня перехватило дыхание.

– Оно настоящее, – прошептал он.

– И оно всё это время было здесь, – добавила я, с трудом осознавая масштаб находки.

Он закрыл глаза, наслаждаясь вкусом, а затем посмотрел на меня, и в этом взгляде было что-то такое… радостное, волнующее, живое.

– Если мы сможем изучить его, – продолжил он горячо, – если сможем воссоздать рецепт, то сможем вернуть не просто фамильное дело. Это может изменить всё.

Я прикусила губу, наблюдая за ним. Видеть Николаса таким – вдохновлённым, полным решимости – было странно и… приятно.

– Тогда нам нужно забрать его, – сказала я, всё ещё чувствуя лёгкое головокружение от происходящего.

– Немедленно, – кивнул он, уже мысленно прокладывая путь к тому, как вернуть утраченное наследие – Все до единого!

А потом еще раз внимательно осмотрев подвал и остановив свой взгляд на Гримсе он добавил.

– Их оставлять здесь нельзя. Как только мы увезем все бочки я сразу же сдам их в маг надзор.

– Но они расскажут за чем охотились! – ужаснулась я.

– А кто им поверит? – нехорошо так усмехнулся Николас – Ведь украсть они хотели нашу выручку за виноград и даже напали на нас в нашем же доме на глазах у детей. И если даже кто-то поверит, что в заброшенном сарае хранятся такие сокровища, то любопытных ждет большое разочарование. Ведь уже к утру их здесь не будет.

Я с восхищением уставилась на мужчину.

Ох, уж этот Николас! Вечно спокойный, вечно рассудительный. Иногда казалось, что его невозможно вывести из себя, но сейчас, когда он смотрел на пленников с насмешливым холодком в глазах, я осознала, что в нём есть жесткость, которой я раньше не замечала. Он не только умел защищать свою семью, но и отлично понимал, как работает этот мир.

– Ты это продумал буквально за минуту, – пробормотала я, недоверчиво качая головой.

– Это не так сложно, – усмехнулся он, перехватывая мою руку и слегка сжимая пальцы. – Эти двое, если и попытаются заговорить, столкнутся с проблемой: им никто не поверит. Все увидят в них мелких воришек, которые пытались украсть наши деньги. Деньги, о которых вся деревня уже знает.

– А сарай? – я всё ещё колебалась.

– К утру сарай будет пуст, – заверил меня Николас. – Здесь мы оставим только грязь и пустые полки.

Мне эта идея нравилась всё больше. Да, всё выглядело не идеально, но в ней была логика.

Я облизнула пересохшие губы, переваривая услышанное.

– Тогда не будем терять времени, – сказала я наконец. – Надо всё сделать до рассвета.

Николас кивнул и, не теряя времени, поднял одну из бочек, аккуратно перенося её ближе к выходу.

Я же снова посмотрела на пленников.

Гримс всё ещё был без сознания, а сверху слышался тихий стон его подельника, который судя по всему пришел в себя.

– Я пойду запрягу повозку, – сказал Николас. – Ты сможешь приглядывать за ними?

– Конечно, – уверенно кивнула я, держа фонарь крепче.

Муж ушёл, а я осталась наедине с теми, кто ещё недавно был реальной угрозой.

Было страшно и в то же время волнительно.

Я чувствовала странное удовлетворение от того, что теперь власть была в наших руках.

А главное – у нас было вино.

Фамильное вино.

Которое судя по словам Николаса было очень дорогим и особенным.

Неужели это тот самый просвет в наших черных днях? Неужели нам удастся выбраться из этой бесконечной западни?

" Помни кого должна благодарить" – шепнуло внутри и я вздрогнула едва не уронив фонарь.

Рано расслабляться, Ясмин! Ты еще не справилась с самым главным вызовом.

Дар!

Вот что по– настоящему угрожает твоей семье.

Глава 29

Перевозка оказалась настоящим испытанием на стойкость.

Сама по себе задача не была сложной: перенести бочки в повозку, довезти их до дома, разгрузить и спрятать в подвале (который тоже там имелся). Но учитывая, что всё это делал практически в одиночку уставший до этого Николас, задачка превратилась в настоящий подвиг.

Я помогала, чем могла: держала фонарь, проверяла, чтобы ничего не осталось в сарае, подавала верёвки и крепила бочки наравне с мужчиной. Но в плане физической работы Николас не подпускал меня ни на шаг.

– Ты даже не пытайся, – сказал он, когда я, поддавшись порыву, попыталась ухватиться за бочку. – У тебя сейчас другие заботы.

Я раздражённо поджала губы.

– Я не стеклянная, Николас, – проворчала, втайне радуясь и млея от его заботы.

Потерять еще одного ребенка я была совсем не готова.

Он же только покачал головой и, проигнорировав моё видимое недовольство, поднял очередной тяжёлый груз.

Муж работал, не останавливаясь ни на минуту. Даже когда пот стекал по его вискам, даже когда плечи едва заметно дёргались от усталости. Он просто продолжал.

Я смотрела на него и понимала, насколько ему тяжело и что он просто не выдержит напряжения. Но упрямый Николас не сдавался.

Когда вторая партия бочек уже стояла в повозке, он провёл ладонью по лицу и, тяжело выдохнув, усмехнулся.

– Начало положено!

Я смотрела на него и одновременно восхищалась и злилась. Упрямый, сильный, несгибаемый мужчина, но чертовски неразумный в том, что касается собственных сил. Он едва стоял на ногах, но вместо того чтобы передохнуть, снова наклонялся за следующей бочкой.

– Николас, хватит, – тихо, но твёрдо сказала я надеясь на его благоразумие, хотя в душе отлично понимала, что сейчас не время себя жалеть.

Вино нужно увезти как можно быстрее. До того, как любопытный людской глаз успеет что-либо заметить.

В ответ мужчина только усмехнулся, как будто не услышал, и продолжил работать.

Когда третья партия бочек оказалась в повозке, он снова провёл рукой по лицу, стирая капли пота с висков.

– Осталось немного, – сказал он, словно убеждая самого себя.

Я встала рядом с ним, сложив руки на груди.

– Ты уже на грани, – заметила я.

– Всё в порядке, – ответил он, делая вид, что мне не удастся его пронять.

Я тяжело выдохнула и отступила не знаю радоваться или сокрушатся. Но продолжила помогать, пока это было возможно.

Повозка заполнилась до отказа в третий раз. Лошади нервно переступали с ноги на ногу, чувствуя тяжесть груза. Николас поправил ремни, затянул узлы покрепче и кивнул:

– Готово. Поехали.

Мы сели в повозку, и он щёлкнул вожжами. Лошади нехотя тронулись, медленно повезя нас в сторону дома.

Я смотрела, как рассвет начинает пробивать серые края ночного неба и не сдержала вздох облегчения. Мы сделали это! Перевезли почти всё.

И это внушало робкую радость и надежду, что удастся выбраться из этого порочного круга долгов. Главное не разбиться пока мы едем.

– Николас, осторожнее! – затормошила я мужа за плечо заметив, что поводья выскальзывают у него из рук.

– А? – встрепенулся мужчина, очнувшись.

Он натуральным образом отключился и чуть не оставил повозку без управления.

– Стой! – потянул мужчина притормаживая не менее уставших лошадей.

За всем этим даже не заметила, что мы подъехали прямо к дому.

Повозка остановилась с протяжным скрипом, лошади нервно фыркнули, явно радуясь тому, что теперь их освободят от тяжёлого груза. Николас ослабил вожжи, провёл рукой по лицу, будто пытаясь смахнуть сонливость, и устало выдохнул.

– Всё, приехали, – сказал он, больше для себя, чем для меня.

Я оглянулась на нагруженные бочонки. Третья партия. Две предыдущие мы уже спрятали в подвале, оборудованном для хранения вина. Он был не в идеальном состоянии – пахло сыростью, стены покрыла паутина, куча мусора, но это всё же было лучшее место для такой драгоценной находки. Никто не подумает искать фамильное вино среди старого хлама. И самое главное там имелся старый, но очень крепкий замок. Явно из дорогих и такой прочный, что явно переживет еще не одно столетие и ограбление.

Тьфу-тьфу-тьфу, чтобы не сбылось.

– Осталась последняя разгрузка, – добавил Николас, с трудом выбираясь из повозки.

Я быстро обошла её и стала рядом.

– Давай я хотя бы… – начала я, но он тут же покачал головой.

– Ты и так помогала, Элеонора, – сказал он упрямо. – Я не позволю тебе таскать тяжести.

Я вздохнула.

Конечно, он был прав. Я не могла рисковать, но наблюдать, как он буквально валится с ног от усталости, тоже было невыносимо.

Я молча потянула фонарь выше, освещая дорогу в подвал, и кивнула:

– Хорошо. Тогда я хотя бы приготовлю тебе воду и постель. А также переодеться… Не спорь!

Подняла я руку давая понять, что это не обсуждается.

– Я признаю твою правоту в том, что бочки нужно перевезти, но Гримс и его подельник может подождать пока ты отдохнешь. У них будет больше времени подумать сидя в том подвале, в сарае.

Мы и правда оставили нападавших там. А что? Люк закрыли, этих крепко связали. Если Николас немного передохнет ничего ужасного не случится. Эти птички еще долго не смогут никуда упорхнуть.

– Я подумаю – с явной бравадой ответил он.

Но смотрелось это жалко, учитывая его состояние.

Но я не стала спорить. Слишком устала, слишком хорошо понимала, что Николас всё равно сделает по-своему. Мужчина был из тех, кто всегда доводит начатое до конца, несмотря ни на что. И сейчас он не позволил бы себе бросить бочки в повозке, даже если бы стоял на грани обморока.

Поэтому я просто ушла, оставив его заканчивать разгрузку, а сама направилась в дом. Хотелось сделать хоть что-то полезное – разжечь огонь, согреть воды, приготовить что-то на скорую руку. Хоть это не было столь героично, как таскать фамильное вино, но сейчас даже самые простые заботы казались важными.

Дом встречал меня тихим теплом, и я почувствовала, как наконец чувствую себя в безопасности после напряженной ночи.

Странно, как эта полуразвалившаяся винодельня так быстро стала для меня домом?

Возможно все дело было в людях?

Усмехнувшись, я зажгла лампу, затем поспешила к кухне.

Слишком много мыслей, Яся, и так мало действий. Давай сделаем хоть что – то полезное.

Вода в котле ещё оставалась тёплой, что было неожиданной удачей. Я подбросила дров в очаг, наклонилась, проверяя, хватит ли углей, и только тогда заметила движение в углу.

Я вздрогнула, но тут же расслабилась – это была Мадлен. Она стояла в дверях, кутаясь в одеяло, и смотрела на меня сонными, но настороженными глазами.

– Мам… ты только пришла? – зевнула она, потирая глаз.

Я отложила полотенце и кивнула.

– Да, солнышко. Было много работы.

– Где папа? – голос у неё был хрипловатым, но уже более осознанным.

– Папа? – переспросила я, опешив, но после быстро исправилась – Снаружи. Он… закончит работу и придёт.

Мадлен нахмурилась. Её маленькие пальцы сильнее вцепились в край одеяла.

– Ты опять не спала?

Я слабо улыбнулась.

– Всё в порядке, правда. Давай-ка иди назад в постель, хорошо? Тебе рано вставать.

– Но ты тоже должна отдыхать, – возразила она упрямо, пугая меня своим приступом заботы.

Как – то не ожидала я такого от Мадлен, что была похожа на волчонка в первые дни нашего знакомства.

Но я все же не стала отталкивать девочку своей удивленной реакцией и мягко обняв ее, подтолкнула обратно в сторону спальни.

– Я скоро приду.

Мадлен не стала спорить и зевнув послушно пошлепала обратно в зал.

Когда дверь снова закрылась, я вернулась к кухонному столу, машинально наливая воды в глиняную кружку. Мысль о сне звучала заманчиво, но знала, что пока не лягу. Пока Николас не вернётся в дом.

Я приготовила для него чашку воды, на случай, если он будет жаждать после стольких усилий, и поставила её на стол. Затем, чувствуя, что могу себе позволить минуту покоя, присела на скамью.

Но моя передышка не продлилась долго.

Я услышала шаги снаружи, тяжёлые, усталые, но всё же уверенные. Поднявшись, я подошла к двери и приоткрыла её.

И застыла.

Николас не дошёл до дома. Он сидел прямо на земле, прислонившись к колесу телеги. Его глаза были закрыты, а дыхание глубоким и ровным.

Он заснул.

Прямо так. Сидя, с руками, всё ещё сжимающими вожжи, с пылью на одежде и следами усталости на лице.

Я подошла ближе, чувствуя, как внутри что-то сжимается от нежности. Он был вымотан. Выжат до предела.

Наклонившись, я осторожно потянула вожжи из его пальцев, чтобы он не проснулся с оттисками кожи на ладонях. Затем медленно опустилась перед ним на колени.

– Упрямец, – шепнула я, мягко касаясь его плеча.

Он не шевельнулся.

Я задумалась на секунду, а затем, поняв, что будить его прямо сейчас – значит напрасно мучить, просто взяла ближайший плед, принесла его и аккуратно накинула ему на плечи. Потом села рядом, просто слушая его дыхание.

Мысли плыли медленно и лениво. Сонливость побеждала, и голова моя начала клонится к надежному плечу, что так заманчиво находилось по правую сторону от меня.

Когда я все же коснулась его лицо мое озарила улыбка. Мелькнула мысль, что Николас был той особенной породы мужчин, рядом с которым женщина чувствует себя в безопасности и возможно, именно он, сможет сделать меня счастливой.

Глава 30

Проснулась я от мягкого солнечного света, пробивающегося сквозь неплотно закрытые ставни, и… от ощущения, что лежу не там, где уснула.

Я резко села, пытаясь понять, как оказалась на матрасе, укутанная в тёплый плед. Последнее, что я помню – это как задремала, привалившись к плечу Николаса, пока он спал у телеги.

Николас.

Пульс подскочил, и я тут же выбралась из-под одеяла. Где он? Когда успел перенести меня? Как долго я спала?

Выбравшись в коридор, я прислушалась, но в доме было тихо. Ни тяжёлых шагов мужа, ни возни детей. Только веселый гомон снаружи – работали крестьяне, это я узнала бы в любом состоянии.

Прежде чем выйти, я заглянула на кухню – и замерла.

На столе аккуратно стояли две тарелки с ещё тёплой кашей. Рядом – кусочки хлеба, чашка с молоком и даже мед в крошечном блюдце. Всё это было накрыто чистым полотенцем, чтобы не остыло.

Рядом сидели Мадлен и Теренс. Они не спорили, не возились, не шумели, а просто сидели за столом, что-то обсуждая шёпотом.

Я сделала шаг и тут же привлекла их внимание.

– Мам! – радостно воскликнул Теренс, подскакивая. – Ты уже проснулась? Мы для тебя и Николаса завтрак приготовили!

– Правда? – голос мой был тихим, охрипшим от сна, но наполненным тёплой нежностью.

Мадлен кивнула, небрежно пожав плечами, но я заметила, как гордо она держит подбородок.

– Ты много работала, – сказала она, будто это объясняло всё. – Мы решили, что тебе нужно отдохнуть.

– И чтоб без споров! – добавил Теренс, отчего у меня вырвался мягкий смешок.

Я шагнула к ним, чувствуя, как к глазам подступают слёзы.

– Ой, мам, ты что… – заволновался Теренс, увидев, как я смахиваю влагу с щёк. – Мы что-то не так сделали?

Я покачала головой, не в силах сдержать улыбку.

– Нет, всё просто… прекрасно, – прошептала я. – Просто я вас очень люблю.

Дети переглянулись, будто не зная, что делать с такой откровенностью, но через мгновение Теренс прижался ко мне с громким:

– Я тоже тебя люблю, мам!

Мадлен лишь фыркнула, но когда я взглянула на неё, её упрямая поза смягчилась, и она тихонько кивнула.

Гормоны, будь они неладны. Я вздохнула, смахнув последние слёзы, и улыбнулась:

– Спасибо вам, мои хорошие.

– Ну, ешь уже! – поторопил меня Теренс, устраиваясь рядом.

Я села за стол, но мысли уже убегали к другому. Где Николас?

В это время с улицы донеслись мужские голоса. Я прислушалась. Точно, крестьяне. Работали во дворе, переговаривались.

Видимо, сегодня будет последний день сбора. Виноград почти закончился.

Я доела кашу, тепло поблагодарила детей за заботу и направилась к выходу. Надо было найти мужа. Но, честно говоря, я уже догадалась, где именно он.

Я вышла на улицу и обошла двор, заглянула за дом, прошлась мимо хлева и даже заглянула на поле, надеясь, что Николас просто с кем-то разговаривает. Но его нигде не было.

Мой прогноз не оправдался и это вызывало пока что легкое недоумение. Где мой муж?

Еще раз проверив дом, я снова направилась к виноградникам, где крестьяне продолжали собирать последние грозди. Может, он появился там, и мы просто разминулись?

– Вы не видели Николаса? – спросила я у Лукаса, одного из местных, который взвешивал собранные корзины.

Мужчина вытер лоб рукавом и кивнул:

– Видели, хозяйка. Он с утра ещё уехал.

Я нахмурилась.

– Уехал? Куда?

– В город, – добавил другой крестьянин, пожилой, с усталым, но добродушным лицом. – Я его видел, когда он запрягал лошадь. Сказал, что у него дело важное.

Мои пальцы непроизвольно сжались. Конечно. Наверное, он отвёз Гримса и его подельника в магический надзор и сдал мерзавцев местной полиции.

Что ж, это было логично и мне оставалось только дождаться его молясь за успех всей операции.

И что мужу удастся убедить местных стражей правопорядка в том, что все разговоры о дорогом вине лишь бред двух мошенников.

– Благодарю, – сказала я и отошла в сторону, чтобы собраться с мыслями.

На повозке до сарая – десять минут. До селения – около сорока. Даже если задержался с документами, он скоро должен был вернуться.

Успокоив себя этой мыслю я переключилась на работу, но ловила себя на том, что снова и снова поглядываю в сторону края наших владений.

Работа шла медленно – винограда оставалось совсем немного, и к полудню сбор практически завершился. Доход за утро был скромным по сравнению с предыдущими днями, но это меня уже не тревожило. Теперь, когда в подвалах стояли бочки с элитным вином, я впервые за долгое время чувствовала уверенность в будущем.

Но вот что меня действительно беспокоило – это отсутствие Николаса.

Он уехал ещё утром. Даже с учётом всех возможных задержек в городе он должен был вернуться к этому часу. Всякий раз, когда я поднимала голову, взгляд сам собой устремлялся в сторону края наших владений. Где-то там, за виноградниками, был тот самый сарай, где все и произошло. А дальше – дорога в город, откуда Николас никак не появлялся.

Я сжала пальцы на карандаше. Всё в порядке. Должно быть в порядке.

Но почему же тогда внутри всё сжимается в тревожный узел?

«Потерпи ещё немного», – приказала я себе.

Не бросать же сбор без присмотра, особенно в последние часы. Тем более, что Николас сам сказал, что разберётся. Он сильный, умный, осторожный. Я должна доверять ему.

И всё же…

Я снова бросила взгляд на дорогу.

С каждым часом искушение пойти и самой проверить, что все в порядке, было сильным. Но это привлекло бы ненужное внимание, и я не решалась. По крайней мере пока что. Лишь мысленно пообещала себе:

"Если он не вернётся в ближайший час, я пойду за ним."

И тут, будто в ответ на мои мысли, вдали, на дороге, показалась повозка.

Я прищурилась, пытаясь всмотреться в седока. Сердце в груди сжалось, а затем резко забилось сильнее.

Николас.

Сидящий на козлах, уставший, но невредимый.

Я уже хотела выдохнуть с облегчением, но вдруг осознала – это совсем не та повозка, что мы забрали у Гримса. У неё был другой кузов, другие колёса, да и сама она выглядела… чужой.

Вопросы роились в голове, но отошли на второй план, когда мужчина подъехал поближе. Он вернулся.

Я так испереживалась сама того не замечая, что это было единственное, что сейчас имело значение.

Я не стала дожидаться, пока повозка подъедет ближе – ноги сами понесли меня вперёд.

– Николас! – выдохнула я, подбегая к нему.

Он чуть не выронил вожжи от неожиданности, но тут же поймал их и спрыгнул вниз, навстречу мне. Я не думала о взглядах крестьян, не думала ни о чем, кроме того, что он здесь, живой, рядом.

Я врезалась в него, обхватив руками, уткнувшись лицом в грудь.

– Ты так долго не возвращался… – прошептала я, чувствуя, как его руки неуклюже взметнулись вверх.

Николас сначала замер, ошеломлённый моим порывом (от которого я и сама была в шоке), но потом я почувствовала, как одна его ладонь легла мне на голову, пальцы чуть зарылись в волосы, а другая крепче обвила за талию.

– Всё в порядке, милая, – его голос был хриплым от усталости, но тёплым. – Я здесь.

"Милая" – зазвучало нежной музыкой в моих ушах.

Я бы так и стояла, вдыхая его запах – смесь пыли, дороги и чего-то, принадлежащего только ему, но нас резко вернул к реальности неожиданный звук.

У меня никогда в жизни такого не было. Даже с Асланом. При том, что я искренне верила, что люблю мужа. А теперь....

Теперь мне кажется, что он был просто проходящей фигурой, лишь маленьким звеном цепи в моей жизни, что должна была привести меня именно к ЭТОМУ человеку.

Николас...

Громкий подначивающий свист раздался со стороны поля.

Мы тут же отпрянули друг от друга, как младшие школьники, застигнутые на чем-то непотребном. А я почувствовала, как мои щёки заливает жар.

Совсем голову потеряла, мать! Люди же вокруг!

Стоило мне обернуться, как я увидела, кто решил развлечься за наш счёт.

Полная, дородная женщина с красным лицом (то ли от жары, то ли от эмоций) стояла, скрестив руки на груди, и выразительно смотрела на невысокого, щуплого мужчину лет пятидесяти, который виновато ёрзал на месте.

– Охальник! – раздался звонкий голос женщины, и она смачно отвесила мужчине подзатыльник. – Лучше бы учился, а не мешал людям честным!

Щуплый мужчина покосился на неё, потирая голову, и буркнул что-то себе под нос, но явно был не против её авторитета.

Крестьяне вокруг усмехались, но делали вид, что их это зрелище совсем не касется.

Я обернулась к Николасу, который с усмешкой посмотрел мне в глаза.

– Рад, что меня так встречают, – подначил он беря меня за руку у всех на глазах и теперь совершенно сознательно.

Я шутливо закатила глаза, скрывая смущение, но внутри всё ещё ощущала тепло от его прикосновений.

– Лучше бы объяснил, где ты был, – тихо, но серьёзно сказала я, всё же не забыв о главном вопросе.

Николас кивнул, и выражение его лица снова стало серьёзным.

– Давай отойдём, – предложил он. – Тут лучше не обсуждать. Хотя нет, подожди, сначала я тебе кое– что отдам.

Николас разжал мои пальцы, сжимавшие его руку, и повернулся к повозке.

– Подожди секунду, – сказал он, а затем заскочил на козлы и вытащил из крытого кузова холщовый мешок.

Я посмотрела на него с недоумением.

– Что это?

– Постельное, – ответил он, кидая мешок на землю.

Я удивлённо моргнула. Постельное? Неужто он ездил за покупками? И мы будем спать сегодня на свежем? Оооо, даааа! Люблю этого мужчину!

Тем временем он снова наклоняется к повозке и вытаскивает второй мешок, явно потяжелее.

– Одежда для детей, – пояснил он, ставя его рядом со мной. – И для тебя. Бельё тоже там есть.

Я слегка приоткрыла рот, не зная, что сказать.

Постельное. Одежда. Бельё.

Не уверенна, что женщине можно угодить таким способом, но мне он явно угодил. И даже больше...

Я откровенно счастлива.

Но прежде чем я нашла слова, Николас вновь наклонился и достал ещё один свёрток. Этот был завёрнут в бумагу и перевязан розовой лентой.

Я затаила дыхание.

Он протянул его мне с лёгкой улыбкой, и что-то странное мелькнуло в его глазах.

– Это тебе.

Я не двинулась, только смотрела на него, чувствуя, как в груди медленно разливается тепло.

– Николас… – мой голос прозвучал растеряно.

– Я решил, что глубоко замужней даме не пристало носить чёрное вдовье платье, – спокойно сказал он, но во взгляде читалась настойчивая твердость и нежность.

Млея от слов и поступков я осторожно приняла свёрток и, с трепетом потянув за край бумаги, развернула её.

Краешек ткани выглянул наружу.

Бирюзовый.

Я провела пальцами по мягкой, добротной материи. Простое, удобное платье, без лишних украшений, но оно было… моим. Подобранное с вниманием, с заботой.

Я подняла глаза, не в силах скрыть эмоции.

Николас смотрел на меня, ожидая реакции.

– Оно красивое, – прошептала я.

Он усмехнулся и качнул головой.

– Оно твоё.

Мне пришлось стиснуть губы, чтобы сдержать предательскую дрожь.

Бирюзовый.

Цвет жизни.

И должен чертовски подойти моей новой внешности.

Я опустила взгляд на ткань, а затем снова посмотрела на него.

– Спасибо, Николас, – мои пальцы крепче сжали свёрток.

– Всегда пожалуйста, – с улыбкой сказал он, беззаботно пожав плечами.

Но я видела, догадывалась, что ему это доставляет не меньшее удовольствие чем мне.

С особой нежностью я снова провела пальцами по мягкой ткани, и тут же почувствовала, как глаза предательски защипало.