Текст книги "" Всехние" дети детского дома (СИ)"
Автор книги: Наталья Добровольская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)
– Мы поступим так, я подрабатываю в детском доме в Сокольниках и могу договориться, чтобы вас на работу взяли, и сыну вашему место найдется. Чем по незнакомому городу мыкаться, будете официально устроены, и сыночек с детками будет и учиться, и жить. А там Василий, через милицию, где он работает, попробует разыскать вашего мужчину, ему -то это проще сделать, чем вам.
– Ой, как вы хорошо придумали! А точно это можно, и Егорушку моего устроить со мной разрешат?– женщина не верила своему счастью, и вся светилась от радости.
– Точно, точно, как приедем, так все и сделаем, а теперь давайте спать.
Вася заснул быстро, а Надя, не замечая его легкого храпа, вздохов Нюры, не чувствуя запахов множества людей, думала о том, "как причудливо тасуется колода", по словам Булгакова, о том, кто, как и для чего свел их, трех людей из будущего, в одно целое.
Думал об этом и Павел Павлович, бывший бизнесмен из девяностых Уже дома, отдав своей женщине Надины пирожки, он тоже размышлял, как все интересно сложилось, и к чему приведет эта встреча трех людей из совсем разного прошлого времени, но попавших в одно пространство и год, трудный предвоенный тридцать девятый, а сейчас уже сороковой, год.
________________________________________________________________
https://vkvideo.ru/video1627095_456239490 – Михаил Ножкин. «Я в весеннем лесу пил берёзовый сок». Песня из фильма «Ошибка резидента». Автор слов и музыки Евгений Агранович.
https://russian7.ru/post/lishency-u-kakikh-grazhdan-sssr-pri-sta/
– «Лишенцы»: у каких граждан СССР при Сталине отобрали все права.
Глава 23.Страдания и переживания.
Глава 23. Страдания и переживания.
Дорога назад всегда кажется короче, в этом убедились и наши герои. Пока они встали, пока привели себя в порядок, отстояв немаленькую очередь в очень, мягко говоря, неприятный туалет, пока попили чай с нескончаемыми пирожками, пока переоделись, дорога и подошла к концу.
Нюра все переживала, все переспрашивала, правда ли, что они ей помогут, никак не могла успокоиться, и Надя каждый раз уверяла ее, что все так и будет. Видно, прожив тяжелую жизнь рядом с плохими людьми, женщина никак не могла поверить в доброту случайных попутчиков.
И хорошо, что они взялись опекать эту парочку – выйдя на шумный перрон, увидев огромную массу спешащих людей, Нюра окончательно растерялась и испугалась. Она, неожиданно для всех, села на корточки, прижала к себе мальчика и запричитала тонким голоском:
– Ой, мамочка, ой, сколько вас, ой, как страшно, где же я Митьку найду, ой, ой, ой!
Люди обходили их, смотрели кто с пониманием, кто с сочувствие, а кто и губы кривил: "Понаехали тут всякие, деревенщина немытая!" А Надя вспоминала, как совсем недавно и она , также замешкавшись, стояла на перроне, а сейчас радовалась, что судьба свела её с Василием, который тогда помог растерянной больной попаданке. Вот и пришло время оплатить добром на добро.
Васе кое – как удалось поднять Нюру и буквально потащить за собой, в другой руке он нес чемодан, который, пожалуй, был тяжелее изнеможденной женщины.
А девушка вела прижимавшегося к ней со страхом малыша, а в другой руке несла совсем небольшой узелок с их вещами. Предстояло как – то добраться до Сокольников с этим непростым грузом.
И как они были удивлены и обрадованы, когда, каким – то образом найдя их в огромной толпе, к ним подошел один из сотрудников Николая Николаевича, который опекал ребятишек в детском доме и им запомнился, хотя они не знали его имени.
Он вежливо поздоровался, внимательно посмотрел на Нюру, но ничего не сказал и повел их к машине, а люди невольно расступались перед ними.
Безымянный мужчина посадил всех в автомобиль и ответил на вопрос, который не прозвучал, но явно читался в глазах молодых людей:
– Мы за вами не следим, вы не подумайте, это случайно получилось, я должен был другого человека встретить, а он не приехал, – пришлось Наде делать вид, что она поверила объяснению, хотя подозрение осталось.
Мужчина ещё раз внимательно посмотрел на Нюру, не сводившую вместе с сыном глаз от мелькавших за окном видов столицы.
– Это Нюра, простите, Анна, мы с ней в поезде случайно познакомились, она мужа хочет найти в столице, а мы решили помочь ей. Я её пока в Сокольники заберу, а там посмотрим, – коротко объяснила ситуацию Надя.
Поняв, что разговор идёт о ней, женщина с трудом оторвалась от окна и стала с дрожью в голосе говорить:
– Вы не подумайте чего, гражданин хороший, нас с колхозу охвициально отпустили, у меня и докУменты есть, не сумлевайтесь! – и она полезла куда – то запазуху, где и хранились, по старой русской традиции, её бумаги.
– На месте Надежде Петровне покажите, – остановил её мужчина и подмигнул девушке.
Я Антон Палыч, как Чехов, легко запомнить, – наконец– то представился он и с доброй усмешкой поглядел на всю компанию, став совсем неофициальным.
И вот они в Сокольниках, где их сразу обступили и дети, и взрослые и приветствовали так, будто не виделись год, хотя прошла всего неделя.
Нюра топталась в стороне, недоуменно оглядываясь, а потом спросила кого-то из детей:
– А Надя, то есть Надежда Петровна, она что, начальница большая какая? А дети все ее, что – ли? А Василий кто, важный чин?
– Мы "всехние дети", государственные, а это детский дом, а Надя наша воспитатель, ну и сестра тоже. А Вася общий друг, а какой у него чин, я не знаю, он просто милиционер, – ответил очень серьёзно кто-то из детей, озадачив женщину еще больше.
– Ну, хватит, наобнимались,– молодые люди еле выбрались из толпы детей. – Дайте в себя прийти и гостей расположить.
И Надя попросила Славу отвести подопечных к Аглае Сергеевне, которая и должна была в дальнейшем их устроить. Надо было помыть и переодеться их, накормить досыта, заняться общим устройством.
А Надя пошла делить "тебе – мене" привезенное угощение. Васе досталось сало, огурцы, картошка и бОльшая часть пирожков, все то, что могли сразу съесть голодные парни.
А девушка оставила себе варенье, творог, сметану и часть булочек, чтобы попить чай с Володей, который уже с нетерпением ждал её в коридоре. Надя успела ему шепнуть, что у неё есть кое – какие новости, и он уже топтался в ожидании.
Наконец, обняв Васю на прощание и легко его поцеловав, что ввело того в радостное состояние, она отправила его в казарму и на минутку присела, после всех приключений стоило немного прийти в себя.
Приготовив все для чая, она запустила подростка и с порога оглоушила его главной новостью:
– Я третьего попаданца встретила!
Как там у Твардовского было сказано, когда мужчина узнал о том, что с Лениным общался: " Тут и сел старик! "
Примерно такой обалдевший вид был и у Володи, который выпучил глаза на девушку, рассказывающую все обстоятельства встречи с Палычем.
– Ты понимаешь, что это все неспроста! Надо немедленно ехать к нему и всем вместе думать, как страну спасать будем! Или его к нам в детдом перевозить, здесь и полечить можно! – парень почти кричал хриплым голосом.
– Успокойся, не кричи, все не так просто, он ведь после лагеря никуда особо уезжать не может. И нам приехать к нему тоже не так просто будет, думаю, отслеживают его, и надо так сделать, чтобы друг друга не подставить, – Наде пришлось приобнять парня, чтобы хотя бы немного успокоить.
–Ты лучше скажи, что у тебя с голосом? Чего хрипишь? Простыл? – перевела девушка разговор на другую тему.
– Не, кажется, отпелся я, сорвал голос. Максим Дормидонтович для Глаши договорился о концерте, ну и я решил выступить, еще денег подзаработать, вот и того, допелся, хотя отговаривал меня дядя Максим, говорил поберечь голос, – смущенно покаялся парень.
– Но говорить ты можешь? – забеспокоилась девушка.
– Могу, немного хриплю, но это пройти должно. А вот голос таким низким и останется, детские песни уже не спою, – признался парень.
– Ничего, зато как раз песни Высоцкого петь сможешь, какие мы попаданцы, если его еще не перепели! Непорядок явный! – с улыбкой сказала девушка, глядя на Володю, который приободрился после этих слов.
– Владимира Семеныча я уважаю, и песни его знаю и люблю, с удовольствием петь буду! – совсем успокоился Вова.
– Вот и ладно. Но ты прав, это " жужу– жужу " неспроста, и наши встречи явно не случайны. Поехать мы к нему поедем, я ведь Васе сказала, что он дядька мой, брат двоюродный матери, пусть придумает потом, как нам встретиться. И я к Илье схожу, попрошу костыли для Палыча удобные, может, лекарства какие даст, нога у него болит, жаловался. А пока письмо Палычу напишем!
– Ой, я и глупая, забыла адрес его спросить, придется "на деревню дедушке", "Пал Палычу – баянисту" на станцию отправлять! И подумать надо, как и что написать, чтобы он все понял, а другие ничего не заподозрили, – озадаченно закончила разговор Надя.
– Ладно, пойдем, об этом еще подумаем, а сейчас делами заниматься надо, а то Ринка начнет ревновать, что мы с тобой так долго вдвоём в комнате закрытой разговариваем! – с улыбкой сказала девушка.
– Не начнет, Ринка тебя очень уважает, даже старается походить на тебя, – уверил парень, а Надя подумала, что капля ревности со стороны девчонки все же может быть, но промолчала.
– А что там за смешная женщина с мальчиком с вами приехала, всех боится, дикая совсем!
– Ой, совсем забыла, это Нюра, мы с ней в поезде познакомились, – и Надя опять коротко рассказала о ситуации женщины.
– Пойдем, посмотрим, как у них с сыном дела, – решила она.
И они пошли разыскивать "сладкую парочку", которая, уже умытая и переодетая, сидела на кухне и пила чай. Рядом стояла очень взволнованная Аглая Сергеевна, которая знаком показала, что хочет поговорить с ними в стороне.
– Откуда эти люди? Это ведь ужас какой-то, женщина вся избита, синяки по всему телу, а худая, кожа до кости! Одежда вся заплатанная, еле держится! – никогда никто не видел обычно сдержанную даму настолько взволнованной.
– Ребенка тоже били? – с замиранием сердца спросила девушка.
– Не заметно, но тоже худой, ест и никак остановиться не может! А когда не видят, кусочки в одежду прячет, как зверек какой!
У Нади перехватило горло от таких слов, и, еле справившись с волнением, она постаралась спросить Нюру как можно спокойнее:
– Анна, как ваше отчество?
– Анна Егоровна я, Семеновы мы, вот документы! – и она дрожащей рукой протянула затертые бумаги.
Девушка взяла их, но думала о другом. Спрашивать, бил ли её муж, это и так понятно, почему она такая худа,я, тоже ясно. Выручила Аглая:
– В той деревне, где вы жили, у вас родня была?
– А как же! Батюшка, брательник старший, матушка! – с гордостью.ответила женщина уже спокойнее.
– А они знали, что муж вас избивает, голодом, судя по всему, морит? – тут уже девушка не выдержала, голос её звенел от негодования.
– Что ты, Надежда Петровна, батя бы его за это прибил! Митька ведь говорил, что это я во всем виновата, работаю мало, по дому плохо хлопочу, мать его не привечаю, и в постели совсем вялая, – смущено сказала Нюра и горячо продолжила:
– А с чего мне веселой быть, когда я и в колхозе работала, и по дому все делала, весь скот на мне был. Митькина семья зажиточно жила, одних коров три штуки было. Их даже раскулачить хотели, но как-то откупились они с матерью от проверяющих, – оправдываясь, проговорила все это женщина.
– Да уж, "у сильного всегда бессильный виноват", – вспомнила Аглая знаменитые строки, а Надежда назвала про себя мужчину обычным абьюзером, который специально унижает женщину, подчиняя её себе.
– А к сыну он как относился, все же мальчик, наследник? – решила уточнить она.
– Да Егорка боялся его, ведь он и при нем мог руку на меня поднять. Прятался от всех, ни с кем не играл, от того и разговаривает плохо, ночью писаться стал, а Митька со свекровкой ещё пуще его дразнить стали, засыхой называли,– и мать протянула к себе своего несчастного ребёнка.
Аглая и Надя только переглянулись, а девушка все же решила уточнить:
– Так если все так плохо, зачем вы хотите разыскать своего Митьку?
– Ну как же, муж он мой, отец ребёнку, как без него! Что люди скажут!– Надя даже застонала, сколько женщин и в будущем цеплялись "за штаны", лишь.бы эти мифические люди ничего не сказали!
– А люди скажут, что ты глупая курица, раз терпишь сама такое , да еще и сына позволяешь обижать, а муж твой гад и сволочь. И искать такого и не стоит, уехал, так и черт с ним!– вдруг раздался из угла звучный голос кухарки, Настасьи Петровны.
Она, оказывается, тихо сидела все это время незаметно в уголке и слышала весь разговор.
– Во что я сказать хочу, Надежда Петровна, Аглая Сергеевна, – обратилась она официально, серьезно глядя на женщин.
– Я давно помощницу просить. хотела, детей прибавилось, мне уже трудно одной все успевать. Вот и будет Анна мне помогать. И жить им можно рядом с нами, как раз комната свободная есть. И Ванечка мой с Егорушкой играть сможет, сами знаете, он парнишка смирный, не обидит мальчонку. И одежду им в наших запасах поищем, и обувь, а то у них все старое да хлипкое, – решительно завершила разговор Настасья.
На этом и решили, отправив Анну и сына устраиваться на новом месте, к всеобщему удовольствию.
Глава 24. Камешки под колесами истории.
Глава 24. Камешки под колесами истории
А время летело, струилось снежной поземкой. Сильные морозы, как и предвидела Надя, пришлись на Крещенье, но, по ее наблюдению, принесли меньший ущерб, чем был на самом деле в будущем.
Жилищные службы были лучше подготовлены ко всем катаклизмам, поэтому не произошло больших аварий и прорывов труб, а какие и случались, быстро ликвидировались специальными дежурными бригадами, организованными в каждом районе.
Как потом узнала девушка, такие службы были созданы по всей стране. Этот опыт так всем понравился, что из них в дальнейшем сделали что – то типа аналога бригад МЧС, но пока в небольших масштабах.
Большинство предприятий, где была возможность, приостановили на эти дни работу, оставив только дежурных или ремонтников, все остальные отдыхали с сохранением зарплаты. Дети в школах и студенты и учащиеся в институтах и училищах были освобождены от посещения своих заведений, сидели по домам.
Мамам с детьми – дошколятами тоже разрешили побыть дома, причем эти дни также оплатили в полном объеме, чем всех обрадовали и чем все с удовольствием воспользовались.
Поговаривали и о всеобщих каникулах, как это было в будущем времени по большим праздникам, но пока оставили этот вопрос открытым до весны.
Продолжали свою службу только милиционеры, но теперь они были одеты в тёплые полушубки, обуты в валенки, и время их нахождения на улице ограничивалось одним часом, потом их сменяли. Но и число разных происшествий резко сократилось, даже хулиганы скрывались от мороза.
Московский зоопарк укрыл всех своих жителей, которые попрятались в тёплые домики, морозу радовались только белые медведи. Даже лебедей с прудов забрали в уютные вольеры, чтобы они не пострадали.
Но жизнь не застыла под снегом, а продолжалась, особенно активно работало радио, которое было как в каждой квартире, так и располагалось на улицах в виде известных всем труб – громкоговорителей.
Очень часто вместе с новостями передавали и песни, в том числе и «сочиненные» Надей. Но она заметила, что музыка некоторых из них отличалась от основы из будущего. А в некоторых песнях музыка сохранялась, но ее автором называли некого товарища Петрова.
И девушка задумалась о том, на что за суетой дел внимания не обращала. Чаще всего она воспроизводила песню в исходном, родном варианте, но за ней регистрировали лишь авторство слов, а вот автор музыки часто не указывался. Вот и получалось, что мелодия оказывалась бесхозной. Но кто-то воспользовался этим, присвоил себе и благополучно "стриг купоны" на авторстве, получая немалые деньги.
И девушке очень захотелось с этим человеком встретиться и узнать, с какой такой радости он присваивает чужие песни. Но тут надо было поступать очень аккуратно, ведь и Надя, по сути, этим же занималась, да и свое авторство доказать стоило хотя бы черновиками партитур всех мелодий. Поразмыслив, она решила обратиться к Максиму Дормидоговичу, как наиболее опытному в этих вопросах человеку, но чуть позже.
Вообще, вопрос об авторском праве губил людей не хуже пресловутого жилищного.
Мало того, что многие авторы, написав один раз какую – то книгу, иногда и не самую талантливую, могли годами безбедно жить, получая немалые суммы за ее переиздание, но и талантливые авторы не гнушались тем, что минимально переработав основной текст, выдавали его как новую редакцию, получая каждый раз деньги за уже созданный однажды материал.
Не брезговали авторы и плагиатом, когда явным, а когда и скрытым, незаметным. Грешил этим и Исаак Осипович Дунаевский, или просто "Дуня", как его называли в артистической среде.
Его упрекали в заимствовании мелодии к своему знаменитому маршу к кинофильму "Веселые ребята". Уж очень начало этой мелодии было похоже на мексиканскую народную песню периода революции девятьсот десятых – двадцатых годов, посвящённую храбрым женщинам, принимавшим участие в революционной борьбе, что называется, нота к ноте.
И хотя заимствован был лишь кусочек мексиканской песни, грянул скандал. Зависть – страшная сила, и вот уже вся страна с удивлением читала, "как композитор Дунаевский украл мелодию у американцев." Коллеги по музыкальному цеху злорадствовали. Чуткий театральный организм – постоянно полный гостями кабинет Дунаевского – сразу опустел. Возникла даже поговорка: "С миру по нотке – Дунаевскому орден."
Но травля быстро прекратилась. Стало известно, что сам Иосиф Виссарионович Сталин, которому очень нравился этот фильм, не видит в заимствовании ничего вопиющего.
Существует стенографическая запись высказывания Сталина: «Из этой картины все песни хороши, простые, мелодичные. Их обвиняли даже в мексиканском происхождении. Не знаю, сколько там общих тактов с народной мексиканской песней но, во-первых, суть песни проста. Во-вторых, даже если бы что-то было взято из мексиканского фольклора, это неплохо».
Так что недоброжелателям Дунаевского пришлось сбавить обличающий пафос, а задорный мотив «Легко на сердце от песни веселой» начал свободно гулять по стране.
Но мы опять отвлеклись от рассказа о Наде и ее переживаниях по поводу заимствованных уже ею песням. А она размышляла о тех благах, которые предоставляло членство в Союзе Писателей или Композиторов, а блага эти были очень шикарными.
Вот и стремились нередко люди в творческие профессии не ради того, чтобы приносить пользу и радость другим, а ради счастья для себя, любимого.
Конечно, каждый труд должен быть оплачен, тем более труд творческий, но ведь и меру надо знать.
Не все поступали так, как Сталин, который на гонорары за свои партийные работы выплачивал и так называемые Сталинские премии, и стипендии студентам, и другие награды.
И Надя все деньги за не ею сочиненные песни честно на благие дела тратила, а ведь были и совсем другие "живые" классики. Многие жили, как баре, например, всем известный "красный граф" Алексей Николаевич Толстой жил именно графской жизнью, не отказывая себе в маленьких и больших жизненных удовольствиях.
Да и Максим Пешков, более известный, как Алексей Максимович Горький, долгое время жил вполне обеспеченной вольготной жизнью на своей вилле на острове Капри рядом с Италией и вернулся в Советский Союз под конец жизни, под большим напором самого Сталина.
И таких имён было очень много, от привилегий мало кто отказывался, но все оставалось на совести этих людей.
Как и хотела, проблему с авторством музыки Надя отложила на потом, до ближайшего разговора с Михайловым.
А потом, обратившись с этим вопросом к певцу, она впервые увидела этого большого человека смущенным и краснеющим, как ребенок:
– Надюша, не сердись, но Петров – это я!
– Вы? – недоумению девушки не было предела.
– Это товарищ Сталин однажды спросил, кто автор музыки твоих песен, а узнав, что он не указан, то ли в шутку, то ли всерьёз посоветовал мне стать их автором, пока всякие Дунаевские не набежали, как он выразился, – заторопился с объяснениями мужчина.
– Но ты ничего не подумай, я эти деньги тоже в фонд Обороны переводить стал, ещё парочку самолётов на них приобрели и на Восток отправили, – признался Михайлов.
Девушке осталось только развести руками и в очередной раз удивиться Иосифу Виссарионовичу, который, как она убедилась, интересовался всеми событиями, происходившими в стране. И, конечно, она согласилась взять товарища Петрова в соавторы, это было делом чести.
А потом как и хотела, как только морозы немного ослабели, Надя отправилась в гости к своим друзьям из больницы.
Но застала она одного Илью, который ей очень обрадовался, тепло принял и похвастался своими достижениями. Он теперь активно занимался не только лангетками и костылями, но и начал плотно работать над применением в практике лечения средств, в том числе и обезболивающих, облегчающих состояние больных при различных травмах.
Это было именно то, что "доктор прописал", и девушка, коротко описав ситуацию Павла Павловича, получила для него не только новые удобные костыли, но и лекарства, правда с условием, что Палыч станет одним из тех, кто новые медикаменты будет испытывать на себе, а потом опишет, насколько они помогли.
Это устроило всех, и Надя ушла довольная, получив все необходимые средства лечения и инструкции к ним.
А по дороге она пыталась вспомнить не только названия, но и примерный состав всех тех лекарств, которые она выпила за свою долгую жизнь, и обязательно решила порасспрашивать об этом и Володю. А затем подсказать Илье все, о чем вспомнила, только вот надо было придумать объяснения таким знаниям, но что нибудь в очередной раз сочинится.
Жаль только, что в этот раз Надя не встретилась с Зиночкой и санитарной, тетей Дусей, у которой был выходной.
А медсестричке предстояли приятные хлопоты, за активную работу с детьми и престарелыми, которую они проводили вместе с Ильей, их маленькой семье предоставили квартиру, небольшую, но отдельную, в хорошем доме. Думается, тут и помощь со стороны врача сыграла немалую роль, но факт радовал всех, и сейчас Зиночка была вся погружена в дела по переезду.
Также, как и радио, активно и стабильно выходили газеты. И вот в основном партийном печатном органе, газете "Правда", Надя с удивлением прочитала большую статью, посвящённую итогам проведённых учений с участием войск Западного Особого Военного округа, которым тогда командовал командарм первого ранга Дмитрий Григорьевич Павлов.
Когда – то в будущем об этом человеке было столько написано, что резюмировать все сказанное можно одной фразой – именно его называли одним из главных виновников трагедии начала Войны.
Напомним несколько фрагментов его деятельности (или, скорее, бездеятельности, ). Уже в начале июня сорок первого года, получив директиву о том, что Вермахт не только сосредотачивается у границ, но и развертывает свои мобильные силы, он ничего из предписанного не выполнил.
Мирное, благодушное и трусливое настроение, исходившее от командующего, невольно передавалось и войскам. Павлов и его штаб откровенно саботировали все приказы и директивы из Москвы. Главным в его деятельности был лозунг: «Не поддаваться панике, это все провокации»!
Дело дошло до того, что когда белорусский город Лида уже бомбили стервятники Люфтваффе, командира дивизии ПВО под угрозой расстрела заставили отдать приказ об отмене мер по противодействиям налетам со стороны зенитчиков.
Но сейчас, в этой истории, деятельность командующего была всесторонне рассмотрена, критически оценена и подробно в статье описана. И на основании всего изложенного был вынесен вердикт о полной неготовности руководимой им группы войск к реальным противодействиям предполагаемому противнику, слабое руководство, неразбериха в действиях и некомпетентность командарма.
Указывалось , что находясь со штабом в Минске, за сотни километров от границы, командующий слабо владел оперативной обстановкой, распоряжения его не отражали реальной картины происходящего, носили часто противоречивый, ошибочный характер.
И заканчивалась статья одной грозной фразой: " За некомпетентное руководство войсками, приговорить командарма Павлова Д.Г. к высшей мере социальной защиты (расстрелу).
Кстати, Павлов и в реальной истории был расстрелян, но гораздо позже, когда из-за его глупых приказов наши войска понесли многочисленные потери, когда из – за его некомпетентного руководства был окружён и сдан Киев, да и ещё много чего плохого произошло.
Так, неожиданно для девушки, её невинное предложение провести неожиданные проверки в войсках, привело к значительному изменению истории. И если по делу Тухачевского так и осталось много вопросов, с этим решением были согласны все историки и в будущем, наказан Павлов был абсолютно справедливо.
Первые камешки в колею реальной истории были брошены, и хотя пока было не очень понятно, насколько она изменится, эти события, как надеялась Надежда, несомненно, станут полезными для дальнейшего развития дел в армии и позволят уменьшить потери в первые дни войны.
