Текст книги "Не лови золотого коня! (СИ)"

Автор книги: Наталья Алферова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

Глава двадцать девятая. Дом родной

К дому родному подъезжал Егор верхом на дончаке. По обе стороны от седла свисали полные гостинцами сумки. Вечерело. Около соседских ворот дед Зуда чинил скамейку. Обернувшись на стук копыт, он выронил из рук молоток и завопил:

– Растудыть твоё коромысло! Егорша вернулся!

На вопль деда на улицу высыпали все обитатели трёх домов: Архиповы, Кузнецовы и Корзинкины. Дальние соседи во дворах остались. Любопытство праздное в селе порицалось, вот и приходилось людям через заборы да щель в воротах подглядывать. Интересно же.

Егор спешился и тут же попал в маменькины объятия.

– Сыночек, родненький! – заголосила маменька. – Мы уж тут, что и думать не знали, когда Пётр Фомич в губернию помчал. Хорошо, Архип-кучер, когда черепки проклятые завозил, сказал, что с тобой всё в порядке.

– Братик приехал! – в два голоса кричали сестрёнки, прыгая рядом с Егором вместе с младшими внуками деда Зуды. Филька с Васяткой смирно стояли, считая себя взрослыми, так радость проявлять, лишь глаза блестели радостью и интересом. Хотя не только у них.

– Коня, чай, барин бывший на время дал? – спросил осторожно отец.

– Нет, батюшка. Дончака мне следователь из судейских подарил за… – тут Егор слегка запнулся и продолжил: – За вспоможение в расследовании преступного деяния.

Все дружно ахнули и от новости, и от непонятных важных слов. Дед Зуда подошёл к самой морде коня.

– Эй, дарёному коню в зубы не смотрят! – прикрикнула на него Егорова бабушка.

– Так не мне подарили, а Егорше, – резонно ответил дед, заглянув подарку в зубы и еле успев увернуться от укуса. Затем восторженно провозгласил: – Молодой конёк да резвый. Хорошую ты, Егорша, видать, службу сослужил этому, как его, следователю. Как назвал жеребца-то?

– Сивка-Бурка, – ответил Егор, вспомнив, как вызывал золотого коня.

Он раздал ребятне по маленькому тульскому прянику в виде лошадок. Если Васятка и сестрёнки долго разглядывали лакомство и, не спеша, слизывали глазурь, то внуки деда Зуды быстро стали жевать. Пока их бабка не отобрала и не припрятала в сундук до праздничка. Скуповата была у деда Зуды бабка, прижимиста, но и она разулыбалась, когда Егор всем соседям выдал по большому тульскому прянику в форме самовара. Он таких много набрал: и соседям, и своим, и Ворожее, и дядьке Архипу – не идти же в гости с одним платочком для его дочери.

Егорова бабушка чуток поворчала, про простодырость внука, но уже по привычке. Ведь сама тут же пригласила соседей к ужину.

– Только разносолов не готовили, уж, чем богаты, тем и рады, – сказала она.

Васяткина мама и сноха деда Зуды тут же вызвались помогать, сказав, что и они к столу кое-чего добавят. Договорились собраться через часок.

– Как раз успеем до прихода коров и до вечерней дойки, – сказала маменька, счастливо поглядывая на сына.

Дома Егор и родным гостинцы выдал: отцу с дедом по картузу с лаковыми козырьками, маменьке с бабушкой по красивому платку, сестрёнкам кучу ленточек да бусиков. Нарочно брал одинаковые, чтоб ссор не было.

– А себе чего купил? – спросила младшая сестрёнка.

– Мне и коня хватит, – ответил ей Егор и добавил для всех: – Перед домом, я в поместье заехал, так Пётр Фомич за спасение сына мне дорогой подарок сделал. Вот бумаги на дом и надел.

Он достал из-под козырька картуза свёрнутые бумаги и протянул деду. Тот развернул и вернул обратно со словами:

– Прочти, что за дом-то.

Егор прочёл, поясняя, что если какой бобыль или вдовица бездетная помрут, дома их барину бывшему отходят, если родни нет.

– Вот мне дом Фоки-бобыля и подарили, – сказал он. – Ежели жениться надумаю, есть куда жену привести. Вон, дядька Архип в гости звал, с его дочкой знакомиться.

– Как жениться? Ты ж дитё ещё, – ахнула маменька.

– Небось, девка-то черна да смугла, чисто цыганка, ежели в батьку пошла, – поддержала бабушка. Обнявшись, обе запричитали.

– А ну, цыть! – рявкнул дед, стукнув кулаком по столу. – Растрещались, сороки! Архип-кучер зажиточно живёт, от людей уважение имеет, с таким и породнится не грех. Если девка Егорше приглянется, сватов зашлём, а к Покрову и свадебку справим.

– Тут ещё бабушка надвое сказала, – возразил Егор. – Вдруг я девице не по нраву придусь.

– Что это не по нраву? – встрепенулась маменька. – Ты нынче у нас жених видный: дом, надел, конь.

– Мы на свадьбу телушку да курочек подарим, – поддержал жену Егоров отец.

Даже бабушка согласно закивала, смирилась, что сын к жене прислушивается, а не учит кулаками в дело и без дела. А как не смириться? Угрозу Ворожеи, что лишит того силы мужской, если на беременную жену руку поднимет, она лучше сына помнила.

Вскоре подошли соседи. Общими усилиями стол от еды ломился. Но поужинали быстро, не терпелось всем рассказ Егоров послушать. Егор и рассказал, ту часть, что можно было. О том, что на самом деле произошло, мог он поведать лишь одной Ворожее. Её, к слову, тоже позвать хотели, да Егор вовремя вспомнил, что Пётр Фомич за ней послал, чтоб Павла лечить. «Заеду перед тем, как к дядьке Архипу в гости отправиться», – решил Егор.

И без тайных подробностей рассказ всех так увлёк, что забыли коров из стада встретить. Опомнились от недовольного мычания. Коровы дошли-то сами, да в ворота запертые уткнулись. Только тогда спохватились гости, расходиться стали.

После того, как маменька корову подоила, налила Егору целую кружку парного молока и вручила краюху хлеба.

– Да сытый я, маменька, – попробовал отказаться он.

– Отъедайся, сынок, вон как отощал, одна кожа да кости, – сказала маменька с таким вздохом, словно сына несколько лет дома не было.

Пришлось Егору послушаться. Думал, на сытый желудок плохо засыпать будет, но только добрался до любимой лавки, тут же уснул. На этот раз никаких снов Егор не видел. Встал он утром бодрым, но с чувством, что чего-то не хватает, так привык к необычным сновидениям.

В церкви на воскресную утреннюю службу собралось почти всё село. На Егора смотрели с уважением, шутка ли, барчонка от смерти спас, следователю помог. Даже девицы, что мавкиным женихом дразнили и как от чумного шарахались, стали приглядываться да глазки строить. И это они ещё о доме, Петром Фомичом Егору подаренном, не знали. Про этот подарок дед Егоров велел пока никому не сказывать, боялся, что сглазят удачу внука. В другое время Егор бы такому вниманию порадовался, а тут даже не заметил, мыслями был уже у Ворожеи да у дядьки Архипа.

Сразу, как со службы вернулись, Егор в гости отправился, верхом, прихватив сумку с подарками. Маменька до ворот проводила, вслед перекрестила, слезу утёрла. Вот и вырос её старшенький.

Подъехав к дому Ворожеи, Егор соскочил с коня. Откуда-то из под крыльца выкатился толстый щенок и принялся звонко лаять.

– Ишь, какой грозный! Доброе утро, тётушка, – сказал Егор вышедшей на крыльцо Ворожее.

– Славного ты сторожа мне присоветовал, Егорша, – ответила та и пригласила войти. – Пойдём, почаёвничаем, самовар уж поспел. Коня вон, к перилам привязать можешь. Тихо, Соколко, свои.

Щенок лаять перестал, опасливо косясь на жеребца.

Егор накинул повод на перила и вошёл в дом. На столе пыхтел расписной самовар, высились горой в плетёной корзинке пирожки, источал цветочный аромат мёд в крынке. Иконы не были завешены, перед ними горела лампадка. Егор снял картуз и перекрестился на красный угол, затем спросил:

– Как там Павел Петрович?

– Поправляется, вовремя ты его в больницу доставил. Что смотришь? Я хоть и знахарка, помощи докторов-фельдшеров не чураюсь, – сказала Ворожея и, кивнув на подоконник, заставленный бутылочками с настоями, продолжила: – Вон, травки для Павлуши заварила, к вечеру настоятся. Да ты присаживайся, сейчас чаю налью.

Ворожея налила свежезаваренный чай в тонкие фарфоровые чашки. Их и брать-то в руки страшно стало.

– Тётушка, может, мне в кружку нальёшь? Вдруг разобью, – произнёс Егор.

– Не разобьёшь, а коли и так, то на счастье, – успокоила Ворожея.

Егор спохватился и вытащил из заплечной сумы гостинцы.

– Прими подарочек, тётушка, не побрезгуй.

– Ох, спасибо! Охоча я до тульских пряничков. Всегда, как на ярмарку выбираюсь, покупаю, – воскликнула Ворожея. Она выложила пряник на стол, повязала подаренный платок концами назад и добавила: – Ну, рассказывай о приключениях своих.

И Егор всё, как на духу, выложил. И про сны странные, и про коня золотого, и про путешествие во времена стародавние, не забыл про кикимор и коней болотных. Упомянул про призрак монахини в больнице и про явление преподобного старца.

– Выходит, правду карты сказали, – задумчиво протянула Ворожея. – Что касаемо коня золотого, вот почему я понять-то не могла, когда воск вылился, живой он будет или нет. Не подумала, что дух может в золотую статую вселиться. Вот к чему мавкино предупреждение было, какого ты не послушал. Слава Богу, всё к лучшему получилось.

– Тётушка Ворожея, неужели я теперь призраков видеть буду? Сны вещие? – с тревогой спросил Егор, после того, как они по две чашки чая выпили.

– Вот что я думаю, Егорша, – сказала Ворожея после недолгого молчания, – покажутся тебе лишь те, у кого дела земные не закончены. А таких не много. Насчёт снов не скажу, о том не ведаю. Да, раз к слову пришлось, Ульянку маменька её отмолила. Она к тебе точно больше не явится. Что ещё сказать хочешь, да не решаешься?

Задав этот вопрос, Ворожея посмотрела на Егора проницательным взглядом.

– Хотел, чтоб ты мне карты раскинула на встречу предстоящую, да передумал. Будь, что будет! – признался Егор и пояснил: – Меня кучер Петра Фомича, дядька Архип в гости зазвал. С дочкой познакомить хочет.

– Смотри-ка, подросла егоза, – с улыбкой произнесла Ворожея. – Езжай, вдруг и впрямь – судьба твоя. А ежели сомнения охватят, меня знаешь, где найти.

Тепло распрощавшись с Ворожеей, Егор поехал в Семёновку.

Глава тридцатая. Василиса

В Семёновке Егору бывать доводилось. Потому он легко отыскал нужную улицу, их в деревне всего-то три и было. В конце улицы располагались дома богатые, добротные, окруженные заборами с тесовыми воротами.

Неподалёку от этих домов стоял колодец, там девица воду набирала. К Егору стояла она спиной, но что-то неуловимо знакомое было в стройной фигуре и чёрной косе до пояса. «Нет, этого не может быть», – пронеслось в голове у Егора.

Девица перестала крутить ворот, подхватила колодезное ведро и наклонилась к своему, повернувшись в пол-оборота. С шеи свесился очень хорошо знакомый Егору пятак.

Егор словно слетел с Сивки и кинулся к девице с криком:

– Матрёнка!!!

От неожиданности девица выпустила из рук ведро, то полетело в колодец, звеня разматывающейся цепью. Раздался глухой всплеск. Девица обернулась, и Егор стал, как вкопанный, не в силах слова вымолвить.

– Обознался ты, парень. Меня с рожденьица Василисой кличут.

Но Егор уже и без этих слов понял, что девица – не Матрёна. Тоже черноволоса, глаза синие, но сама повыше, да пофигуристей будет. Да и медальон всего лишь медный кругляш, который, может, и был когда монетой, но от времени все цифры и буквы стёрлись.

– Прости, Василиса, но уж больно ты со спины на знакомую мою похожа, – сказал Егор, опомнившись. – Давай, помогу. Я напортачил, мне и исправлять. Подержи.

Егор вручил девице, назвавшейся Василисой, повод от коня и принялся крутить ворот колодца. Он перелил воду в её вёдра, поддел на коромысло, что стояло, прислонённое к срубу, поднял на плечи.

– Ты смотри, ловко как! – воскликнула Василиса. – Первый раз вижу, чтоб парень так с коромыслом управлялся.

– Так я маменьке сызмальства помогаю, – ответил Егор. – Мне и в руках вёдра донести не в тягость, но ежели коромысло есть, к чему напрягаться? Говори, куда идти?

Василиса открыла рот, но ответить не успела. Из ближних ворот высунулся дядька Архип с криком:

– Васька, что так долго? За смертью только посылать… – он осёкся, заметив Егора и оживлённо продолжил: – А, Егорша, пришёл-таки в гости. Смотрю уж и с дочкой моей познакомился. Проходи!

Он распахнул ворота. На его крики во двор высыпали домочадцы: дородная баба, видать, жена кучера, худенькая смуглая старушка и два мальчишки-погодка, на вид ровесники Фильки с Васяткой. Егор, не спеша, чтоб не расплескать воду, пошёл к воротам. Следом двинулась Василиса, ведя в поводу его коня. Дядька Архип посторонился, пропуская их. Когда мимо проходила дочь, шикнул:

– Васька, не стыдно гостя нагружать?

За что получил толчок в бок от жены, Егор хорошо расслышал её шёпот:

– Васька да Васька, вот и выросла, как парнишка бойкая. Зови Василисой, а то неловко при госте.

Старушка указала, куда поставить вёдра. Мальчишки тут же попросились на коне поездить.

– У батьки такого нет в табуне, – простодушно признался младший.

– Я вас после сам покатаю, Сивка норовистый, только ко мне привык, – пообещал Егор.

– Проходи, Егорша, – пригласил дядька Архип после того, как представил семью.

В сенцах Егор увидел рукомойник с деревянной бадьёй под ним. Рядом на лавке лежало дегтярное мыло и кусок полотна вместо полотенца. Сразу становилось понятно, что побывал дядька Архип в придорожном трактире и наслушался рассказов о холере от трактирщика и деда Савелия. Сполоснув руки, Егор вошёл в гостеприимно распахнутую дверь. К приходу гостя был накрыт стол, даже скатерть с бахромой по краям имелась. У Егора похожую бабушка лишь по великим праздникам доставала. Он вручил общий подарок – большой тульский пряник в виде самовара – хозяйке, а Василисе протянул голубой с синими цветами платок. Она тут же обнову примерила. Платок чудесно подходил под цвет глаз. Егор даже залюбовался девицей, кольнуло сожаление, что уж такая красавица точно за него не пойдёт.

Взгляд его был замечен, за столом бабушка с маменькой Василисы гостя наперебой потчевали. Им ещё по нраву пришлось, что Егор Василисе воду помог принести, не постеснялся окружающих. Такой и в семье жене поможет и, дай Бог, руку на неё поднимать часто не будет. В то, что Василиса и вовсе без мужниного кулака обойдётся, её бабушка с маменькой не верили. Своенравна да бойка девица выросла. Решив, что такого жениха упускать – грех, они стали со значением поглядывать на главу семьи. На Василису тоже поглядывали, но с опаской, боялись, как бы раньше времени норов свой не проявила.

Но Василиса сидела на удивление тихо-смирно, искоса посматривая на Егора и о чём-то явно раздумывала. Отец накануне, когда про него рассказывал, будто невзначай, упомянул, что у Егора дом имеется, бывшим барином подаренный. Намекнул, мол, если сладится, дочке не под свекровку идти, а в свой дом хозяйкой. Василисе Егор понравился: не красив, но обходителен, не богатырь, но жилистый. А что смирен больно, так её бойкости на двоих хватит. Но что-то внутри не давало безропотно отцовское решение принять.

После того, как попили чай с тульским пряником, дядька Архип прямо спросил:

– Ну, что, Егорша, по нраву моя дочка? Возьмёшь в жёны?

Василиса полыхнула на отца синими глазами и воскликнула, опередив Егора:

– Что, батюшка, не терпится меня с рук сбагрить, как товар залежалый? Так я не перестарка, не порченная!

Дядька Архип вскочил с места, словно его кнутом стегнули, бабушка с матерью замерли, лишь мальчишки, не обращая внимания на взрослых, рассовывали за пазуху остатки пряника.

Егор никогда не видел обычно спокойного кучера в таком гневе. Слова дочери того, видать, сильно задели.

– Да, тороплюсь, пока ты с норовом своим в кутузку не загремела! Кто надысь Тимку побил? А третьего дня Ерёме кто фингал под глаз засветил?! – завопил дядька Архип, нависая над дочерью.

Тут и мальчишки притихли, сообразительно выскочив из-за стола и забравшись на печку. Бабушка с маменькой за голову схватились. Василиса поднялась и, уставив руки в бока, ответила:

– Я им говорила: не протягивай руки, протянешь ноги. Сами не послушали! За дело получили. А ещё сунутся, коромысло об спины обломаю!

Отец с дочерью уставились друг на друга, словно кто кого пересмотрит. В наступившей тишине Егор произнёс:

– На той неделе сватов зашлю. – Он поднялся с места и спросил у Василисы, которая, как и все остальные, повернулась к нему: – Пойдёшь за меня замуж, красавица?

– Пойду! – ответила Василиса под общий облегчённый вздох её семейства.

Дядька Архип, разом подобревший, воскликнул:

– Вот и славно! Глядишь, к Покрову и свадебку справим. Ты, Егорша, не думай, у нас невеста не бесприданница. Язык бы укоротить, цены бы не было девке! Вы, детки, идите, погуляйте, дело-то молодое.

– А нас покатать? – спросили братья, свесившись с печки.

Бабушка пригрозила им пальцем, но Егор ответил:

– Пойдёмте с нами, я слово держу.

Во дворе он посадил обоих мальчишек в седло, и вывел коня под уздцы на улицу. Василиса пошла рядом с ним. Когда проходили мимо колодца, стоявшие там молодки принялись перешептываться, одна, побойчее, спросила:

– Василиса, никак, родня к вам приехала?

– Это жених мой, – с гордостью ответила Василиса и добавила: – На той неделе сватов зашлёт.

Егор склонил голову, здороваясь с молодками, которые вновь принялись шушукаться. Егор и не сомневался, не успеют они с Василисой до околицы дойти, как вся Семёновка узнает о предстоящей свадьбе. Во всяком случае, в их Волково так бы и было, а здесь намного меньше дворов, чем на селе.

Прокатив довольных мальчишек, Егор отвёз их обратно и попрощался с дядькой Архипом и его домашними. Василиса вызвалась его до дороги проводить.

– У нас вечером гулянья будут, заехать за тобой? – спросил Егор.

– Меня подружки давно звали, да не хотелось. А вот сегодня с ними пойду. Обратно, так и быть, проводи, – согласилась Василиса и улыбнулась.

Егор чуть не споткнулся, любуясь ямочками на её щеках.

– Точно придёшь, не передумаешь? – спросил Егор, который до конца не мог поверить, что такая красавица его невеста.

– Мы, Дружинины, всегда слово держим, – гордо ответила Василиса.

На этот раз Егор споткнулся, слегка дёрнув за повод недовольно фыркнувшего Сивку.

– Как, говоришь, твоя фамилия? – переспросил он, подумав, что ослышался.

– Дружинины, – ответила Василиса и продолжила: – У нас все мужики носили прозванье Дружина, вроде как род наш от казаков идёт. Как стали по фамилиям величать, батюшка и записал нас Дружиниными.

Попрощались на дороге. Василиса позволила себя в щёку поцеловать, затем долго махала Егору вслед рукой.

Егор ехал домой и думал, что Матрёна тоже слово ему данное сдержала. Вернулась в Пришиб, замуж вышла, деток народила. Выходит, Василиса ей праправнучкой приходится. Дивился, как жизнь причудливо повернула.

Во дворе, не успел он с коня сойти, семья его вопросами закидала: как прошло, да что вышло. Узнав о том, что предстоит сватовство, принялись громко обсуждать, какую сваху пригласить, кого в сваты брать. Маменька с бабушкой больше не причитали, свыклись с мыслью о скорой женитьбе. К обсуждению присоединились соседи. Егор, отведя Сивку на конюшню, тоже там остался. Он главное сделал, теперь пусть сами разбираются.

До гуляний он всю работу по дому переделал, но всё равно немного задержался. На гулянья его всей семьёй собирали. Даже сестрёнки поучаствовали, выдав свои гребешки, чтоб причесался. Выходил он из дома под слышавшиеся издалека звуки гармошки.

Василиса с подружками раньше пришла. Семёновские встали отдельно, лузгая семечки и перешучиваясь с местными парнями. К Василисе, вразвалочку подошёл Степан, сын старосты. Он красивую девицу давно приметил, но она на гулянья раньше не ходила.

– Как тебя звать-величать, красна девица? – спросил он, красуясь.

– Прозванье моё тебе без надобности, – ответила Василиса слегка насмешливо. – Я к жениху пришла, Егору Архипову. Знаешь такого?

Степан поморщился.

– Я-то знаю, – ответил. – А вот тебе ведомо ли, что у нас его мавкиным женихом кличут? Не забоишься русалке дорожку перейти?

– Это пусть мавки да кикиморы боятся, – дерзко ответила Василиса. – Пусть только сунутся к Егору, я им все лохмы повыдеру!

Тут Василиса увидела Егора и пошла-поплыла ему навстречу кроткой лебёдушкой. Степан смотрел вслед и чувствовал непривычную для себя зависть к ничем не примечательному, по его мнению, парню. Он совершенно искренне не понимал, чем он, Степан, хуже. «Просто повезло такую невесту отхватить, – подумал Степан. – Отбить что ли?» Но тут же отбросил эту мысль. Вовремя вспомнил и отцовские плети, и обещание, если Степан что учудит, сосватать ему самую страшную перестарку. Сильно тогда отец из-за Ульяны осерчал. Степан неожиданно подумал, что вот Ульяна бы точно за него и в огонь, и в воду пошла, и в первый раз от души её пожалел.