Текст книги "Черная вдова с двумя детьми желает познакомиться! (СИ)"

Автор книги: Наталья Смеречинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава 26

Николас ушел на улицу говорить с прибывшим, а я осталась сидеть за столом, машинально потирая пальцы. Что-то внутри меня ворочалось, тревога то поднималась, то отступала. Это были дела Николаса, мужские дела, как я себе напоминала. Но чем больше я пыталась себя успокоить, тем сильнее эта тревога давила на грудь.

Я встала и начала убирать посуду, но руки дрожали, и я уронила тарелку. Звук разбившейся керамики раздался слишком громко, как будто подчёркивая мою внутреннюю неуверенность и борьбу. Подобрав осколки, я снова вернулась к столу, но моя голова была занята только тем, что происходило за дверью.

«Это не твоё дело», – повторяла я себе, но эти слова не приносили утешения. Почему-то мне казалось, что-то, что там обсуждают, касается не только Николаса. Как будто неведомая сила, подталкивала меня наружу, нашептывая:

" Ты должна быть там! Останови его!".

С каждым мгновением, проведённым в этой тягучей неизвестности, моё беспокойство только росло. В конце концов я не выдержала. Сбросив фартук и оставив всю работу, я решительно шагнула к двери.

Как только я вышла, меня ослепил яркий утренний свет. Николас и тот самый господин Гримс стояли чуть поодаль, на краю двора. Их разговор, который я могла слышать только обрывками, становился всё тише. Я увидела, как Николас протянул руку, готовясь ударить по руке мужчины в знак заключённой сделки.

– Стойте! – крикнула я неожиданно для самой себя, даже четко не осознавая, что делаю.

Оба мужчины обернулись, явно удивлённые моим вмешательством. Николас нахмурился, его глаза сузились от недоумения. Господин Гримс, напротив, слегка усмехнулся, как будто его позабавила моя внезапная выходка.

– Что случилось? – спросил Николас, его голос был ровным, но в нём слышалась едва уловимая нотка раздражения.

Я хотела сказать что-то разумное, но в голове не нашлось ничего, кроме пустоты. Я чувствовала, что должна была что-то сделать, но не знала, что именно.

– Мне плохо, – выдохнула я, хватаясь за живот, чтобы хоть как-то объяснить своё поведение. Моя уловка была неуклюжей и очевидной, но я не знала, что ещё сказать.

Николас мгновенно изменился. Его лицо стало белым, а голос – обеспокоенным.

– Элеонора, что с тобой? – он сделал шаг ко мне, а потом и вовсе побежал, подхватив под локоть, совершенно забыв про господина Гримса.

– Я… не знаю, – ответила я, стараясь выглядеть убедительно. – Просто… плохо.

Гримс, наблюдая за этой сценой, отвёл взгляд и покачал головой с плохо скрываемым раздражением.

– Мистер Монтгомери, – сказал он, сделав шаг вперед, – Помогите вашей супруге. Я могу и подождать вас.

– Не стоит – выпалила я помимо воли, а потом поняв, что сделала это слишком поспешно, откинулась на грудь мужа и простонала – Николас, мне нужно внутрь. Что-то я совсем себя скверно ощущаю.

– Простите – бросил Гримсу Николас и ничего больше не обещая подхватил меня на руки и понес в дом.

– Так я подожду здесь? – крикнул ему вслед с некой ноткой отчаяния мутный господин.

На что Николас махнул рукой.

– Ждите.

И занес меня в дом.

Как только дверь за нами закрылась, и мы оказались вне поля зрения господина Гримса, я тут же подняла голову и зашептала:

– Что он хотел?

Николас, который всё ещё удерживал меня на руках, удивленно вздохнул, но не сразу ответил. Его взгляд внимательно изучал моё лицо, а в глазах смешались недоумение и лёгкое раздражение.

– Элеонора, что это было? – его голос стал тише, но твёрдость в нём никуда не исчезла. – Ты буквально выскочила и остановила сделку без объяснений. Что случилось?

Я прикусила губу, понимая, что выглядит всё это нелепо, но чувство, что я поступила правильно, не отпускало.

– Просто скажи мне, что он хотел, – повторила я, удерживая его взгляд, а потом добавила – Это очень важно!

Николас прищурился и покачал головой, но всё же ответил:

– Он хочет купить край поля с виноградниками. Там ещё какие-то покосившиеся сараи стоят. Говорит, что его отец и мой дед договаривались о продаже ещё при их жизни, но сделка так и не была завершена, потому что дед умер раньше, чем смог всё оформить. А потом этот участок так и остался ничейным, потому что долгое время официального владельца у него не было.

Я нахмурилась. Это было...странно! В груди клубком змей зашевелились подозрения. Кусок заросшего поля и парочка убогих халуп, что и строениями толком не назовешь? Важная причина, чтобы прискакать чуть ли не в первый же день по приезду хозяина? Сомневаюсь!

– Ты собирался продать его?

– Я размышлял, – признался Николас, слегка пожав плечами. – Гримс предложил неплохую сумму. Этот кусок земли сейчас толком не используется, а деньги нам точно не помешают.

– Не продавай его, – выпалила я, чувствуя, как меня охватывает паника. – Пожалуйста.

Николас удивлённо моргнул.

– Почему? – спросил он, его взгляд сузился. – Что ты знаешь?

Я сжала руки в кулаки, пытаясь привести мысли в порядок. Всё это было странно, нелогично, но внутри меня бушевало знание, которому я не могла дать объяснения.

– Дар взбунтовался, – прошептала я, и, говоря это вслух, осознала, что это правда. – Я чувствовала это. Именно поэтому я выбежала. Я не знаю, что именно не так, но если ты продашь этот участок, случится что-то плохое.

Николас смотрел на меня долгую секунду, его лицо оставалось непроницаемым. Но потом он глубоко вздохнул, сжал челюсти и тихо сказал:

– Хорошо. Я не буду его продавать. Но, Элеонора, ты мне должна объяснить, как именно это связано с даром.

Я кивнула, понимая, что теперь мне придётся копаться глубже. Дневник. Он точно знал что-то об этом. И если я уже получила одно предупреждение, значит, там есть и другие ответы.

– Я выясню, – пообещала я, глядя ему прямо в глаза. – Только не продавай землю. Это важно.

– Ладно, – согласился он, но в его голосе всё ещё звучала настороженность. – Тогда я выйду и объясню Гримсу, что сделка отменяется. А ты… – его взгляд пробежался по моему лицу и затем по телу, останавливаясь чуть дольше, чем обычно. – Ты точно в порядке?

Я поняла, что всё ещё держусь за живот, как будто действительно мне было плохо. Чувство тревоги уходило, но оставался осадок.

– Уже лучше, – сказала я, давая ему слабую улыбку. – Правда.

Николас не выглядел убеждённым, но кивнул, развернулся и направился обратно к двери. А я осталась стоять, сжимая в руках край стола и зная, что мне нужно срочно вернуться к дневнику.

Но все равно не могла.

То самое чувство, что грызло меня изнутри вернулось.

Нужно было что-то делать, но что?

Я снова потерла руки, потом прошлась по комнате, но это не помогло. Схватила дневник, пытаясь почитать, но буквы будто разбегались, как испуганные насекомые перед глазами. В конечном итоге плюну на все это я схватила веник и начала заметать пол, чтобы хоть немного занять нервно подрагивающие руки.

Это состояние было ненормальным!!!

Да и Николас задерживался. В конце – концов, когда пол был выметен по третьему кругу муж наконец-то появился в кухне.

– Ну что?! – я бросила веники ринулась к мужчине с расспросами – Что он сказал?

Николас вытер слегка вспотевший лоб при этом даже не пытаясь скрыть тревожную складку между бровями.

– Он был очень недоволен. Пытался давить на старые договоренности и родовую честь. – мужчина сделал паузу и взял стакан с полки, налив себе немного воды – Подумав, я сказал ему, что проверю записи деда и если там есть такая договоренность, то я продам ему землю.

– Ты что! – ужаснулась я – Николас!

– Успокойся – улыбнулся он мне самыми краешками губ и подойдя ободряюще сжал мою руку – Я просто не хочу, чтобы мистер Гримс наделал глупостей пока мы выясняем что к чему.

Я выдохнула, но как оказалось лишь на минутку.

– Мы сходим туда, – уверенно сказал он, чуть наклоняясь ко мне. – Но не сегодня. Завтра, когда сбор винограда закончится, и у нас будет время спокойно всё осмотреть.

Я стиснула зубы, пытаясь убедить себя, что его план разумен. Мы действительно были заняты. Крестьяне продолжали прибывать, деньги стекались в наш бюджет, но эта тревога… она не оставляла меня ни на секунду. И все же я уступила его рациональному предложению.

– Хорошо, – кивнула я, понимая, что спорить нецелесообразно. – Тогда завтра.

Но внутри уже предчувствовала– ждать так долго я не смогу.

День тянулся бесконечно. Я принимала деньги, записывала имена, следила за порядком и периодически убегала к детям, но всё это казалось механическим. Каждая новая бочка, каждый очередной покупатель были лишь отвлекающим фактором, который не мог заглушить одно-единственное желание – пойти туда прямо сейчас.

Я пыталась игнорировать это ощущение. Уговаривала себя, что завтра мы разберёмся. Но чем ближе был вечер, тем сильнее становилось это гложущее беспокойство, перетекающее в нестерпимый зуд под кожей.

К моменту, когда последние крестьяне ушли, а дети наелись и готовились спать, эта потребность превратилась в перманентную боль. Я не могла больше просто сидеть и ждать.

Выйдя во двор, я увидела Николаса, который просматривал мои записи, проверяя итог дня. Мы заработали ещё шестьдесят золотых, и в целом дела шли хорошо. Всё было бы прекрасно… если бы не эта чертовщина.

– Николас, – я сделала шаг вперёд, сцепив пальцы в замок. – Я не могу ждать до завтра.

Он медленно поднял взгляд, явно предчувствуя, к чему я клоню.

– Элеонора … – начал он, но я покачала головой, перебивая его.

– Нет, послушай, – я говорила быстро, пока не потеряла решимость. – Это не просто тревога, не просто моё любопытство. Я чувствую, что что-то не так. Я не смогу уснуть, если не увижу это место сегодня.

Он выдохнул, провёл рукой по волосам, размышляя. Несколько секунд он просто смотрел на дом, где вовсю пылали фонари распространяя магический свет, потом на мое умоляющее лицо, взвешивая доводы, а потом сказал:

– Ладно, – сказал он серьёзно. – Но только мы вдвоём. Дети должны остаться здесь.

Я кивнула, чувствуя, как внутри всё чуть-чуть отпускает. Мы идём. И, наконец, я получу хоть какие-то ответы.

– Я мигом – торопливо сообщила ему – Уложу детей и пойдем. Это далеко?

Уточнила думая насколько я смогу оставить малышей без присмотра.

Знаю, знаю, эти дети и не такое видели. Не сомневаюсь, что Элеонора могла их оставить на сутки, когда они были и того младше, но я не такая.

Забота об этих малышах стала моей главной привилегией и пусть они были в относительной безопасности я все же не хотела оставлять их надолго без присмотра.

– Это близко – Николас дал именно тот ответ который я хотела бы услышать – На дорогу уйдет минут двадцать не больше. Но я все же предпочел бы закрыть двери на замок внешний замок.

" Как впрочем и я" – мысленно с ним согласилась и кивнула.

Замок Николас умудрился организовать еще вчера. Правда поставили его только сегодня и безопасность он давал относительную, но все же...

– Я быстро соберусь – сказала ему и поторопилась в гостиную где дети играли деревянными куколками выменянными сегодня у крестьянских малышей.

– Не торопись – крикнул мне вслед, но я даже не отреагировала.

В смысле не торопись? Как это не торопись, когда тебя съедает этот нестерпимый зуд? О, нет, дорогой, мой! Считай, что я уже стою на низком старте готовая к новым приключениям.

Глава 27

Дети заснули быстрее, чем я ожидала, и через сорок минут я уже выходила во двор, затягивая ремень плаща. В воздухе витал запах ночной сырости, свежий и прохладный. Луна светила неярко, но фонарь в руках Николаса давал достаточно света, чтобы осветить дорогу.

– Готова? – спросил он, протягивая мне вторую масляную лампу.

– Готова, – кивнула я, чувствуя, как волнение и настороженность борются внутри меня.

Мы двинулись в сторону участка. Дорога действительно оказалась недолгой, минут пятнадцать по извилистой тропе, которая петляла среди зарослей виноградника и небольших полян. Я не могла сказать, что раньше часто ходила в ту сторону – сомневаюсь, что вообще здесь бывала за эти дни.

И вот теперь мы стояли на краю земли, которую так хотел купить Гримс.

Поляна выглядела ничем не примечательной. Старые виноградные лозы, дикие кустарники и несколько покосившихся строений, одно из которых явно было больше остальных.

– Ну, вот и всё, – Николас поднял фонарь, осматриваясь. – Здесь ничего особенного.

– Должно быть, что-то есть, – я сжала пальцы на рукояти фонаря. – Не мог он просто так захотеть этот кусок земли.

Я двинулась вперёд, обходя территорию. Трава под ногами была влажной, кое-где рос мох. Ничего, кроме старых гнилых досок, следов запустения.

– Думаешь, зайти внутрь? – спросил Николас, задержав взгляд на самом большом сарае.

– Думаю, да, – я решительно направилась к двери.

– Элеонора, – он задержал меня за запястье, голос был серьёзным. – Это не лучшая идея. Постройка старая, крыша может рухнуть, а если там животные? Или кто-то ещё?

– Крыша до сих пор стоит, а вот животные вряд ли, – я кивнула на замок, который, хоть и ржавый, всё ещё держался на цепи.

Он выругался себе под нос, но достал из кармана нож и, с минуту поколебавшись, сбил его парой резких ударов по старой скобе.

Дверь отворилась со скрипом, и мы шагнули внутрь.

Сараем это место назвать было сложно – скорее, старый коровник, уже практически разрушенный временем. В крыше зияли дыры, через которые лился слабый свет звёзд. Запах плесени и старого сена наполнял воздух.

– Похоже на… обычный сарай, – пробормотал Николас, озираясь.

Я шагнула дальше, направляя фонарь на деревянные стены, покрытые грязью. В дальнем углу валялась старая ржавая бочка, возле неё – пара сгнивших деревянных корыт.

– Тут точно что-то должно быть, – прошептала я, не понимая почему дар потащил меня среди ночи в эти бесполезные руины.

И тут же, будто в ответ на мой внутренний ропот, тишину разорвал глухой звук.

Шорох. А потом стук колёс.

Я резко обернулась. Николас тоже напрягся, шагнув ко мне ближе.

– Кто-то едет, – он приглушил лампу ладонью.

И мы кинулась к дверному проёму выглянув наружу.

На дороге, ведущей к участку, двигалась тёмная повозка, колёса которой скрипели в ночной тишине. Мы переглянулись.

– Совпадение? – тихо спросил он.

Я сглотнула.

– Нет, – прошептала в ответ. – Совсем не уверена.

Мы замерли у входа, наблюдая, как повозка медленно приближается. Темнота скрывала её пассажиров, но я видела, что кучер сидел прямо, явно напряжённо вглядываясь в дорогу. Фонарь, прикреплённый к боковой части повозки, давал слабый свет, которого едва хватало, чтобы разглядеть очертания.

Николас сжал мою руку, подавая знак оставаться на месте.

– Нам нужно решить, что делать, – прошептал он. – Если они остановятся здесь, нужно будет спрятаться.

Я и так это понимала, но мой разум работал медленно. Сердце билось слишком громко, мысли путались. Кто это? Что им нужно?

Повозка приближалась. Вскоре я смогла различить её детали: обычный сельский экипаж, но крытый, что само по себе выглядело странно в такую тёплую ночь. Кто-то пытался скрыть груз? Или пассажира?

Колёса натужно скрипнули, когда лошади замедлили шаг. Николас крепче сжал мою руку.

– Они останавливаются, – пробормотал он.

Я затаила дыхание. Дверца экипажа открылась с тихим щелчком, и на землю ступили двое. Один был высоким и плотным, другой ниже и худее. Свет фонаря поймал лишь их силуэты, но мне хватило и этого, чтобы почувствовать, как холод пробегает по спине.

– Гримс, – тихо выдохнул Николас.

Я закусила губу. Гримс? Он не ушёл, а вместо этого приехал сюда посреди ночи? С кем?

Мужчины двинулись в сторону сарая. Их шаги были уверенными, будто они точно знали, куда идут. Я медленно отступила вглубь помещения, прижимая ладонь к груди, пытаясь унять бешеный ритм сердца.

– Что они делают? – шёпотом спросила я.

– Сейчас узнаем, – ответил Николас, его голос звучал напряжённо.

Мы затаились в тени. Фонарь мы давно погасили, и теперь только слабый свет луны пробивался сквозь дыры в крыше.

Гримс и его спутник остановились в нескольких шагах от входа. Первый заговорил тот, что выше:

– Ты уверен, что всё ещё здесь?

– Да, – отозвался Гримс, и я узнала его голос. – Это место никто не трогал с тех пор, как старик умер. Если что-то и осталось, то тут.

Я едва удержалась от того, чтобы не посмотреть на Николаса. Он замер, но я видела, как его пальцы сжались в кулак.

Они искали что-то. Но что?

– Если найдём, нужно действовать быстро, – продолжил Гримс. – Не хочу, чтобы этому выскочке Монтгомери досталось все.

– А если он уже что-то знает?

– Тогда нам придётся позаботиться о том, чтобы он замолчал.

Мои пальцы сжались в ткани плаща. Мне стало по-настоящему страшно.

Гримс бросил быстрый взгляд по сторонам, затем сделал шаг в сторону сарая.

– Давай. Если он должен быть здесь – негодяй указал в сторону именно того сарая, где так неудачно находились мы – Нужно найти его до рассвета.

Я почувствовала, как Николас медленно тянет меня назад, в темноту. Ещё немного, и нас могут заметить. Сердце бешено колотилось в груди.

Что же здесь спрятано?

Мы затаились в углу сарая, спрятавшись за старыми деревянными бочками, которые когда-то, возможно, служили для пойла скота. Николас потянул меня вниз, и мы осторожно опустились на корточки за груду гнилых досок, стараясь не создавать ни единого звука. Запах сырости, старого сена и плесени забивал ноздри, но я даже не морщилась – слишком сильно билось сердце.

Снаружи раздался скрип двери, а затем раздражённое ругательство.

– Чёрт! – зло выплюнул Гримс. – Кто-то уже был здесь!

– Откуда ты знаешь? – голос второго был настороженным.

– Замок сбит, – ответил Гримс, и мне показалось, что он швырнул что-то на землю. – Это значит только одно: надо торопится и вытащить всё до рассвета. Раз сосунок уже сюда сунулся, то скоро начнёт задавать вопросы.

– Но это слишком много! Мы не успеем! – нервно возразил второй – С чего ты вообще взял, что это он?

– Уверен! Это точно Монтгомери. Нам придётся успеть забрать все сегодня, – резко оборвал его Гримс. – Ненавижу спешку.... А ведь я хотел сделать всё по закону и сынку богача досталось бы хоть что-то, но теперь… – он издевательски усмехнулся. – Придётся замочить лапки.

Я судорожно сглотнула. В груди всё похолодело.

Они вошли.

Шаги были тяжёлыми, уверенными. Мужчины не сомневались, куда идут. Я прижалась ближе к Николасу, затаив дыхание, и почувствовала, как его пальцы сжали моё запястье, предостерегая от любого движения.

Гримс остановился в нескольких шагах от нас, осматриваясь.

– Здесь, – сказал он, тыча пальцем в пол. – Убираем весь этот хлам.

Раздался глухой звук – брошенная в сторону доска. Потом ещё одна. Николас немного подвинулся, чтобы наблюдать за ними. Я тоже осмелела и украдкой посмотрела через крупную щель в бочке, как они лихорадочно разгребают мусор, освобождая пространство на полу.

– Ты уверен, что оно всё ещё здесь? – спросил второй.

– Схема не врет – буркнул Гримс. – Да и отец рассказывал, что старик именно здесь планировал похоронить свой самый главный секрет.

Секрет? Что за секрет?

Уверенна, что речь шла о дедушке Николаса. Но что он еще мог скрывать от своей семьи?

В это время негодяи начали копать пытаясь добраться до неизвестной цели.

Чёрт.

Я сжала руку Николаса, ощущая, как страх пробегает по спине.

В ответ муж тоже сжал мою в жесте поддержки, но глаз от затеявших что-то непонятное злодеев не отводил.

Довольно-таки опасно сверкающих глаз.

Откуда я знаю?

Почувствовала, каким напряженным и злым был мой мужчина.

Но все же мы сидели не шелохнувшись, пока Гримс и его подельник копали, разбрасывая землю и старый мусор в разные стороны. Глухие удары лопат эхом отдавались в затхлом воздухе сарая, а я с каждым мгновением чувствовала, как напряжение накручивается тугим узлом в груди.

– Вот оно, – вдруг пробормотал Гримс, голос его дрогнул от возбуждения.

Я прижалась ближе к бочке, с которой просто пыталась слиться, и прищурилась, пытаясь разглядеть, что именно они нашли. Николас рядом замер, его дыхание стало едва слышным.

Посреди выкопанной ямы блеснул металл. Я увидела, как Гримс склонился над ним, с силой смахивая остатки земли рукой.

– Чёртов старик, – прорычал он. – Всё-таки не врал.

Второй негодяй наклонился рядом.

– Это люк? – спросил он, постучав по металлической поверхности.

– Да, – коротко ответил Гримс и тут же потянул за тяжёлую железную ручку. Люк не поддался. – Чёрт, он закрыт на цепи.

– Что теперь? – нервно спросил его сообщник.

– Что-что… – Гримс выругался и вытащил из кармана что-то блестящее. – Ломаем.

Он сделал несколько шагов в сторону и с силой опустил лом прямо на старые, проржавевшие цепи. Глухой металлический звук заполнил сарай, и я едва удержалась от того, чтобы не зажать уши. Николас вдруг мягко освободил руку и закинув ее мне на плечи прижал мою голову к своей груди, успокаивая своим теплом и присутствием.

Честно скажу, что метод сработал отлично.

Звуки стали тише, а на душе спокойнее.

С третьего удара цепи не выдержали и с лязгом упали в грязь.

– Готово, – усмехнулся Гримс и, схватившись за ручку, дёрнул люк вверх.

Тяжёлая металлическая крышка со скрипом приоткрылась, и я разглядела под ней узкий проход, ведущий вниз. Из него потянуло влажностью, сыростью и чем-то ещё, едва уловимым, но неприятным на все строение.

– Ты уверен, что оно всё ещё там? – с сомнением спросил второй, глядя в темноту.

– Сейчас проверим, – бросил Гримс и спустился вниз, скрывшись из виду.

Я услышала его шаги, а потом тихое:

– Да… Да, чёрт возьми, всё на месте.

Его подельник наклонился, глядя вглубь, а затем последовал за ним. Несколько минут в сарае было тихо, и я слышала только слабое эхо их движений снизу.

А потом появился первый бочонок.

Гримс вынырнул из прохода, держа в руках небольшую бочку, похожую на те, что используют для выдержки дорогого вина.

– Давай, бери, тащи в повозку, – велел он, передавая её подельнику.

Тот схватил бочонок и скрылся за дверью сарая. Через секунду послышался скрип повозки – он загрузил его внутрь.

Гримс тем временем снова исчез в люке.

Они выносили бочонки один за другим. Штук десять, может, двенадцать. Мы с Николасом не двигались, боясь выдать своё присутствие, но в голове у меня бушевал ураган вопросов.

Что это за бочонки? Почему они были спрятаны в тайнике? И зачем Гримсу они понадобились настолько срочно, что он готов был убить Николаса, лишь бы заполучить их?

Я перевела взгляд на Николаса, и по его лицу поняла, что сейчас что-то будет.

Мужчина внимательно смотрел на меня будто оценивая, а потом прижал палец к губам призывая молчать и начал тихо, осторожно подниматься.

Я схватила его за рубашку и умоляюще посмотрела.

Не надо! Не рискуй!

Уговаривал мой взгляд, но Николас решительно и в тоже время аккуратно отцепил мои пальцы.

О, Боже! Пожалуйста остановись! Их же двое!

Но муж уже не смотрел в мою сторону, а стал осторожно двигаться поближе к люку, прихватив что-то с земли.

Что именно я не заметила, но останавливать не стала.

Если начнем спорить, то быстрее выдадим свое присутствие. А спорить точно бы пришлось. Судя по всему, Николас был решительно настроен обезвредить преступников.

Прикусив зубами кулак от волнения я холодея наблюдала, как муж приблизился максимально к краю бочки готовый к прыжку.

Николас ненадолго затаился, выбирая идеальный момент.

И он наступил, когда второй подельник унес очередной бочонок к повозке. Гримс, оставшись в одиночестве, поднялся наверх, тяжело вытаскивая следующий бочонок. Тот оказался немного тяжелее предыдущих и он слегка застонал от усилия, поднимая его обеими руками, собираясь поставить его на расчищенный пол рядом с люком.

Вот тогда то Николас и бросился на него как молния с силой обрушивая камень прямо на голову мерзавца.

Удар был такой силы, что Гримс даже испугаться не успел.

Только дёрнулся, коротко всхлипнул, а затем его тело безвольно осело. Руки разжались, но Николас успел перехватить бочонок, не дав ему грохнуться о пол и выдать наше присутствие. Едва удержав его, он толкнул бессознательное тело Гримса ногой, и оно, перекувыркнувшись, рухнуло обратно в люк, вниз, в подвал.

Глухой звук падения отозвался в темноте, но второго подельника еще не было в сарае – он был снаружи, у телеги. Николас выпрямился, крепко прижав к груди бочонок, и, пригнув голову, вышел наружу, стараясь выглядеть как можно естественнее.

Я, застыв в укрытии, почувствовала, как у меня пересохло в горле. Всё произошло так быстро и чётко, что я едва могла поверить в увиденное.

Но это ещё не конец.

" Поднимайся, Яся" – вдруг подумала я – " А что если Гримс придет в себя?"

От этого мне стало дурно и даже свело живот, но я громко сглотнув поднялась.

С улицы послышалась сначала брань, а после шум драки.

Не в силах терпеть неизвестность я подхватила тяжелую доску и ринулась наружу, гонимая мыслями, что Николас может не справится.

И тут же натолкнулась на кого-то в проходе.

Взвизгнув от страха и совершенно не понимая, кто передо мной, я размахнулась обломком, но мою руку крепко перехватили в воздухе. А после прижали мое извивающееся тело к себе зашептав:

– Успокойся, моя воительница. Я уже победил всех злодеев.

Услышав голос мужа я тут же обмякла, а после и вовсе прижалась к нему.

– Николас! – весь стресс этого дня и ночи вылился в жалобный всхлип и несчастное – Николас!

– Ну– ну-ну – утешили меня, как ребенка, поглаживая по спине и прижимая к себе еще крепче – Все хорошо. Видишь, милая, мы целы, а они нет.

– Никкиии – от этого тона мне я вообще разрыдалась и зарылась мужчине в потрепанную рубашку, щедро поливая ее слезами.

– Что, золотко? – переспросил он поглаживая мои волосы. А потом неожиданно добавил – Мне нравится, это " Никки".

В ответ я снова всхлипнула и подняла голову. Николас смотрел на меня и нежно улыбался, все еще ласково поглаживая волосы.

Этот взгляд был таким... таким теплым. А мужчина таким добрым, красивым и... желанным, что не выдержав бури чувств я чисто механически привстала на носочки и потянулась к его губам.

Сначала его глаза расширились от удивления, но тут же блеснули радостью и дальше всю работу он сделал сам.

Страстно прижавшись к моим губам в самозабвенном поцелуе.

О, это было что-то особенное.

Сладкое и упоительное.

Мы целовались в разрушенном сарае, окруженном зарослями, где совсем рядом валялось два преступника без сознания и куча непонятных бочек.

И все же это был самый лучший поцелуй в моей жизни.

Очень сладкий, нежный, медовый и при этом не лишенный остроты страсти.

Такой особенный... и так позорно закончившийся.

Ведь в самый ответственный момент меня затошнило. С ужасом я оттолкнула слегка пришибленного Николаса и полетела в дальний угол, сметая весь мусор на своем пути, чтобы упасть там на колени и освободить желудок от недавнишнего ужина.

Ну здравствуй, первый триместр! Период особых испытаний для всех беременных женщин официально стартовал.