Текст книги "Крысавица (СИ)"
Автор книги: Наталья Мусникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)
– Эй, глухой что ли?! – рыкнула я. – Кому говорят, застегни мне платье!
Бернардо даже не шелохнулся. Так, я не поняла, это ещё что за бунт на корабле?!
– Бернардо, – мой голос можно было разливать по бутылкам и выдавать военным в качестве смертельного оружия массового поражения, – не прикидывайся тупее, чем ты есть на самом деле. Живо застегни мне платье!
Мальчишка наконец повернулся и с совершенно серьёзным видом замахал перед моим носом руками. Это ещё что за фокусы?
– Хватит сквозняк устраивать, – презрительно фыркнула я и попыталась отвернуться, но мерзкий мальчишка схватил меня за плечо, отчаянно жестикулируя.
А вот не надо меня трогать, когда не просят! Я моментально, на рефлексе попыталась заехать обнаглевшему слуге в нос. Бернардо ловко уклонился, поспешно шагнул к столу и что-то нацарапал на выхваченном из стопки листке бумаги. Нашёл время для писулек! Я уже открыла рот, чтобы высказать безмозглому паршивцу всё, что я о нём думаю, как парень сунул исписанный листок мне мало не в лицо. Я брезгливо отстранилась, но Бернардо так настойчиво пихал мне в руки листок, что пришлось его всё-таки взять. Так, что тут у нас? Как говорила незабвенная Людмила Прокофьевна из бессмертного «Служебного романа», почитаем, полюбопытствуем. Если, конечно, смогу разобрать каракули немого слуги, которого сам Диего назвал слабоумным. К моему искреннему удивлению, смешанному с лёгкой досадой, паршивый мальчишка обладал прекрасным каллиграфическим почерком, о каком мне оставалось только мечтать (в детстве мне неправильно поставили руку, поэтому пишу я довольно своеобразно, Ленка, помню, всё прикалывалась, что мою подпись никто подделать не сможет). Так, а что же этот чудик написал-то?
Придерживая платье на груди, я брезгливо тряхнула листком, выражая своё отношение к посланию и заодно расправляя его. Та-а-ак, что тут у нас? Ого, да этот мальчишка совсем обнаглел! Я с нарастающим возмущением снова и снова перечитывала ровные строки: «Если сеньорита хочет, чтобы я ей помог, нужно вежливо попросить». Причём этот вконец охамевший слуга ещё и подчеркнул слово вежливо, отмечая тем самым его значимость! Я скомкала бумагу и уже собралась запустить его в рожу обнаглевшему мальчишке, как вдруг поняла одну простую вещь: кроме этого немого Бернардо никто в целом доме не знает о моём существовании! Для всех я обычная крыса, пригретая прихотью Диего, не более того. И если этот проклятый индеец меня убьёт, ему за это ничего не будет! Я досадливо прикусила губу, скривилась, словно проглотила горькую пилюлю, и медовым голосочком, от которого мои коллеги смертельно бледнели и начинали заикаться, пропела:
– Всемилостивейший сеньор Бернардо, будьте так любезны, помогите мне застегнуть это прелестное платье.
Мальчишка недоверчиво моргнул, но к моему искреннему огорчению быстро совладал с собой и снова стал невозмутимо-бесстрастным, словно скалистый утёс. Гр-р, ненавижу индейцев! Я резко повернулась к слуге спиной, решив для себя, что если он не поможет с этим чёртовым платьем, то я буду ходить голой! И Диего пожалуюсь, что его слуга меня обижает, а что, ябедничать и наушничать я умею, сколько раз на работе практиковалась! Моей спины так неожиданно коснулись тёплые шероховатые пальцы, что я чуть в голос не заорала. Блин, нервы ни к чёрту стали, надо бы пустырничка попить или ванну с успокаивающими аромамаслами сделать. В крайнем случае, сексом нервы полечить, тоже помогает…
Я так красочно представила, что сзади меня стоит не Бернардо, а Диего, и платье не натягивают повыше, а наоборот, спускают с плеч, обнажая нежную кожу, что даже приглушённо застонала. Голова откинулась назад, открывая для поцелуев шею, соски под тонкой тканью требовательно напряглись, а в низу живота запульсировал огненный шар, постепенно наливающийся жаром и увеличивающийся в размерах. Сердце обкуренным воробьём подлетело к горлу и затрепыхалось там, отчаянно пытаясь вырваться наружу, губы пересохли от тщетного ожидания поцелуя. Чёрт-чёрт-чёрт, ну ведь нельзя же так!
Я резко рванулась к окну, подспудно ожидая, что меня удержат, а ещё лучше, крепче прижмут к себе, осыпая страстными ласками, но проклятый мальчишка наоборот поспешно убрал руки и проворно отпрыгнул в сторону, крайне озадаченным моим поведением. Что, мальчик, никогда не видел, как даму плющит от желания? У ваших благородных во всех отношениях девиц такое не принято? Вот именно поэтому вы, индейцы, и вымерли, как мамонты!
Я передёрнула плечами, выравнивая дыхание, а то пыхтела, словно марафонскую дистанцию пробежала, нацепила на лицо строго-невозмутимую маску и, плавно повернувшись к Бернардо, отвесила ему изысканный поклон, коротко бросив:
– Благодарю за помощь.
У индейца мало глаз дёргаться не начал. Внутренне демонически хохоча, но внешне сохраняя полную невозмутимость, я всё тем же изысканно-светским тоном, который действует даже на откровенных «быков», продолжила:
– Сеньор Бернардо, не будете ли Вы так любезны принести мне стакан воды?
Слуге понадобилось пять минут, чтобы осознать, что я обращаюсь именно к нему, и ещё пять ушло на понимание того, о чём именно я его попросила. Мда, не зря его Диего слабоумным назвал, совсем не зря.
Я глубоко вздохнула, страдальчески морщась, помассировала висок и повторила просьбу, сохраняя полную невозмутимость. Слабоумный Бернардо наконец-то понял, чего от него хотят, поклонился и вышел из комнаты, но не успела я облегчённо выдохнуть, как паршивец вернулся, взял с ночного столика ключ, ещё раз поклонился мне, бесшумно вышел из комнаты, после чего самым наглым образом запер её на ключ! Эй, я не поняла, это что за шутки! Я метнулась к двери со скоростью биатлониста, которого перед самым финишем нагло подрезал пьяный мужик на снегоходе, всем телом налегла на ручку, но дверь даже не шелохнулась! Я прикинула толщину дерева, из которого неведомый, к счастью для него, строитель построил эту дверку, и тихо застонала: ворота крепости, мимо которых мы проезжали с Диего, и то были тоньше. Проклятый слуга запер меня, словно воришку! Гад, ну я ему устрою! Дыша огнём похлеще любого сказочного дракона, я резко отвернулась и окинула комнату кровожадным взглядом. Ну всё, мальчик, ты сам нарвался, это уже даже не война, на войне щадят женщин и детей (совершенно напрасно, на мой взгляд) и берут пленных, это бойня! И у тебя нет шансов в ней выжить!!!
Первым делом я посмотрела на тайник, неумело замаскированный картиной с каким-то испанским пейзажем. Мои губы искривила очень нехорошая усмешка, при виде которой мои коллеги спешили разбежаться в разные стороны или притвориться элементами интерьера. Ну что, мальчик, проверим, насколько ты нужен Диего? Я припала ухом к двери, убедилась, что в коридоре тихо, и лёгким скользящим шагом направилась к тайнику. Сняла картину и не сдержала тихого возгласа изумления: дверца тайника не была даже закрыта! У них тут что, воров вообще нет?! Или кто-то свято убеждён, что к нему никто не сможет вломиться? Что ж, как говорил мой отец, дураков учить надо. Я философски пожала плечами и бестрепетной рукой достала лежащие в тайнике бумаги. Так, что тут у нас? Какие-то письма, грамоты, прочая ерунда, разбираться в которой у меня нет ни малейшего желания. Лично мне эти бумажки не нужны и неинтересны, а значит, в камин их! Я посмотрела на огонь в камине, подмигивающий мне яркими язычками пламени, словно шаловливый котёнок, взвесила бумаги в руке и отрицательно покачала головой. Нет, уничтожать их глупо. Во-первых, не факт, что получится свалить всё на Бернардо, а во-вторых, если правда откроется, мне влетит. Убьют вряд ли, но прибить, а то и покалечить могут запросто. А значит, проведём небольшую галантную комбинацию, в просторечии именуемую подставой.
Я ловко запихала вытащенные из тайника бумаги в одежду Бернардо, отошла на пару шагов и скептически изучила проделанную работу. Хм, весьма неплохо, бумаги не заметны, их можно обнаружить, только если целенаправленно перерывать гардероб, а я не замечала за Бернардо страсти к щегольству. Да и не пристало слугам нарядами интересоваться, они не для этого нужны. Я обвела комнату алчным взглядом, прикидывая, что бы ещё такое сотворить, но тут моя крысиная ипостась (о, какое я мудрёное слово вспомнила!) сообщила о том, что Бернардо подходит к двери. Грациозней лани я метнулась к креслу и опустилась в него, чинно расправив юбки и церемонно сложив руки на коленях. Чёрта с два этот мальчишка сможет меня в чём-то заподозрить, я с детских лет лучше всех во дворе в карты играла, лицо держать умею!
Слуга вошёл в комнату с таким видом, словно ожидал обнаружить здесь налаженное производство водородной бомбы, не меньше. Я старательно подавила улыбку, продолжая изображать из себя полную невинность, честное слово, я даже нимб у себя над головой представила! Бернардо ещё несколько секунд напряжённо всматривался в моё безмятежное личико, затем всё-таки отмер, подошёл ко мне и протянул бокал воды. Мда, мужская щедрость не знает границ. Попросила воды, одну воду и получила, ни кусочка шоколадки к ней, ни пироженки, ни вежливого вопроса об ужине… Одно слово, мужчина!
– Благодарю, – я изящным жестом благородной дамы приняла воду и сделала крошечный глоток. Какое счастье, хотя бы не минералку притащил, с детства терпеть её не могу! – Ты можешь идти, Бернардо, если мне что-то понадобится, я тебя позову.
Индеец так выпучил глаза, словно был китайской игрушкой из тонкой резины, которую сильно сдавили с боков. Не расслабляйся, пупсик, со мной вообще следует быть в постоянном тонусе!
– Что-то не так? – наигранно приподняла бровки я, делая ещё один кукольный глоточек воды.
Бернардо отчаянно замахал руками, горячо доказывая мне, что он никуда не уйдёт и одну меня в комнате не оставит. Ладно, зайка, ты сам напросился, можешь остаться.
– Не устраивай сквозняк, – я слабо, чтобы не оставлять морщинок, поморщилась и томно взмахнула ручкой, – меня продует. Хорошо, если хочешь, можешь остаться. Ты будешь развлекать меня беседой, пока не вернётся Диего.
Бернардо очень натурально изобразил вытащенную из воды рыбу. В который раз признаю, что Диего был тысячу раз прав, назвав этого мальчишку слабоумным! И вообще, мне кажется, что Диего единственный нормальный, относительно нормальный, мужчина в этом безумном мире! Ужас какой-то, как только Америка с такими кадрами дожила до наших дней!!!
– Надеюсь, хотя бы слушать мою непринуждённую болтовню ты в состоянии? – я смерила индейца пренебрежительным взглядом.
Мальчишка призадумался, настороженно глядя на меня своими тёмными мефистофелевскими глазами, а потом неуверенно кивнул. Учти, пупсик, ты сам согласился. Я коварно улыбнулась, набрала в грудь побольше воздуха и застрекотала чудовищным гибридом стрекозы с пулемётом. До Варьки из отдела кадров мне, конечно, всё равно было не дотянуть, она могла вещать без пауз часа четыре, но судя по постепенно мрачневшему лицу Бернардо, ему и этого хватало. Врождённая, воспетая во множестве книг и фильмов индейская невозмутимость трещала по швам не хуже идущего на дно «Титаника», а судя по алчным взглядам, бросаемым на подушку, мальчишка всерьёз начал обдумывать грубые способы укрощения моего фонтана красноречия. Ладно, помолчим, тем более что у меня уже голос сел и в горле пересохло.
Я с наслаждением допила воду, протянула бокал Бернардо и с кокетливой улыбкой милой девочки попросила:
– Будь другом, принеси ещё водички.
Слуга с такой поспешностью вскочил на ноги, словно у него под стулом разверзлась геенна огненная, выхватил у меня бокал, едва не уронив его на пол, и выбежал из комнаты быстрее охотника, сдуру вломившегося в берлогу к медведю. Правда, сволочь индейская, дверь на ключ запереть не забыл, ну да ладно, я и тут найду чем себя развлечь. Я легко поднялась с кресла и направилась прямиком к шкатулке, которую заметила, пока «щебетала» с Бернардо. Так-с посмотрим, что тут у нас. Шкатулка, гадство какое, оказалась заперта, а у меня под рукой не было ничего достаточно тонкого и острого, чтобы её открыть. Ладно, чёрт с ней, со шкатулкой, другим чем-нибудь себя развлеку. Например… Например… Я открыла крышку сундука и хищно улыбнулась. Например, буду плести сеточку из шейных платков.
К тому моменту, когда вернулся Бернардо, я пришла к двум неутешительным выводам: во-первых, рукодельницей я никогда не была и вряд ли стану, а во-вторых, шёлковые платки очень тяжело даже просто связывать друг с другом. Поэтому я искренне обрадовалась, почувствовав приближение слуги, с готовностью захлопнула крышку сундука, предварительно закопав перекрученные и завязанные узелками шейные платки поглубже, и опять села в кресло, не глядя цапнув с полки какую-то книгу. Ага, типа я тут сидела и читала, и ничего такого не делала. Ну совсем ничего!
Бернардо опять подозрительно застыл на пороге, но ничего изобличающего меня не заметил, заметно приободрился и даже попытался приветливо улыбнуться. Конечно, радушная улыбка плохо вязалась с настороженно-изучающим выражением глаз и лёгкой пришибленностью позы, но я решила не обращать внимания на подобную ерунду. У самой-то, между прочим, тоже улыбка далека от искренней и беззаботной, я заметила кончик торчащего из сундука платка. Вот чёрт, не хватала ещё запалиться по такой ерунде! Чтобы отвлечь внимание мальчишки от того угла, где стоял проклятый сундук, я поперхнулась водой и отчаянно раскашлялась. Бернардо побледнел, подскочил ко мне и с такой силой шарахнул меня ладонью по спине, что я чуть с кресла не вылетела. Вот уж действительно, сила есть, ума не надо!
– Благодарю Вас, – прохрипела я, мягко останавливая Бернардо, – Вы спасли мне жизнь.
И ресничками так нежно затрепетала, ну просто Наташа Ростова на первом балу!
Индеец расправил плечи, гордо выпятил подбородок и засверкал глазами. Я усилием воли стёрла с лица ехидную усмешку, напустила на себя невинно-беспомощный вид и, жалобно всплеснув ручками, прощебетала:
– Мне так тоскливо, я переживаю за Диего, куда он уехал?
Действительно, где этого паршивца чёрт носит, к бабе что ли смылся?! Помню, мне Ленка рассказывала про какого-то героя Смоленска, который так и сгинул: после бравой партизанской операции отправился к любимой девушке, у которой его и зацапал немецкий патруль. Чтобы не сдаваться живым врагу, парень подорвал себя гранатой. Надеюсь, у Диего хватит ума не повторять ошибок этого партизана, хотя, как сказали в фильме «Мушкетёры», мальчики есть мальчики. И они всегда найдут приключения на все части тела, которые заменяют им головы.
– Так где Диего? – повторила я, поскольку Бернардо не спешил раскрывать мне тайну исчезновения своего хозяина. – Я знаю, что он в костюме Зорро покинул гасиенду, но зачем? Куда направился?
Бернардо развёл руками, всем своим видом выражая полную неосведомлённость. Ага, будь я наивной дурой вроде Марьяшки, даже поверила бы. Я попыталась развести слугу на более подробный и, самое главное, содержательный ответ, но проклятый мальчишка вёл себя как партизан на допросе: молчал и делал вид, будто ничего не знает, не видел, не слышал. Чёрт! Я уже готова была перейти к более основательным формам выпытывания важной для меня информации, как вдруг моё тело опять пронзила боль, к счастью, не такая сильная как в прошлый раз. Я застонала, выгнулась дугой и рухнула с кресла на пол, причём падала человеком, а упала уже крысой, с яростным писком пытающейся выкарабкаться из шёлковой ловушки, которой стало для меня платье. Самое обидное, что едва я выпуталась из ворота платья, как потайной ход открылся, явив до невозможности счастливого и довольного собой и всем миром Диего.
– Привет, Бернардо, – Диего белозубо улыбнулся, сбрасывая плащ и с видимым наслаждением стаскивая маску, – дон Рамирес свободен. А чего это мамино платье на полу делает?
Мы с Бернардо переглянулись и одинаково тоскливо вздохнули. Красавчик Диего пропустил всё самое интересное…
Глава 6
Бернардо всегда считал, что ему покровительствует Зиарна – Богиня Удачи, прекрасная крылатая дева. А как ещё назвать те счастливые стечения обстоятельств, то фантастическое везение, которое сопровождает его на протяжении всей жизни? Начать хотя бы с того, что его, одинокого немого сироту, взял к себе в семью дон Алехандро и не просто взял, а воспитал как родного сына! А то везение, с которым прощались всевозможные проделки, на которые так горазд был в детстве Диего, разве можно объяснить чем-нибудь иным, кроме как божественным вмешательством?! Конечно, повзрослев, Бернардо понял, что очень многое зависит от самого человека, его силы и желания, благодушия и приветливости, которым прощается гораздо больше, чем угрюмой замкнутости, но всё равно продолжал тайком каждый первый день осени приносить Зиарне пышный букет цветов, прося её милости не для себя, а для своего друга Диего. Вот уж кто обожает дёргать всех собак за хвосты, а драконов за крылья! Девицу эту в облике крысы приютил, а зачем? Тем более что крыска оказалась премерзопакостным созданием, как внешне, так и по поступкам. По мнению Бернардо, эту крысавицу стоило оставить на корабле, так нет, Диего её в свой дом притащил, носится с ней, как будто свет клином на этой облезлой крысе сошёлся!
А эта безумная идея в одиночку противостоять власти коменданта?! На что Диего рассчитывает, что его не узнают? Да даже полный идиот сможет связать приезд Диего с появлением Зорро и сделать соответствующие выводы! Однако спорить с Диего Бернардо не стал, наоборот, всячески поддерживал друга, прекрасно помня, что однажды принятое решение считается в семействе де Ла Вега законом. Ладно, пусть будет Зорро, а сам Бернардо, с благословления божественной Зиарны, сделает всё для того, чтобы узнать в изнеженном светском щёголе лихого ночного разбойника было непросто.
Как это чаще всего и бывает, принятое решение успокоило индейца, вернуло ему привычное умиротворение и хладнокровие, только вот ненадолго. То ли шаловливые духи ночи куражились, отмечая полнолуние, то ли просто суматошный денёк обязательно должен был так же сумбурно закончиться, но приключения с отъездом Диего не закончились. Наоборот, для Бернардо они только начинались! Сначала ничто не предвещало беды: Бернардо проводил друга до потайного хода, украдкой перекрестил его, а потом, воровато оглядевшись по сторонам, ещё и начертил ребром ладони в воздухе букву Z, символ Зиарны. Только начертив божественный знак, индеец понял, что та же Z скоро станет символом Зорро! К добру или худу подобное совпадение, Бернардо не знал, но по примеру своего друга предпочитал надеяться на лучшее.
Уже закрывая потайной ход, Бернардо увидел, как из темноты, истошно всхлипывая, завывая и самым несчастным образом хлюпая носом, бросилась крыса и буквально взлетела на плечо, уткнувшись мордочкой в шею. Даже индейская выдержка, которой Бернардо по праву гордился, дала сбой, индеец от неожиданности вздрогнул, попытался брезгливо отстраниться, но крыса вцепилась ему в ворот рубахи с такой силой, что отодрать её можно было только с одеждой. После третьей тщетной попытки снять крысу с плеча Бернардо, наконец, сдался и перестал её отдирать, даже по спинке ободряюще погладил. Ладно уж, пусть сидит, вон как испугалась, бедняжка, сразу видно, что девчонка, только они собственной тени боятся, от каждого громкого звука вздрагивают и в обморок падают.
Бернардо даже умилился такой трепетной крысиной ранимости, но как оказалось, он слишком поторопился закопать томагавк войны. Крыска только начинала свой поход за скальпами. Попав в лунный свет, она странно содрогнулась всем тельцем и рухнула на пол, в полёте превратившись в обнажённую девушку. От изумления Бернардо опять, в который уже раз за сегодняшний вечер, потерял контроль над собой и ошалело вытаращился на симпатичную девицу. Конечно, не такую красавицу, как Мери, но тоже очень даже хорошенькую.
– Чего уставился? – рявкнула красотка тоном портовой девки. – Платье тащи, нечего на меня пялиться, извращенец!
От незаслуженного оскорбления и обиды Бернардо покраснел и, круто повернувшись на каблуках, вышел из комнаты. Какова нахалка, в доме без году неделя, а командует так, словно ей все по гроб жизни должны и обязаны! Бернардо кипел от негодования, но огромным усилием воли нацепил на лицо маску абсолютного спокойствия. Теперь, когда Диего стал Зорро, нужно быть особенно осторожным.
Красотка, точнее, как её решил называть Бернардо, крысотка, оказалась не только грубой, но ещё и неблагодарной. За наряд спасибо не сказала, хотя это было платье покойной донны Марии, матери Диего. Сама платье застегнуть не смогла, а вместо помощи о просьбе опять командовать начала, мерзавка эдакая! Ну ничего, Бернардо вспомнил, как Диего ловко с этой крыской обращался, и точно так же себя повёл. Нечего всяким вредителям корчить из себя хозяек жизни! Получив отпор, крысотка немного присмирела, но всё равно не угомонилась, каждой клеточкой своего тела излучая злобу и недовольство, а как много она болтала, жуть! Вот не зря её крысой сделали, совсем не зря! Правда, после второго бокала воды девица вроде бы смягчилась, да и её тревога за Диего не была совсем уж притворной, но не успел Бернардо порадоваться такому желанному преображению, как девушка содрогнулась всем телом и опять стала крысой. А тут и Диего вернулся.
– Бернардо, – Диего потормошил друга за плечо, – Бернардо, ты чего, заснул?
Индеец мотнул головой, крепко стиснул руки друга, не сводя с него горящих от любопытства глаз.
– Хочешь знать, как у меня всё прошло? – понимающе усмехнулся Диего, моментально забывший про лежащее на полу мамино платье и странное поведение Бернардо.
Индеец согласно кивнул, по-прежнему внимательно глядя на друга. Просить Диего дважды не пришлось, он и сам жаждал рассказать о такой успешной ночной вылазке.
– Ты представляешь, они меня испугались! – голос Диего торжествующе зазвенел. – Солдаты разбегались от меня, как от чумы!
Бернардо вздохнул, лихорадочно обдумывая, как бы так половчее спустить друга с небес на землю. Ведь даже хромому старому ослу ясно, что Зорро просто повезло! Только вот как сказать об этом ему самому?!
– Да не переживай ты, – Диего шутливо толкнул друга локтем в бок, – я прекрасно понимаю, что в следующий раз такой паники уже не будет. Ничего страшного, что-нибудь другое придумаю!
Бернардо подавил тяжёлый вздох. Больше всего на свете ему бы хотелось, чтобы друг прекратил рисковать, но это было невозможно.
– Ты так и не объяснил, что здесь мамино платье делает, – Диего привычно перевёл разговор на другую тему, безошибочно определив скрытое недовольство друга. – Не для себя же ты его в самом деле взял!
Бернардо тяжело вздохнул и поднял глаза к небу, впервые в жизни искренне поблагодарив всех богов разом за то, что они лишили его дара речи.
– Бернардо? Ты меня заинтриговал. Признавайся, проказник, какую это сеньориту ты тайком принимаешь, а?
Бернардо досадливо дёрнул щекой и неловким взмахом руки указал на крыску, в чьих маленьких чёрных глазках, индеец был уверен в этом, светилась откровенная насмешка. Диего тоже посмотрел на крыску, которая моментально встала столбиком, отчаянно принюхиваясь и буквально излучая восторг от встречи с обожаемым хозяином. Даже хвост длинный из стороны в сторону как у собаки заметался.
– Бернардо, – Диего опустился на кровать, подхватив крыску на руки, – ты хочешь сказать, что принёс платье ей?
Индеец закивал так отчаянно, словно от этого зависела его жизнь.
– Кхм, – хмыкнул Диего, вертя крысу перед собой словно малыш новую игрушку. – А тебе не кажется, что этой сеньорите мамино платье несколько великовато?
Бернардо готов был собственной душой поклясться, что проклятая крыса заходится демоническим хохотом, внешне же продолжая изображать полнейшую невинность. Индеец сердито нахмурился и попытался объяснить другу, что происходило в комнате, пока Диего не было. Крыса была уверена, что Диего не поверит Бернардо, ведь для неё это был даже не рассказ, а сумбурное размахивание руками, но её ожидания не оправдались. Диего очень хорошо знал своего друга и верил ему безоговорочно.
– Значит, в свете луны эта милая зверушка становится человеком, – Диего ещё раз покрутил крысу в руках, изучая её с пристрастием целителя, которому принесли непонятный кусок гнилого мяса с просьбой вернуть ему прежний облик. – Забавно.
Бернардо обиженно фыркнул и скривился, отрицательно покачивая головой. Для него причуды крысотки забавными не были.
– Обижала она тебя? – усмехнулся Диего, и крыса звериным чутьём поняла, что пора бежать. Причём побыстрее и как можно дальше. – Ну что ж, раз сеньорита изволила показать тебе свой дурной норов, значит… – Диего сурово посмотрел на испуганно прижавшую ушки крыску, – значит к падре Антонио она не поедет. Неси клетку, Бернардо.
Крыса яростно запищала и принялась выдираться из рук, но Диего цепко держал пленницу. Обезумевшая от гнева крыса отчаянно извернулась и укусила своего тюремщика за палец, за что моментально поплатилась: в отместку Диего стиснул крыску так, что она даже дышать могла с трудом, а в ушах зазвучал угрожающий хруст костей.
– Ещё раз посмеешь меня укусить, – прошипел Диего, не ослабляя хватки, – и я подброшу тебя в солдатскую казарму. Ясно?!
Крыса упрямо молчала, демонстративно не глядя на Диего и всем своим видом изображая оскорблённую невинность. Бернардо, который первым испытал угрызения совести (взрослый сильный мужчина, а жаловался на девчонку, как маленький!) примиряюще положил ладонь на плечо Диего.
– Вот упрямое создание! – расхохотался Диего, чей гнев схлынул подобно океанской волне. – Ты только посмотри на неё, Бернардо, ну прямо святая Каталина, только нимба для полного сходства не хватает!
Бернардо укоризненно покачал головой и, убедившись, что крыса надёжно заперта в клетке, бесшумно вышел из комнаты.
***
Диего
Итак, сеньорита крыска действительно оказалась оборотнем, в лунном свете превращается в девушку. Надо будет сегодня вечером дождаться её превращения… Хотя нет, сегодня сеньорита проведёт вечер в клетке, слишком плохо себя вела. Я задумчиво лизнул укушенный крыской палец и негромко рассмеялся. Что и говорить, у малышки характер настоящего воина, только вот отделять друзей от врагов она не умеет. Или не хочет? Зачем она издевалась над Бернардо, чего ради? Падре Антонио говорит, что у любого действия есть причина, часто скрытая от глаз, порой неосознанная, но есть всегда. И что двигало этой сеньоритой? Желание показать свою власть? Я сердито хмыкнул, закинул руки за голову и украдкой бросил взгляд на стоящую на столике клетку. Крыса спала, свернувшись в клубочек и трогательно обвив себя хвостом. О какой власти может идти речь, если эта малышка превращена в крысу! Она даже не человек, по крайней мере, большую часть времени! Я резко повернулся на бок, отбросив одеяло. Ладно, допустим, у сеньориты просто дурной нрав, за который её и превратили в крысу, в конце концов, меня это совершенно не касается. Угу, не касается, как же. Я подобрал эту крысу, привёз её к себе в дом, значит, нравится мне это или нет, несу за неё полную ответственность. Я сердито перевернулся с боку на бок так, чтобы была видна клетка. Крыса по-прежнему сладко спала, чуть подрагивая лапками во сне, словно бежала куда-то. Интересно, что ей снится?
Крыса отчаянно запищала, задёргалась, словно у позорного столба, но глаз не открыла, не в силах вырваться из цепко вцепившегося в неё кошмара. Я потянулся к клетке и хотел уже вытащить крыску, как она внезапно распахнула глаза, истошно запищала и даже не дожидаясь, когда дверца полностью откроется, бросилась ко мне, царапая коготками кожу, взлетела на плечо и замерла, уткнувшись мордочкой мне в шею, жалобно попискивая и отчаянно дрожа.
– Тш-ш-ш, успокойся, малышка, – прошептал я, накрывая трясущееся как в лихорадке бархатистое тельце ладонью, – это был всего лишь сон.
Крыска перестала трястись, продолжая негромко судорожно всхлипывать и попискивать.
– Маленькая моя, – я бережно прогладил всё ещё напряжённую спинку, почесал пальцем за ушком, – вредная крыска. Не бойся, я никому не дам тебя в обиду.
Крыска завозилась, устраиваясь поудобнее, утыкаясь холодным мокрым носом мне в шею. Я бережно, придерживая зверюшку ладонью, опустился в кровать, решив, что даже если не усну, то просто полежу тихонько, чтобы крыску не тревожить. Надо ей, кстати, имя какое-нибудь дать, жаль, Бернардо не спросил, как её зовут, когда она девушкой стала. Хотя Бернардо тогда не до светских церемоний было, девица-то с нравом необъезженной кобылицы оказалась!
Я усмехнулся, пытаясь представить разгневанную красотку, и опять погладил бархатистое тёплое тельце, доверчиво прижавшееся ко мне. Спи спокойно, малышка, обижать тебя – моя привилегия, никому другому я этого не позволю. Я даже сам не заметил, как медленно погрузился в густые, наполненные чуть слышными вздохами и шепотками волны сна.
Падре Антонио говорил, что ни один поступок, добрый или худой, не остаётся без воздаяния. Если человек совершит что-то дурное, его обязательно ждёт кара, причём вдвое большая совершённого им проступка. Благое дело, по утверждению падре Антонио, также вознаграждается вдвойне, правда, в отличие от неприятностей, благие дары регулярно запаздывали. Однако в этот раз чудеса не заставили себя долго ждать.
Я проснулся от того, что Бернардо яростно тормошил меня за плечо.
– Чего тебе? – промычал я, вяло отмахиваясь от друга и делая попытку спрятать голову под подушку.
Бернардо, неслыханная дерзость, выдернул подушку и яростно замахал руками, указывая на дверь. Я насторожился и услышал сдержанный стук и голос отца:
– Диего, можно к тебе?
Отец?! И что ему надо, интересно?
– Да-да, входи! – крикнул я, приподнимаясь и повыше взбивая подушку. Пусть отец видит, что я ещё в постели, для светского щёголя выходить из комнаты раньше обеда – дурной тон.
– Ты ещё в постели? – отец укоризненно покачал головой и тут же встревоженно нахмурился. – Может, заболел?
– Нет, я прекрасно себя чувствую, – я не сдержавшись зевнул и с наслаждением потянулся. Спящая на подушке крыса дёрнула ушком и недовольно пискнула.
– Интересный у тебя крысёныш, – усмехнулся отец, с таким интересом глядя на крысу, словно впервые её увидел, – откуда?
– На корабле подобрал, – не стал лукавить я, уже привычно поглаживая крыску по бархатистой спинке. – И это крыска, а не крысёныш.
– Девочка, значит, – усмехнулся отец, не глядя подтягивая от стола стул и усаживаясь на него. – Диего, нам нужно с тобой серьёзно поговорить.
