Текст книги "" Всехние" дети детского дома (СИ)"

Автор книги: Наталья Добровольская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

И раз это произошло. значит, она имеет право на эти действия, на эти изменения жизни? Или нет?

Голова шла кругом от всех этих мыслей у бедной женщины.

Сидеть долго было холодно, и Надя пошла дальше не замечая никого и ничего, не замечая и неприметного человека, который так же тихо шел за ней. Чтобы отвлечься от своих непростых размышлений, она зашла в магазин, где набрала самых простых консервов, круп и макарон для Палыча, а рядом в магазине игрушек приобрела мишку и куколку для его названной дочки.

Метели стихли, и на выходные они с Володей запланировали поездку к третьему попаданцу. Володя должен был сегодня с утра пораньше купить билеты на поезд, желательно, сразу туда и обратно, задерживаться долго они опасались, не желая подводить ни мужчину, ни себя самих. Они хотели обернуться за два дня, чтобы особо никто не спохватился из отсутствия, которое оа хотела объяснить поездкой к случайно встреченному дальнему родственнику, ведь надзор и над собой, и над Палычем Надя явно не могла отрицать.

И вот на этой встрече она и хотела, чтобы они все вместе обсудили ее мысли и сомнения.. Все же одна голова хорошо, а стразу три – еще лучше.

_________________________________

https://dzen.ru/a/XS3Ze6mKKgCsOFfV?ysclid=m78r36s19u200595455 – Присоединение или оккупация? Как Прибалтика вошла в состав СССР.

https://dzen.ru/a/Y4Yc1ChU6U-x6RKf – Шестнадцать первых секретарей ЦК ВЛКСМ: как сложилась их судьба.

https://ria.ru/20090427/169317712.html – БАМ: история строительства и значение магистрали. Справка.

Глава 27. Посиделки попаданцев «на троих».

Глава 27. Посиделки попаданцев «на троих».

И вот билеты, хоть и большими Володиными страданиями – стараниями, но куплены. На вокзале оказалась огромная очередь, подростка шпыняли и толкали, он кое – как с боем, вспомнив былой опыт, пробился к окошечку кассы и смог урвать – купить два плацкартных билета туда и обратно до Липецка все на тот же проходящий поезд, на котором совсем недавно ехали Надя с Васей в гости к бабАне.

Вылез Володя из толпы мокрый, весь растрепанный, но очень довольный. А Надя пожалела, что в этот раз они не могут воспользоваться Васиным милицейским блатом, особо рассказывать о поездке они никому не хотели.

В Сокольниках Надя упаковывала все тот же многострадальный чемодан. Туда вошли все припасы и покупки вместе с лекарствами, а вот костыли ей пришлось потом нести в руках.

Ради конспирации они поступили, как в анекдоте – в Сокольниках сказали, что едут к Михайловым, а Михайловым, что ночуют в детском доме, а сами с вечера поехали на вокзал, выйдя из дома по отдельности, как заправские шпионы. Девушке пришлось сначала спрятать костыли в подсобке, и только потом потихоньку их забрать.

Чемодан был не такой уж и тяжелый, но парню пришлось немало покряхтеть, неся его то в одной, то в другой руке, он был неудобен для него.

– И почему чемоданов на колесиках нет! Насколько легче было с ними, – ворчал Вова.

– А кто тебе мешает их изобрести? Сделай, а потом подумаем, как это запатентовать! – тут же парировала Надя.

– Еще и сумки на колесиках были, и тележки складные, мы с дачи урожай на такой возили по осени, – вспомнила Надежда.

– Да уж, это полезнее, чем чужие песни переписывать, – парень явно был не в духе.

И в вагоне он тоже ворчал, правда, потихоньку. Но им и впрямь не повезло с местами – они были боковыми, совсем рядом с туалетом, от которого нещадно несло всякими тяжелыми запахами.

Да и люди, которые то и дело проходили мимо них, тоже не были такими уж чистыми и аккуратными, и бомжеватого типа личности попадались, и совсем бедно одетые, разные.

Но всякая дорога подходит к концу, и вот утром они вышли на станции Липецка, с удовольствием вдыхая свежий морозный воздух.

Оставив Володю сторожить багаж, Надя пошла разыскивать Палыча, которого нигде не было видно. Обратившись к какому -то сотруднику вокзала, который шел по платформе, с вопросом, где ей разыскать Пал Палыча – баяниста, ей сказали:

– Палыч – то, так он сегодня дежурит на складе своем. А вы кем ему приходитесь? – подозрительно спросил сотрудник.

– Дочка я его сестры двоюродной, получается, дядя он мне, вот так неожиданно тут встретились и разговорились. Проведать его приехали с братом названным, вместе в детдоме жили, – старательно объяснила ситуацию девушка, видя, что к ней прислушивается и дежуривший здесь же милиционер.

– Дядя, говоришь. А когда же и где он родился? – это уже сотрудник милиции решил подойти и проверить достоверность рассказа девушки.

Хорошо, что Надя, предвидя эти расспросы, заранее списалась с мужчиной и уточнила у него все подробности.

– Родился он в деревне Гжатск, это под Смоленском, – да, в родном месте Гагарина, получается, – это уже были Надины мысли, невысказанные вслух.

– День рождения у него летом, в июне, кажется, ему сейчас сороковой год идет, мама моя его двоюродная сестра, они сродственники по женской линии, – подробно все доложила девушка, и служивый удовлетворился таким полным ответом.

А Володя потихоньку пожал ей руку, удивленный и довольный ее осведомленностью и тем, что она не растерялась при разговоре.

– Так где его найти? Нам в Москву вечером вернуться надо, помогите, пожалуйста! – девушка добавила в голос немного просительного тона, и служивый решился:

– Сторожем он на складе работает, сами вы не найдете, но, на вашу удачу, сейчас поеду я туда, отвезу, так уж и быть, – снизошел он к молодым людям. Володя тут же сообразил и протянул мужчине пару пирожков, которые они прихватили из кухни детского дома, пока никто не видел.

– Угощайтесь, дяденька, сестренка сама пекла, – несколько слукавил он, но тон милиционера стал еще доброжелательнее.

– Ну, ежели так, спасибо, пошли со мной, – и он повел их к машине, стоявшей за вокзалом.

Если бы не помощь милиционера, они бы с Володей ни за что не отыскали бы склад, где дежурил Палыч. Вроде и ехали недолго, но крутили такими закоулками, где кроме своих, никто и не найдет нужного объекта. Около больших железных ворот их встретила строгим лаем крупная овчарка, которая и подала сигнал своему хозяину.

– Иду, Грета, иду! Кто там к нам в гости пришел? Сейчас посмотрим, – раздался бодрый голос Палыча, который подошел к воротам и посмотрел в небольшое окошечко в них.

– Ох, это ты, Надюха! Вот радость – то какая! Сама приехала да еще и брата привезла!

– Сестры моей сродной это дочка, Ефим Сафроныч, вот уж поистине говорят, гора с горой не сходятся, а человек с человеком могут сойтись! Не думал, не гадал, а на вокзале разговорились нечаянно, вот и оказалось, что Надя – родня моя! Вот радость! Да вы проходите, проходите! – и Палыч пошире открыл ворота, пропуская гостей.

– Вот и ладно, вот и хорошо. Я сейчас поеду по делам, а вечером могу заехать за вами, к поезду отвезти, – обрадовал их Ефим Сафронович.

– Ой, спасибо, дяденька, – и Володя, сунул отвернувшемуся мужчине прямо в карман чекушку водки, о которой он позаботился, и вот – пригодилась.

Проводив довольного служивого, они гуськом пошли к маленькому домику, сопровождаемые строго глядящей на них собакой. В сторожке, видимо, и жил Павел Павлович, бывший бизнесмен из девяностых годов, а сейчас такой же попаданец, как и приехавшие к нему гости.

Домик был небольшой, но чистый и уютный, чувствовался женский пригляд за порядком. Потрескивала печка, на которой грелся чайник, на столе стояла тарелка с небогатой снедью – хлеб, сало, огурцы, вареная картошка.

Надя сразу стала доставать свои припасы, накрывать на стол, а Володя осматривался и грелся около печки.

– Ну, что, братцы – попаданцы, выпьем за встречу? – предложил мужчина, когда все сели за стол, и достал бутыль с мутноватым содержимым, наливая в стаканы молодежи совсем немного, на донышке, а себе побольше.

Выпили, закусили, а потом одновременно заговорили, почти хором. Рассмеявшись, дали слово Надежде, и как женщине, и как самой старшей по возрасту жизни в будущем:

– Ну, как ты тут живешь, дядя Паша? – с доброй улыбкой спросила она.

– Ну что, сами видите, да я и рассказывал уже немного. Нормально живу, участкового вы видели, Ефим Софроныч хоть и строгим казаться хочет, но так мужик душевный, не притесняет зря, и петь разрешает.

– Я тут для прикола однажды "Владимирский централ" на станции спел, как раз на Севера кого -то везли, видно, наш брат, ЗЭКа, так он так ругался, а потом плюнул и сказал, что понял, за что меня наказали – за длинный язык, мол, совсем за базаром не слежу. Посмеялись, но предупредил, чтобы больше такого не делал.

– Ну, я и подтвердил, что прав он, так оно и было, язык меня только не до Киева, а до Колымы довел, – со смехом закончил мужчина.

– Песни, – протянула это слово девушка и продолжила, – может, зря мы их поем? Ведь и мелодика у них отличается, и слова часто непонятные, не делаем мы хуже? – высказала часть своих сомнений Надя.

– Ну, ты скажешь, подруга, блатняк всегда был, и до Революции, и после, особенно во времена НЭПа, всегда такие песни жили и еще долго жить будут, – уверенно сказал Палыч.

– Да и те песни, что ты принесла из будущего, так уж они непонятны людям сегодняшним? Любовь к Родине, женщине, разве это не вечные темы?

– Сама же говорила, что на деньги за песни дела хорошие делаешь, армии помогаешь, – стал успокаивать ее мужчина.

– Говорила, не отрицаю, только вот в последнее время страх на меня напал, уж больно активно меня во все дела привлекать стали, уже трижды у Сталина побывала, – и девушка коротко рассказала обо всех обстоятельствах встречи с Иосифом Виссарионовичем.

– Сталин, конечно, ничего просто так не делает. Но, думается мне так, что ты для него как глас народа, ему же нужно знать, что простые люди думают, как политику партии оценивают. Сам же он не пойдет в народ, да и сотрудникам его никто откровенно ничего не скажет, побоятся.

– А тут Сталин видит, сидит девчонка молодая, искренне говорит, все рассказывает без страха, еще и не глупенькая, разумные мысли выдаёт. Да и сны её непонятные, то ли верить в них, то ли нет, но ведь сбываются же.

– Сталин ведь в Тифлисской духовной семинарии учился, и хоть разуверился во всех этих делах и потом ушел оттуда, внутри – то эти понятия где – то и остались, про сны вещие, про предвидения. Тем более, ты говорила, что Мессинга он вызывал и слушал, что он предсказывает.

– Пал Палыч, какой ты умница, прямо успокоил меня,– обрадованно воскликнула Надя.

– Слушай, слушай дядю Пашу, в бизнесе дураков не держат, сразу отстреливают, да и я не такой уж и умный, раз и меня убрали, где-то прокололся, значит, – усмехаясь, сказал мужчина.

– Конечно, лишнего говорить особо и не стоит, не надо кричать на каждом углу, какие мы умные и как много знаем, вон, моя нога вам пусть будет напоминанием, – уже более грустно закончил он.

– Ой, Пал Палыч, я же тебе лекарства привезла, от болей в ноге, да и костыли новые, удобные.

– Да уж обратил внимание на них, твоя задумка? – удовлетворенно спросил мужчина и забрал лекарства, про которые Надя уточнила, что на бумаге все расписано, как принимать, и про отчет по применению объяснила.

– Лекарства, медикаменты, а я ведь одно время всякие препараты из Тая возил, они тогда только в моду входили, кучу бабла срубил. Надо повспоминать, там же многое на травах было, а когда коробка у тебя под носом днями торчит, невольно буквы да картинки запомнишь, надо потом подумать, может, какие растения и у нас есть похожие по действию.

– Ладно, про меня вы все уже знаете, лучше расскажите поподробнее про себя, – решил уточнить Палыч.

Пришлось и Наде, и Володе в общих чертах рассказывать свои истории, еще раз удивляясь совпадению, что свело их вместе.

– Да, повезло вам, что так вместе встретились, – подтвердил их мысли и Палыч.

– И мне повезло, что вас нашел, вот за это давайте выпьем, – и они опять выпили, молодежь едва пригубив, а мужчина побольше.

– А ты что помалкиваешь, "афганец", что про все это думаешь, – спросил Палыч скромно сидящего парня.

– Да голова кругом, честно говоря. С одной стороны, действительно, опасно все эти предвидения рассказывать, а с другой, нельзя же молчать и сидеть "на попе ровно" (он употребил более грубое слово, а девушка сделала вид, что не заметила ничего), ведь времени до Войны совсем мало осталось, – парень почти кричал.

– Погоди, не кричи, скажи, что предлагаешь! – спокойным тоном утихомирил Палыч подростка.

– Не знаю, и так плохо, и этак, – Вова поник головой.

– Я вот что думаю, мы должны не лезть особо в предвидения, бросать булыжники под колеса истории, а действовать точечно, маленькими камешками, – стала размышлять Надя.

– Те же костыли, чемоданы и сумки на колесиках, лекарства через Илью можно внедрять, это врач, который медикаменты тебе передал, – объяснила Надя Палычу.

– Вот ты письмо Калашникову написал, ответ пришел ?– спросила она Вову.

– Нет пока, – вспышка у парня прошла, военный вновь взял подростка в узду.

– Ничего, придет, да я не знаю, насколько мы ему поможем. Детали деталями, а ты ведь не знаешь марки стали, из которых их делали, технологический процесс изготовления полностью воспроизвести не сможешь да и никто не сможет, даже сам Калашников.

– Ведь автомат не сразу таким получился, это продукт работы сотен людей, не одного Михаила. Но написать ему все равно надо, камушек бросить, подсказать, – сказала Надя задумавшемуся парню.

– Вот ты говорил, что с рацией начал работу, в машинах что -то улучшать стал, вроде мелочи, а ведь будут полезны в армии.

– Про чемоданы, сумки на колесиках, тележки складные вот заговорили, а ведь и они пригодиться могут, хотя бы во время эвакуации людям все проще будет вещи нести. Я вот про кубики Лего вспомнила, рисунок передала, на стройке БАМа может пригодиться.

Володя поднял голову и задумчиво сказал:

– А ведь и вправду, можно многое вспомнить полезного.

– Ты вот говорила, что можно не только песни, но и книги писать. Можно сочинить про людей из будущего, которые машину времени изобрели и помогают людям сейчашним.

– Верно, а можно рассказ придумать про тактику боя, что в будущем использовали, только подумать, как это без "палева" раскрыть, – добавил свои "пять копеек" Палыч.

Но, услышав лай бдительной собаки, он сделал знак, что пора закруглять "дозволенные речи".

– Вот мой адрес, пишите, но сами понимаете, их и прочесть могут, так что "конспирация и еще раз конспирация", – спародировал мужчина картавую речь Ленина.

– Ой, еще забыла, вот тебе деньги и подарок для дочки твоей, – и Надя передала пачку банкнот и игрушки.

– За это спасибо. Деньги припрячу, тут не тронут, а за игрушки особая благодарность, Валюшке радость будет.

–Ладно, братцы – попаданцы, еще встретимся. Я тут еще бумажку написал, по каким дням я дежурю, сюда вам не стоит больше соваться, это повезло, что менту попались, а так бы не нашли.

– За Надеждой, думаю, следят потихоньку, ей лишний раз сюда ездить не стоит, а вот тебе, "афганец", можно недели через две приехать снова, я как раз про лекарства что вспомню и по Надюхиным препаратам отчитаюсь. Ты билет только сюда бери, обратно я тебя через кондукторОв пристрою как – нибудь, подольше побыть сможешь.

– Слушай, Палыч, а у тебя старых связей не сохранилось, с Украины людей, не можешь, как там у вас называлось, "маляву", весточку про Хрущева написать. Именно он, гад – кукурузник, начнет разрушать все, что Сталин создал, сами из истории знаете.

– Он сейчас на Украине как раз первым секретарем партии является. Сколько людей под репрессии подвел, сколько зла натворил, вот уж кто заслужил наказание,– как не зарекалась Надя не судить людей из будущего, тут не могла промолчать.

– Может, анонимку какую на него написать, типа за моральное разложение, он же с женой почти до самого конца незарегистрированным жил, только перед смертью с Ниной Кухарчук официально расписался. Можно еще что найти, даже в политику лезть не надо. Подумай, ты дядька битый, – добавил Володя.

– Я помню, читала про такую женщину, Розалию Землячку, она председатель Комиссии советского контроля, так ее боялись больше, чем все НКВД вместе с Берией, может, ей тоже написать, только подумать надо, от кого и что, – задумчиво сказала и девушка.

Озабоченные Павел и Володя одновременно почесали голову и пока не ответили, но видно, что эта мысль их заставила задуматься.

Лай собаки слышался все ближе, все стали собираться, обниматься, что-то бессвязное говорить на прощание. По настоянию Палыча выпили по третьей рюмке, "на ход ноги", как он сказал.

Подошли к воротам, где их уже ждал милиционер, который не только отвез молодых людей на вокзал, но и проследил, чтобы они благополучно сели в вагон. В этот раз места были удобными, и Вова быстро задремал, разомлев в тепле от выпитого, дремала вполглаза и Надя.

Не спал только Палыч, он то что-то писал, то курил, задумавшись, допил остатки самогона, массировал и растирал болевшую ногу и заснул под утро, когда выпил привезенное Надей лекарство.

Сменившему его немногословному напарнику он сказал, что приезжали родственники, и, освободившись, потихоньку пошел своими "партизанскими тропинками" домой, опираясь на новые костыли и отмечая их удобство.

В доме он приготовил картошку с тушенкой, которую привезли попаданцы, посадил куклу и мишку на видное место, поджидать хозяйку.

К вечеру пришли жена и дочка, только так называл их уже Палыч, задумавшийся о том, чтобы и ему официально оформить их отношения и удочерить девочку.

– Как вкусно пахнет, – с порога сказала жена, почувствовав сытный запах, а девочка замерла, глядя на игрушки и не решаясь их взять в руки.

– Племяшка приезжала с другом, я тебе про нее рассказывал, вот, продуктов немного подкинула, подарки привела.

– Так это мне? – все еще не могла поверить своему счастью девочка и. увидев подтверждающий кивок мужчины, нежно прижала игрушки к себе и тут же ушла в уголок, чтобы получше рассмотреть свои приобретения.

Кое – как уговорив девочку поужинать, они с Полиной присели в уголке, приобнялись.

– Как там твои детишки? – спросил мужчина Полину, которая работала в детском саду воспитательницей.

– Ой, у нас много новеньких появилось, их переселили с Запада, белорусов и евреев большинство. Рассказывали, как они бедно жили, как их притесняли, радовались воде горячей, игрушкам, чистоте и порядку группы.

– Один мальчонка все со скрипочкой не расстаётся, смешной такой, Давидик, фамилия у него забавная, "ой, страх" все говорил, мы думали, он боится, а это, оказывается, у него фамилия такая, Давид Ойстрах (придумка автора, знаменитому скрипачу сейчас уже тридцать два года).

Павел улыбнулся и подумал, что, пожалуй, права Надежда, не надо лезть напролом, как он по глупости сделал, а бросать "камешки", как она точно выразилась, изменяя потихоньку ход истории и и судьбы людей.

_____________________________________________________________

https://vk.com/wall-465616_159926 – Розалия Землячка.

https://dzen.ru/a/Zks5StHfYQBwrndD – Деятельность Хрущева на Украине в конце 1930-х годов.

https://rutube.ru/video/b84b1173618e2f0ce9afeb64d5a6c95f/?r=wd – Михаил Круг – «Владимирский централ.»

Глава 28. Мессинг и другие.

Глава 28. Мессинг и другие.

К счастью для наших героев, никто особо не заметил их отсутствия. Возможно, только Тракторина что – то заподозрила, но, посчитав подозрительность и ревность «пережитками прошлого», чувствами, недостойными советской комсомолки, она промолчала, хотя червячок сомнения все же шевелился у нее в душе.

После поездки к Палычу Володя развел бурную деятельность, отвоевав себе комнатку внизу, где складывали всякие хозяйственные вещи – ведра, тряпки, швабры. Он оборудовал ее себе под мастерскую, даже провел свет и прорубил в двери маленькое окошко, чтобы и воздух шел, и можно было видеть, кто к нему хочет зайти.

Парень не на шутку увлекся приспособлением колесиков к разным вещам. Купить колесики оказалось достаточно просто, они продавались в мебельных магазинах, их использовали для передвижения железных кроватей, которые сейчас в основном и были в ходу.

Первым пал жертвой его экспериментов все тот же многое переживший Надин чемодан, не выдержавший инженерных исхищрений парня. Пришлось покупать новый, самый недорогой, который оказался уже вполне удобным для передвижения после Володиных манипуляций.

Только с ручкой у него пока ничего не выходило, никак она не хотела складываться вовнутрь, но уже и то, что чемодан можно было катить, а не нести в руках, было достижением. Такие же колесики были приделаны к доскам и получили простейший скейт, пусть еще несовершенный, но такой завлекательный для мальчишек. Затем в ход пошли стулья и даже маленький столик, которые также обзавелись колесиками.

Процесс пошел, втянув в свою орбиту и испанчика Хуана, которого так глупо дразнил когда – то Витек. Он оказался очень головастым парнем, с руками из нужного места, и они с Володей вполне успешно стали работать вместе.

Приспособили они колесики и к раме, к которой пришили плотную мешковину, получилась вполне приемлемая сумка на колесиках, тут же опробованная Настасьей Петровной, сходившей с ней на рынок.

Это приспособление вызвано огромный интерес местных домохозяек и кучу вопросов и просьб, как бы и им приобрести подобное. Надя догадалась отправить парней к Антону Павловичу, который также заинтересовался этой идеей и пообещал их свести с кем – нибудь в кооперативных мастерских, которые существовали и сейчас.

– Только надо наши изобретения запатентовать как -то, – важно предупредил Володя, а Хуан посмотрел на него с почтением.

Антон пообещал урегулировать и этот вопрос, предупредив только, что это дело небыстрое и будет это не изобретение, а рационализаторское предложение, поскольку они приспособили уже имеющиеся вещи к новым предметам. Но как бы то ни было, отмечались материально и они.

По Надиным рисункам была предпринята и попытка воссоздать складную тележку, но тут парни потерпели неудачу, поскольку алюминиевые палки от лыж, которые они использовали, хоть и гнулись относительно легко, но также легко и ломались на сгибах, требовался более плотный металл, скорее всего, стальные трубки, которых у них не было. Но изобретатели энтузиазма не теряли и работали с большим азартом.

Неожиданно для всех, однажды утром в детский дом пришел Вольф Мессинг. Он появился никем не замеченным, довольно долго ходил рядом с детьми, брал ненароком кого – нибудь из них за руки, свободные от варежек, что -то спрашивал и так доброжелательно улыбался, что этого странного дяденьку никто не пугался.

Наконец, он набрел на нашу Всеобщую Даму, как стали называть ее ребятишки. Аглая Сергеевна также с интересом оглядела мужчину, что – то хотела спросить, но он обратился к ней первым, и почему-то по – польски, на котором хорошо разговаривал:

– Widzę, że pani wiele przeżyła w tym życiu, ale nie straciła życzliwości i miłości do ludzi. (Я вижу, пани много пережила в этой жизни, но не утратила доброты и любви к людям.)

– Dzięki, Panie! (Спасибо, пан!), – и она замолчала, ожидая, что мужчина представится.

– Вольф Григорьевич Мессинг,– и более ничего, никаких уточнений, но Аглая Сергеевна кивнула, она явно знала, кто перед ней.

– Вы кого-то ищете, Вольф Григорьевич? – вежливо спросила она.

– И да, и нет, мне сказали, что здесь я могу встретиться с одной девушкой, Надеждой Кузнецовой, она меня заинтересовала во время посещения великого человека в Кремле.

– Она где-то в доме, пойдемте, я вас провожу, – и дама. которая была в курсе Надиных дел, приняла протянутую ей руку привычным жестом, культура поведения у них людей была на высоте.

– У вас очень мило, и дети такие умненькие, видно, что их любят и развивают. Из них получатся замечательные взрослые, каждый со своим талантом, – с большим удовольствием отметил предвидец, и Аглая кивком подтвердила его слова.

Около дома они встретили Славчика, который тут же подбежал к своей названной бабушке и прильнул к ней. Мессинг с огромным интересом посмотрел на малыша и как бы ненароком дотронулся и до его руки, сейчас без варежки, которую он снял.

– Вы будете великим человеком, дитя мое, – потрясенно сказал он.

– Я хочу стать летчиком, – доверчиво признался мальчик.

– О, да! Вы взлетите выше всех, туда, где еще никто не летал, если только, – но он прервал себя, поскольку к ним приближался Антон.

– Вы кого-то ищете, Вольф Григорьевич? – тоже поинтересовался он.

– Я ищу Надежду Кузнецову, – тон мужчины стал сухим и официальным.

– Она обещалась подъехать чуть позже, вам придется подождать, – уточнил мужчина.

– Сделаю это с удовольствием, у вас очень милые дети и обстановка такая чистая, наполненная добром, – голос мужчины чуть смягчился.

Его проводили в столовую, где Аглая стала хлопотать насчет чая. Тут в зал вошел Володя, который сразу узнал Мессинга и страшно испугался.

Он решил, что знаменитый маг сразу раскроет его тайну и его арестуют, как проходимца – попаданца.

Мессинг заметил волнение юноши и тихим голосом сказал:

– Не бойтесь меня, молодой человек, я не враг вам и вашей подруге. Я ведь такой же феномен, непонятное нЕчто, как и она со своими снами – предвидениями. И происхождение моих способностей волнует меня так же, как и ее. Позвольте я почувствую вас, – употребив такое необычное слово, он взял Володю за руку, которую он протянул после небольшого раздумья.

– Да, как я и думал, вы тоже двоедушец, в вас два сознания. Но если у Надежды они вполне мирно уживаются, ваша младшая душа не до конца смирилась с властью старшей. Вам надо заниматься расслабляющими упражнениями, дыханием, хорошо помогает вода, плаванье. И позволяйте иногда младшей душе проявлять себя, бегайте, кричите, выплескивайте эмоции, – и он отпустил руку потрясенного парня.

– Но как вы.., – голос Володи дрожал.

– А вот этого я и сам не знаю. И откуда мои предсказания, тоже никто не понимает, – очень тихо и очень грустно сказал мужчина.

– Я просто вижу..., – и он замолчал, уйдя в себя.

– Да, трудно быть Богом, – тихо сказал парень.

Когда то, в другой жизни, он читал книгу братьев Стругацких, но не очень ее понял, а теперь ее смысл потихоньку доходил до него – очень трудно видеть других, вмешиваться в Историю, изменять ее и судьбы людей, но делать это необходимо.

Аглая застала молчавших мужчин – молодого и более старшего, и ничего не стала спрашивать. У нее было достаточно своих секретов и проблем, чтобы не совать нос еще и в дела других людей.

Так спокойно все пили чай, обращаясь друг другу только с мелкими просьбами.

Такую же спокойную, умиротворенную картину застала и Надя, наоборот, очень возбужденная. На молчаливый взгляд – вопрос Володи она с раздражением ответила:

– Да задолбали, простите, Аглая Сергеевна, замучили одногруппницы. Они после Нового года сменили тактику и теперь постоянно подлизываются ко мне и Глаше:

– Ах, какие песни замечательные, какие душевные слова, ах, какие вы с Глашей молодцы, кудахчут, как курицы, ладно бы от души, а то что – то выпросить хотят. И Марксэн с Петей туда же, все же нашли и повесили мой портрет, как лучшей ученицы, а про Глашу забыли, а она ведь тоже все экзамены на "отлично" сдала.

– Попейте чаю, дитя мое, отдохните, зависть людская проходит, а добрые дела остаются, – опять очень тихо сказал Мессинг, и Надя действительно успокоилась и стала пить чай уже с достаточно умиротворенным настроением.

– Но не это беспокоит вас, главное гораздо серьезнее, – опять тихо и очень серьезно снова сказал мужчина.

И Надя решила – а почему, собственно, она должна рассказывать о своих предвидениях именно Сталину, ведь этот человек тоже может понять ее "сны", как никто другой.

– Да, это правда, Вольф Григорьевич, – сказала она.

– Но пойдемте ко мне в комнату, там нас никто не побеспокоит, – предложила девушка, и они втроем зашли в ее маленькую комнатку.

– Я пока расскажу немного, что меня беспокоит, – сказала девушка, – а потом вы добавите свое вИдение.

– Вы, наверное, читали в газетах, что правительство волнует положение на самых Западных территориях нашей страны, в Прибалтике. Эти земли долгое время были частью Германии, и симпатии к этой нации еще надолго сохранятся у многих жителей этих земель.

– Я не очень сведущ в политике, но могу предположить, что оно так и есть, – задумчиво сказал мужчина, сидящий на стуле, возле которого размеренно и ходила девушка.

– Да, так и будет. Большими ресурсами эти земли не обладают, только близость Балтийского моря позволяет развивать рыболовство и строительство кораблей.

– Но эти люди всегда будут вести себя заносчиво, выше русских, и при любой возможности выйдут из состава Советского Союза, если их туда и примут.

– И что же вы предлагаете? – вдруг раздался голос Антона, который, оказывается, незаметно зашел в комнату и стоял на пороге.

– Дверь была открыта, я услышал ваши голоса и позволил себе войти, – очень спокойно объяснил он.

– Я понимаю, почему эти земли хотят ввести в состав Советского Союза, чтобы отодвинуть границы от предполагаемого противника. Это политически правильно и понятно.

– Но, даже я, простая комсомолка, которая просто внимательно читает газеты и размышляет над прочитанным, понимаю, что если дать этим землям большую самостоятельность, вливать в них деньги и ресурсы за счет русского народа, людей основной нации страны, это приведет к иждивенческим настроениям, эти люди никогда не будут нам благодарны.

– Это касается и Средней Азии и Закавказских республик, – вдруг решил включиться в разговор и Володя, – баи и князья, их клановая, родовая система подчинения людей имеют там очень большую силу до сих пор, – и увидев удивленный взгляд комитетчика, он с улыбкой сказал:

– Я тоже внимательно читаю газеты и анализирую прочитанное.

– А ведь молодые люди правы, – вдруг все услышали и тихий голос Мессинга.

– Я не теряю связи с людьми, с которыми когда-то жил в Западных землях, также вошедших в состав нашей страны. Они пишут, что этому рады только бедные люди, особенно евреи, которых раньше притесняли польские паны. А вот богачи и затаились, притихли, но не теряют надежды вновь обрести силу, – подтвердил он слова девушки, а она качнула головой в согласие с его словами.

– Надо больше развивать Зауралье, Сибирь, дальний Восток, там и ресурсы, и люди добрые, отзывчивые, именно там будут благодарны вниманию правительства и вложат все силы в развитие страны, – и Надя удовлетворенно выдохнула, разговор состоялся, а в то, что его содержание будет передано по адресу, она абсолютно не сомневалась.

Мессинг вскоре уехал на машине вместе с Антоном, Володя остался в комнате с Надей, которая. усталая и опустошенная, сидела на кровати.