Текст книги "Крысавица (СИ)"
Автор книги: Наталья Мусникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)
Проходя мимо казармы, через распахнутые окошки которой был слышен могучий храп десятка здоровых мужских глоток, я с лёгкой улыбкой задвинул засов на двери. Никто и никогда не мог мне объяснить, зачем был приделан этот массивный, содержащийся в идеальном порядке засов, чтобы солдаты ночью не разбежались что ли, но в эту ночь я был ему искренне рад. Конечно, надолго запертая дверь солдат не остановит, они смогут выскочить в окно, но, зная бравых вояк, смело могу утверждать, что сначала они с упорством залетевшей в окно мухи будут долбиться в дверь. И только потом, когда проснётся самый сообразительный, начнут прыгать в окна. Так что минут десять, а то и пятнадцать после сигнала тревоги у меня есть.
Следующей на моём пути к тюрьме оказалась конюшня, точнее, обычная коновязь. Убогий сарай, в котором содержали лошадей при прошлом коменданте, снесли, а нового пока не построили. К счастью для меня. Успокаивающе пофыркивая, благо мама прекрасно научила меня договариваться даже с самыми строптивыми и трусливыми лошадьми, я скользил меж лошадей, ослабляя ремни подпруги. Теперь моих возможных преследователей ждёт очень неприятный сюрприз, хе-хе.
Чувствуя, как голову опять начинает кружить упоительное ощущение безнаказанности, я остановился и прижался спиной к стене, глубоко дыша. Соберись, Диего, а то рискуешь потерять голову в самом прямом смысле.
Как оказалось, я выбрал очень удачный объект для своей остановки: именно на эту сторону выходило окно покоев коменданта, широко распахнутое по причине царившей днём страшной жары. Конечно, благородным кабальеро подслушивать неприлично, но я сейчас не самый законопослушный сеньор в нашем городе, а раз так, о приличиях можно и забыть. Я плотнее прижался к стене и вытянул шею, напряжённо прислушиваясь.
– Надеюсь, ты меня понял? – резко прозвучал голос коменданта.
Кхм, интересный вопрос, жаль только, что я опоздал к началу беседы.
– Так точно, господин комендант, – раздался в ответ жизнерадостный голос, в котором я без труда узнал Гарсию, – Вы приказали освободить дона Рамиреса. Осмелюсь заметить, это мудрое решение!
– Заткнись, идиот, – прошипел комендант, – тебе нужно выпустить этого спесивого дона, а потом поднять сигнал тревоги.
– Зачем? – искренне изумился Гарсия.
– Потому что я так сказал! – рявкнул комендант. – Ты выпускаешь арестованного и поднимаешь сигнал тревоги, больше от тебя ничего не требуется. Понял меня, идиот?
– Так точно, – ответил сержант, но по его растерянному голосу я прекрасно услышал, что Гарсия ничего не понял. Да и у меня возникли вопросы. Какой смысл отпускать сеньора Рамиреса, а потом тут же поднимать сигнал тревоги? Чего комендант хочет добиться?
Я задумчиво погладил эфес шпаги. Так, начнём сначала. Сеньора Рамиреса арестовали за то, что он пытался написать жалобу на коменданта. Понятно, что отпускать такого человека капитан Гонсалес не станет, ему это невыгодно, даже небезопасно. Казнить почтенного кабальеро без суда и длительного разбирательства, с приглашением крючкотворов из Испании, тоже нельзя, это вызовет слишком сильные волнения в городе. Выходит, комендант решил убить дона Рамиреса! Он приказал отпустить старика, а сам пристрелит его якобы при попытке к бегству! Чёрт побери, мне попался на редкость умный и изворотливый противник!
Я завернулся в плащ и проворно метнулся к тюрьме. Сержант Гарсия только-только подошёл к решётке и начал возиться с замком. Хм, странно, а в детстве Педро был смышлёным и расторопным малым, неужели его так военная форма испортила? Я тряхнул головой, прогоняя лишние воспоминания, и плавно, как в танце, шагнул к сержанту, одновременно вытаскивая из ножен шпагу. Убивать друга детства я не собирался, но оружие волшебным образом делает человека очень убедительным, проверено на практике.
– Тихо, – угрожающе прошипел я, стоило только тюремной решётке со скрипом отвориться, – одно лишнее движение или глубокий вдох, и ты покойник!
Гарсия послушно замер, нелепо разведя руки в стороны, даже дыхание затаил. Господи, как же приятно общаться с людьми, когда перевес на твоей стороне! Невольно начинаешь верить в собственную неотразимость.
– Дон Рамирес, Вам поклон от Созвездия. А теперь, если Вас не затруднит, заберите у бравого сержанта оружие, оно ему не понадобится.
Почтенный сеньор, который к моему искреннему облегчению помнил про данное падре Антонио донам нашего городка прозвище Созвездие, молча вышел из камеры и так ловко разоружил сержанта, что я невольно задумался, откуда у благородного кабальеро столь неблагородный навык.
– Теперь заткните сержанту рот и свяжите руки, лишний шум нам ни к чему.
– С-с-сеньор, – проблеял Гарсия, так и не дождавшись мгновенной и мучительной смерти, – пощадите, сеньор…
– Если обещаешь не шуметь, останешься цел, – прошипел я, продолжая остриём шпаги упираться в спину бравого сержанта.
Гарсия закивал так отчаянно, что я отчётливо услышал хруст его шеи. Не покалечился бы, болезный, ему и так от коменданта достанется.
Дон Рамирес, отстранённо-спокойный, словно был у себя в гостиной, а не в крепости, ловко стянул со своей шеи платок, сделал из него кляп и заткнул рот сержанту. Затем сдёрнул пояс Гарсии и крепко связал ему руки.
– Отлично, – я чуть подтолкнул сержанта в сторону «арестантского загона», как называли тюрьму в нашем городке, – прошу, сержант, сия обитель ждёт вас.
Гарсия проворно заскочил в загон, и на лице его растеклась широкая блаженная улыбка, стоило решётке захлопнуться, а замку с лёгким скрежетом вернуться на место. Господи, как же мало надо человеку для счастья!
– Кто Вы, сеньор? – дон Рамирес, по-прежнему спокойный и отстранённый, смотрел на меня с вежливым интересом.
Гарсия затаил дыхание и навострил уши. Что, надеешься оправдаться перед комендантом, назвав моё имя? Эх, Педро, Педро, а ведь таким славным парнем был…
– Зорро, – я коротко кивнул почтенному сеньору и видя, что он собирается ещё что-то сказать, добавил, – дальнейшее знакомство отложим на потом. Здесь не самое лучшее время и место для светских церемоний.
– Как мы выберемся отсюда?
– Верхом, – я кивнул в сторону коновязи. – Садитесь на гнедого с белой звездой.
– Но это конь коменданта!
И что? Это что-то меняет? Я презрительно фыркнул и пожал плечами. Дон Рамирес, к счастью, и сам понял, что спросил глупость, виновато улыбнулся и послушно направился к нервно роющему землю копытом гнедому.
Так, можно себя поздравить, почтенный кабальеро свободен. Теперь нужно сделать так, чтобы он успел добраться до заветной развилки. Я окинул взглядом крепостной двор и задумчиво погладил эфес шпаги. Пока всё тихо, но надолго ли?
– Вы едете, сеньор? – Дон Рамирес подъехал ко мне.
Гнедой под ним не выглядел особо счастливым, но и сбрасывать седока не спешил. Отлично, как говорила мама, если ты удержался на спине коня пять минут, он признает тебя своим хозяином.
Я прищурился и осмотрелся по сторонам. Так, где-то здесь была потайная калитка, предназначенная для отважных лазутчиков и секретных гонцов. Прошлый комендант, помнится, спорил со мной на пять порций мороженого, что я не смогу её отыскать. Ха-ха, я, конечно, не такой хороший следопыт, как Бернардо, но всё равно дам сто очков вперёд любому военному. Так, где она? Я ещё раз внимательно осмотрелся, понимая, что каждая секунда промедления может оказаться роковой. Уф, вот она, справа от арестантского загона. Интересно, какой идиот сделал потайную калитку так близко от тюрьмы? Я проворно кинулся к тайному ходу и не сдержал ругательств: калитка оказалась даже не запертой! Всё это время путь в крепость был открыт! Чёрт, да я вообще мог въехать сюда верхом, а как осторожничал! Выходит, идиотизм и правда заразен, нужно меньше общаться с военными.
– Отправляйтесь к развилке, там, где кривое дерево, разбитое молнией, – прошептал я дону Рамиресу. И тут раздался яростный крик коменданта:
– Гарсия! Где тебя черти носят?!
Где-то я это уже слышал, причём недавно. Или у коменданта это традиционный вопрос?
– Уезжайте, – поторопил я замершего от неожиданности кабальеро, – ну же!
– А как же Вы? – спросил дон Рамирес, не трогаясь с места.
Как-как, молча! Нашёл время благородство демонстрировать! Вместо ответа я яростно хлопнул коня по крупу. Гнедой тонко, жалобно заржал (не ври, не так и больно!) и пустился с места в карьер. Комендант, который, как оказалось, кричал не из окна, а с крыльца, заметил уносящегося во весь опор всадника и яростно крикнул:
– Какого чёрта тут происходит?! Гарсия, где вы?
– Ваш бравый сержант сейчас очень занят, – я усмехнулся, не спеша покидать крепость, – может быть, я могу Вам чем-нибудь помочь, комендант?
Капитан Гонсалес замер, напряжённо пытаясь разглядеть меня в темноте. Зря, я бы сразу поднял тревогу и крикнул солдат. Узнавать, друг перед тобой или враг, лучше всего после окончательной и безоговорочной победы. Словно для того, чтобы комендант не терзался излишними сомнениями, сквозь завесу облаков проглянула красавица луна, щедро залив землю своим серебристо-мертвенным светом. Ну что, капитан Гонсалес, давайте знакомиться? Я с усмешкой положил руку на эфес шпаги, давая коменданту возможность внимательно рассмотреть меня.
– Кто вы? – пробормотал капитан Гонсалес, но тут же, не дожидаясь ответа, отпрыгнул в тень и оглушительно рявкнул. – Тревога!!!
Умница, комендант. Останься он на месте, я бы мог без труда пристрелить его, а так придётся покинуть пределы крепости, пока это ещё возможно. Но уйти и не попрощаться?! Да ни за что, я же благородный кабальеро!
– До скорой встречи, комендант! – крикнул я, шутливо поклонившись, и бросился через потайную калитку за стены крепости.
Умница Торнадо уже ждал меня, я легко вскочил в седло и прислушался. Солдаты осенними пчёлами долбились в запертую дверь казармы, часовые со стен вопили во всё горло и даже пытались стрелять, причём палили, судя по звукам, куда попало.
– Живее, идиоты, он уйдёт!!! – истошно заорал комендант, на миг заглушив и крики солдат, и стрельбу. Поздно, комендант, я УЖЕ ушёл.
Я чуть тронул Торнадо каблуками, и верный конь послушно понёс меня прочь от стен крепости. Я не спешил, в случае погони мне нужно было направить солдат по ложному следу, а то мало ли, вдруг они сдуру наткнутся на сеньора Рамиреса или почтенных кабальеро, которые должны его встретить? Добравшись до невысокого холма, первого намеченного мною наблюдательного пункта, я придержал поводья. Торнадо недовольно всхрапнул, намекая, что стоять и ждать непонятно чего ему уже порядком надоело. Потерпи, дружище, придёт время, и моя жизнь будет зависеть от резвости твоих ног. О, а вот и погоня! Я приподнялся в стременах, вглядываясь в распахнувшиеся ворота крепости, из которых под истошные вопли сигнальной трубы вылетали всадники. Ну что, мальчики, поиграем?
В этот раз я не стал сдерживать безрассудную лихость, словно крепкое вино пробежавшую по венам и разгорячившую кровь.
– Господа, Вы не за мной? – крикнул я и громко расхохотался, увидев, как несколько солдат придержали коней, а один вообще повернул в сторону крепости.
– Взять его! – рявкнул комендант, нещадно нахлёстывая своего коня.
Ну-ну, удачи вам, бравые вояки. Я хлопнул Торнадо ладонью по шее, и конь рванул с места крупным галопом. От быстрой скачки в ушах засвистел ветер, и я похвалил себя за то, что благоразумно надвинул поплотнее шляпу, иначе она слетела бы на дорогу. За моей спиной грохнул выстрел, потом ещё один и ещё, и ещё.
– Взять живым! – проорал комендант, заставив меня коротко хохотнуть.
Да эти вояки быку в зад с трёх шагов не попадут, они вообще когда последний раз оружие в руках держали? При прежнем коменданте каждую неделю проводились учения, причём иногда с ночными тревогами и атаками, мальчишкой я частенько бегал на них смотреть. Капитан же Гонсалес явно пренебрегал своими непосредственными обязанностями, за что сейчас и страдал. Кстати, а не добавить ли нам коменданту причин для терзаний?
Я дёрнул повод, на всём скаку поворачивая Торнадо, и понёсся прямо на своих преследователей. Видели бы вы их лица! Кто-то истошно завопил что-то про исчадье ада (интересно, это он о ком?) и быстрее ветра понёсся к крепости, кто-то стал стрелять, кто-то вместо оружия схватился за спрятанные на груди чётки. Даже самые благоразумные в первый момент растерянно придержали скакунов, чем я не преминул воспользоваться, быстрее молнии проскочив мимо солдат. В спину мне понеслись вопли и стрельба, солдаты поспешно разворачивали коней, не решаясь в присутствии коменданта прекращать погоню. Отлично, теперь сменим салки на прятки, это тоже весьма занимательная забава.
Я свернул на извилистую дорогу, ведущую в город. Торнадо, решивший, что мы направляемся домой, вскинул голову и радостно заржал, но я успокаивающе похлопал вороного по шее, прошептав ему на ухо:
– Подожди, малыш, мы ещё не домой.
Конь раздосадованно фыркнул и демонстративно сбавил ход, но я, привыкший к чудачествам крыски, только сильнее сжал коленями бока коня, напоминая ему, кто именно является в нашей паре главным. Торнадо обиженно всхрапнул, попытался встать на дыбы, но, получив ощутимый шлепок по боку, прекратил капризничать и послушно свернул в тень одной из заброшенных гасиенд. Сколько себя помню, это место всегда было заброшенным, и про него ходила дурная слава: говорили, что здесь логово разбойников, обитают злые духи и разгневанные произволом бледнолицых индейские божества. Мальчишкой мне было страшно интересно, как они все могут поместиться в одной небольшой гасиенде, и я часто вопреки запретам отца убегал из дома, чтобы понаблюдать за таинственным домом. Побеги мои заканчивались всегда одинаково: раньше или позже, сразу за воротами или у заброшенной гасиенды, меня неизбежно находили и возвращали домой. Отец долго и красочно ругался, живописуя мою мучительную гибель под обломками рухнувшей крыши или коварно разверзшейся прямо под ногами трещины в полу, но я со свойственной всем детям незыблемой верой в добро был твёрдо убеждён, что ничего плохого со мной не случится. И разбойники меня не найдут, и призраки не тронут, а уж индейские божества и вовсе будут рады видеть! В конце концов отец сдался и сам, лично, отвёз меня в заброшенную гасиенду, позволив облазить её со всех сторон. Моему разочарованию, когда я не нашёл не только призраков и богов, но даже намёка на логово хотя бы одного бандита, не было предела. До сих пор помню, как я горько плакал, а отец сказал, что мечта подобна дивному цветку, стоит только стиснуть её в руке, и она неизбежно разрушится. С тех пор я не верю слухам и не боюсь призраков. Отец прав, самое страшное чудовище на свете – это человеческое воображение, именно оно населяет окружающий нас мир жуткими монстрами.
И вот сейчас я собирался призвать на помощь дурную славу о старой гасиенде, ведь вряд ли солдаты как и я в своё время основательно изучили этот заброшенный домишко. Я чуть сжал коленями бока Торнадо, призывая его к полной тишине, и стал напряжённо вслушиваться. В ночной тишине отчётливо был слышен стук копыт, отдельные выкрики солдат, демонстративно бравые и воинственные, но стоило воякам только узнать в неверном свете луны очертания заброшенной гасиенды, как их голоса становились тише, а желание продолжать преследование всё меньше. Да, великая вещь – слухи, непобедимая!
С трудом подавив улыбку, я достал притороченный к луке седла кнут, размахнулся им и что было силы ударил по поблёскивавшему в неверном свете луны большому окошку, в темноте казавшемуся особенно таинственным и поэтому жутким. Стекло с печальным звоном разлетелось вдребезги, заставив солдат испуганно закричать и отпрянуть прочь. Самые робкие вообще повернули коней и что есть духу понеслись под защиту крепостных стен.
Я зажал рот рукой, сдерживая хохот, и издал низкий вой, тщательно копируя вышедшего на охоту волка. Индейцы бы мне, может быть, и не поверили, а вот солдаты точно прониклись. Среди истошных воплей, отчаянного ржания коней и беспорядочной пальбы совершенно потерялись крики коменданта, который изо всех сил пытался призвать к порядку своё деморализованное воинство. Ха-ха, надо было раньше этим заниматься и не пренебрегать ежедневными воинскими упражнениями! А то распустили своих подчинённых, превратили их в сборище жирных мародёров, трусливых, словно глупые курицы, теперь вот и получайте. Хлебайте беды полной ложкой, как говорится.
В принципе, можно было спокойно возвращаться домой, насмерть перепуганные солдаты не представляли никакой угрозы, но мне захотелось ещё немного подразнить коменданта. Я покинул своё так и не раскрытое убежище (отлично, значит, в следующий раз можно будет опять им воспользоваться), выехал в пятно лунного света и громко крикнул:
– Сеньор комендант, ваши солдаты трусливы словно зайцы! Возвращайтесь в крепость, а ещё лучше…
Окончательно взбешённый капитан Гонсалес выхватил пистолет и, даже толком не прицелившись, выстрелил. Пуля просвистела мимо, до смерти напугав какую-то ночную пичугу, с пронзительными воплями поднявшуюся с ветки и улетевшую прочь.
– Теперь я понимаю, в кого ваши солдаты такие неумелые стрелки, – расхохотался я, поворачивая Торнадо и пуская его галопом.
Комендант честно попытался меня догнать, но с тем же успехом он мог бы гнаться за солнцем или ветром. Кажется, я всё-таки сильно преувеличил его умственные способности. Немного попетляв по улицам городка и окончательно избавившись от погони, я отправился к кривому дереву у развилки. Искренне надеюсь, что сеньор Рамирес уже в полной безопасности, но как любит повторять отец, хочешь знать наверняка, проверь сам.
***
Каталина
Проснулась я от странного холода, словно на меня ведро колодезной воды опрокинули. Не поняла, это ещё что за шуточки?! Я недовольно подняла голову, ожесточённо принюхиваясь. Нет, меня никто не купал, я по-прежнему лежу на подушке, заботливо укрытая носовым платком, только вот Диего, которому полагалось сидеть рядом и охранять мой сон, собрался куда-то идти. Судя по чёрному костюму, маске и плащу, намылился он явно не на свидание, хотя у этих мужиков любое дело заканчивается либо пьянкой, либо сексом. Я задумчиво пошевелила усами, прикидывая, что мне делать. Продолжить спать? Ага, заснёшь тут, если этого придурка схватят, я до конца своих дней останусь крысой! Значит, нужно любой ценой остановить его! Я ловко спрыгнула вниз и успела шмыгнуть в потайной ход в тот самый миг, когда он уже закрывался. Уф-ф-ф, всё-таки у маленького крысиного тельца тоже есть свои преимущества. Я бежала за Диего, который так уверенно шёл по потайному ходу, словно у него был GPS-навигатор. Вот интересно, сколько времени Диего провёл в этой грязной и пыльной дыре, что так хорошо её выучил? И, самое главное, как мне его остановить? Повинуясь сиюминутному порыву, я вцепилась передними лапками в плащ Диего, пытаясь его затормозить. Угу, с тем же успехом я могу лесовоз шёлковым шарфиком останавливать! Диего моих попыток даже не заметил, а на очередном повороте так махнул плащом, что я отцепилась и со всей дури впечаталась в стену. Сдавленно пошипев сквозь зубы и отчаянно помотав головой, чтобы поскорее угасли вспыхнувшие перед глазами от удара искры, я вскочила на лапки и опять бросилась в погоню. Господи, как же низко я пала, сама за мужиком бегаю, чтоб этой старой колдовке на Святую Инквизицию нарваться! Я обиженно пискнула, миновала очередной поворот и изумлённо застыла, не веря своим глазам. Коридор был пуст! И куда его чёрт унёс? Я яростно принюхалась, втянув носом тонну пыли, не меньше, после чего оглушительно чихнула. Раз, другой, третий, да так звонко, что даже эхо откликнулось! Эхо-то откликнулось, а вот о Диего по-прежнему не было ни слуху ни духу. Я протёрла нос лапками и опять принюхалась. Дохлый номер, после чихания обоняние отказало напрочь. Я яростно запищала, от всех души пнула стену, после чего с жалобным поскуливанием принялась тереть ушибленную лапку. Вот только хромоты мне для полного счастья и не хватает! Буду не просто крысой, а хромоногой крысой, дитя трущоб, блин.
Окончательно раздосадованная, я попыталась зло плюнуть на пол, но только перемазалась слюной, отчего взъярилась пуще прежнего. Да гори он синим огнём ясным пламенем этот чёртов Диего, Зорро, блин, недобитый! Умотал искать приключения на свою пустую голову, и флаг ему в руки, ветер в спину! Козёл, такой же бесполезный и никчёмный пижон, как и все остальные мужики! Гад, урод, сволочь… Ругательств мне хватило аж на два поворота, а потом… Нет, словарный запас у меня не кончился, я просто внезапно осознала, что совершенно не помню обратную дорогу. Чёрт, чёрт, чёрт, что же делать?! Я что было сил потянула себя за уши, прекращая начинающуюся панику, затем встала и сделала пару глубоких вдохов. Проклятая пыль опять защекотала нос, но я уже не обращала внимания на ерунду, не до того сейчас.
Итак, что мне делать? Попытаться вспомнить дорогу. Я честно постаралась, но память ушла в глухую оборону и сотрудничать категорически отказывалась. Чёрт, выберусь из этой заварушки, каждый день буду стихи учить, фотографическую память вырабатывать. Если вообще выберусь, а не сгину в этом проклятом подвале от голода и жажды. Я всхлипнула, шлёпнула себя по щекам, подавляя приступ слёз. Сырость разводить глупо, слёзы хороши только как способ воздействия на мужчин, а их здесь нет. Здесь вообще никого нет, только я одна… такая несчастная и заброшенная… и никто меня не лю-юбит! Я всё-таки разрыдалась, отчаянно, с подвываниями и поскуливаниями, обхватив голову лапками и безнадёжно раскачиваясь из стороны в сторону. Эхо сострадательно подхватило мой великий плач, и скоро всё вокруг рыдало и пищало, выло и голосило. Мне так жутко стало, что я испуганно притихла, забившись в щёлку потемнее. Мама милая, а вдруг это не эхо, а какое-нибудь подземное чудовище, которое сначала сожрало Диего, а теперь и ко мне подбирается? В памяти, чёрт, она бы дорогу лучше запоминала, моментально всплыли разнообразные монстры из просмотренных мною фильмов ужасов, разум окончательно и бесповоротно капитулировал, передав бразды правления самой настоящей панике. Я истошно завопила и бросилась вперёд, ничего не видя от страха и сама не зная, куда и зачем бегу.
Как оказалось, у дураков есть свой ангел-хранитель. Сама не знаю, как я выскочила именно к тому ходу, который так долго и безуспешно искала, более того, меня уже ждали. Бернардо, который то ли просто волновался за Диего, то ли услышал шум и решил проверить, что происходит, открыл ход и вышел в этот проклятый тоннель, избавив меня от необходимости искать рычаг для открытия хода самостоятельно. Господи, да я никому в жизни никогда так не радовалась, как сейчас этому немому мальчишке-слуге!
Истошно всхлипывая, завывая и самым несчастным образом хлюпая носом, я бросилась к индейцу и буквально взлетела ему на плечо, уткнувшись мордочкой в шею. Бернардо от неожиданности вздрогнул, попытался брезгливо отстраниться, но я вцепилась ему в ворот рубахи с такой силой, что отодрать меня можно было только с одеждой. Не отпущу! Пока не вытащит меня из этого проклятого тоннеля, не отпущу! А Диего я ещё улью щей на ложку, он надолго запомнит, как оставлять меня одну. Я ему… я его… Я начала строить коварные планы мести и незаметно для себя успокоилась.
Мальчишка-индеец, надо отдать ему должное, оказался не совсем уж законченным идиотом, уже после третьей попытки перестал отдирать меня от ворота рубахи, даже ободряюще погладил по спинке. Я расслабилась, но отпускать Бернардо не собиралась, так королевой на его плече и въехала в комнату, моля всех богов, чтобы на этом мои ночные приключения закончились. Или я молила не тех богов, или они самым наглым образом проигнорировали мои просьбы, но приключения на этом не кончились, наоборот, посыпались как навоз из дырявого мешка. Стоило мне только попасть в щедро льющийся в окно лунный свет, озаряющий всю комнату призрачно-серебристым сиянием, как всё моё тело скрутила жуткая боль. Я даже пискнуть не смогла, глазки закатила и плашмя рухнула на пол. Причём падала крысой, а приземлилась на пол человеком! Блин, больно, между прочим! Шипя от боли и сочно матерясь, я села на полу, проверяя, не появились ли у меня в результате падения лишние впадины или выпуклости. Уф-ф-ф, вроде бы цела, теперь осторожненько поднимаемся на ноги… осторожненько, чтобы опять не рухнуть на пол, он, между прочим, каменный и холодный! Дом богатого кабальеро, а на пол даже грязную тряпку не постелили, жмоты.
Бернардо смотрел на меня так выпучив глаза, что я невольно вспомнила американских мультяшек, у которых глазки выпрыгивают и повисают на пружинках. Что, парнишка, не видел никогда голых женщин? Ну извини, стриптиз не по моей вине, спасибо скажи старой колдовке, чтоб ей до конца дней на прожиточный минимум выживать!
– Чего уставился? – рявкнула я на Бернардо, когда относительно твёрдо встала на ноги (раньше не рисковала, боялась опять на пол рухнуть). – Платье тащи, нечего на меня пялиться, извращенец!
Бернардо отчаянно покраснел, сравнявшись цветом с варёными раками, и так поспешно выскочил из комнаты, словно был миссионером, по ошибке попавшим в низкопробный бордель. Я с тяжким вздохом закатила глаза. Вот блин, и почему мне так везёт на лохов? Интересно, Диего от меня тоже шарахаться станет? А может они тут все ненормальные, зоофилы какие-нибудь?
Я вспомнила обнажённого Диего, наше почти совместно купание и облизнула пересохшие губы. Не, такой красавчик просто обязан быть нормальным полноценным гетеросексуалом, полигамным, понятное дело, но я с ним под венец не собираюсь, мне его верность нафиг не нужна. Я с наслаждение раскинула руки, встала на носочки и закружилась по комнате. Господи, как же хорошо быть человеком! Какое счастье, что я… Я замерла, недоверчиво прислушиваясь к самой себе. Чёрт, чёрт, чёрт, нет, этого просто не может быть! Я метнулась к зеркалу, огромному, в полный рост, такое легко представить в комнате сексапильной красотки, хотя и у Диего оно смотрелось удивительно гармонично, сглаживая брутальность массивного камина и мебели тёмного дерева. Мама мамочка, пусть будет чудо… Я припала к стеклу с пылом героини сопливого любовного романа, дождавшейся-таки своего благоверного из дальних странствий. Я стала человеком, заклятие снято, ведь так?
Увы, как и утверждали все многочисленные экстрасенсы, колдуны и прочие нечистики, которых в последние годы расплодилось больше, чем тараканов в коммуналке, зеркало явило правду. В ровной блестящей поверхности отразилась я, вся такая красивая, с сексуально растрёпанными волосами, пышной грудью, тонкой талией, модельными бёдрами и умопомрачительно длинными ногами, но при этом крысиными ушами и длинным тонком хвостом. Чары не спали, просто я как принцесса-лебедь в лунном свете вернула себе человеческий облик. А значит, как только луна скроется, я опять стану крысой.
Я до крови прикусила губу, с силой шарахнув кулаком по стеклу. Гады! Все гады, ненавижу! Ещё один удар заставил зеркало пошатнуться, я замахнулась в третий раз, но мой кулачок перехватили. Кого ещё чёрт принёс?! Я зло повернулась и сквозь пелену слёз увидела Бернардо. Ну надо же, а я думала мальчишка сбежал и вернётся только в сопровождении священника и вязанки хвороста либо охотника на оборотней!
– Чего надо?! – рявкнула я, злостью прогоняя слабость и слёзы. – Чё припёрся?!
Бернардо с лёгкой улыбкой протянул мне платье, заставив меня досадливо прикусив губу. Чёрт, точно, я же его за шмотками отправляла… Ясное дело, извиняться перед каким-то слугой я не собиралась, гордо выхватила платье и уже без прежней грозы в голосе приказала:
– Отвернись.
Не то, чтобы я смущалась присутствия мужчины, но пристальное внимание слуги меня сильно раздражало. Чего, спрашивается, уставился? Физиология взыграла? Я покосилась на послушно отвернувшегося Бернардо и недоверчиво хмыкнула. Мда, если он чего и хочет, то только возвращения Диего. Может, я права, и у парня действительно большие проблемы с ориентацией? Хотя моё-то какое дело, пусть хоть по примеру Калигулы коня любит, главное, чтобы меня не трогал. А вообще, досадно, я привыкла к обожанию, в крайнем случае попыткам привлечь моё внимание, а тут на меня смотрят как на диковинную зверюшку. Чёрт, может, мне этого индейца соблазнить? Я опять покосилась на стоящего ко мне спиной парня и презрительно фыркнула. Ещё не хватало, слугу соблазнять! Тем более, индейца, бе-е-е. Лучше с Диего замутить, тот и симпатичнее, и вообще кабальеро. Теперь-то у меня есть всё для укрощения нашего красавчика Зорро!
От мысли о том, что я снова стала человеком, моё настроение стремительно улучшилось, я даже замурлыкала себе под нос какую-то попсовую песенку, чей прилипчивый мотивчик с лихвой компенсировал отсутствие смысла и рифмы в тексте. Правда, пение скоро пришлось прекратить, уж больно заполошно Бернардо ко мне повернулся, решил, придурок, что мне плохо. Нормально я пою, у меня почти идеальный музыкальный слух, просто далеко на каждый может это понять!
Я зло махнула рукой, приказывая слуге отвернуться, и стала натягивать на себя принесённое Бернардо платье. Надеюсь, он его не с какой-нибудь служанки снял? Я скептически пощупала ткань, проверила швы и расплылась в довольной улыбке. Нет, это платье принадлежало знатной даме, вряд ли в этом доме служанки могут позволить себе наряды из натурального шёлка, да ещё и с декоративной вышивкой серебряными нитями. Так это что же получается, Бернардо принёс мне платье матери Диего? Или ограбил любовницу дона Алехандро? Наряд или с покойницы, или с подстилки, мда, что и говорить, завидная обновка!
Я гадливо передёрнула плечами, но платье не бросила, другого-то всё равно нет, а бегать голышом я не согласна. И не потому, что стыжусь своего тела, вовсе нет, просто прохладно без одежды. Кое-как, сдавленно ругаясь сквозь зубы, я выпуталась из длинной юбки, поправила серпантином закрутившиеся рукава и не сдержала звучного проклятия: застёжки платья располагались сзади и представляли собой ядерную смесь шнуровки и крючков. Так вот зачем знатным дамам все эти болтливые горничные и прочие камеристки, вовсе не для того, чтобы сплетни сводить и амурные записочки передавать.
Я досадливо прикусила губу. У меня камеристки не было, и что мне теперь, в стиле ню ходить, сверкая обнажённой грудью и держа юбку, чтобы платье окончательно не слетело? Да фигу всем!
– Помоги платье застегнуть, – приказала я, даже не глядя на Бернардо, но проклятый мальчишка сделал вид, словно не услышал. Оглох, парнишка?
